Текст книги "Гостиница для попаданки "Незабудка" (СИ)"

Автор книги: Ника Цезарь

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 23 страниц)

Глава 14.

– Я, наверное, должен извиниться? – совсем не похоже на констатацию факта, спросил Мартин.

– Должны, – прямо глядя в его глаза, что обиженно сверкнули под насупленными бровями, я с интересом наблюдала, как он тихо закипает. И как только, с его-то темпераментом, в лекарях оказался? Хотя, судя по его семье, он свой путь не выбирал.

– Прошу простить! – скрепя сердце, со свистящим выдохом сквозь зубы, проговорил он.

– Прощаю, – милостиво ответила я.

В конце концов, я простила его сразу, как только шиллинги за его пребывание в моём поместье перекочевали в мой кошелёк. Это грело душу гораздо сильнее, чем слова. Я давно научена жизнью, что слова – это пустое…

– Будем рады видеть вас у нас ещё! – сладко пропела я, подавая сигнал Полли, что стояла поодаль от меня.

– Ну да, – фыркнул Мартин, обводя ободряющим взглядом своего нетерпеливо бившего копытом коня, – скажите лучше правду, что видеть меня здесь не желаете.

– Отчего же? Вы – щедрый постоялец! Таким мы всегда рады, – пожала я плечами, принимая свёрток от Поли, в то время как Мартин открыто рассмеялся, а после одним взмахом взлетел в седло. – Вот, возьмите!

– Что это? – впился с подозрением взглядом в протягиваемый мною свёрток.

– Кусок пирога, немного свежей пастилы из фейхуа… скромный перекус, но это лучше, чем ничего, – улыбаясь, я всё ещё держала руки вытянутыми. Свёрток он брать не спешил, задумчиво сверля взглядом.

– Пастила – это что?

– Такая сладость, – лаконично ответила я, мысленно поминая недобрым словом свою неосторожность.

– Отравлен?

– Ещё чего… вас же просто так со свету не свести! Лекарь, как-никак, вылечитесь… – уже жалея о своём порыве, я всё ещё держала руки вытянутыми, а улыбка из доброжелательной превратилась в натянутую.

Что поделать, я и в прошлой жизни никого из дома с пустыми руками не отпускала, вот и сейчас… Он же лихач! Останавливаться перекусить не будет, максимум – сделает остановку, чтобы напоить коня и дать ему немного передохнуть, и дальше бросится в путь. А как же сам?

Я велела Донни проследить, чтобы его фляги были полны чистой водой, а Полли – подготовить свёрток. Зря!

Только я решила, что он так его и не возьмёт, и улыбка слетела, словно осенний лист от порыва ветра, как он, резко наклонившись, выхватил его из рук.

– Благодарю! До новых встреч, леди Баваро! – проговорил, резко пуская коня в путь.

Я не успела ответить, да он и не ждал, когда подстёгивал своего жеребца скорее мчаться прочь, поднимая за собой столб пыли.

Откашлявшись, я дождалась, когда его фигура исчезнет за поворотом, ведущим к деревне, и медленно побрела в дом.

– Словно за ним сам дьявол гонится, – сокрушалась я, – так и шею свернуть недолго. Стоп! Что значит, до новых встреч?! – совершенно не аристократично застонала я вслух. Есть такая категория клиентов, что вроде и платят, но нервы трепят как не в себя… От них порой вреда больше, чем денег. Я практически уверена, что Мартин – именно из такой категории.

Желая отвлечься, я поспешила свернуть на неприметную тропку, что вела между конюшней и разросшимся фиговым деревом. Ягоды только налились: зелёные, упругие, но всё ещё несъедобные; через пару недель их бока побелеют, и мы начнём наслаждаться плодами. А после старая Молли проверенным методом предков будет нанизывать их на веревку и сушить под палящим солнцем, чтобы когда на землю хлынут благодатные дожди, мы в тепле уютного дома попивали горячий чай с сушёным инжиром вприкуску.

Увернувшись от широких листьев и мелких обитателей этого дерева, что так и норовили свалиться на голову, я вышла к небольшому сараю, пристроенному к конюшне с обратной стороны.

Лили почёсывала за ушком развалившегося в пыли Пэдди и не спускала глаз с импровизированных подмостков. Рядом с ней на покосившемся ящике сидел Донни, а в паре шагов от него старик Рорри медленно попыхивал вишнёвой трубкой – блестящей, натёртой от частого использования, с царапиной от падения, но всё ещё любимой стариком. Он стоял, облокотившись на воткнутые вилы, и медленно пускал идеально круглые кольца дыма. Порой вынимая трубку изо рта или перекладывая её в угол губ, он одобрительно качал головой, и тогда из его ноздрей вылетали небольшие воздушные ленты дымка. Ужасная привычка! Я множество раз просила его бросить это дело. На что старик, усмехаясь, говорил, что трубка уйдёт с ним к предкам. Привычка – сильнее смерти.

Впившись в него взглядом, я старалась силой своего намерения привлечь его внимание и заставить опустить убийцу лёгких. Но он, как назло, меня не замечал, и только настырная муха, что жужжала у него перед глазами, заставила его отмахнуться и случайно бросить взгляд в мою сторону. Несмотря на возраст, глаза старика были остры, и они без труда распознали неодобрение на моём хорошеньком личике. Объяснять причину ему не нужно было, он со вздохом опустил трубку и вновь устремил взор на самодельную сцену из старых досок, где вовсю развлекался Джимми.

Парень изображал джентльмена. Раздув грудную клетку и задрав нос, он прохаживался по импровизированным тротуарам столицы, периодически вызывая смех у своих зрителей. Даже я не удержалась и рассмеялась после его очередного забавного экивока.

Мой смех привлёк его внимание, и он резко замер, втягивая шею в плечи и моментально стягивая кепи.

«Интересно», – подумала я, но не успела развить эту мысль, как Лили врезалась мне в ноги.

– Мамочка!

– Привет, моя звёздочка! – подняв и прижав её к груди, я с удовольствием поцеловала дочурку в румяные щёчки.

– А Жимми показывал нам сказку! Осень интересно! – легко коверкая слова, она, широко улыбнувшись, показала пальчиком на мальчишку, что решил по-тихому свалить. Как-никак, госпожа застала за праздным времяпрепровождением вместо работы.

Он выглядел расстроенным. Моё сердце ёкнуло, давая мне намёк, что и его бы не мешало поддержать. Для меня он в первую очередь был ребёнком, а не работником.

Вот только какой подход выбрать к этому гордому мальчику, что мнит себя уже взрослым мужем? К тому же, у него есть мать, я не могу взять её роль на себя. Мне это предстояло ещё обдумать. Сделав вид, что не замечаю, как зрители отползают по своим делам, слегка подкинула малышку в воздухе, получив волну заливистого смеха.

– Пойдём порисуем? Я привезла из города краски, а мы ими ещё не воспользовались.

– Маменька… – расстроенно произнесла она, – я уже…

– Надо же! – удивилась я, коря себя за свою невнимательность в последние дни. – Тогда покажи мне свой шедевр!

Лили, улыбнувшись, приникла к моей груди, умастив свою светлую головку мне под подбородком, Пэдди же в своей щенячьей манере радостно прыгал у моих ног, надеясь на нехитрую ласку. Взглянув на него, я обмерла.

– Лили, ты или Молли что-нибудь делали с его глазиком?

– Не-а, мамочка. Это лорд Мартин! – гордо и без единой ошибки произнесла она.

– Лорд Мартин? – сомнение крутилось в душе, но уверенное заявление его развеяло. – Надо же… Нужно его отблагодарить, если представится случай…

– Он сказал, сто это его приз… призвание, – нахмурив лоб, с трудом вспомнила она, – и мне не стоит беспокоиться!

Я бросила взгляд на абсолютно здорового щенка, на его лоснящуюся шёрстку и игривые глазки-бусинки. Да, лорд Мартин – лекарь, вот только его призвание лечить людей… Удивляясь его широкому жесту, я позвала щенка с собой, и мы пошли рассматривать картинную галерею моей крошки.

Прежняя Софи была одарена, и я порой без зазрения совести пользовалась мышечной памятью тела. Каляки Лили же с трудом походили на шедевры, гены художественного таланта в ней спали, но я всё равно поощряла её увлечения.

Спустившись в сад, в тени пышного манго мы разложили два этюдника. Малышка переживала, что она не увидела единорогов, и теперь представляла, как же это было. Я же рисовала этих серебристых благородных животных по памяти.

– У вас чудесно получается! – похвалила подкравшаяся из-за спины Джессика. Дочка зарделась из-за похвалы и немного застеснялась, спрятавшись за юбку моего муслинового платья.

– Благодарю! – отложив кисти и палитру, я повернулась к ней, она явно что-то хотела сказать и не решалась. – Я чем-то могу вам помочь?

– Нет. Да. То есть, я хотела извиниться за своего брата. Он всегда чересчур резко воспринимает всё, что связано со мной. Я не думала, что мой муж совершит роковую ошибку, отправив ему сообщение, – стрельнула она взглядом, в усевшегося в плетёное кресло-качалку Себастьяна Сингха.

– Повторюсь: я отправил не ему.

– Ты отправил главному лекарю Эсперанса, это то же самое, что брату в приёмную. Тот, подлиза, через пять минут, если не раньше, переслал ему сообщение. Гораздо быстрее, чем тому незадачливому лекарю, к которому отправился работяга! – девушка пылала возмущением, а я, наконец, нашла недостающий пазл о причинах появления лекаря.

– Виноват. Прошу простить, леди Баваро, но я посчитал за лучшее дать знать, что за этим работягой стоят влиятельные люди, чтобы труд моей жены и ваш не пропал понапрасну, – он ни капли не виновато склонил голову.

– Я не виню вас. Бобби уже дома и на вид вполне здоров. Я от души благодарю, что вы постарались принять участие в его жизни.

– И навлёк кару в лице моего брата, – фыркнула Джессика.

– Он просто тебя любит. И на правах старшего брата защищает, как может, – пожал плечами Себастьян, потянувшись за старым вестником, что я купила в Эсперансе, когда ездила за продуктами, – ты вечно жалеешь всех обездоленных. К тому же, именно благодаря этому когда-то ты выжгла свой неокрепший дар, и, как вишенка на торте, умудрилась выскочить замуж сразу после первого курса академии. О, ещё один магический род угас. Прямых наследников магии не осталось, хотя наследники и есть… Видно, согрешил старый лорд по молодости. Если носитель магии объявится, то он станет весьма богатым и титулованным. Ведь, согласно майорату, много что переходит именно носителю магии, включая титул, пусть он даже бастард…

– Подумаешь, род угас! Не переводи тему! Ну, дара сильного у меня никогда не было. Я – младшая дочь, и мне достались крохи. Во-вторых, кто ещё из нашего брака больше выиграл, нужно подумать. Мать твоя считает, что это именно я охмурила единственного сына и наследника немалого состояния… Так что, отвечая на вопрос всех родственников, не рано ли я выскочила замуж, говорю: удачу нужно хватать за хвост, а не ждать, когда она промчится мимо! Она ведь может не вернуться!

– Похоже, это ваш вечный спор, – протянула я, опустив ладонь на головку выглядывающий дочке, когда тишина между нашими гостями стала звенящей.

– И то верно. Простите, нам не стоило выносить это на обозрение, – извинился Себастьян, откладывая так и не открытый вестник. – У вас чудесные зарисовки. Мне кажется, что при взгляде на них я переношусь в сегодняшнее утро.

– Благодарю. Вы чересчур щедры в своих суждениях, – кинула я взгляд на своих вырисовывающихся единорогов.

– Вам нужно повесить это в гостиной, когда закончите.

– Может быть, следующую картину, на эту у меня уже планы…

– Да? Какие же? – Джессика горела любопытством и не смутилась даже от предупреждающего взгляда мужа.

– Я хочу… сделать маленькие листовки и раздавать их в Эсперансе и нашей славной столице. Вот вы, к примеру, прибыли сюда благодаря моему случайному разговору в «Камелии»… Думаю, у меня было бы больше посетителей, если бы у них была возможность узнать об этом поместье.

– Похвально, – одобрительно проговорил лорд Сингх, – думаю, я мог бы вам помочь. Моей семье принадлежит издательство «Стэнли Гиббонс-Сингх».

Это было крупное издание, что выпустило множество интереснейших книг. Среди их авторов были и женщины, что делало его прогрессивным и, на взгляд некоторых консерваторов, весьма либеральным предприятием.

– Я считаю, что об этом месте должны знать многие. Закончите вашу работу к нашему отъезду, и я отправлю её на печать… За свой счёт, – добавил он под непреклонным взглядом жены.

– Благодарю. Я с радостью воспользуюсь таким щедрым предложением, – благодарно улыбнувшись, я мысленно потирала ручки. Это было чудесное и своевременное предложение.

– Вам нужно пригласить фотографа! – радостно всплеснула руками девушка.

– Боюсь, единороги не столь терпеливы, у меня был такой опыт, и, поверьте, снимки не внушают беспрекословного доверия, – Себастьян согласно кивнул в такт моим словам, прекрасно понимая: чтобы снимок получился чётким и не смазанным нужно время.

На моё счастье или на беду, в этом мире фотография только шла к своему успеху. Пройдут десятки лет, прежде чем она достигнет таких же высот, как и в моём старом мире. Помнится мне, что в прошлом ушло больше века. К тому же, в этом мире были чрезвычайно дорогие магические артефакты, которые создавали снимок, захватывающий минуту жизни. Я видела такой в воспоминаниях Софи, это потрясающе!

– Значит, остановимся на вашей зарисовке, – констатировал мужчина.

– Верно, – качнула я головой, вспоминая расположение издательства «Стэнли Гиббонс-Синх». Высокое приметное здание, недалеко от палаты лордов. Оживлённый перекрёсток, на первом этаже – большой книжный магазин, в котором вечно вьются толпы народу, неподалёку – площадь, облюбованная юными гимназистами. Мысль сверкнула в голове яркой вспышкой, отчего я плотоядно улыбнулась, по-новому взглянув на лорда Сингха. За эту просьбу нужно будет заплатить, но я готова.

Глава 15.

Чета Сингх оставалась моим единственным клиентом ещё шесть дней. Несмотря на то, что Джессика горела желанием вновь увидеть единорогов, им нужно было продолжать путь. Занятия в академии должны были начаться через две недели, а они ещё не побывали в залитой солнцем лазурной бухте Бэй. Я ожидала со дня на день известие об их отъезде.

Это меня удручало. Других клиентов всё ещё не было.

Желая хоть как-то занять свои мысли и руки, я по несколько часов в день рисовала, заказав у младшего брата Леи рамки к своим небольшим картинам. Я осталась довольна его работой по преображению переносных ванн. Сделанные им панели были виртуозно вырезаны, а Холли – его младшая сестра – красками повторила узор. Получилось чудесно.

Сегодня я ждала первые рамки для картин. Я планировала дарить их клиентам на память при выезде.

Отложив краски и отерев руки о тряпку, я довольно прошлась взглядом по получившемуся пейзажу. Сегодня я рисовала на опушке леса, рядом со мной играли Пэдди и Лили, а в кармане её белого передника спала Хвостик, свесив свой длинный пятнистый хвост наружу.

Хвостик была то ли куницей, то ли кошкой. Молли при виде неё плевалась, называя «куол»1. Я её понимала; несмотря на миленькую мордочку и кругленькие глазки, та была хищницей. Мы нашли её по весне, видно, она выпала из сумки матери и поначалу проблем с ней не было; её питание было простым, мы смачивали платок в молоке и давали ей, а после она и сама начала рьяно лакать из блюдечка.

Проблемы начались, когда зверёк стащила курицу… У нас их и так немного, а она перекусила ей шею и изрядно погрызла рыжую несушку. Съесть не получилось, а птицу попортила. Молли тогда предложила её по-тихому пришибить, и, честно сказать, я была близка к тому, чтобы согласиться, но плутовка, почувствовав неладное, сбежала в лес. Её не было две недели, и мы почти облегчённо выдохнули, по пути успокаивая расстроенную дочку, но она вернулась. С тех пор зверёк всегда возвращалась, предпочитая селиться в душистом сене на конюшне.

– Мама, мы пойдём гулять в лес? – поинтересовалась дочка, в очередной раз кидая палочку и надеясь, что Пэдди, наконец, среагирует. Но щенок, виляя хвостом, любяще смотрел на маленькую хозяйку и никак не хотел понимать, что от него ждут. – Ну же! Беги! – топала она своей маленькой ножкой.

– Пойдём! – решительно качнула я головой; с тех пор, как единороги к нам заглянули, мы каждый день гуляем по лесным тропкам, и я прошу, чтобы они пришли вновь. Вот только лес глух. И я почти поверила в случайность, но… в душе знала, что случайности не случайны.

Потрепав дочь по волосам, я кивнула в сторону тропинки, что вела под своды леса. Долго уговаривать не пришлось; малышка, радостно припрыгивая, поскакала вперёд. Щенок помчался следом, и только Хвостик недовольно высунула мордочку, осматриваясь по сторонам. Тряска её не прельщала, а потому она вскоре выпрыгнула. Вроде, сумчатая должна быть привыкшей, ан-нет; она гордо запрыгнула на дерево и скрылась в листве.

Мы шли недолго. Лили замерла и нахмурила свой лобик.

– Что-то случилось? – заозиралась я по сторонам в поисках опасности, вставая рядом с ней.

– Слысысс? – коверкая слово, спросила она.

– Что-о? – прислушиваясь, я ничего нового не услышала. Обычный треск насекомых в жаркий летний день под густой кроной.

– Он плачет… – с этими словами она, не задумываясь, сделала шаг вглубь, и я последовала за ней.

Надо бы остановить её, но я давно приняла тот факт, что в этом мире существует многое, чего я не понимаю, и нужно это просто принимать. Потому я шла рядом, готовая в любой момент защитить, сберечь свою крошку, но не мешать.

Когда кроны перестали пропускать яркий свет, а ветки уже настойчиво оплетали юбку, у подножия широкого дерева агатиса2 я и сама услышала то ли писк, то ли визг, а ещё почувствовала запах. Словно скунс пробежал, оставив вонючий след. Рука сама взметнулась с платком к носу, стараясь хоть как-то отгородиться от этой вони.

– Лили, звёздочка, пойдём отсюда…

– Как уйти? Вот же он! – вырвав ладошку из моего захвата, она подбежала ближе к дереву и упала на колени, медленно протянув к чему-то руки. Щенок припал рядом с ней и завилял хвостом.

– Подожди!

Страх сковал моё сердце. Моя малышка – добрая душа, а вдруг там ядовитый паук? Или дикая кошка, что вопьёт свои зубы в её нежные ручки? Потому, не теряя времени, я обошла её, приседая рядом.

Моё удивление взвилось на новый уровень.

Моя дочурка, моя маленькая крошка, моя добрая душа Лили выпутывала из хищных силков зайчонка. Если бы не его оленьи рога, то я бы не удивилась, – обычный коричневый заяц. Таких в лесу много. А так, проморгавшись несколько раз, я настороженно протянула к нему руку, слегка задев пальцами бархатистые рога.

– Солнышко, давай не будем его трогать…

Лили замерла, удивлённо вскинув на меня голову. В её больших голубых глазах читались немой вопрос и укор.

– Как? – выдохнула, наконец, она.

– Ну, так… он какой-то мутант, – сипло произнесла я, с опаской глядя на зайчонка, что, словно поняв, что о нём идёт разговор, так же испуганно замер, переводя взгляд с меня на дочь и обратно.

– А сто такое «мутант»? – заинтересованно склонила она голову.

– Ну, это такой живой организм с отклонениями…

– С отклонениями, – следом произнесла малышка, словно пробуя это слово на вкус, и по тому, как она морщилась, было понятно, что ей определённо не понравилось.

– Да, с отклонениями. Они могут быть опасными!

– Он не опасен! – сведя вместе светлые бровки, она насупленно взглянула на меня, успев по пути ещё и надуть щёки. Зайчонок, казалось, пошёл ещё дальше. В его глазах плескалось возмущение, будто бы я задела его гордость.

– Он может оказаться нечистью!

– Неть!

– Ты не знаешь наверняка!

– Как и ты! – чересчур веско для своего возраста произнесла она, вновь начав распутывать зайца, что больше не дёргался, а потому силки с лёгкостью поддались, и этот наглец тут же прыгнул на руки к моей дочери. – Какой милый!.. – протянула она, соприкасаясь с ним носами.

– Пусти его, Лили. Пусть скачет! – мысленно я, конечно, добавила «от греха подальше», но ей знать моих истинных брезгливых чувств не нужно, к тому же я всё ещё не уверена в его безопасности. Может, он всё же ядовит?

В этой части леса отродясь не водились неизвестные звери. Единственное, что выходило за рамки нормального, на мой вкус, были единороги. Остальных животных лес берёг и к нам не пускал… Что-то с этим чудо-зайцем явно не то. Или лес совсем размяк и считает, что у меня им безопасно?

– Лучше бы единорогов к нам направил, – буркнула я, понимая, что Лили зайца отпускать не намерена, чем лопоухий вовсю пользовался; откинувшись на спину, он с радостью подставлял ей своё светлое брюхо.

– Мамулечка, давай его возьмём? Только на одну ночь! А то, посмотри, как ему страсно, становится темно и опасно…

Как по заказу, лопоухий прижал длинные уши к голове, а лапки – к груди и испуганно затрясся. Я оглянулась, мне и самой стало не по себе; холодный озноб скользнул по позвонкам. Пэдди жался к моим ногам, поскуливая. Тени удлинились ещё больше, скрыв последние проблески дневного света. А средь густой листвы, казалось, на нас смотрят, не мигая, жёлтые глаза.

– Так, – подхватилась я, беря Лили на руки, – берём, но только на одну ночь! Завтра ты его отпустишь! Ему не место в поместье, – с выражением взглянула в глаза дочки, которые разгорались неподдельным счастьем, а сама она крепко сжала его в своих объятиях. У зверька полезли глаза на лоб, и он уже усомнился в безопасности нашего родного дома и, может быть, даже предпочёл бы остаться под сводами древнего леса, но его крепко держали маленькие ручки. В то время как я схватила их обладательницу и уверенно побежала по тропинкам, ведущим к свету. Что касается щенка, то он нёсся, не оглядываясь, ещё быстрее, чем я. Ох, зря мы его кормим! Зря!

В поместье я оказалась в кратчайшие сроки, ещё до того момента, как солнце зашло. В боку кололо, а сердце трепыхалось, словно пойманная в силки птичка-пичужка. Сил не было. Осталось одно желание – принять ванну, а после упасть на постель, и чтобы меня неделю никто не трогал. Ошалелым взором я встретилась с таким же взглядом зайчонка. Усталость сняло как рукой!

– Мамулечка, я во двор! – на ходу крикнула дочь, а я рванула в библиотеку. Нужно узнать, что это за зверь, и с чем его едят! Вдруг мои страхи не беспочвенны, и я позволила своей кровиночке играть с ядовитой тварью?!

На радость зайца, я достаточно быстро определила его принадлежность – вольпертингер3. Он оказался весьма безобидным зверьком, пугливым и, как я и предполагала, разумным. Его ареалом обитания значились земли гораздо южнее моих, и здесь он ранее замечен не был.

– Вот, блин, и рагу не сваришь из него… разумный… – я прокатила слово по языку, задумываясь, что именно под этим подразумевал автор, и стоит ли мне поискать другие справочники, вот только стук в дверь отвлёк от размышлений.

– Войдите!

– Леди Софи, там Холли прибежала… рамки принесла, – Джимми просунул свою тёмную головушку, – и ещё: я ваши краски-то собрал. Отнёс в… покои.

– Молодец! – похвалила его; про этюдники-то я забыла, когда улепётывала из леса. – Пусть Холли подождёт на кухне. Я сейчас приду.

Гордая улыбка растеклась на губах парня. Вот только исчезать он не спешил.

– Тут вот… письмо пришло, – протянул он, показывая коричневый конверт.

– Так с него и нужно было начинать! – я нетерпеливо вытянула ладонь, и он поспешил мне его туда вложить.

Получатель – гостиница «Незабудка в заповедном лесу».

– Можешь идти, – махнула я рукой, отпуская парня, после чего поспешила сесть за массивный стол, доставшийся мне от Горация. Нож для писем нашёлся тут же.

Аккуратно проведя лезвием, несмотря на мандраж предвкушения, я поддела сургучную печать, после чего отложила нож.

Хрустящая надушенная лавандовыми духами бумага несла небольшое, но важное послание.

Некая леди Бассет вместе с компаньонкой изъявили желание остановиться у нас на две недели, начиная с двенадцатого числа. Леди ожидает приём согласно её высокому положению и важной роли в обществе. Единороги должны встретить её по приезду.

Не смущаясь, я громко хмыкнула, представляя красную дорожку, и как серебристые кони на задних копытах выстроились в ряд, а при приближении некой леди Бассет (виделась она мне почему-то высокой, худой, с длинным заносчивым носом на хмуром лице) ещё и честь отдают. М-да…

Отложив письмо, я задумчиво покусала губу, пробуя найти в воспоминаниях Софи хоть одно связанное с этой женщиной. Не вышло. Значит, не такая уж она и птица высокого полёта, хотя её быстрый взлёт отрицать не следует. Не говоря уже о том, что Софи всё же не успели представить свету, она залетела летом перед началом её первого сезона. Мне это на руку – меньше вероятность встретить человека, который бы её знал.

Подойдя к книжному стеллажу, я нашла ещё одну книгу – «Книгу лордов». Пролистав до нужной буквы, я-таки обнаружила славный род Бассетов. Их история начиналась задолго до приезда на наш континет. Там, на нашей исторической родине, они были баронами. Здесь же младший сын семейства получил в дар магию. Не было понятно, имела ли она какие-то особые черты, как, к примеру, в моей семье или в семье Уайтов, но это и не имело значения, главное – я предполагала, что у них были деньги оплатить пребывание в моём милом поместье. Потому я быстро накидала ответ, в котором рассыпалась в радостном ожидании от прибытия столь важной особы. Дождалась, когда высохнут чернила, и запечатала конверт.

По пути на кухню я встретила Джимии. Он словно дожидался меня, хотя – почему «словно»? Так оно и было. Умный мальчик. Сразу понял, что я буду писать ответ. Я велела ему бежать в деревню и передать через старосту письмо на почту. Его нужно было отправить как можно скорее. Он тут же спрятал конверт в рубахе на груди и надел свою кепи, которую вечно теребил в руках при разговорах со мной, а после выбежал на улицу.

Закат окрасил небо алым, когда, расплатившись с Ханной, я заказала ей ещё десяток рамок, а после принялась методично вставлять в них картины. Небольшие пейзажи будут милым напоминанием о месте, где постояльцы были счастливы, маня вернуться обратно.

Я уже не думала, что в этот вечер могло случиться что-то интересное кроме ужина, что готовила Молли. Сегодня она расстаралась; то ли всему виной моё случайно обронённое предположение, что гости скоро уедут, то ли она и сама прониклась переменами, что захватывали поместье. У нас сегодня намечался традиционный пирог, от запаха которого у меня свело желудок в голодном припадке; в холодильном шкафу дожидался своего часа ламингтон4; луковый суп, рецепт которого она в молодости выменяла у шеф-повара столичного ресторана, доходил на плите, а сочное мясо дожидалось своего часа, чтобы, как только господа сели за стол, отправиться на решётку на уличном гриле. Мясо будет ароматное, сочное внутри и с аппетитной корочкой снаружи; даже простая мысль о нём наполняла мой рот слюнями.

Только шум колёс экипажа и мужские голоса во дворе заставили меня выкинуть мысли о еде и рвануть навстречу незнакомцам.

Я была на крыльце, когда мужчина протянул руку девочке, помогая ей спуститься.

Беловолосая, в аккуратной маленькой лазурной шляпке, с кружевным зонтиком в руках, одетая в голубое платье, отделанное вдоль рукавов и на груди – изящным кружевом, эльфочка представляла собой эталон маленькой элегантной леди. Она грациозно окинула поместье взглядом и словно бы даже на секунду поморщилась, но потом заметила меня, и в её глазах мелькнуло узнавание, а вместе с тем и радость, и предвкушение… Роль леди была забыта, и она нетерпеливо показала отцу на меня.

Айви Голденвой сдержал обещание, данное дочери, и привёз её смотреть на единорогов.

_______________________________

1. Куол – или «кволл» на языке местного населения, в научных кругах имеет название «крапчатая сумчатая куница», – небольшое животное размером с кошку, проживающее в Австралии и Новой Зеландии.

2. Агатис – широко известен как каури или даммара, – род вечнозелёных хвойных деревьев, произрастающих в Австралии и Юго-Восточной Азии.

3. Вольпертингер – рогатый заяц. Источники говорят, что это существо появилось в результате скрещивания зайца и оленя, часто у него ещё бывают фазаньи крылья, существо разумное.

4. Ламингтон – традиционный австралийский десерт, у которого даже есть свой праздник.