Текст книги "Империя превыше всего. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Ник Перумов

В полусотне километров от Владисибирска обширную центральную равнину острова надвое рассекал невысокий, но обрывистый кряж, протянувшийся далеко на юг отрог полуночных гор. Логично было занять там оборону и попытаться удержать в наших руках хотя бы крайнюю западную оконечность острова, с тремя небольшими городками и добрыми двумя дюжинами больших рыбоферм, а заодно – и самым нашим большим железорудным месторождением. Я, конечно, имею в виду наземные месторождения, залежи подводных окатышей мы начали разрабатывать уже давно.

Скорее всего именно там, на кряже Бородина, наши и попытаются остановить имперцев. В открытом поле на такое нечего и надеяться. Военная машина Империи была слишком хорошо смазана и налажена. Уж это-то я знал лучше других. И не приходилось рассчитывать на нежданную помощь крепких морозов или сильной распутицы, любимейшего оправдания неудач осени сорок первого года у знаменитых и поныне генералов, чьи имена носили проспекты имперской столицы…

Сейчас я вспоминал свои надежды перед отправкой на фронт – что мои знания помогут ополченцам на самом деле остановить карателей, и только скрипел зубами. Да, мы столкнулись с карателями – но поддержанными артиллерией и прочими техсредствами, вроде беспилотников – на не виданном ещё мною уровне. Нас просто смяли, размазали по бетону, задавили, не дав и головы поднять. Здесь не помогли бы никакие заградотряды, не помогла бы и нечеловеческая жёсткость и жестокость маршала Жукова, тоже не останавливавшегося перед применением заградительных отрядов, как он проделал, в частности, обороняя Ленинград, задолго до того, как был издан приказ номер 227. Хотя… тогда, наверное, это действительно могло иметь значение – солдаты, выбирая между русской и немецкой пулями, предпочитали вражескую. Сейчас же нас уничтожали «беовульфами» и с помощью бьющей из-за горизонта тяжёлой артиллерии, идеально укладывая снаряды в цель. Мои ребята погибли и так, ни один не побежал, ни один не отступил без приказа. Но на нас надвигалась такая орда, что задержать её могла лишь такая же или же…

 
Или же Туча.
Мы брели без дорог, выбирая места погуще и потемнее; и не зря – над головами то и дело гудели вертолёты, и стремительные боевые «физлеры», и транспортные; трещали винтами юркие «шмели», а отыскав цель, наводили на неё «беовульфов»; по дорогам справа и слева двигался сплошной поток имперской техники в строгом порядке, сделавшим честь бы и самому «Лейбштандарте» или «Гроссдойчланд». Танки, штурмовые орудия, зенитные установки, транспортёры всех мастей и калибров, установки УРО – тоже самые разнообразные, от лёгких противотанковых «Hollefeuer» до тяжёлых тактических «Eber». Ползли на восьмиосных длинных тягачах и приснопамятные «Igel».
Похоже, здесь высадился целый моторизованный корпус. Но эмблемы на бортах продолжали утверждать, что мы видим перед собой исключительно охранные дивизии, за единственным исключением note 27Note27
  27


[Закрыть] .
Ни Инга, ни Костя не ныли, не просили «дать передохнуть» за весь наш томительный марш. Впрочем, «отдыхать» нам приходилось и так, помимо нашего желания: когда над головами раздавалось знакомое «шрр-трр» воздушных разведчиков. За эти дни оно уже успело так въесться в душу, что, казалось, этот проклятый звук не исчезнет вообще никогда и ни за что. Я рассчитывал, что нам встретятся другие окруженцы, так же, как и мы, пробирающиеся на запад; но лесные тропы оставались пустынны, и это несмотря на то, что леса здесь скорее напоминали широко разбросанные редкие заплатки на просторном покрывале полей. Трижды мы чудом ускользали от облав, каратели со всё той же «закрученной колючкой» на рукавах, «карантинники» 203-й охранной, частым гребнем прочёсывали местность. Нам удалось отсидеться, отлежаться; а шагавшие в цепи солдаты, похоже, просто отрабатывали свою дневную порцию шнапса.
…До своих мы добрались только на четвёртый день пути, когда прикончили последние крохи из розданных ещё во Владисибирске рационов. Дорогу преградили скалы; красноватые отвесные склоны поднимались прямо из моря свежей травы. Наверху, на вызывающе высоком флагштоке, развевалось знамя Федерации, а рядом с ним – наш, новокрымский, или, вернее сказать, русский триколор. Перед кряжем возле каждой рощицы, каждой кучки деревьев кишмя кишело от имперской техники; держась в почтительном отдалении от скал, с которых могли очень даже просто накрыть одним залпом, имперцы зарывались в землю, словно готовясь к длительной обороне. Ещё на дальних подступах я стал замечать позиции реактивной артиллерии, полевые станции запуска беспилотников, украшенные алыми крестами кубики и параллелепипеды развёрнутых полевых госпиталей; рейхсвер словно собирался штурмовать линию долговременного укрепрайона.
Разумеется, я помнил о заградительных отрядах и обо всём том, что нас ждало, сумей мы добраться до своих. Проверка и, очень возможно, показательный процесс. Но ведь не зря ж я провёл много месяцев в «Танненберге», изучив боевой комбинезон вдоль и поперёк. Поиграл с мнемочипом, имевшим, помимо прочего, и опцию записи радиопереговоров бойца. Само собой, при опасности пленения все записи можно было стереть одним движением пальца, так что даже имперские специалисты бы ни до чего не докопались.
…Можно было бы долго рассказывать, как мы пробирались среди снующих туда-сюда имперцев, и солдат, и транспортёров. Прятаться от вертолётов мы перестали – здесь хватало таких же точно вояк, как и мы, в безликих бронекомбинезонах. Трёхцветные эмблемы мы, поколебавшись, стёрли. Было в этом что-то постыдное, вроде того, как «окруженцы» сорок первого, вернее, часть из них уничтожала документы, спарывала петлицы и нашивки.
Но нам надо выйти отсюда. Мне надо вывести двух своих последних бойцов, сохранить хотя бы их. Имперцы наступают, что называется, без дураков, это не полицейская, а настоящая армейская операция. И, значит, обороняться надо совершенно по-другому. Если, конечно, ещё осталось чем обороняться.
Так или иначе, редкой для Нового Крыма беззвёздной ночью, когда с недальнего океана наползла хмарь, заткавшая всё от горизонта до горизонта, мы пересекли линию фронта. Там, где широкое шоссе ныряло в прорезанную через скалы долинку, само собой, нечего было и соваться: и имперцы, и защитники Нового Крыма укрепили это место до последних пределов возможного.
В глухой час мы полезли на скалы. Кошка с тросиком входила в комплект каждого имперского бронекомбинезона, а тут у карателей вдобавок нашлась и небольшая, но мощная персональная лебёдка, облегчавшая подъём; за моё время в «Танненберге» с подобным сталкиваться не приходилось.
Мы тяжело перевалились через гребень, ещё не веря, что снизу нас не заметили; но, как оказалось, опасность нам грозила как раз с другой стороны, потому что, не успели мы отползти от края, как прямо в лица нам упёрлись винтовочные дула.
 

– Бросай оружие! Руки вверх! – прошипел голос на общеимперском, с акцентом, который я не смог распознать. Не наш и не говор шахтёров Борга, который вообще ни с чем ни за что не спутаешь.

 
Мы тотчас исполнили команду.
 

– Спокойно, ребята, спокойно, мы из первой добровольческой, я сержант Александр Сергеев, четыре дня отступали от Владисибирска…

– А это уже ты в другом месте объяснять будешь, приятель! – рыкнули мне.

 
Нас подняли на ноги и рысью погнали прочь, в глубь позиций.
На гребне гряды, среди громадных стоячих камней, в шутку именовавшихся здесь «менгирами», раскинулись позиции тех, кто защищал Новый Крым: я невольно удивился, не заметив никого, кто носил бы броню. И это только укрепило меня в невольных подозрениях – что Дариана Дарк готовится-таки выпустить на нас Тучу. Для неё, пожалуй, это будет неплохой размен: мятежная планета вкупе с армейским корпусом Империи. Что же до поселенцев… вот сейчас поглядим вокруг и посмотрим, есть ли тут поселенцы…
Само собой, ночью не больно-то поглазеешь, но нигде не было слышно и характерного говорка рудничного люда. Случайность? – возможно, но, будь их много на передовой, как раз больше была б вероятность случайно на них натолкнуться, а не случайно пропустить.
Инга и Костя сперва бурно радовались «нашим», а потом не менее бурно протестовали, не желая расставаться с трофейным, таким трудом и кровью доставшимся оружием. Здесь-то, насколько я мог судить, в ходу имелись исключительно «куртцы».
 

– Товарищ сержант, куда они нас?.. – дрожащим голоском спросила Инга.

– Ничего особенного, девочка, это просто проверка. Вышедших из окружения всегда так проверяли. Всегда, – постарался я её успокоить. Будем надеяться, она не так хорошо изучала историю и не знает, сколько таких вот «окруженцев» в сорок первом было расстреляно заградотрядами без суда и следствия, просто для борьбы с «дезертирством и паникёрством»…

Я не ошибся. Нас загнали в палатку, зажатую меж тремя здоровенными обломками скал и даже накрытой сверху, точно настоящий дольмен, четвёртым камнем. Причуда природы, а ведь когда-то здесь, равно как и возле «менгиров», всерьез искали следы «протокрымской цивилизации»…

«На проверку» нас вталкивали поодиночке, предварительно безо всякой деликатности освободив от бронекостюмов. Ингу при этом бесцеремонно общупали; нас с Костей держали под прицелом. Я не мог понять, что это за люди и откуда – не наши, новокрымские, не храбрые французы из «Камбрэ»… Все разговоры шли только на общеимперском.

 
Первым на допрос потянули меня.
Трое. В форме Федерации, со всеми положенными регалиями. Редкие птицы на Новом Крыму. Многочисленные звёздочки, дико смотрящиеся здесь аксельбанты и шевроны с нашивками мне лично ничего не говорили.
 

– Сержант Сергеев? Александр Емельянович? – сухо осведомился сидевший в середине за походным столиком офицер с парой больших звёзд на золотых погонах – подполковник, что ли?

Наши, русские, имена он произносил, само собой, коверкая. И я по-прежнему не мог понять по его выговору, откуда же этот человек.

– Так точно, товарищ подполковник! – выкатив глаза, отрапортовал я.

 
Начальство во всех армиях мира одинаково.
 

– Жетон, – потребовал другой, с одной звездою – майор?

Я снял с шеи цепочку. Третий офицер – старший лейтенант, судя по трём маленьким звёздочкам, – сунул его в сканер. На экране появились фотографии, фас и в профиль, побежали строчки досье. Смотрите-смотрите, это не какая-нибудь вам кустарная липа, это – настоящая работа. Медицинские файлы с первого дня жизни, оценки за первый класс, первое сочинение, книги и фильмы, что брал в библиотеках, даже траты по кредиткам – всё тут.

– Пальцы, – скомандовал лейтенант. Я повиновался.

– Та-ак… – неопределённо протянул подполковник. – Ну, Сергеев, предлагаю вам добровольно рассказать представителям Особого Совещания всё о вашей изменнической деятельности, а также назвать пособников. Должен предупредить, что другие предатели из вашей дивизии уже во всём сознались и дают показания о преступной сдаче Владисибирска имперско-фашистским захватчикам…

Наверное, наших вышло из окружения совсем мало, мелькнула мысль. «Тройка» такого калибра – подполковник, майор и старлей, – ей только генералов судить, никак не какого-то там старшего сержанта-ополченца, который «в рядах» без году неделя.

– Не могу знать… – преданно и глупо тараща глаза на подполковника, отбарабанил я. – Командовал отделением. Держали оборону. Потерял троих в боестолкновении у фермы…

– Какой ещё фермы?

– Не могу знать, карты нам не выдали, товарищ майор!

– Ну, а потом?

– В соответствии с приказом отступали. Заняли оборону. Во время боя погибло ещё пятеро. Когда нас окружили, с двумя последними бойцами выбрался из города. Шли на запад, к своим, – я развёл руками. – И вот вышли.

– А был ли до тебя, сержант, доведён приказ Верховного Главнокомандования о том, что всякие отступления запрещаются? Расписывался ли ты за него?

– Так точно, расписывался! – бодро отрапортовал я, продолжая валять дурочку.

 
Подполковник приподнялся, буравя меня взглядом.
 

– А почему ж ты тогда, изменник, отступил с занимаемых позиций?! Был приказ Верховного Главнокомандования на оставление Владисибирска?!

– Так точно, был! – тем же самым тоном отвечал я, преданно поедая глазами начальство.

«Тройка» опешила. Всё-таки это были не настоящие спецы, шакалы допросов, и, видать, они отчего-то не могли – или не хотели – немедленно, без суда и следствия расстрелять меня перед строем. Хоть ты и беспощадна, Дариана Дарк, да вот только достойных исполнителей ты себе, похоже, ещё не подобрала. Или подобрала, но на данную конкретную тройку их не хватило.

– И как же он был вам передан, Сергеев? – ехидно осведомился другой особист.

– По радио, товарищ майор, мы ж в трофейных комбинезонах были, передали приказ всем оставить город…

– Вот как? По радио передали? А послушать можно? – издевательски бросил подполковник.

– Это не словами передали, – объяснил я. – Надпись на экране замигала. Кодированно передавали, конечно же. Для тех, у кого трофейные комбинезоны.

Мне не поверили. Меня проверили. Все три шлема послушно воспроизвели сообщение, приказывавшее всем частям, держащим оборону в таком-то секторе, немедленно прорываться из города и самостоятельно пробиваться на соединение с Народной Армией.

Простой ополченец никогда бы не додумался, как можно сгенерировать такое сообщение. Не думаю, что знали это и надутые шишки с золотыми погонами: для этого надо каждый день засыпать и просыпаться в бронекомбинезоне, разбирать его по винтику и вновь собирать, что мы регулярно проделывали в «Танненберге»; ну и, конечно, надо иметь голову на плечах и хорошо помнить все принципиальные схемы. Разумеется, грамотный эксперт-электронщик меня бы раскусил. Но я рассчитывал именно на «тройку», где подобных экспертов отродясь не водилось, а наличествовали только мерзавцы разных мастей и калибров, не отягощённые излишними знаниями, только мешающими в такой многообещающей карьере.

По глазам подполковника ясно читалось, что он прямо-таки жаждет поставить меня к стенке. Но… похоже, пока ещё Дариане Дарк были нужны наши ополченцы и она не дерзала устраивать действительно массовые расстрелы выходящих из вражеского тыла бойцов, но для нас с Кириллом и Ингой всё кончилось штрафной ротой. Полученное сообщение было объявлено «имперской фальшивкой», которую я обязан был распознать, ибо приказ Верховного Главнокомандования чётко запрещал любые отступления. Тем не менее нам была «предоставлена возможность кровью искупить свои преступления перед Родиной».

Инга и Костя держались молодцами. Как я и учил, хлопали глазами и уверяли, что получили приказ. Я надеялся, что их всё-таки отпустят, но штрафные роты всегда нуждаются в пополнении. До утра нас заперли на импровизированной «гауптвахте», надев наручники и сковав ноги, словно каторжникам девятнадцатого века.

На следующий день нас отконвоировали в расположение штрафной роты. Комбинезоны и «штайеры», само собой, отобрали.

Я хорошо помнил историю. Но здесь, в совершенно новой войне, новоиспечённые штрафники оказались все поголовно или добровольцами-новокрымчанами, или немногими уцелевшими из состава «Камбрэ» французами. Знакомых, правда, никого не нашлось; неужто весь наш взвод, кроме двух ребят из моего отделения, так и полёг во Владисибирске?..

Оружие нам выдали – всё те же старые 93-k, но боеприпасов полагалось только по одному магазину. А помещались мы, надобно заметить, как раз в том месте, где широкое шоссе рассекало горы; и за нашими спинами действительно появился вооружённый до зубов отряд, которому, похоже, и вменили в обязанность «расстреливать трусов и паникёров».

Командир штрафников, француз с перевязанной головой и совершенно серым лицом – вокруг глаз лежала густая синева, – равнодушно выслушал моих конвоиров. Несколько нажатых клавиш – нас внесли в списки.

Мы даже успели получить скудный, уполовиненный паёк, успели кое-как устроиться в отрытых щелях, когда Империя сочла, что ждала достаточно.

* * *

НОВОСТИ НАРОДНО-ДЕМОКРАТИЧЕСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ ТРИДЦАТИ ПЛАНЕТ

 
(Торжественная и мрачная мелодия, на экране развевается флаг Федерации, окутанный огнём и дымом. На его фоне появляется не кто иная, как Дариана Дарк, в простой форме рядового бойца интернациональной бригады, волосы стягивает их знаменитая красная повязка. Проникновенно и серьёзно Дариана смотрит прямо в глаза зрителям и начинает – на общеимперском, но по низу экранов на Новом Крыму бегут русские субтитры, словно здесь кто-то не владеет этим языком.)
 

– Товарищи! Граждане! Братья и сестры! Бойцы нашей армии и флота!.. Продолжается вероломное нападение имперско-фашистских захватчиков на наше миролюбивое отечество. Несмотря на героическое сопротивление Народно-Освободительной Армии, несмотря на то, что лучшие дивизии врага и лучшие части его авиации уже разбиты и нашли себе могилу на полях сражения, враг продолжает лезть вперёд, бросая на фронт новые силы. Имперским войскам удалось захватить большую часть планеты Шайтан и окружить наши войска в последнем космопорту. Враги высадились на планете Новый Крым и захватили там существенный плацдарм, они хотят лишить нас её неисчерпаемых пищевых запасов. Имперский флот посылает свои мониторы к Смитсонии и Новой Юте, расширяя район своих действий.

Как могло случиться, что наша славная Народно-Освободительная Армия сдала имперским войскам ряд наших городов и даже планет? Неужели имперско-фашистские войска в самом деле являются непобедимыми войсками, как об этом трубят неустанно имперские хвастливые пропагандисты?

Конечно, нет! История показывает, что непобедимых армий нет и не бывало. Имперская армия никогда ещё не встречала настоящего сопротивления. Она преуспевала, подавляя народные восстания против кровавой имперско-фашистской диктатуры. Только на территории нашей Федерации эта армия встретила настоящее сопротивление. И если в результате этого сопротивления лучшие дивизии имперско-фашистской армии оказались разбитыми нашей Народно-Освободительной Армией, то это значит, что имперско-фашистская армия так же может быть разбита и будет разбита, как были разбиты армии тевтонских рыцарей при Грюнвальде, войска Фридриха Второго в Семилетней войне, армии кайзера Вильгельма в Первой мировой и во Второй – армады людоеда Адольфа Гитлера, в режиме которого видит свой идеал нынешняя имперско-фашистская диктатура. Нам не на кого полагаться, кроме самих себя – и оружия возмездия, созданного нашими учёными. И если имперско-фашистские захватчики, располагая сотнями планет, думают задавить нас числом – они жестоко просчитаются. Уже сейчас, с каждым днём, крепнет оборона наших войск на Новом Крыму. Не сдаются и наносят поражение врагу доблестные защитники Северного на планете Шайтан.

Нельзя забывать, что враг давно держал все свои силы отмобилизованными и готовыми к войне, а мы были вынуждены делать всё это на ходу. У нас не было тяжёлого оружия, мы рассчитывали только на то, что удастся захватить у имперско-фашистской армии, а сейчас наши заводы уже стали выпускать наши собственные танки, самолёты, ракетные установки, космические корабли. Но численный перевес по-прежнему на стороне врага. Заваливая наши позиции трупами и обломками своей боевой техники, имперцы смогли достичь некоторых успехов.

Сейчас надо напрячь все силы, может быть, последние силы, чтобы дать отпор ненавистному врагу. Имперские войска угрожают моей родной планете, Новому Ковенанту. Там остались мои близкие. Мне советовали воспользоваться своим положением и вывезти их в безопасное место. Но я никогда этого не сделаю, как бы ни любила своих братьев, сестёр, многочисленных племянников и племянниц. В эти дни очень многие граждане Федерации лишились имущества, многие потеряли любимых, многие пали смертью храбрых. Я могу лишь мечтать о том, чтобы разделить с народом Федерации все тяготы и лишения.

Братья и сестры, нашей Родине были отпущены лишь считаные месяцы мира. Мы едва успели организовать временное правительство и только начали считать доставшееся нам наследство, как имперские преступники нанесли нам жестокий и коварный удар. Они рассчитывали смять нас за несколько дней. Но просчитались. Борьба за планету Шайтан приобрела длительный характер. Враг понёс тяжелейшие потери, потери, каких имперская армия не знала за всю свою историю.

Тогда неприятель решил лишить нас пищевых ресурсов и высадился на планете Новый Крым. Околопланетные орбиты заполнены обломками его мониторов, взорванных нашей славной противокосмической обороной. Враг посылал свои корабли на верную гибель, не колеблясь, жертвовал жизнями имперских солдат и офицеров. Ценой огромной крови им удалось высадиться и захватить плацдарм. Но бойцы Народно-Освободительной Армии в массе своей не дрогнули. Они верили своим командирам и руководству, принёсшему им свободу. Недалёк тот день, когда враг получит сокрушительный ответный удар нашего секретного чудо-оружия. А пока нам надо держаться, зубами вцепляясь в каждую высотку, каждый дом, каждый перекрёсток дорог.

Наше дело правое, закончу я. Враг будет разбит, как говорили наши героические предки, победа будет за нами!..

* * *