Текст книги "Гостиница для попаданки "Незабудка" (СИ)"

Автор книги: Ника Цезарь

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 23 страниц)

Глава 8.

Несмотря на то, что вчера я заснула поздно, выработанная за последнее время привычка взяла своё. Я проснулась с первыми лучами солнца, оправила тонкую хлопковую простынку на ногах дочери, переоделась и вышла встречать новый день.

Мне нравилось бродить здесь в эти часы, когда запах цветов нежен и сладок после ночной прохлады, воздух полнится еле ощутимым морским присутствием и тихим гомоном пчёл, что стремились собрать нектар до жары.

Я утопала по самое колено в высокой сочной траве, рассекая утренний туман, что был обычным явлением для наших мест. Если с другой стороны реки пышная зелень в это время года была удивительным явлением, то здесь рядом со средоточием живительной магии было иначе. Говорят, в заповедном лесу, глубоко в дебрях спрятано сердце этого мира, от него текут все магические каналы, что пронизывают наш континент.

Когда-то в былые времена здесь жили высшие расы, такие как эльфы и драконы, но, как бывает со всеми великими, однажды они приравняли себя к богам, за что были изгнаны. Многие столетия на этом континенте сердце билось одиноко, не позволяя ступить ноге тех, кто нарушил его покой. Окружённый морем континент не слышал речи ни людей, ни гоблинов, ни драконов. Но не зря говорят, что никакое сердце не хочет быть одиноким…

Людей в этом мире было много, но никто из них не слышал о магии, хотя, может быть, и слышал, но давно забыл. Они жили в собственном ритме, развивая прогресс и бороздя на кораблях океаны. Подплывая к плотной стене непреодолимых туманов, что служит этому континенту надёжной защитой, однажды они нашли проход… Сердце их впустило. Тогда, ещё не ведая будущего, сюда устремились корабли с поселенцами, их сердца бились в огне, они жаждали изменить судьбу… и получили желаемое. Проход вновь закрылся. Корабль за кораблём исчезали в тумане, не находя дороги. Зато люди стали замечать изменения в себе. Не все. Только избранные. Хотелось бы верить, что только те, чьи сердца были чисты. В них зародилась магия.

Некоторое время мы жили в одиночестве, с любопытством осваивая то, что нам подарили. Любопытство – источник прогресса. Однажды мы открыли портал в другой мир или же иной континент, – что это именно, знают только избранные. Оттуда к нам стали захаживать иные магические расы. Некоторые, как гоблины, спокойно освоились на наших просторах; такие расы, как эльфы и драконы, приходят к нам только в гости. Со временем, находясь здесь, они теряют способность к магии. У драконов это происходит быстрее, им дано всего полгода, эльфам – пара лет.

К тому же эльфы выяснили, что человеческие женщины прекрасно с ними совместимы. Множество полукровок наполнили наш континент. Драконы же, видно, чем-то сильно насолили сердцу; им – ни полукровок, ни времени. Единственное исключение было полтора века назад. Тогда открылся портал, впуская драконов, что заняли дальние скалистые земли. Учебники по истории умалчивают о причинах их появления, хотя именно после их заселения заповедный лес стал смыкать границы, призывая своих волшебных жителей углубиться в чащу и порождая тёмную нечисть для охраны границ.

Те драконы быстро стали местными, они сильно отличаются от своих воинственных сородичей. Но все стороны тщательно хранят свои секреты, будоража умы простых обывателей.

Заканчивая свою прогулку, я оказалась на вершине холма, с которого открывался вид на небольшую деревушку, ещё одно исключение и голубую ленту реки, что изрядно обмельчала, но упрямо продолжала бежать на встречу с морем. Когда-то на этих зелёных землях хотели строить города, да только лес не пустил. Нечисть волна за волной прогоняла прочь, по другую сторону реки. Со временем здесь поселились смельчаки, которые искали вольной жизни и готовы были ради неё потрудиться. Лес впустил их. Деревня разрослась, но каждый её житель до сих пор с трепетом и уважением относится к заповедному лесу, стараясь не нарушать его покой и не брать больше необходимого для жизни. Муж моей бабки также выпросил эти земли не только у местного короля, но и, говорят, вёл беседу с лесом. Хотя документы на поместье у него за королевской печатью.

Подобрав юбку, я начала медленно спускаться. Подол был мокрый и грязный от росы и свежей зелени, но это меня не смущало. Я направлялась к плотнику в надежде, что за время моего отсутствия он не получил более выгодное предложение. Местные часто подавались на заработки в Эсперанс или его пригород, но всегда возвращались сюда.

У Билла был целый семейный подряд. Сам он был мужчина рукастый и крепкий, – местные не зря прозвали его медведем, – разменявший четвёртый десяток. Женился рано, на маленькой и хрупкой женщине, что подарила ему пятерых сыновей и двоих дочерей, все унаследовали телосложение отца. Четыре старших сына и племянник вовсю помогали ему в работе. Младший был пока мал, но и он оказался одарен страстью: мастерил свистульки и обычную кухонную утварь; а сестра расписывала его творения. Выходило неплохо, отец раз в квартал возил их работы на ярмарку.

– Доброе утро! – подойдя к порогу, окрикнула я, уверенная, что в столь ранний час здесь уже никто не спит.

– Доброе, леди Софи, – раздалось из хлева. Румяная рыжая Лея, старшая дочь, отметившая в прошлом месяце шестнадцатилетие, выглянула с полным ведром молока. – Вы к бате? – поинтересовалась она, откидывая косу с пышной груди за спину.

– Верно. Он дома?

– Нет. Пошёл к Питеру. Тот вчера из города воротился, нашёл работёнку.

– Надо же, – протянула я, скрывая волнение. – А у вас курицы на продажу не найдётся? – решила сразу закончить с продовольственными вопросами, бросая косые взгляды на дорогу к младшему сыну старосты. Тот ещё прохвост, но своё не упустит. Он часто приносил на хвосте заказы для Билла, беря за это свой процент.

– Ещё на яйца? – деловито поинтересовалась Лея.

– На суп, – плотоядно улыбнулась я.

– О, поздравляю, леди. Сейчас пойду сверну шею настырному петуху, а то он молодняк уже совсем заклевал, – искренне порадовалась за меня девушка.

У них было богатое хозяйство: несколько коров, пара десятков курей, гусей и кроликов. Их Питер тоже возил на ярмарку в город, как и овощи с огорода жены.

– С возвращением, леди Софи, – Мэри, всё ещё хрупкая мать семейства, обтирала руки от зелени о посеревший передник. – Лия сказала, что покупаете петуха на суп… Рада, что ваше дело в городе срослось!

– Благодарю, – искренне улыбнулась ей, – я хотела бы заодно рассчитаться за старый долг.

Пока жила бабушка, она полностью взяла моё обеспечение на себя. Мы жили хорошо, еда была на столе. Конечно, уже тогда поместье нуждалось в ремонте, но, как часто бывает со стариками, она этого не замечала, уединяясь в дебрях воспоминаний о молодости и о своём любимом. Поместье полностью принадлежало ей, как и содержание, что завещал ей второй муж, а сын его исправно платил, но вот в своём завещании она могла распоряжаться только тем, что принадлежало ей, а не семье. Поместье ушло мне, и всё, содержания не было. Часть её украшений забрал мой отец, часть – его кровный брат, так как они были фамильными и перешли их жёнам. Хорошо, что, словно чувствуя их настрой, я умудрилась воплотить в жизнь один из советов, что давала бабушке. Мы живём в удалённом поместье, так почему бы нам не завести кур и корову, были бы всегда свежие яйца и молоко, можно даже сажать небольшой огород. Ведь земли, прилегающей к поместью, на зависть, но только она – истинная аристократка – отмахивалась от моих плебейских идей, зато нам после её смерти они ой как пригодились. Я успела приобрести корову и десяток курей у Мэри. Правда, за зиму наше птичье поголовье сократилось, как и количество украшений, что дарила мне бабушка. Ведь в начале зимы заболела Молли, потом Рори, я не могла бросить их в беде, а напоследок чёрной хворью заразилась и Лили. Потом протекла крыша, пришлось латать. Как бывает, сама не заметив, я влезла в долги…

– Это чудесно, но не к спеху, – замялась она, с сомнением затеребив передник, – вы, леди, как и планировали, откроете гостиницу?

– Да, Мэри. Поместье – единственное, что у меня есть, так что я планирую выплыть из того непростого положения, в котором оказалась. Я уже дала объявления и надеюсь, что это принесёт результаты.

– Это чудесно… Глядишь, и деревня поднимется, если здесь будут приезжие… может, и на ярмарку ездить не придётся. Детки-то мои младшие такие чудные вещички делают, поди, и на них спрос будет.

– Надеюсь…

– Леди, возьмите Лейку в услужение. Вам ведь в гостинице лишние руки пригодятся! Не хочу, чтоб она в город ехала, – всплеснула та руками, упираясь ими в бока, – она – девка работящая, здоровьем пышет, к любой работе годная. У вас будет работать, к нам домой бегать. А город… вы же знаете, как Тилли в прошлом году на заработки съездила, – понизив голос, она стрельнула взглядом на дальний конец деревни, вспоминая печальную историю, что всколыхнула наши умы в прошлом году.

Я-то после погрязла в своих переживаниях, а деревенские до сих пор качают головой, когда разговоры заходят о молодой девице, собирающейся в город. Тилли в начале прошлого года гордо махнула косой и рванула в город. Деревенские ухажеры ей были не по нраву, грозилась найти городского. Что греха таить, Тилли – девица видная, с чёрной смоляной косой, с тёмными, словно ночь, глазами, бронзовой кожей и ладной тонкой фигуркой. В городе она пошла в услужение в богатый дом. Только богатство не означает честь и благородство… Через полгода вернулась с ребёнком во чреве. Отец ребёнка, конечно, не признал, даже денег не дал. И не мне бы порицать эту ситуацию, помня, что Софи тоже отдалась до брака. Но Тилли вернулась с потухшими глазами, боящаяся даже тени, дёргающаяся от любого мужского прикосновения… Выводы делать умели даже деревенские. Отец её, давний вдовец и местный охотник, рвался в город, но она лила слёзы, моля его остаться. В начале этого года родила сына, но искры гордости, непреклонности и веселья исчезли, девушка была сломлена.

– Как после такого отпускать дивчину в город? К тому же ей нравится внук старосты.

– А Лея ему?

– Заглядывается, но молод ещё, – поморщилась Мэри, – ветер в голове гуляет. Будет она здесь, под боком, созреет… Хороший он парень, наш! Возьмёте её?

– Возьму. Только если успею перехватить Билли, Питер же нашёл ему работу в городе.

– Верно.

– Мне бы на недельку его с ребятами ко мне. Где-то подкрасить, где-то панели поменять, потолок перестелить, где бежало, – а то там, кажется, дерево гнить начало, – в комнатах для постояльцев ремонт сделать...

– Конечно, леди Софи. Вы же теперь наша, Питер попридержит заказ на недельку.

– Спасибо, Мэри, – радостно оскалилась я. Билли теперь даже при большом желании от меня не откажется. Мэри, несмотря на тщедушное телосложение, имеет железный характер, она всю семью в ежовых рукавицах держит, и супруг – не исключение.

– Вот и славненько… Может, вам с огорода чего надёргать?

– А что, уже выросло? – не стала я отказываться от возможности получить ещё продуктов. Я посадила небольшой огородик в поместье, но этого было действительно мало. Ухаживала сама, пытаясь ещё при этом сохранить кожу рук и лица в подобающем виде, ведь это – визитная карточка леди в этом мире. А у Молли и без того хватало забот по дому. Тут я в очередной раз вспомнила папашу Софи. Он сразу распустил штат слуг после смерти матери, отказавшись их содержать, а я ведь его дочь, а Лили – внучка. Её для него вообще не существует, в прошлый свой приезд он сделал вид, что не видит её. Это меня заставляет буквально трястись от бешенства. Эгоистичный идиот!

К приходу Билли я всё же расплатилась с долгами, Мэри надёргала мне ещё молодой моркови и другой свежей зелени, Лея свернула шею петуху и аккуратно сложила всё в плетёную корзину, принесённую мною.

– Кстати, леди Софи, фейхуа начал спеть, проверьте свой, – добавила Мэри, ласково посматривая на Лею, – дочь, мы с леди договорились. Ты идёшь к ней в услужение.

– Да? – не сильно удивилась девица, расплываясь в довольной улыбке. – Когда начинать?

– Приходи после завтрака, работы в поместье валом, а рабочих рук не хватает.

– Что за галдёж? Что происходит? – ещё не видя меня, проговорил Билли. – О, леди Софи, с возвращением!

– Спасибо!

– Билли, собирайтесь с ребятами, вы с сегодняшнего дня работаете у леди в поместье, – не терпящим возражения голосом проговорила Мэри. ( eHuidlLG любовь под сводами королевского дворца)

– Но, лапушка, мы с Питером уже сговорились…

– Бил-ли, – протянула жена, уперев руки в боки и прищурившись, – ты хочешь бросить нашу леди без поддержки, а заодно и отправить нашу дочь в город? Ведь леди берет её работать в свою гостиницу, а если нет ремонта, то и гостиницы не будет!

– Ну, если так ставить вопрос… – почесал он лохматую рыжую голову своей широкой ладонью. – Что будем делать, леди?

– Всё, что оговаривали! И главное – ванные комнаты. Нужно пристроить к каждому номеру по комнатушке, что будет служить умывальной. Я купила в столице три переносные ванные, их можно будет обшить деревянными плашками, получится очень красиво. И, кстати, можем начать прямо сегодня! – довольно протянула я.

Глава 9.

– Да, кто же так зайца освежевает?! Изувер! – завопила Лея, отчего я чуть не уронила венчик, которым мешала тесто на блинчики. Лили их обожала. Малышка сидела рядом на столе и ещё одним венчиком мешала охлаждённые сливки, тут же в мисочке лежало порезанное манго. Ей нравилось накладывать в блинчик начинку и скатывать его рулетиком, после чего нужно было обязательно посыпать измельчённым в ступке сахаром.

В последние дни поместье полнилось мельтешившим народом и шумом, всем нашлось место и дело. На удивление, Оливия с Полли чудесно освоили старую машинку для шитья, что нашли на чердаке, и к сегодняшнему вечеру обещали закончить шитьё для комнат, а там и за форму возьмутся. Мне казалось, что девушки вовсе не спят, боясь, что я выпну их отсюда. Лея же была действительно умелой хозяйкой, чистоплотной, обязательной, после неё комнаты сверкали и скрипели чистотой. Дом преображался на глазах.

В отличие от жмота Яни, я считала, что кормить персонал обязана. В конце концов, это в моих интересах, чтобы они работали, а не померли в тщетных попытках что-то сделать.

К тому же, мне нравилось готовить. Конечно, официальная роль кухарки принадлежала Молли, но в эти дни готовку я взяла на себя.

Сейчас же было утро, и нужен был завтрак.

Донни воспользовался подвернувшимся свободным временем и сводил Джимми в лес. Вчера на рассвете он учил его ставить силки. Сегодня в них нашёлся заяц. Паренёк пристроился около моек, что были практически в дверях, которые вели на внутренний двор, и после теоретического урока освежевания приступил к делу. Неудачно. Зашедшую на кухню Лею чуть не хватил удар от увиденного.

– Кто же тебя, бездаря, учил?!

– Никто, я в первый раз, – смущённо промямлил пацан. Он смотрел на девушку с таким нескрываемым восхищением, что я уверенно выносила вердикт: влюблён.

– Давай сюда уж, – фыркнула она, – запоминай! Больше я за тебя это делать не буду! – откидывая толстую косу за спину и сдувая выбившуюся прядь со лба, она уверенным движением схватила зайца.

Я постаралась полностью перегородить своей фигурой не самую красивую картину разделки дичи, такую необходимую для жизни. Я уже знала, что приготовлю из этого зайца. Джимми гордо обещал отдать его мне под нож. В последние дни мы принимали пищу вместе. Для этих мест дикая картина, для прошлой моей жизни – вполне возможная. Но ситуация обуславливалась не моей ностальгией, а тем, что на данный момент это выгоднее. Я так экономила время на готовку и деньги на продуктах. Шиллинги, словно вода, стремительно ускользали сквозь пальцы.

А ещё всплыл очередной мой недочёт; с кухаркой нужно что-то делать. Молли совсем сдала, а я, привыкнув к ней, видя её каждый день, этого и не замечала. Пара дней разлуки подсветили её медленную походку, трясущиеся руки и сгорбившуюся спину. Ей бы на покой… И если в первое время она протянет, и девочки смогут быть у неё на подхвате, то потом нужно будет искать новую. В голове сразу всплыла таверна «Камелия»; как бы сманить их повариху?! И самое главное – где взять на это деньги? Пока иного персонала я себе позволить не могла… Может, эльфам в их посольство написать? Они регулярно совершали вылазки в лес, он их манил, предложить проход, который открывается около поместья? Когда-то они им интересовались, но Гораций отказал. Он был затворником, что заботливо трясся над каждой травинкой. Решено! Напишу, но после завтрака…

Улыбнувшись, я растворилась в утренней суете.

Запах спелого манго в моих руках перебивал яркий аромат цветущей франжипани. Несколько деревьев в саду с жёлтыми и малиновыми цветами трудились который месяц, распустив свои бутоны, и теперь дом полнился насыщенным сладким ароматом. Распахнутые окна почти во всю стену позволяли лёгкому ветерку скользить, слегка задевая занавески, проносясь по помещению кухни, и уноситься прочь по коридору в главные комнаты, разнося резкий запах. Порой мне казалось, что он напоминает жасмин, а иногда я отчётливо слышала цитрусовые нотки с добавлением миндаля. Жужжание незадачливых насекомых в саду стояло с самого рассвета, привлечённые насыщенным ароматом, они-бедолаги разочарованно гудели, не находя нектара. Нет его там, франжипани – та ещё шалунишка. Обманчиво невинная красота на самом деле ядовита и пуста… Но до чего же прекрасна! Бабуля её любила, наверное, всё же за нежность цветков и трудолюбие, ведь цветёт она почти десять месяцев в году, беря небольшой перерыв в самое холодное время, потому насадила её старая леди вокруг дома в немереных количествах. У меня же периодически появлялось желание проредить красавицу, да рука не поднималась. Ностальгия. Она стала родной и моей душе…

Мне нравилась эта мирная обстановка. Шипение теста, льющегося на раскалённую сковороду, тихое пение Молли себе под нос, ворчание Леи и звонкий голосок дочурки, что сворачивала блинчик за блинчиком, наполняя их сочной начинкой.

– Красиво? – гордо вопрошала она, свернув на маленьком блюдце отдельный блинчик с остатком мяса вчерашней птицы.

– Очень! Для кого он? – с подозрением покосилась я на новоподобранного щенка, что она приютила, пока я была в отъезде.

Тот смирно сидел около моих ног. Тощий, со скатанной в нескольких местах светло-коричневой шерстью и опухшим глазом, он доверчиво смотрел то на меня, то на дочь.

Малышка его помыла, но вот с ножницами она управлялась ещё плохо, а Молли не рискнула привести его шерсть в порядок, оставив это дело для меня. Как и приготовление припарок для его глаза; придётся лечить. Лили никогда не откажется от уже принесённого в дом зверька. Вот только у меня пока до него руки не доходили, глаз промывала, на этом пока всё. Я весь день скакала, как белка в колесе, и к вечеру у меня было только два желания: обнять дочку и поспать. Я решила освободить господские покои. Поместье-то было небольшое, и спальни, которые мы занимали, теперь располагались среди комнат для гостей. Это в наших спальнях была предусмотрена умывальня и гардеробная, другим воду нужно набирать в переносные ванные, что я посчитала неудобным; при отсутствии должного персонала мы это просто не сможем сделать. Потому с моей лёгкой руки несколько комнат решили разделить, проходы с коридора заделать, проложить туда водопровод и превратить их в ванные комнаты. Хорошо, что водопровод был выведен на втором этаже, и ничего с нуля делать не пришлось, только подключить к нему новые комнаты. Будет очень современно для этих мест. В королевстве водопровод-то ещё до сих пор не везде есть, не говоря уже о том, чтобы была целая ванная. Такое есть только в очень дорогих гостиницах. Мне повезло, что Гораций хоть как-то провёл воду, а самое главное, – что установил механизмы, которые подавали её в дом. Они были магическими дорогими артефактами, которые периодически нужно заряжать. Бабуля перед смертью их зарядила, и это значит, что у меня пока есть время.

У нас ещё остался чердак – большой и светлый, с несколькими огромными окнами. Залатанная крыша обещала, что он будет и сухой, и тёплый. Его размеры позволяли сделать из него покои ещё больше, но пока – в подобии стиля лофт. По сути, у нас там получилась хорошенькая квартирка, и для моей прошлой жизни очень даже стильная. Ребята одновременно делали ремонт там и ещё в трёх комнатах на втором этаже. Господские же покои были в сносном состоянии и будут у нас семейным люксом.

– Конечно же, для Пэдди! – широко улыбнулась она.

– Для кого? – переспросила я, не припоминая никого с таким именем.

– Мама, – серьёзно проговорила дочь, по-детски шепелявя, при этом глядя прямо мне в глаза, – Пэдди – это нас новый сенок, что сидит около твоих ног. Я тебе уже говорила!

– Ну да… а не рано ли ему курицу давать, может, обойдёмся косточками?

– Мама, ему кости нельзя! – излишне серьёзно проговорила она, карабкаясь по высокому стулу на пол и ставя тарелочку перед его мордой. – Ес! – скомандовала она и, несмотря на почти полное отсутствие смысла у этого слова, щенок её понял и с данного позволения приступил к трапезе.

Я подавила в душе порыв жадности. Мясо нам и самим бы пригодилось; но вместо этого с нежностью провела рукой по мягким золотистым волосам дочурки.

– Щедрая ты душа, моя звёздочка! Надеюсь, жизнь отплатит тебе той же монетой…

– Обязательно, мама, – вновь излишне серьёзно проговорила она.

У неё часто такое бывало, тогда мне казалось, что это не я – душа, что живёт вторую жизнь, а она… Что ей ведомы секреты мироздания, а я рядом с ней – настоящая малышка, но потом случались иные моменты…

– О, бабочка! – восторженно округлила Лили глазки, с придыханием прикладывая ладошки ко рту и не спуская глаз с ярких зелёных крыльев, что порхали в воздухе, словно перья павлина.

Запах горелого блина отвлёк меня, вынуждая резко скинуть его со сковороды, в то время как дочь со звонким смехом понеслась за бабочкой, кружась и прыгая.

– Какая красивая… – восторженно вторила ей зашедшая на кухню Полианна, – побольше бы здесь таких летало, было бы так красиво… – мечтательно протянула она с горящим во взоре азартом.

– К нам бы лучше хоть один единорог заглянул, – тихо буркнула я. Совесть меня всё же съедала, а по ночам вместо милого личика дочери или, на худой конец, образа какого-нибудь красавчика, третью ночь подряд мне стали сниться кони с рогом во лбу. Они подходили к моей кровати и укоризненно смотрели. Мол, как ты могла Лаки выдать за нас?! Мы же единороги! Наличие единорога в моём саду было бы гарантией успеха моего предприятия.

– А ты хочес? – дёрнула меня за юбку дочь. – Попроси у леса! Ты ему нрависсся, – проговорила она, вновь карабкаясь на стол, чтобы продолжить своё нехитрое дело – сворачивание блинчиков в рулетики.

Я не стала говорить, что лес вряд ли разделяет её мнение. Я ведь потому предпочитала гулять в сторону деревни, а не по заповедным тропкам, что он меня пугал. Казалось, стоило мне подойти к его границам, так мрачные тени удлиняются, ветки деревьев ощетиниваются, а вся светлая живность убегает прочь. Явно никаких единорогов мне не видать.

– А может, ты попросишь? – затаив дыхание, я стрельнула взглядом в дочку, что шустро сворачивала очередной блин. Почему мне раньше не пришла в голову эта мысль?! Я ведь давно стала замечать за ней страсть ко всему живому, в том числе и лесу, и самое главное, что они ей отвечают тем же. Взять хотя бы ту же бабочку, что с её лёгкой руки теперь сидела на макушке дочери, дожидаясь, когда та освободится, чтобы поиграть и побегать.

– Если хочесс, – пожала она плечами, – но он действительно тебя любит, просто ты его боисся и не замечаес…

– Хочу, – подмигнула я ей, надеясь, что не переоцениваю таланты дочки, и нам действительно перепадёт единорог. Сама же попыталась задуматься над её словами. Неужели это мои страхи не дают мне увидеть в нём свет?..

– Леди, леди! – встревоженный голос Донни заставил меня вздрогнуть и повернуться. – Там, там… – махал он рукой в сторону двора.

– Охламон, что заладил?! Можешь толком сказать, а не кудахтать?! – огрела его полотенцем как раз стоящая рядом Молли.

– Ну ба-а, – обиженно стрельнул он своими круглыми глазами на неё, надувая щёки.

– По делу говори! – буркнула она, подойдя к нему, и ещё отвесила подзатыльник.

Их манера общения меня всегда удивляла, тем более я знала, что Молли и Рорри в нём души не чают, но это было сейчас не главное.

– Что случилось? – отложила я сковородку с последним блином.

– Беда!

Это слово, словно ледяная стрела, пронзило безмятежность, что окутала нас. А как хорошо начинался этот день!

Как и всегда, проблемы нагрянули тогда, когда их меньше всего ждут.