Текст книги "Забытая любовь (СИ)"

Автор книги: Никита Невин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 42 страниц)

9 глава. Сказанное и несказанное. – 3

* * *

На следующий день Иван проснулся первым. Даже Солнце ещё не встало. Он отправился на лестницу к недавно установленному экрану, на котором писались значительные события последних дней. Ваня хотел посмотреть что-либо про убийство Климовых. Он прокрутил чёрную ленту зелёных букв, не нашёл ничего связанного с ними и уже хотел уходить, как наткнулся на имя «Виктор Каретный». Юношу удивило, что отец Кати опять пользуется своим псевдонимом. О нём была короткая заметка:

«Вчера, третьего июня, известный гвардеец Виктор Каретный вернулся из Турдистаба («так, это мы уже знаем»), где проходили военные действия. Каретный сразу же купил дом на улице Викингов и занялся предпринимательской деятельностью. Приглашаем всех посетить его междугороднюю трансольную станцию «Миля». Работает круглосуточно. Так же Каретный ушёл из королевской гвардии».

Иван сразу всё понял и, не дожидаясь, пока кто-нибудь проснётся, отправился на южную окраину Доброграда с картой, состоящей из огня.

Воздух наполняла приятная свежесть после дождя. Иван понял, что раз он не знает, где улица, названная в честь облагороженных древних разбойников с севера Борсии, то на то, что он из непозволительно богатой семьи, надеяться не стоит.

По дороге он остановил летящего мага.

– Вы не подскажете, – говорил Ваня, – где находится улица Викингов?

– Идёте до поворота направо, там прямо до следующего поворота налево – и вы на Викингов.

– Огромное спасибо.

Иван за пару часов преодолел этот путь. Пока он шёл, начался жуткий ливень.

Иван заприметил ряд из крупных частных домов, над которыми кружили копии известных артефактов – символы семей. Он подошёл к одному из них. Рядом с оградой стоял высокий и широкий человек в зелёном плаще. Иван узнал его.

– Иван! – радостно вскрикнул Михаил. – Как я рад тебя видеть!

Старые приятели обнялись.

– Как дела? – спросил Ваня. – Я уже давно здесь живу, а ты какими судьбами в Доброграде?

– Да это долгая история, – проворчал Миша. – Я тебе её расскажу, но сперва поведай, что на Викингов делаешь ты?

– Я ищу Виктора Каретного. Что-нибудь слышал про него?

– Конечно, слышал! – воскликнул Михаил. – Это святой человек!

– Откуда же ты его знаешь?

– Всё началось в Керилане. Ты же помнишь, я работал на службу безопасности. Так вот. Я стал журналистом и написал разгромную статью о том, что несчастных турдистабцев убивает борсийская гвардия, и император мной лично заинтересовался. Он направил меня в Турдистаб найти любую малолетку, которая бы как-либо пострадала от этой войны. Я пришёл на развалины деревни Гром, откуда меня направили в лагерь борсийцев и сказали, что один из них спас какую-то девочку, чью семью убили духи Аргамии. «Отличный вариант», – решил я. Этим гвардейцем оказался Виктор. Наша первая встреча была недолгой. Я хотел купить у него девочку за пять миллионов, но он потребовал десять. Император доверил мне чуть больше, и я смог купить девчонку и добраться с ней до Войланска.

Иван знал Михаила, и прекрасно понимал, что он поначалу думал предложить Виктору поменьше, а разницу положить в карман.

– Но зачем императору, – спросил Иван, – понадобилась девочка четырнадцати лет, чьи родители умерли в Турдистабе?

– Видишь ли, Иван, он искал безвольную куклу, чтобы на главной площади Войланска она, как «жертва борсийской агрессии», сказала эту ложь для всех, кто придёт. Но всё пошло не так. Виктор перед уходом девочки о чём-то с ней поговорил, и как мы видим, не напрасно. Ты знаешь, что она говорила на площади?

– Да уж. Горячая девчонка.

Михаил хохотнул и продолжил:

– Так вот. Император страшно разозлился, но велел везти девочку сюда, к её спасителю.

– Но как ты-то, Миш, здесь оказался?

– Император разгневался и на меня. Он потребовал те десять миллионов, что я дал Виктору. Я не мог винить этого гвардейца, ведь он выполнял долг перед родиной, когда её оклеветали. Но вот для казны Керилана эти деньги – сущий пустяк.

– Неужели империя так богата?

– Её состояние в тысячи, десятки тысяч больше того, что я дал Виктору за девочку, а Крилов – просто скупердяй! В итоге он поставил мне условие: или я отдаю эти миллионы за неделю, или меня казнят.

Вёл представление, на котором девочка открыла правду, не кто иной, как Фёдор. Он много раз подлизывался к императору и стал в итоге миллионером. Трансолями, кажется, торгует. Я сразу после приёма у императора в отчаянии ринулся к нему и умолял эту жалкую для него, но спасительную для меня сумму. Но он отказал мне и посмеялся надо мной, назвав нищим неудачником.

«Мало кто хочет кредиторов, – подумал Иван, – что никогда не отдадут тебе твои деньги».

– Я ринулся в ту гостиницу, – продолжался рассказ, – где проживала девочка, – Михаил усмехнулся: – Она спрятала меня в один из своих чемоданов. И вчера мы с ней оказались здесь на Викингов. Мы с Оксаной прождали чуть меньше часа, пока Виктор говорил со своей средней дочерью («Так вот где вчера пропадала Катя»), и он принял нас. Так я встретил его во второй раз.

«Как ваши дела?» – спросил он.

«Плохо, господин Каретный», – и я поведал ему свою историю.

«Так значит, – рассуждал он, – вы стали жертвой жадности кериланцев».

«Получается так».

«Я всегда говорил, что эта страна ничего хорошего честным людям не сулит. Я предлагаю вам жить у меня и работать со мной против Керилана».

«Но как мы будем это делать?»

«Для начала преумножим наш капитал, а затем увидите».

И вот этот человек приютил меня у себя, и мы договорились вместе мстить Керилану за его жадность.

– А как ты должен ему помогать? – спросил Иван с сомнением в голосе.

– Пока что он дал мне пару поручений по поводу своих заказов.

– Следовательно, ты сейчас живёшь у него?

– Да.

– Покажешь?

– Конечно, мой друг! Но зачем тебе Виктор?

Иван обогнул массивную фигуру Михаила и последовал за ним мимо броских, массивных особняков.

– Дело в том, – отвечал Иван, – что я жених его дочери и хочу увидеться с будущим тестем после его возвращения.

Пройдя пару домов, они остановились около самого, на вид, крупного.

– Вот мы и пришли, – сказал Михаил, открывая железные ворота. Он подошёл к двери со стучалкой в зубах позолоченного льва и позвонил в колокольчик справа: – Это я, Михаил!

– Войдите, – раздался голос волшебного бесплотного определителя.

Михаил провёл Ивана внутрь, в гостиную с камином.

И тут в комнату собственной персоной зашёл Виктор. Иван стоял к нему спиной, наблюдая за разноцветными искрами в пламени, поэтому тот узнал лишь Михаила.

– Добрый день! Ты так быстро познакомился с Доброградом…

– Нет, – оборвал Михаил хозяина дома. – Просто я встретил старого друга.

– Так представь нас друг другу, – радостно произнёс Виктор.

Иван эффектно обернулся, и Виктор увидел его лицо. Он вздрогнул и сделал шаг назад. Его потрясённый взгляд окинул Ваню сверху вниз и снизу вверх, точно измерял его.

– Я думаю, – сказал Иван, – мне не нужно представляться.

– Да, это Иван, – весело проговорил Михаил. – Он сказал мне, что вы знакомы, что он – жених вашей дочери. Кати, если не ошибаюсь?

– Совершенно верно. Это прекраснейшая, добрейшая, честнейшая и красивейшая девушка из тех, что знала земля наша. Вас что-то смущает, Виктор?

И действительно: лицо Виктора приняло искренне удивленный вид.

– Что ж, – наконец произнёс он. – Я предлагаю вместе пообедать.

Вскоре недавно нанятые слуги Виктора накрыли стол. На нём стояли деликатесные блюда: от чёрной икры до мяса дракона.

– Великолепные яства! В Борсии очень мало мест, где такое можно достать.

– Я гляжу, – заметил Михаил, – Иван, ты быстро познакомился с культурой и бытом страны.

– Да, конечно, – проговорил тот, глядя на Виктора, который тоже понимал, что Иван эту информацию далеко не сегодня узнал. – Очень вкусно. У вас огромное состояние, Виктор, что тоже редкость в этом чудном государстве. Михаил поведал мне, как вы его приобрели. Смею назвать вас разумным героем.

Михаил по-доброму усмехнулся.

– Спасибо, Вань, – поблагодарил Виктор. – Но я прошу, чтобы мы обращались друг к другу на «ты».

– Да, конечно.

– Простите, – вступил Михаил. – Я прошу меня извинить. Уже полшестого, а я ещё не посмотрел город. Хотелось бы поскорее! Вы не против, если я вас оставлю, друзья мои?

– Да, конечно! Я провожу.

– Нет. Не смею вас тревожить, Виктор.

И Михаил покинул этих двоих, которые не отрывали взглядов друг от друга.

– Как ты уже знаешь, – начал разговор Иван. – Я побывал у короля. И он рассказал, кто стёр мне память… – наступила неласковая тишина. Юноша выждал паузу и продолжил: – Я хочу знать всё, Виктор!

– О чём?

– Не прикидывайся! ты отлично понимаешь, о чём речь. Это ты стёр мне память!

– Да, – с неизбежностью проговорил новоиспечённый богач. – Это сделал я. Чего уж отрицать! Ты не врёшь ни мне и никому, а я вот соврал.

– Зачем? Это самый главный в мире вопрос. Зачем?! Почему ты соврал мне?

– Ты любишь мою дочь?

– А это тут при чём? – смутился Иван. – Что с вами, Виктор? Вы отходите от темы.

– Вань. Ответь на вопрос.

– Ну допустим… Но какое это имеет отношение к делу?

– Ну, допустим, – с грустной улыбкой повторил Виктор. – Ты не искренен.

– Это что значит? Обмен такой?

– Да не обмен это. Ой! Ох, как же тяжело… – Виктор уронил голову на руки.

– Ну уж если не обмен, – с задором проговорил Иван. – То при чём тут Катя?! Ладно, если ты не хочешь отвечать на этот вопрос, скажи хотя бы кто я! Я слышал, что до забвения я работал в гвардии, – Ивана переполняли эмоции. Он нервничал, хотя и старался говорить негромко и как можно спокойнее. Следовать намеченному плану не удавалось.

Виктор поднял голову.

– Так. А что ты ещё узнал про себя-до-забвения?

– Ну… Я нашёл у себя дома, в Керилане, две записки.

– О! Уже интересно. Что же в них было написано?

– На первой, по-моему: «Ты Иван Тишков, тебе семнадцать лет и ты коренной кериланец», а на второй, кажется: «Не ищи, кем ты был раньше, а строй свою новую жизнь».

– Ну и как? Строится новая жизнь?

– М-м… – задумался Иван. – Я даже не знаю.

– Ты счастлив?

– Как я могу быть счастлив, если не знаю, кто я такой?

– А значит, тебя только это интересует?! Значит, Катя тебе нужна только чтобы со мной познакомиться? За этим ты и в Борсии, да?

Иван в злости ударил по столу, но вскоре одумался.

– Извиняюсь, – проговорил он. – Я начал отношения с Катей раньше, чем узнал, чья она дочь – можете у неё спросить. Понимаю ваши отцовские чувства, но я ни за что её не брошу…

– Ладно, допустим. А кто, как ты думаешь, написал эти записки?

– Вова сказал, что по почерку они мои.

– Вова… – задумчиво протянул Виктор. – На этой, прямо скажем, королевской доске появилась новая честная фигура. Он очень умный, и он за тебя. А самое главное, он любит Оксану, а насчёт тебя и Кати я не уверен. Ты уж извини меня, это моё мнение.

– А при чёт тут королевская доска? Моё забвение – это игра?

– Нет. Не обращай внимания, это мои мысли, моя паранойя. А теперь давай поговорим как образованные люди, – и Виктор с разумным взглядом наклонился к собеседнику. – Дорогой мой, знаешь ли ты, как происходит забвение?

– Да…

– И можно ли стереть память человеку, который этого не хочет?

– А может, это был шантаж?..

Они говорили фразы всё быстрее и быстрее.

– Нет. Ты сам захотел.

– Почему? Почему захотел?

– Были причины.

– Какие?

– Не важно!

– Стоп, – вдруг остановился Иван, вспомнив один нюанс. – Я ведь не мог в пятнадцать-шестнадцать лет работать в гвардии! Вы меня омолодили!

– Давай вернёмся к науке. Ты же окончил ВИМ. Насколько можно омолаживать при забвении?

– До двадцати лет. И на сколько ты меня омолодил?

– На все сто. Вернее, двадцать, – усмехнулся Виктор.

Ивана вдруг как молнией ударило. Ему не девятнадцать, а тридцать девять! Он четыре десятка лет живёт на этой земле.

И его родина не Керилан, а Борсия.

– А почему я написал, что моя родина Керилан?

– Ну, этого я уж не знаю, – соврал Виктор. – Может, хотел сменить национальность.

– Но мне было почти сорок лет. У меня была семья, дети… – Иван не успел закончить вопрос.

– Да никого у тебя не было, кроме меня! – быстро прокричал Виктор и сразу же понял, что зря.

– Кроме вас? Кем вы мне приходились?

– Всё, хватит! – Виктор вскочил со стула. – Какая тебе разница! Забудь всё, живи новой жизнью!

Иван тоже вскочил.

– Я поклялся, что узнаю, кто я! Но почему вы это так скрываете?

– Да потому что я перед тобой поклялся, что ты не узнаешь, кем ты был.

– В таком случае! – воскликнул раззадоренный парень. – Я снимаю с вас эту клятву! Говорите мне причину моего забвения!

– Ты сам хотел всё забыть!

– Это я уже понял. Но теперь я хочу всё вспомнить. Я снял с вас клятву, говорите!

– Клятвы нет, но есть дружеское понимание. Это была осознанная клятва! Тебе будет плохо, если ты всё вспомнишь, и ты захочешь забыть снова! Тебе это надо?

– Не захочу!

– Это ты сейчас так думаешь. Я ничего тебе не скажу! Нет!

– Я уже понял, – неожиданно спокойно сказал Иван, следуя плану. – Тебя, Виктор, не переубедить. Но та девочка смогла сказать, а ты – нет.

– Это разные вещи!

– Нет, не совсем.

– Ты просто не всё знаешь!

– Так расскажи.

Иван улыбнулся. Виктор лишь помотал головой и ушёл в другую комнату, на прощание кинув:

– Всего хорошего.

Бывший гвардеец просидел в одной из комнат второго этажа около двух часов… «Я не могу ему сказать, – думал Виктор. – Он будет снова страдать и зарубит меня живьём. Но он так жаждет… Нет! Это просто мелочи. Естественно, что человек хочет знать, кто он. Но Ваня этого не узнает. А Катя… Она тоже будет мучиться… Дочурка. Нет, я больше ничего ему не скажу!»

Тут открылась дверь. Виктор вздрогнул и обернулся. На пороге стоял Михаил.

– Красивые у вас вазы на первом этаже, – начал он.

– Да, это творение двух известных скульпторов: Алтухова и Азаровой.

Михаил сел на стул напротив Виктора.

– Когда к нам Оксану присылают? – спросил Михаил о турдистабской девочке.

– Завтра. Вы принесли документы о гибели Климовых для моей дочери?

– Да. Как вы думаете, чьих это рук дело?

– Вы, Михаил, уже, смотрю, ознакомились с бумагами. Я понятия не имею, кто их убил…

– А кем вообще были эти Климовы, кроме того, что работали в Кроне и располагали огромным состоянием?

– Их сынок, сбежавший неделю назад в Керилан, стал первой любовью моей дочери. Об этом тогда весь двор говорил. «Неудачница влюблена в супермена». Мне не приятно было слышать такое про Катю.

– Но сейчас она счастлива с Иваном, – сказал Михаил.

– Если честно, я надеюсь, что она до сих пор любит сына этих погибших.

– Вот как! Почему же?

– Потому что Иван её не любит. А если бросит, ей будет не так больно. Он любит другую, хотя сам этого не знает, – Виктор, глядя, как нарастает в собеседнике неприятный для него вопрос, поспешил перейти к самой главной для себя в эту минуту, теме: – А как вы познакомились с Иваном?

Михаил рассказал Виктору всё, что знал про Ваню.

– Да уж, – задумчиво проговорил Виктор. – Узнаю Ваньку, но так, чтобы подсунуть огненный шар… Это в его стиле. И что получается, что он работал на Керилан…

– И, скорее всего, сейчас на них шпионит, – закончил эту мысль Михаил. – Вы думаете, нам надо сдать его королю?

– Нет! – воскликнул Виктор. – Он мне очень дорог, а король может с ним сделать всё что угодно!

– Но почему вы его так выгораживаете? Он же не любит вашу дочь. И вы с ним так недавно знакомы.

– Этого не объяснить, Миша, не объяснить…

10 глава. Бессмысленная встреча

– Где ты был целый день? – спросила Катя Ваню, когда он только появился на пороге.

На часах было уже без десяти десять. По дороге сюда он думал о том, что сказал Виктор, хотя тот толком ничего и не поведал.

Юноша заметил, что глаза у девушки красные. Его это взволновало, но сил объяснять что-либо не было. Он протиснулся в комнату и лишь кинул вслед:

– У Виктора.

– У папы… – произнесла Катя. – Зачем ты ходил к папе?

Иван ничего не ответил и зашёл в комнату Вовы и Оксаны. Его расчёт, если можно так выразиться, был прост: Катя может всё спросить у отца и Михаила, и её ревность растает сама собой; тем более они ответят на её последний вопрос.

В комнате сидели влюблённые и целовались. Поняв, что они не одни, ребята расселись по разным концам кровати, немного порозовели, а Оксана даже встала. Она прошла к двери, не сказав ни слова, лишь взглянула на Ивана с неким презрением и злостью и вышла из комнаты. Такие эмоции появились явно не от прерванного поцелуя.

Друзья же пожали друг другу руки.

– Что с ней? – спросил Вову Ваня.

– Ты про что?

– Она так на меня взглянула!

– А ты где был? – спросил Вова, сложив руки на груди.

– У Виктора, – повторил свой ответ Иван. – А что?

– Да ничего, – Володя сел обратно на кровать. – Я, конечно, не особо люблю Катю, но она Оксанина сестра. А ты, дружок, знаешь её ревность…

– Она плакала? У неё глаза красные.

– Мне кажется, что ты стал не очень хорошо вести себя в этом доме. Мы тут всего лишь гости. И не забывай одну из причин нашего приезда в эту страну.

– А что не так с моим поведением? – искренне не понимал Иван.

– Уходишь, когда заблагорассудится – даже пусть и к члену семьи, – ничего не говоришь, – друг фыркнул. – Не шибко уважительно ведёшь себя с хозяевами. Мы проснулись довольно поздно, однако Катя ещё спала. Завтрак вчера готовился и на тебя тоже. Ты ел сегодня хоть что-нибудь?

– Что за мамкины заботы! – рассмеялся Иван. – Я ел. И потом тебе расскажу что. Ты обалдеешь!

– Короче, мы пошли гулять с тёщей и Машей, а когда вернулись – обнаружили ревущую Катю. Она плакала часов пять, как я понял, – Иван от липкого стыда отошёл на шаг к стене, – сказала, что у неё нет сил тебя искать и не хочет, чтобы ты шёл на встречу с принцессой. Но ты не думай; – Володя наконец-то потрепал Ивана по плечу. Ему стало гораздо легче. – Я считаю иначе. Ты пойдёшь к ней. Для меня дружба стоит на первом месте, а ты – мой лучший друг. И ты должен выведать от неё всё, что она знает… Кстати, а что тебе Виктор сообщил?

– Да ничего особенного, – Иван присел на кровать. – Он меня омолодил, Борсия – моя родина, у меня не было никого, кроме него: ни родителей, ни жён, ни детей, и я пахал на гвардию. Ещё достал меня вопросом: «люблю ли я Катю» – убедил самого себя, что нет, – в голосе Ивана сквозила ядовитая ирония. – Короче, ничего особенного.

Вова похлопал друга по плечу.

– Где твой оптимизм? – сказал он. – Это уже что-то.

– А мне нужно всё!

– Допустим, это двадцать процентов того, что ты хочешь узнать. Принцесса даст тебе процентов десять, а может, и больше. Поговорим с королём, а потом вернёмся к Виктору, он ещё что расскажет. А там, глядишь, общая картинка и вырисуется.

– Как мучительно сидеть, ждать, надеясь на будущих встречах узнать, кто ты на самом деле!

– А почему Виктор тебе всё остальное не хочет открывать? Как я понял, вы с ним были хорошо знакомы.

– По его словам, он поклялся мне, что я не узнаю о своём прошлом. Я снял с него клятву, а он заявил, что обо мне же заботится и я начну страдать, если всё вспомню.

– Опа! – Вова вскинул руки вверх. – Вот это уже интересно… Значит, это действительно ты хотел забвения! А может, тебе плюнуть…

– Нет! Я узнаю, кем я был.

– Но как?

– Для начала поговорим с Дарьей Александровной.

– Кстати, Ваня, ты не думаешь, что, если эта дама в тебя втрескалась, тебе придется завести с ней отношения?

– Это зачем и почему?

– У тебя появятся проблемы, если ты откажешь дочери самого короля.

– Я не буду изменять Кате!

– Ты её любишь?

– Ещё один виктор нашёлся! Я не могу сейчас любить, не знаю почему… но измена не по мне!

– Девушкам надо изменять.

– Ловелас вернулся из отпуска! – фыркнул Иван. – А ты, небось, уже во всю, да?

– Нет, мне дорога Оксана, но если она что-то натворит… Я не хочу об этом говорить.

– Тебя я понял. А теперь послушай меня. Пусть король меня казнит, но предавать девушку я не стану.

– Гораздо хуже в жизни предавать друзей.

– В жизни, Вова, лучше вообще не предавать никого. Я всё-таки в два раза дольше тебя на этой земле живу. Да, на двадцать лет он меня омолодил.

Иван встал с кровати, пожелав другу спокойной ночи, и вышел из комнаты, оставив потрясённого Вову.

* * *

Катя очень плохо спала этой ночью и, только дождавшись рассвета, сразу отправилась на кухню, и заварила чай. После этого она тихо, чтобы не разбудить весь дом, включила магнитофон. Заиграла «Мочи кериланцев» – её любимая песня.

Послышались шаги, и Катя резко обернулась. Дверь открыла мать, закутанная в халат.

– Доброе утро, – прошептала только проснувшаяся Виолетта.

– Доброе, – и Катя отключила магнитофон.

Мать уселась за дубовый стол напротив дочери.

– Зачем ты его выключила? – зевнула она. – Мне нравится эта песня.

– Я подумала, что он разбудил тебя.

– Нет, я не спала.

– Всю ночь?

– Всю ночь.

– Из-за папы?

Виолетта тяжело вздохнула, затем слегка кивнула.

– Ты догадалась, дочь.

– Это не догадливость, просто некоторые вещи в твоей жизни мне понятны. Ты говорила с папой?

– Нет ещё… Я боюсь… Он меня не простит… А теперь ведь он ещё и разбогател. А у меня остаётся всё меньше шансов. Я стану для него чем-то отброшенным, всего лишь частью его прошлого.

Женщина отвернулась и прикрыла лицо ладонью.

– Мамочка, не плачь! – дочь подошла к ней и обняла. – Все люди делают ошибки, а папа это тоже понимает. А насчёт других, мам, не волнуйся. Ты у нас всё равно самая лучшая. Я не думаю, что отцу сейчас так просто распрощаться со своим прошлым. Скорее, он хватается за него. Вот у нас с Ванюшей тоже проблемы… Видишь, как женщинам нашей семьи не везёт в любви.

– Нет, – говорила Виолетта. – Это разное. Я сама виновата, а у тебя с Иваном всё хорошо будет. Кстати, Катенька, включи магнитофон, я хочу эту песню послушать.

Катя прыснула из-под ногтя водой в устройство, и из него раздалось:

«А если ты хочешь жить,

То мочи же кериланцев…»

– Кто это поёт? – с презрением произнесла Виолетта.

– Какой-то певец при дворе короля, – ответила дочь. Тема разговора сместилась с мужчин на музыку, и их с мамой настроение потихонечку поднималось. – Я вижу, что тебе не слишком нравится это исполнение, и я разделяю такое мнение. Меня вообще удивляет, что раньше её пели только так, в народе, а теперь королю зачем-то понадобилась качественная запись. Он ещё ведь и с Кроной ссорится! Они против этой песни и за сближение с Кериланом. Мама, а ты знаешь, кто её придумал?

– Какой-то сослуживец Виктора. Папа твой мне как-то говорил, но я забыла. Если честно, интересно было бы с ним пообщаться.

– Мне тоже.

– Ни разу не слышала достойного исполнения «Мочи кериланцев», хотя композиция потрясающая.

– Я считаю, что автор исполнил бы её так, как она задумывалась, и тогда она раскроется. И вообще, композитор и поэт – это как родители для песни!

– Виктор говорил, что музыка и слова одного человека.

– Тем более! Значит, только он и сможет прочувствовать её. Это ведь его дитя! Когда песню поёт её автор, она звучит естественно и в то же время захватывающе. В общем, так, как надо.

– А может, надо спросить у Вити, кто из гвардейцев её автор, узнать, почему он сам её не поёт, и познакомиться с ним?

– Да! – воскликнула Катя. – Я сейчас же иду к нему за этим.

Конечно, она могла просто связаться с отцом по недавно приобретённому им же для них тилису, но хотелось увидеться с ним и, если получится, вместе съездить к настоящему автору.

– Удачи тебе, дочка.

Катя поцеловала маму, оделась и вышла из дома. Настроение её после этого разговора поднялось, хотя раньше такое редко происходило после общения с родителями. Сначала они с отцом начала понимать друг друга, а теперь и с матерью, похоже, нашли общий язык.

Так Катя весело шла по улице, решив, что лучше пройтись пешком до Викингов, прогулявшись по родному городу. И когда она, воодушевлённая, шла по улице Дунаева, из какого-то здания вышла, чуть не столкнув её случайно, принцесса Борсии.

– Вот мы и снова встретились, – проговорила Катя, к чьему хорошему настроению теперь прибавились ещё бойкость и задор. Но не ревность, так как любимый не участвовал в ситуации.

– Да, снова, – сказала Даша.

– Я думаю, это неспроста. Ты оставишь нас в покое или ещё хочешь бороться за моего жениха?

– Не хочу, а борюсь. У нас встреча девятого, забыла?

– Я думаю, Ванька не пойдёт.

– Думай. Я рассуждаю иначе. И попомни мои слова, мы с ним будем вместе.

– Только через мой труп! – воскликнула Катя. – Я его люблю и точно знаю, что он тебя – нет.

– А тебя?

– Любит.

– Это мы ещё посмотрим, – Дарья смотрела на соперницу в ярости. – Не попадайся мне на пути больше! – тихо воскликнула она, но разборчивое ухо душ почувствовало бы в этих словах и дерзость, и внутреннюю боль. – Иначе пожалеешь. Он станет моим!

– Не станет! – воскликнула Катя, в чьих глазах и выражении лица легко читалась страсть и борьба за счастье. – Я его люблю!

– Я тоже, – принцесса слегка кивнула и взлетела.

– Мы будем вместе, – проговорила Катя и продолжила путь к дому отца.

Когда она позвонила в дверь, ей открыла та самая Оксана, которую девушка видела в газетах.

– Вы! – произнесла Катя с глубоким уважением и в то же время сочувствием. – Оксана, для меня честь с вами встретиться!

– Обращайтесь ко мне на «ты», – сказала девочка. – Я же младше вас. А вы дочь Виктора?

– Да.

– Какая именно?

Дочь Виктора застенчиво усмехнулась.

– Я – Катя, средняя. Очень соболезную вам… тебе, если так лучше. Это большое горе – потерять собственных родителей.

Ей вдруг вспомнилась ситуация с Климовыми. Их сыну всё равно, что умерли его родители, а девочка их именно потеряла!

Они стояли прямо на пороге и были поглощены разговором.

– Но ты стала великим человеком, – продолжала Катя, – когда раскрыла целой нации глаза.

– Это с какой стороны посмотреть. В Керилане и после меня стали пропагандировать ложную версию войны в Аргамии. Умные люди там и в независимых государствах понимали, что пресса лишь продолжает поливать Борсию грязью. Однако, к нашему великому сожалению, не все люди на земле умные.

Девушки прошли в гостиную. Кате очень понравилась новая знакомая, и она поразилась, что такая юная особа уже так здраво рассуждает. Катя сделала вывод, что это из-за её горя.

– Вы что-нибудь слышали про Игната Тарасова из королевства Галиандор? – продолжала Оксана.

– Если не ошибаюсь, – сказала Катя, – это журналист-писатель.

– Да. Он раньше имел отличную репутацию в своей стране и в Керилане. Но он написал статью о том, кто настоящий виновник беды в Турдистабе, и тем самым запятнал свою репутацию в этих странах.

– Какая грязь! – с презрением произнесла дочь Виктора.

– Да, но без грязи нет политики. Тарасова навсегда запретили печатать. Однако он после всего этого заявил борсийским журналистам, что пожертвовал своим положением во благо правды.

– То есть он знал, какая там ситуация, – поняла Катя, – но всё равно написал?

– Конечно, знал, – согласилась девочка. – Он неглупый человек, всё понимает. Понимал и что с ним будет. Глупый бы не докопался до правды…

– Я бы так же сделала на его месте.

Неробкие несколько секунд молчания.

– Что это я вас задерживаю… – нарушила его Оксана.

– Нет, что вы?..

– Нет, нет, – тараторила аргамка. – Я отнимаю чужое время, а вы, Катя, верно хотите пообщаться с отцом?

Дочь хозяина дома подметила, что девчушка скромненькая, тихая, хотя и с вольным нравом – всё так характерно для людей её страны.

– Да, это так.

– К сожалению, его не будет до завтрашнего дня, но он велел передать вам какие-то документы.

Оксана взяла со стола папку с бумагами и подала Кате.

– Всего хорошего, – слегка поклонилась девочка.

– Всего хорошего, – повторила Катя, понявшая, что это за документы.

Оксана помахала ей вслед.

Екатерина вышла за порог и вынула из папки первый лист. На нём было написано:

«Магическая экспертиза пришла к выводу, что Денис и Карина Климовы были убиты от удушья самосвязывающейся верёвкой в своём частном доме номер 16 по улице Викингов 24 мая в шесть часов вечера. Тогда же и пропали важнейшие документы из Кроны, а также 20 000 000 (двадцать миллионов) золотых монет».

Катя упала на землю, и в глазах её появились слёзы. Из головы вылетело всё прочее, кроме мыслей о погибших. Её душу охватила глубокая жалость и боль за этих малознакомых ей людей и ненависть к человеку, убившему их…

Катя прошла два дома и оказалась напротив жилища умерших. Перед глазами встала картинка недельной давности:

Утром двадцать четвёртого мая она получила из Турдистаба от отца письмо с просьбой узнать, есть ли на самой известной в Борсии улице для богачей свободные дома. Девушка удивилась, но пошла. На Викингов продавался лишь дом номер двадцать. Катя уже собиралась уходить, как заметила, что в особняк неподалёку заходят Костя и его родители. Она удивилась, потому что знала, что Костя ненавидит ходить с мамочкой и папочкой и вообще не испытывает к ним тёплых чувств. А также Катя увидела торчащую из его сумки верёвку.

Но затем она поспешила домой, потому что обнаружила, что уже без пятнадцати шесть, а Иван просил её в шесть быть дома…

Как мы знаем, на следующий день Костя уехал в Керилан, а теперь мы знаем ещё и с каким состоянием и информацией!

Сейчас же Катя стояла перед этим домом, и по щекам её катились слёзы. В горле застрял ком. Она не смогла бы никому и никогда этого сказать, не смогла бы помочь следствию…

Она сделала вдох. Мысли и чувства мучило то, что этих людей убил их же сын, ради каких-то денег, которые сама Катя по жизни презирала в любом проявлении, а вместе с этим и нашёл, как выгодно продать родину. Ради этих мелочей… Зачем?.. Почему именно собственных родителей? Они же всегда его любили! Даже слишком. Баловали, холили и лелеяли. Потому он таким и вырос!

Лишь одно слово и только через двадцать минут Катя смогла вымолвить:

– Подлец…

После этого она упала на колени перед домом погибших и замерла.

* * *

С тех пор Катя, по понятной нам причине, вела себя очень тихо, ходила очень грустная. Она не смогла объяснить Ивану, почему так себя ведёт.

– Что с тобой? – спрашивал он.

– Всё в порядке, – обычно следовал ответ.

Иногда, если Иван решал всё-таки узнать, что происходит, у девушки на глазах появлялись слёзы, и она, то ли чтобы он этого не заметил, то ли искала силы и тепла в любимом человеке, набрасывалась на него с объятиями и поцелуями. Иван отвечал взаимностью, ему это стало нравиться, но он всё равно хотел узнать, что происходит – ломал себе голову и снова её расспрашивал.

Когда они обсуждали это с Вовой, тот дал Ивану довольно разумное объяснение:

– Ты девятого пойдёшь на встречу с принцессой, а она, как всегда, ревнует. А тебе она ничего не говорит потому, что не хочет акцентировать на этом внимание и даёт понять, что считает предстоящую встречу бессмысленной и уверена в себе.