Текст книги "Свадьба века: Фальшивая жена драконьего генерала (СИ)"

Автор книги: Ника Калиновская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 20 страниц)

Глава 64. А там ли бой?

Я даже не смогла уловить тот миг, когда всё сорвалось в бездну хаоса, потому что ещё секунду назад переговорщик ровно и спокойно тянул нить разговора, задавая очередной вопрос забаррикадировавшимся предателям, а в следующую – его голос будто растворился в воздухе, оборвался так резко, словно невидимая рука перерезала канат, удерживающий шаткое равновесие между ожиданием и неизбежностью, и именно тогда пространство перед домом вспыхнуло магией.

Сначала это был глухой удар, от которого дрогнули стены и в груди неприятно отозвался страх, затем последовал ослепительный всплеск света в одном из окон, после чего послышались звуки настоящего боя –  жесткого, наполненного напряжением и отчаянной решимостью. Металл сталкивался с металлом, магические импульсы трещали, будто сухие ветви в огне, кто-то отдавал короткие приказы, кто-то вскрикнул, и этот вскрик пронзил меня куда сильнее любого магического разряда, потому что я слишком отчётливо понимала: где-то там сейчас Кайл.

Я поднялась с места и подалась вперёд, пытаясь разглядеть хоть что-то среди мелькающих фигур и вспышек, но выбранная мной позиция оказалась крайне неудачной, так как часть двора перекрывала стена дома, а люди Крейга действовали слаженно и быстро, не оставляя постороннему взгляду возможности понять, кто именно где находится, и всё, что я видела, – это тени, стремительно перемещающиеся силуэты, всполохи света и клубы пыли, поднимающиеся от разрушенных участков фасада.

Сердце билось так, будто стремилось вырваться наружу, и каждую секунду мне приходилось подавлять в себе безрассудное желание сорваться с места и побежать ближе, туда, где кипел бой, однако я помнила просьбу мужа и понимала, что сейчас, вмешавшись неподготовленной, я лишь усложню работу тем, кто знает, что делает.

И всё же моё внимание постепенно сместилось в сторону погреба, возле которого я разместилась изначально, потому что на фоне грохота и криков меня настойчиво тревожила одна деталь, которую я заметила ещё раньше, но не придала ей значения: дверца была приоткрыта, словно её забыли захлопнуть, хотя разведка, оцепившая квартал заранее, вряд ли могла допустить подобную небрежность.

Я прислушалась внимательнее и различила звук, который никак не вписывался в происходящее во дворе, – это был не взрыв и не удар клинка, а глухой, тяжёлый скрежет, будто что-то волокли по каменному полу, стараясь двигаться осторожно, но при этом достаточно быстро, чтобы успеть прежде, чем кто-то обратит внимание.

Шорох повторился, затем последовала пауза, наполненная напряжённой тишиной, и снова – движение, уже чуть более отчётливое, и в этом звуке было нечто слишком целенаправленное, слишком организованное, чтобы списать его на случайность или осыпавшиеся доски.

Я медленно повернула голову к тёмному проёму, откуда тянуло сыростью, прохладой и запахом старого дерева, и в этот момент отчётливо поняла, что источник шума находится внутри, а не за пределами погреба, и что это никак не может быть совпадением.

Мысленно я сопоставила требования предателей предоставить им отход с этим странным, почти скрытным движением под землёй, и догадка, оформившаяся в сознании, заставила меня похолодеть: если они заранее подготовили запасной путь, то именно через этот погреб сейчас могут пытаться вывести кого-то – возможно, самого правителя, а возможно, одного из ключевых участников заговора.

Я быстро огляделась, проверяя, не смотрит ли кто-то из людей Крейга в мою сторону, однако все были сосредоточены на штурме, на передней линии атаки, и потому погреб оставался вне их внимания, словно незначительная деталь на фоне масштабного столкновения.

Осознавая, что если я ошибаюсь, то лишь выставлю себя излишне подозрительной, но если права – то именно сейчас упускается шанс перехватить врага, я медленно поднялась, стараясь двигаться бесшумно, чтобы ни один камешек под ногой не выдал моего присутствия, и приблизилась к приоткрытой дверце.

Шорох повторился вновь, и теперь к нему добавился приглушённый, едва различимый голос, словно кто-то вполголоса отдавал указания или торопил спутника, и это окончательно убедило меня в том, что внутри действительно находятся люди.

Задержав дыхание, я осторожно коснулась края двери и медленно, почти незаметно толкнула её шире, позволяя темноте погреба раскрыться передо мной чуть больше, чем прежде, понимая, что сейчас, возможно, вступаю в игру, о которой никто, кроме меня, даже не подозревает.

Я уже собиралась сделать шаг внутрь, когда снизу, из темноты, донёсся отчётливый звук – тяжёлый, размеренный, словно по каменным ступеням кто-то поднимался не один, а сразу несколько человек, и каждый шаг отдавался глухим эхом, усиливая ощущение надвигающейся опасности. К этому звуку примешивался ещё один – скрежет и натужное сопение, будто они волокли нечто массивное и неудобное, стараясь удержать груз, чтобы он не ударился о стену.

Сердце на мгновение остановилось, а затем забилось так сильно, что я испугалась – не услышат ли его те, кто сейчас поднимался ко мне навстречу.

Я мгновенно отпрянула в сторону, прижимаясь к стене так, чтобы оставаться вне прямой видимости, и на ощупь схватила тяжёлую деревянную подпорку, которой обычно фиксировали дверь, чтобы та не захлопывалась от ветра. Дерево оказалось холодным и неожиданно увесистым, но в этот момент мне было совершенно всё равно, насколько нелепо я выгляжу со стороны; если из погреба сейчас выйдет кто-то из людей Крейга, я всегда смогу сослаться на подозрительный шум, однако если это окажутся те, о ком я начинаю догадываться, времени на объяснения уже не будет.

Шаги становились ближе, отчётливее, и я увидела сначала край тёмного плаща, затем мужскую руку, удерживающую тяжесть, и, наконец, знакомый до боли костюм, который я видела на подопечных друга Кайла.

На долю секунды я едва не выдохнула с облегчением, решив, что это один из наших, но затем в сознание ворвалась деталь, от которой по спине пробежал ледяной холод: осанка, наклон головы, та резкая, почти хищная манера двигаться, будто мир принадлежит ему по праву, – всё это не имело ничего общего со стражниками.

Это был мой дядя.

И в тот же миг я поняла, что он успел переодеться, воспользовавшись хаосом штурма, чтобы сменить личину, и теперь вместе со своим сообщником тащил на поверхность бесчувственное тело настоящего монарха, намереваясь либо вывезти его, либо окончательно избавиться.

Мы встретились взглядами в ту самую секунду, когда заговорщики вышли из проёма, и на лице Александра Павлова промелькнуло сначала удивление, затем мгновенное раздражение, а потом холодный расчёт, словно он уже просчитывал, как именно устранить меня с дороги.

Я не дала ему этой возможности.

Почти не ощущая собственного тела, действуя быстрее, чем успела бы испугаться, я шагнула вперёд и со всей силы замахнулась деревянной подпоркой, вложив в удар не только отчаяние, но и всю накопившуюся злость, страх и решимость, и тяжёлое дерево с глухим звуком встретилось с виском второго мужчины.

Тот даже не успел осознать, что произошло, – его пальцы разжались, тело обмякло, и он рухнул на землю, словно мешок с зерном, оставив после себя лишь короткий хрип.

Дядя мгновенно отпустил короля, позволяя тому осесть на ступени, и развернулся ко мне с такой яростью во взгляде, что я впервые за всё время по-настоящему ощутила, насколько опасным человеком он является не на словах, а на деле.

– Ты… – начал он, и в этом коротком слове было столько злобы, что воздух между нами будто задрожал.

Я перехватила подпорку крепче, понимая, что против массивного мужчины одной силы удара будет недостаточно, и, несмотря на страх, который пытался подчинить мои колени.

Я звала Кайла мысленно, изо всех сил, как он учил меня, но в ответ была лишь пустота, будто между нами внезапно выросла глухая стена, и я не понимала, дело ли в расстоянии, в шуме боя или в том, что мой супруг сейчас полностью сосредоточен на схватке и просто не слышит меня.

Паника подступала к горлу, однако я заставила себя дышать ровно, потому что напротив меня стоял человек, который никогда не упускал возможности воспользоваться чужой слабостью.

Александр Павлов смотрел на меня уже без маски снисходительной улыбки, и в его руке появился странный артефакт, который смутно напоминал земное оружие – вытянутый, тёмный, с холодным металлическим блеском и тонкой полосой кристалла вдоль корпуса, внутри которого мерцал приглушённый свет.

Я мгновенно вспомнила, как Мередит направляла на меня похожую вещь, и как тогда от неё веяло не просто угрозой, а чем-то куда более опасным, чем обычная сталь или магия.

– Ты не перестаёшь меня удивлять, Аня, – произнёс дядя тихо, почти ласково, и от этого спокойствия стало только хуже, потому что я знала: за ним скрывается расчёт. – Честно говоря, я не ожидал, что ты догадаешься именно здесь подкараулить меня.

– Я и не подкарауливала, – ответила, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо, хотя ладони предательски вспотели. – Просто ты слишком самоуверен.

Мужчина чуть наклонил голову, оценивая меня, как фигуру на шахматной доске, и медленно поднял артефакт, направляя его в мою сторону. Я сжала деревянную подпорку сильнее, прекрасно понимая, что против магического оружия она вряд ли поможет, но и отступать было некуда: за моей спиной лежал бессознательный король, а от того, успею ли я выиграть хотя бы несколько секунд, зависело слишком многое.

– Не делай глупостей, – мягко продолжил мой собеседник. – Ты же умная девочка. Отойди, и я, возможно, позволю тебе остаться в стороне от того, что сейчас произойдёт.

– Ты уже пытался оставить меня “в стороне”, – холодно отозвалась я, вспоминая, как он собирался сделать из меня всего лишь наблюдателя. – Спасибо, больше не хочется.

Кристалл в его оружии вспыхнул ярче, и воздух между нами будто сгустился, наполнившись тонким звоном, который не слышен ушами, но ощущается кожей, как предвестник удара.

Я снова попыталась достучаться до Кайла, вложив в зов не просто тревогу, а отчаянную просьбу, почти крик, и в ту же секунду внутри меня вспыхнуло упрямство: если он не слышит, значит, мне придётся справляться самой.

– Ты правда думаешь, что сможешь меня остановить? – в голосе дяди прозвучала насмешка, но я заметила, как его пальцы чуть сильнее сжали артефакт, а значит, он не был так спокоен, как хотел показать.

– Я уже остановила одного, – кивнула в сторону лежащего без сознания сообщника. – И, если понадобится, остановлю и тебя.

Глаза мужчины на мгновение потемнели, и я поняла, что перешла ту тонкую грань, за которой заканчиваются разговоры и начинается настоящая схватка.

Мир вокруг словно сузился до узкого пространства между нами, до мерцания кристалла в его руке и до моего собственного дыхания, которое звучало слишком громко в напряжённой тишине, нарушаемой лишь далёкими криками и звоном стали со стороны основного входа. И если Кайл не слышал меня сейчас, то я должна была продержаться до того момента, когда он всё-таки почувствует, что что-то пошло не так.

Артефакт в руке Александра Павлова вспыхнул тусклым багровым светом, и я инстинктивно зажмурилась, ожидая боли, парализующего удара или хотя бы того мерзкого оцепенения, которое я уже видела раньше, когда подобные вещи пускали в ход, однако ничего не произошло, будто невидимая волна, сорвавшись с его ладони, натолкнулась на стену и рассыпалась прахом, и в эту долю секунды, когда удивление мелькнуло в глазах атакующего быстрее, чем он успел его скрыть, я поняла, что судьба подарила мне крохотный, но бесценный шанс.

Не позволяя себе задуматься о причинах, по которым артефакт не сработал – то ли кровь, то ли связь с Кайлом, то ли сама Грань еще не отпустила меня до конца, – я с силой перехватила деревянную подпорку и, вложив в замах весь страх, всю злость и отчаяние последних часов, обрушила удар на плечо дяди, ощущая, как дерево глухо стукнуло о плотную ткань камзола и кость под ней.

Лжеправитель отшатнулся, явно не ожидавший сопротивления, но боль лишь исказила его лицо, вытравив с него холодную самоуверенность и оставив вместо нее ярость, ту самую, от которой я в детстве предпочитала прятаться в самых дальних комнатах квартиры, и прежде чем я успела сделать второй замах, его ладонь взметнулась в воздухе и с размаху обрушилась мне на щеку, так что перед глазами вспыхнули белые искры, а земля неожиданно ушла из-под ног.

Я рухнула на холодные каменные плиты, ощущая металлический привкус крови во рту и звенящую пустоту в голове, а Александр Павлов уже возвышался надо мной, вырывая из моих пальцев подпорку с такой легкостью, словно это была сухая ветка, а не моя единственная защита.

– Пожалел тебя, глупую девчонку, – процедил он сквозь зубы, и в его голосе больше не было ни капли притворной родственной мягкости, лишь раздражение хищника, у которого добыча неожиданно попыталась укусить. – Видимо, зря…

Он замахнулся, и в этот миг я, понимая, что не успею ни подняться, ни откатиться в сторону, зажмурилась, не желая видеть, как удар опустится на меня, как мир снова разлетится на осколки боли, и именно тогда воздух разорвал низкий, оглушительный рёв, от которого дрогнули стены.

Я услышала тяжелый взмах крыльев, мощный, будто сама буря ворвалась в узкий проем погреба, а затем удар, от которого камень подо мной содрогнулся, и открыла глаза как раз в тот момент, когда изумрудная громада навалилась на Александра Павлова, сбивая его с ног и пригвождая к земле всей своей нечеловеческой массой.

Кайл не просто налетел – он обрушился, как кара небес, вжимая лжеправителя в холодные плиты, и когти его, уже отросшие и блеснувшие сталью, впились в камень по обе стороны от головы дяди, оставляя глубокие борозды, словно предупреждение о том, что следующий рывок может оказаться смертельным.

Он ударил – не размахиваясь по-человечески, а коротко и яростно, с той сдержанной силой, которую берегут для врага, посмевшего перейти границу, и этот удар был не только за меня, но и за все, что Александр Павлов пытался разрушить, за короля, за преданность, за доверие, которым он злоупотребил.

После этого Кайл опустил голову так низко, что горячее драконье дыхание ударило в лицо прижатому к полу мужчине, и я увидела, как вертикальные зрачки сузились до тонких щелей, а губы приоткрылись, обнажая ряды острых зубов, способных перекусить кость так же легко, как сухую ветку.

Павлов, еще недавно уверенный в своей победе, теперь смотрел вверх широко раскрытыми глазами, в которых читалсясамый настоящий животный страх, потому что над ним скалился не просто человек, пусть и генерал разведки, а древний хищник, чья ярость была столь же реальна, как пламя в его груди.

И в этот момент я впервые за все время позволила себе выдохнуть, понимая, что удар, которого я боялась, так и не опустился, потому что мой дракон успел раньше.

Глава 65. Убью

Кайл Вилтроу

Коридоры дрожали от грохота шагов и вспышек магии, воздух был насыщен гарью заклинаний и металлическим привкусом крови, а мы продвигались вперед плотным строем, оттесняя людей Павлова к внутренним помещениям, где, по расчетам разведки, должен был находиться настоящий правитель, и я чувствовал, как напряжение сжимает мышцы, заставляя двигаться быстрее, чем позволяет человеческое тело.

Крейг со своим напарником уже вступили в бой у развилки, их силуэты мелькали в сиянии заклинаний, лазурная вспышка – отголосок его дракона – прорывалась сквозь магическую дымку, и я, прикрывая фланг, рвался к двери в конце коридора, за которой, как мне казалось, держали Альварда Дрейвена, но чем ближе я подходил, тем отчетливее чувствовал странное, почти физическое сопротивление внутри, будто невидимая нить тянула меня назад.

Мысль об Ане, оставленной на улице, всплыла внезапно и неприятно кольнула под ребрами, и я с раздраженной усмешкой подумал, что стоило оставить с ней охрану, потому что, зная мою благоверную, можно было не сомневаться, что она найдет способ ввязаться в неприятности даже там, где их, казалось бы, нет. Однако эта мысль, сначала шутливая, вдруг приобрела тревожный оттенок, когда в глубине сознания что-то тихо дрогнуло.

Я бросился вперед, перехватывая руку одного из предателей, и коротким импульсом магии выбил из его ладони артефакт, одновременно разворачиваясь и нанося удар второму, который пытался обойти меня сбоку, и на несколько мгновений бой полностью захватил меня, требуя концентрации, скорости и хладнокровия, но даже сквозь шум и крики я словно услышал отдаленный зов, едва различимый, как эхо сквозь толщу воды.

Следующий маг оказался опытнее, его заклинание ударило в стену рядом со мной, осыпая камень крошкой, и я ответил, посылая в него волну огня, сдержанную, но достаточно мощную, чтобы отбросить мужчину назад, однако в этот момент меня пронзило отчетливое понимание: они не пытаются прорваться, не пытаются бежать, они отступают медленно и расчетливо, затягивая нас глубже, заставляя сосредоточиться на ложной цели.

Мысль вспыхнула резко, словно молния: нас удерживают, отвлекают, выигрывают время, и именно в ту секунду внутри меня раздался протяжный, полный ярости драконий вой, который невозможно было спутать ни с чем, потому что это был не звук, а импульс, рвущийся к единственной точке – к моей женщине.

Аня.

Осознание ударило сильнее любого заклинания, и я, не теряя ни мгновения, развернулся, игнорируя удивленные окрики, и, достигнув окна, шагнул в него, позволяя телу измениться уже в падении, чувствуя, как кости ломаются и перестраиваются, как плоть обрастает чешуей, а грудь наполняется огнем, который сейчас был не оружием, а криком тревоги.

Я взмыл в воздух, подхватываемый собственными крыльями, и вдохнул глубоко, вылавливая среди десятков запахов тот единственный, родной, смешанный с легкой ноткой страха и крови, и, поймав его, рванул в сторону старого погреба, понимая с холодной ясностью, что опаздываю.

Я увидел это прежде, чем успел коснуться земли: резкий взмах руки Александра Павлова, звук удара, от которого голова Ани дернулась в сторону, и в тот же миг мир для меня сузился до одной-единственной цели.

Мой дракон сорвался с цепи.

Я не просто приземлился – я рухнул, вбивая лжеправителя в землю всей своей массой, ощущая под когтями его хрупкость и уязвимость, и если бы я позволил себе еще хоть каплю ярости, его шея хрустнула бы под моими челюстями так же легко, как сухая ветка под сапогом.

Я пригвоздил псевдокороля к камню, рыча так, что звук отдавался в собственных ребрах, и видел, как страх заливает его лицо, как он пытается вдохнуть, но горячее драконье дыхание сбивает его попытки, и в глубине сознания я едва удерживал свою сущность от того, чтобы не довести начатое до конца.

Мне стоило это больше усилий, чем любой бой за последние годы, потому что передо мной был не просто враг – это был тот, кто поднял руку на мою жену, и дракон требовал крови.

Я уже склонял голову ниже, чувствуя, как клыки касаются его кожи, когда на мою чешую легла маленькая ладонь, теплая и дрожащая, и этот простой жест, этот тихий, но настойчивый контакт прорвался сквозь красную пелену ярости.

Я замер.

Вдох, еще один, и огонь в груди постепенно стал гаснуть, превращаясь из всепожирающего пламени в контролируемое тепло, и именно в этот момент ко мне подбежали Крейг и его люди, один из них уже склонился над настоящим Альвардом Дрейвеном, лежащим чуть в стороне без сознания, другие помогали Ане подняться, а мой друг, рискуя собственным здоровьем, пытался буквально столкнуть меня с поверженного предателя.

– Брось, Кайл, – выдохнул он, глядя мне прямо в глаза, – мы должны его судить…

Судить.

Слово, которое удержало меня окончательно, и я медленно отступил, позволяя Павлову сделать первый жадный вдох, а затем, спустя несколько мучительных секунд, вновь ощутил, как тело меняется, сжимается, возвращаясь в человеческую форму, оставляя после себя лишь глубокие борозды в камне и страх в глазах врага.

Однако стоило мне подняться и увидеть, как на щеке Ани наливается огромный синяк, как внутри снова что-то взвыло, и я уже шагнул вперед, готовый вернуться к поверженному мужчине и закончить начатое, но подчиненные Крейга удержали меня, вцепившись в плечи, и я с трудом заставил себя остановиться.

Убью.

Слово билось в груди, глухое и яростное, пока вдруг Аня не вырвалась из рук лекарей и не прижалась ко мне, обхватывая руками, словно именно я нуждался в защите.

– Все в порядке, – тихо проговорила она, гладя меня по спине, и в ее голосе не было ни страха, ни упрека, только упрямая уверенность. – Я тут.

И именно тогда я окончательно понял, что сражение еще не окончено, но самое главное мы уже удержали – друг друга.