Текст книги "Гостиница для попаданки "Незабудка" (СИ)"

Автор книги: Ника Цезарь

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 23 страниц)

– Верно, – еле заметно скривила я губы; над этим планировалось подумать, когда откроемся. В первое время придётся обходиться тем, что есть.

– Вышколенная прислуга важна! – со знанием дела проговорил он, цепко впиваясь в меня своими умными глазами. Сообразительный пацан, далеко пойдёт, если ему дать шанс…

– Дело говоришь, но, думаю, это уже не твоя забота.

– А может стать моей! Возьмите нас к себе! – ухватил он меня за кисть, на что я недовольно прищурилась; это уже лишнее. – Простите! – тут же исправился он. – Но выслушайте моё предложение! Моя сестра аккуратна и мила, может и на стол подать, и постель застелить, матушка чудесно шьёт; вам же нужно купленную ткань пустить в дело? Я же на все руки мастер, пригожусь! – гордо заключил он, а я всё сомневалась. Это же три лишних рта, мне их кормить и зарплату выдавать, а если дело не пойдёт?! – Я быстро учусь! Если лесок рядом или речка, то буду рыбачить и охотиться! – блестя глазами, он не оставлял мне шанса отказаться.

«Свежий деревенский воздух пойдёт им на пользу», – подумала я, бросая взгляд на худого и бледного мальчишку. Глядишь, немного отъестся, на щеках появится румянец…

– У меня удалённое поместье, работать придётся много!

– Я готов! – вытянулся, чуть ли не отдавая честь.

– Придётся вставать на рассвете…

– Смогу!

– Хвататься за любую работу: и в конюшне убраться, и корову отправить пастись.

– Это мне под силу! – не отступал он.

– Я бы взяла, но мне нужно выезжать. Ты же сам слышал, что простой будет стоить денег, – с сожалением качнула головой.

– Вам нужно перекусить перед дорогой, вы это сами говорили! – решительно мотнул он головой, впиваясь взглядом в чистую вывеску через дорогу – «Камелия». – Это хорошее место, – указал он взглядом. – Не для аристократов, но для торговцев и путешественников средней руки. Перекусите там!

– Хорошо, но через час я отправлюсь в путь!

– Успею! – крикнул Джимми, шустро удаляясь. Глядя ему вслед, я дивилась его хватке.

– Я ведь не сказала, что беру…

– Но и не сказали «нет»! – радостно крикнул он, обгоняя на повороте очередную гружёную телегу.

Усмехнувшись, я вновь раскрыла зонтик над головой и шустро двинулась через дорогу. Вместе с тем, как солнце поднималось всё выше и выше над горизонтом, на дороге всего становилось больше: карет, лошадей, телег. Воздух становился суше и жарче, словно раскалённая печка вовсю отдавала свой жар, сказываясь на настроении простых смертных. Терпение кончалось, все куда-то торопились, жутко крича и обгоняя друг друга.

Стараясь не угодить под колёса и не оказаться в пыли, я, наконец, достигла голубой двери трактира и, не задумываясь, толкнула её.

Глава 6.

Сладкий тягучий запах ванили ударил в нос, обещая прекрасную выпечку, отчего желудок моментально закрутило спиралью. Он жалостливо заскулил, требуя немедленно подать ему то, что так заманчиво пахнет.

Глаз так же радовался. Чистое просторное помещение, заставленное множеством столиков. Скатертей не было, но столы были из белого дерева, покрытые лаком и чистые. Голубые стулья и лавки с мягкими подушечками были аккуратно приставлены к паре пустых столов, остальные были заняты посетителями. На удивление, было спокойно, не было галдежа, разношёрстная публика чинно обедала, хотя для кого-то это был и поздний завтрак.

– Доброго дня! Вас ожидают? – голос официантки раздался из-за спины, отчего я неуютно повела плечами.

– Доброго дня. Нет, я одна. Желала бы перекусить.

– Конечно, позвольте проводить, – девушка изящно обошла меня и уверенно повела к одинокому столу около окна. Никак, само провидение на моей стороне. Такое место – и свободно!

Официантка была девушкой ладной, хоть и небольшого роста, но фигуристой. С толстой золотистой косой, в белоснежном чепчике и голубом платье с передником. Материал был не атласом, но добротным и хорошо прокрашенным. Черты её лица вызывали доверие. Они были мягкими: округлые брови, ещё по-детски пухлые щёчки, большие чистые голубые глаза. Тёплые, словно летнее небо в жаркий день. Она смотрела с искренней улыбкой, и я готова была спорить, что если засмеётся, то смех её будет как колокольчик – звонкий и заливистый, слыша который хочется улыбнуться в ответ.

– Что желаете? – вынула она записные листы и карандаш из кармашка в белом переднике.

– А что у вас имеется? Хотя нет, лучше спросить, – что у вас так чудесно пахнет?

– О, это наша повариха сегодня проверяет новый рецепт, – широко улыбнулась девушка, стрельнув взглядом в сторону дверей на кухню. – Если рецепт удастся, то к вашему меню будет комплимент, – протянула она шёпотом и подмигнула. И это вышло так задорно, что сразу захотелось улыбнуться в ответ. – А пока предлагаю выбрать, – набрав побольше воздуха в лёгкие, она на одном дыхании начала пересказывать всё меню: – На горячее мы предлагаем луковый суп, ресторатив1 из ножек ягнёнка под белым соусом, рагу из телятины, пирог из говяжьих потрохов. Из овощных блюд у нас есть рагу и капоната, на десерт остались утренние булочки с шоколадом, сезонными ягодами, заварным ванильным кремом и корицей, а также пирожное мирабель со свежими ягодами. Также мы рады предложить вино и смешанные напитки, такие как пунш и кордиал2 из бузины. Ещё есть кофе, – закончила она, с подозрением глядя на замершую меня.

И что, спрашивается, я забыла на постоялом дворе, где ночевала?! Жадность меня сгубила. Нужно было обратить свой взгляд на другие заведения, глядишь, и на завтрак мне предложили бы такой выбор, а не чёрствый хлеб и размазню вместо каши.

– Я буду ресторатив из ножек ягнёнка под белым соусом, звучит заманчиво.

– Это вы ещё не почувствовали его аромат, – со знанием дела она старательно выписывала аббревиатуру блюда на листочке, – я готова душу продать за ложку стряпни Розетты, а за ресторатив отдала бы в придачу и всех родственников. Что ещё?

– Кофе и сдобу оставлю на потом, – заключила я, отказавшись от других вариаций. Девушка же, вильнув бёдрами, подошла ещё к одному столику, а после отправилась на кухню.

Небольшой букет в центре столика привлёк моё внимание. Свежие цветы, ещё утром колосившиеся на ветру; казалось, даже роса сохранилась на их малахитовых листьях. Помнится, в прошлой жизни в детстве такие росли вдоль дорог, и никто не обращал на них внимание. Заурядные, они не могли соперничать с более презентабельными розами или орхидеями, но их наличие на столике радовало глаз, освежало и привносило нотку уюта. Отличное место, здесь стоит поучиться, если я хочу, чтобы моё дело процветало.

Недолго думая, достала из сумочки записную книжку. Я записывала туда идеи, пока те юркими рыбками не уплывали из головы. Также постаралась внести все свои траты. По приезду уже перенесу в счётную книгу, пока же буду довольствоваться тем, что есть. Деньги любят счёт, а идеи – чёткий план.

Пока я старательно скрипела карандашом, за соседним столом происходил преинтереснейший разговор. Я, ей-богу, не хотела подслушивать, но произнесённое в запале слово «единорог» моментально зацепило моё внимание.

– Ты обещал, что мы заедем в заповедный лес и увидим единорогов! – капризно гундосил детский голос.

Даже не видя, я прекрасно представляла, как его обладательница надула щёчки и выпятила губу. Улыбка растеклась по моему лицу, а сердце окутала тёплая пелена умиления.

– Цветочек мой, папе нужно работать. У нас сейчас нет времени на поиск приличного искателя, что проведёт нас по тайным тропам. После того, как подпишу контракт, у меня будет пара свободных дней, их не хватит на поиски единорогов. Может, поедем к морю? Его ты тоже хотела увидеть…

– Не хочу! Единорогов хочу!

– Стебелёчек ты мой колючий, ну никак не могу! Ах, если бы твоя мама была жива…

– Она бы мне показала единорогов!

– Всё не так просто, даже здесь их давно уже не видели. Их нужно искать на заповедных тропках, а наша община ждёт первую поставку вьюна златолистого.

– Тебе контракт важнее единственной дочери! – в голосе добавились плаксивые нотки, ещё немного, и заплачет.

Воспитанная леди бы не вмешалась, но я твёрдо решила хотя бы в этой жизни не упускать возможности, потому, поднявшись и сверкая улыбкой, подошла за соседний столик.

– Доброго дня! Прошу извинить, что вмешиваюсь, я услышала, что вы интересуетесь единорогами, но располагаете крайне малым резервом времени… Я могла бы дать вам совет, если позволите…

– Доброго дня, – мужчина, одетый по местной моде, тут же поднялся и чинно поклонился, касаясь моих пальцев лёгким поцелуем. – Я думаю, что… – отказ не успел сорваться с его губ, когда его прервала дочь:

– Конечно, нам интересно! Продолжайте! – нетерпеливо проговорила милая эльфочка под недовольным взглядом отца.

– Чудесно! Может, вы слышали имя Горация Беренга?

Мужчина нахмурился, в то время как дочь закивала, словно болванчик.

– Это человеческий учёный, что внёс существенный вклад в изучение единорогов в заповедном лесу, – отчеканила она. Похоже, девочка – настоящая фанатка.

– Так вот, его поместье располагается на опушке заповедного леса. И с этого года принимает гостей. Теперь там – гостиница «Незабудка в заповедном лесу». По секрету… – слегка понизив голос для пущего эффекта, я со знанием дела заглянула в доверчивые карие, словно у оленёнка, глаза девочки, – если набраться терпения и встать на рассвете, то можно встретить единорогов. В любом случае, это место располагается в часе езды от морского городка Эсперанс, – это я уже обращалась к её отцу. – Он в нашем королевстве считается не только безумно красивым, но и самым изысканным городком на побережье. Думаю, этот маршрут в любом случае великолепен.

– Похоже на то, – задумчиво проговорил эльф, – мне стоит вас поблагодарить. Леди?..

– Софи Баваро, была рада помочь, господа.

– Айви Голденвой, – вновь поднялся и поклонился мужчина, – весьма признателен!

Кинув взгляд через плечо, отметила, что мой обед уже исходит горячим паром на столе, а здесь я сделала всё, что могла.

– Не буду больше вас отвлекать!

Усаживаясь за свой столик, я слышала, как девочка радостно захлопала в ладоши.

– Я не говорю «да», цветочек мой. Мне ещё нужно четыре дня, в ходе которых я закончу все дела, а потом мы отправимся в Эсперанс и, может быть , заедем в эту «Незабудку», – протянул он, на что я довольно улыбнулась. Всё-таки до чего же удачное месторасположение у моего поместья, просто нужно это донести до других жителей… А вот как?!

Окончательно выпустив из внимания соседей по столику, я с удовольствием воткнула вилку в мягкое мясо, которое тут же решило развалиться на волокна. Запах специй сводил с ума, требуя немедленно попробовать ножку ягнёнка. Она была мягкой и сочной, – то, что нужно изголодавшемуся желудку. А какой здесь был соус! В меру жидкий, в меру пряный, обволакивающий каждый кусочек. Настоящее укрепляющее блюдо – пир для измученных животов. Я с удовольствием отдавалась пище, пробуя разгадать секреты используемых специй.

– А какие пряности использовала повариха? – поинтересовалась я у официантки, когда, забрав тарелку от основного блюда, она поставила мне маленькую чашечку кофе и тарелочку с булочкой с заварным кремом.

– Увы, она бдит свои рецепты, словно орлица. Никому, даже хозяевам не говорит. Готова выцарапать глаза любому, кто зайдёт на кухню, когда она подготавливает блюда, – шепнула, с опаской кинув взгляд в сторону кухни. Видно, Розетта – девушка, поистине увлечённая своим делом. Мне бы переманить её к себе, когда деньги будут… – А это правда, что единороги где-то ещё выходят из заповедного леса?

– Правда, – слегка покривила я душой.

– Наверное, это такое обворожительное зрелище… – мечтательно протянула она.

– Кому-то нравится, – расплывчато поддерживая беседу, я полезла в ридикюль, доставая снимок, где в густых зарослях заповедного леса виднелся серебристый бок. – Вот… – протянула я ей.

– Надо же! И вправду единорог! – благоговейно произнесла она, отчего я умилилась. До чего же доверчивая душа!

– Оставь себе. Это в бывшем поместье Горация Беренга, в часе езды от Эсперанса, гостиница называется «Незабудка в заповедном лесу», – произнесла я, наблюдая, как девушка радостно положила снимок в кармашек передника. – Можно мне дюжину булочек с собой? С разной начинкой.

– Конечно! – подхватилась она и отправилась на кухню.

Я наслаждалась кофе, с удовольствием наблюдая, как, обслуживая посетителей, она пару раз взволнованно делилась новостью о единорогах и новой гостинице на краю заповедного леса.

Было ли мне стыдно? Может, только самую малость. Я не обещала, что при первом же посещении кто-то из них увидит волшебных существ, нужно терпение. Тем более, кто знает, может, провидение будет на их стороне, и из леса действительно выйдут грациозные звери. Как-никак, именно там их дом. Меня больше беспокоил другой момент: что поместье не готово к приёму гостей. Да, перед отъездом я поговорила с плотником из местной деревни, он обещал взяться за мой заказ сразу, как у меня найдутся для этого шиллинги, да и маловероятно, что кто-то из этой таверны сразу отправится ко мне в края, но надежда всё же тлела: а если, а вдруг… может быть, именно сейчас мне повезёт?

Расплатившись, я в приподнятом настроении вышла на улицу. Гам, издаваемый спешившими прохожими, не раздражал, а радовал. Жизнь кипела. Хрустящий бумажный пакет радовал ароматом, перебивая запахи вокруг. Вроде бы и наелась, но разве может свежая выпечка не нравиться?

Зонтик раскрывать не пришлось; саквояж и бумажный пакет совсем не изящно занимали руки. Подойдя к месту отправления, я с удивлением округлила рот. Фургон был заполнен под завязку. Хозяин стоял рядом и, недовольно уперев руки в боки, кривил рот.

Вот это я разошлась… Как бы надбавку не затребовали!

– Леди, вы вовремя, – проговорил хозяин фургона, сминая в загорелых руках кепи. Он теребил её, медленно перебирая по кругу, – похоже, вы хорошо прикупились.

– Даже не представляете, насколько! – хлопнув ресничками, я с доверием заглянула в его изборождённое морщинами лицо. – Выбираюсь-то в столицу редко. За жизнь третий раз и вышел… потратила всё до единого шиллинга! – по величайшему секрету выдала я, отчего его настроение заметно скисло. Сам он, пока я отвернулась, смачно сплюнул и, недовольно пережёвывая ругательства, направился к фургону, чтобы потуже затянуть ремни.

Мужчина он был в общем-то не старый, но жизнь под палящим солнцем в вечной дороге давала о себе знать: не щадила кожу, сжигала волосы, – отчего на концах они казались практически белыми, – и закаляла характер.

Выдохнув и поняв, что увеличение цены за провоз мне не грозит, я стала вертеть головой в поисках пацана. Мне казалось, что он точно будет. С его хваткой не разбрасываются возможностями. Он, как маленькая акула, уцепится за шанс всеми своими зубами и, пока не вырвет себе жирный кусок, не отстанет.

Но паренька не было. И сестры его тоже, а я ведь уже нашла ей применение, мысленно откармливая её и делая приличной горничной. Конечно, деревенскую девицу откармливать не нужно, но обучать ремеслу, да и говору – придётся…

Ещё раз осмотревшись, я подала свой саквояж кучеру. Помимо фургона я взяла и берлин3. Расточительно? Знаю! Но ехать в дилижансе не предполагалось возможным; я не могу потерять из виду фургон. Нет у меня внутреннего доверия, подозреваю каждого… Вдруг не доедут покупки?! У меня не осталось денег, чтобы начать сначала. Все остальные пути ведут в услужение, а там, как известно, с детьми не берут.

Так что берлин был не только для моего удобства, но и надобностью. Тем более, что и на него сверху были уложены тюки с покупками. Определённо, я разошлась!

Когда кучер подал мне руку, помогая подняться по ступенькам в экипаж, и я вложила ладонь, громкий окрик Джимми заставил меня улыбнуться, поворачивая голову.

Пацан держал тюк с вещами и поддерживал худющую мать, с другой стороны её держала та самая девчонка из таверны. Они практически бежали, насколько это было возможно в их измождённом состоянии.

Но они двигались, решительно собираясь изменить свою жизнь.

_______________________________

1. Ресторатив – от. Restorative – тонизирующий, укрепляющий, тонизирующее средство. Слово «ресторатив» появилось в 16 веке во Франции и служило для описания разных блюд: супов, жаркого, тушеных блюд, которые служили для быстрого восстановления сил.

2. Кордиал – изначально кордиалами в Британии называли настойки, которые считались полезными для сердца, отсюда и их название (cordials – на латыни «сердечный»).

3. Берлин – разновидность крытого четырехколесного экипажа.

Глава 7.

Пыль из-под наших колёс настигала тащившийся за нами гружёный фургон и вместе с огромным облаком из-под него поднималась к небу. Оно напоминало форму гриба, и будь я в иной жизни, то наверняка испугалась бы, а так только позабавилась причудам природы и мастерству ветра, что в этих краях был утончённым художником. Дорога здесь была грунтовой, хорошо вытоптанной, но иссушенной солнцем, отчего пыль постоянно кружила над головами путников. В очередной раз удостоверившись, что мои покупки едут за нами, я отвернулась от оконца в задней стенке берлина и встретилась взглядом со смущёнными глазами девчонки. Её звали Полли, а точнее – Полианна, как представил Джимми, шустро запихивая женщин своей семьи на место напротив меня, сам же он примостился сзади, на ящике с новым сервизом. Твёрдо обещая довезти в целости и сохранности.

На самом деле берлин был рассчитан на двоих путников, это лёгкий двухместный экипаж, но женщины были такими худыми и истощёнными, что с лёгкостью поместились напротив меня. Они, видно, до конца не понимали, что происходит, в их глазах горел немой вопрос и сомнения, но, объятые смущением, они никак не решались развеять терзавшие их смутные подозрения и спросить меня напрямую. Они напоминали двух тощих изголодавшихся уличных кошек, что были загнаны собаками, но в последний момент спасены. Их вытащили за шкирки, отчего шерсть на загривке была взъерошена, и посадили в ящик с упитанным зверем. Они жались друг к другу, стараясь держаться от меня на расстоянии, не понимая, враг я или друг. Я же пока была не готова к беседам, в моей голове роились планы на будущее и тоска по дочери. Я лелеяла эти мысли, взращивая их в своей душе, создавая целый мир для моей милой крошки и себя. Да, себя я тоже не хотела забывать, точно зная, что дети вырастут и пойдут своими дорогами. Нам отведён вместе такой короткий срок, что мы не замечаем, как он пролетает, а жизнь ведь продолжается дальше… В этой жизни я надеялась встретить достойного мужчину, может быть, однажды он появится на пороге моей процветающей гостиницы, и любовь закружит меня с новой силой, даря крылья, что возносят в небо, на вершину блаженства.

Развернув пакет с ванильными булочками, я выдала по одной своим спутницам и отвернулась. То, с каким трепетным обожанием они взглянули на меня, вогнало в ступор, а также дрожащие измождённые руки матери семейства, что потянулись за выпечкой. Как же так случилось, что они готовы боготворить за простую еду?!

Но над этим я решила не гадать, а со временем выспросить. Сама же, отодвинув штору на оконце, понеслась взглядом по прериям. Засуха в этом году набирала ранние обороты; уже сейчас земля была жёлтой, ещё немного, и могут зародиться пожары. Редкие кустарники и акации выглядели вяло. Скачущие вдали кенгуру и страусы поднимали такие же столбы пыли, как и мы. Земля здесь давно не видела дождя.

Впереди нас ждало ущелье, тянущееся между старых разрушающихся гор. Увидев их впервые, я была поражена. Красная полосатая порода напоминала марсианские пейзажи. И только за ними уже начнётся редколесье вдоль берега обмельчавшей речушки. Ароматные эвкалипты и коримбии пышно росли вдоль неё, увеличивая свои заросли и становясь ароматным густым лесом, окружающим городок Эсперанс, расположившийся на побережье. Мы объедем его и перейдём через старый, но на удивление прочный мост, способный выдержать несколько десятков гружёных телег. Там начнутся зелёные просторы, ведущие к заповедному лесу, простым народом прозванному запретным. Именно там находилось моё поместье, там ждала меня дочь.

Через пару часов пути, когда настороженность оставила моих спутниц, а моя фантазия улеглась, я решила заговорить.

– Джимми сказал, что вы – превосходная швея, – протянула я, оглядывая Оливию, – мать свалившегося на меня семейства.

– Правда?! – удивлённо вскинула она голову. – Он мне польстил. Я шила обычные вещи, правда, клиенты всегда были довольны… Точнее – шью, конечно, шью… – встрепенулась она, но я её оговорку не оставила без внимания, нахмурившись. Швея мне нужна сейчас.

– Мама в последнее время болела, но вы не волнуйтесь. Лекарь говорил, что она уже здорова, ей просто нужен свежий воздух и хорошее питание. Джимми сказал, что мы едем в деревню, а там с едой гораздо лучше, чем в городе. Брат сможет охотиться и рыбачить, мама быстро пойдёт на поправку, а пока я могу работать и за неё, и за себя, – затараторила Полианна. – Я могу и шить, и убираться, и готовить простые блюда, и подавать на стол. Мы вам обязательно – обязательно пригодимся! Поверьте, – взмолилась она.

– Поэтому вы залезли в долги? Из-за болезни матери? – вспоминая ночной разговор дяди с племянницей, поинтересовалась я.

– Да, – понуро опустила она голову, – её съедала чёрная хворь. Могли помочь только магические настойки, но сами понимаете… это стоит очень дорого. И хорошо, что Яни решился одолжить нам такую большую сумму. Поверьте, он не такой уж и плохой, как вам могло показаться. Он ведь мог и отказать…

– Ко мне не явятся жандармы по вашу душу? – картина вырисовывалась в голове грустная. – Я так понимаю, долг вы ещё не отдали…

– Вы же будете нам платить? Я буду отправлять эти деньги Яни, а Джимми постарается найти нам еду. В деревне с этим должно быть проще, знаете, какой он шустрый и ловкий?! Он за всё берётся! Он всё сможет!

– О, это я уже поняла, – улыбка помимо воли расцвела на губах. Пацан действительно хватался за всё железной хваткой; но как же его детство? – А сколько ему лет? – между тем решила уточнить я.

– Десять, – гордо заявила Полли, – а мне – семнадцать! Вы не смотрите, что мы такие худые, мы многое можем!

Грусть растеклась по душе, а сердце защемило. Они же ещё дети! Но вынуждены уже сами пробиваться к солнцу. Но что поделать, этот мир такой, да и мой старый был таким же, если вспомнить историю, а может быть, даже и хуже.

– Посмотрим, – скупо обронив, я вновь повернулась к заднему окошку и проверила фургон. На месте. – Всё же жизнь на постоялом дворе должна была быть более сытной, чем у вас, отчего же так сложилось?

– Яни не любит, когда работники на халяву едят при дворе, – с грустью проговорила девчонка, подтверждая мои подозрения. Он – жмот и скупердяй, готовый продать родную племянницу. И как бы нам ещё с ним горя не хлебнуть…

Постепенно день стал катиться к закату, извозчики зажгли фонари, не желая останавливаться на ночёвку, а мои спутницы, успокоенные мерным ходом колёс, заснули. За время пути мы остановились только однажды; лошадям нужна была передышка, да ведро чистой воды, да и мы с удовольствием размялись, справили свои дела и доели булочки. Ах, как прекрасен детский восторг! Даже если скрывается за напускной серьёзностью! Глаза Джимми горели, когда он уминал булку за обе щёки, следующую парнишка ел уже гораздо медленнее, но не менее радостно, он смаковал её, а я решила по приезду завести тесто. Всегда любила готовить, и, кажется, поводов для этого у меня стало гораздо больше.

На мост, ведущий к заповедному лесу, мы вступили, когда антрацитовая вуаль затянула небосвод, и серебряные звёзды ярко засверкали на нём.

Подъезжая в ночи к поместью, я нетерпеливо перебирала пальцами. Надежды на то, что меня дождались так поздно мои домочадцы, не было, но так хотелось зарыться носом в кудряшки моей Лили и вдохнуть полной грудью её детский аромат. Мышцы невольно напряглись, руки желали обнять её. Но придётся терпеть до утра.

Каково же было моё удивление, когда берлин остановился на подъездной аллее около крыльца посреди ночи, и моя нога ступила на землю, а в меня тут же врезался маленький вихрь.

– Мама! – с непосредственным детским блаженством произнесла Лили, в то время как тепло разлилось по моему сердцу.

– Лили, – выдохнула я, поднимая её на руки и прижимая к сердцу, – моя Лили! Что же ты не спишь, малышка? – заглянула в её сверкающие голубые глаза.

Она была хороша, и это говорила не моя материнская гордость, которая и вовсе считала её непревзойдённой красавицей, а рассудительность. Её личико окружали светлые волнистые волосики с розовой прядью у лба, как и у меня; большие голубые глаза обрамлялись веерами длинных золотистых ресниц; а губки были, словно розовые бантики. Ей была ещё свойственна детская припухлость, делающая её похожей на сошедшего на землю ангелочка. Она ласково коснулась своей ручкой моего лица, проведя по щеке. Поймав её ладонь, я запечатлела на ней поцелуй.

– Она с вечера была неугомонной. «Мама едет!» – верещала, егоза, – старая Молли, прихрамывая и держа в руке тусклый светильник, медленно подошла к нам, освещая нашу небольшую компанию. – Добро пожаловать домой, леди Софи, – несмотря на свой возраст и мои множественные уговоры, она всё же поклонилась мне, хрустя суставами.

Старик-конюшний бодро для своего возраста ковылял к нам, в то время как Донни уже подбежал и поклонился. Все они с любопытством смотрели не столько на гружёный фургон, но на жавшуюся за моей спиной семью.

– Молли, это наши новые работники: Оливия, Полианна и Джимми, их нужно разместить в доме.

– Хорошо, – с сомнением проговорила старушка. Похоже, от неё не укрылась излишняя худоба, и сомнения в их трудоспособности посетили и её.

– Фургон нужно разгрузить, а лошадей покормить…

– Всё будет сделано, леди. Идите отдыхайте, а мы в конюшне и тёплое местечко для отдыха найдём, и пару ведёрок зерна, – вполне бодро потирая ладони, проговорил старик.

– Может, на рассвете лучше сбегать в деревню за братьями Рорк? – с сомнением протянула я, окидывая взглядом моих работников. Излишне юных, излишне старых… мне бы кого-то посередине.

– Не стоит беспокоиться, всё будет сделано в лучшем виде! – выступил вперёд Джимми, решительно сверкая глазами. Похоже, и здесь он решил взять всё в свои руки.

Хоть Лили с интересом поглядывала на скопившихся людей, но сладкая зевота одолевала её, и я решила уступить ситуацию под контроль старым слугам и юным дарованиям. Распрощавшись с извозчиками, я медленно направилась в дом. Если сложить опыт одних и рвение других, то у них должно получиться всё и без меня.

Поднявшись по широкой лестнице на верхний этаж, я радостно отворила дверь в хозяйские покои. Некогда великолепные, они и сейчас не утратили былой красоты. Мне бы обои заменить, да текстиль… Пройдя через спальню к двери, ведущей в гардеробную и в смежную комнату, я оказалась во второй господской спальне, где сейчас располагалась детская. Я не могла позволить себе няню, как и оставить Лили без присмотра в её нежном возрасте.

– Всё хоросо, мамуля? Поездка удалась? —протянула дочка, прежде чем положить головку мне на плечо. «Ш» ей никак не давалась, оттого она забавно шепелявила.

– Всё вышло просто прекрасно! Лучше, чем надеялась. Спи, малышка. Я теперь рядом с тобой…

– А ты не уйдёсс? – зевая, она забиралась на широкую постель и мостилась в одеяле. – А то я соскучилась…

– Никогда! Спи спокойно, я всегда буду рядом, – сев на край кровати и положив ладонь на её бедро, я с умилением смотрела, как дочурка, заложив ладошки под щёчку тут же мерно засопела, даже любимую колыбельную не попросила. Несмотря на усталость, я долго так сидела, чувствуя, как сердце затапливает умиление, а после и вовсе легла рядом с ней, засыпая тут же.