Текст книги "Империя превыше всего. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Ник Перумов

…Прощай, Новый Крым, думал я, болтаясь в чреве поднимающегося на орбиту челнока. Прощай, не знаю, что станет с тобою дальше. Дариана Дарк на свободе и действует, Туча кружит над твоими морями, а бригада «Танненберг» спасается бегством, так и не одержав победы. Федерация устояла. Сейчас лучшие и самые боеспособные войска отправятся на новый фронт. Сибирь останутся удерживать «расходные единицы», те, кого при случае не жаль списать в полном соответствии с циничной логикой имперского Генштаба. Очевидно, угроза Дбигу сейчас получила более высокий приоритет, а может, Генштаб надеялся справиться с октопусами по старинному правилу «малой кровью, на чужой территории» и непременно «могучим ударом»?

Но, с другой стороны, если имперские войска уберутся с Нового Крыма, может, Дариане Дарк не придёт в голову осуществлять «санирование» планеты при помощи своих монстров? А то, что Империя не удержится на моей родине, ясно было любому. Оставленный арьергард в лучшем случае сумеет «сохранить лицо» и «отступить достойно». Генеральный штаб явно старался для Его Величества кайзера, который терпеть не мог беспорядочных отходов и панических отступлений. Может, и ему удастся задурить голову всякими глупостями о «спрямлении линии фронта» и «эвакуации третьестепенных участков фронта»?

Во всяком случае, Империя явно не желала войны на два фронта, тем более, когда у одного из врагов нашлось такое оружие, как биоморфы. Быть может, Федерация успокоится, обретя независимость, ну, хотя бы де-факто? И той же Дариане не придёт в голову устраивать настоящий геноцид в моём родном мире?

…А что, если нет? И «матки» двинутся дальше, плечом к плечу с осьминогами-Дбигу? «Контролируемое вторжение»? Х-ха. Кто-то просчитался в службах имперской безопасности, и притом капитально. Неужели же Дариана на самом деле обманула всех?..

«Мерона» направлялась к памятной нам всем Омеге-восемь, следом за нами упрямо продирался сквозь подпространство громадный «Рем», забравший из Владисибирска около полутора тысяч человек, тех, кто чудом выжил в Приволье, когда на городок обрушилась Туча. Никаких иллюзий по поводу Дарианы Дарк эти люди уже не испытывали. И когда мы вернёмся на Новый Крым, их показания нам ох как понадобятся!

…На Новом Крыму остались мои родители, братья и сестры. Я отправил кодированное сообщение, но подтверждения не пришло, и я теперь маялся неизвестностью. Там остались интербригады – им не доверяли, частично разоружили; Дариана предпочитала верных, как смерть, поселенцев; какая судьба ждёт наших мальчишек и девчонок?..

В списке эвакуировавшихся на «Эрнсте Реме» я нашёл файлы Инги с Костей и обрадовался им, как родным. Значит, всё-таки ребята выжили. Выжили, выбрались из-под живого кошмара Тучи! Жаль только, что таких мало. Эх, эх, будь все имперские командиры, как Иоахим фон Валленштейн…

Но ведь они не были, и я это прекрасно знал. Охранные дивизии показали себя во Владисибирске во всей красе. И, как ни крути, аристократы типа моего бригадного командира – исключения, а не правило.

Я не сомневался, что поступил правильно, не пытаясь тем или иным способом остаться на родной планете. Далька не зря упоминала Дбигу. Они, само собой, связаны с новоявленной Федерацией. И нельзя исключить, что связаны они как раз той гипотетической «кровью биоморфов», что текла в жилах Дарианы Дарк, моих и ещё одной персоны, которая, я был почти уверен, работала на неистовую мать-командиршу Шестой Интернациональной.

Гилви Паттерс. Валленштейн может считать её «вне всяких подозрений», но не я. Слишком уж много совпадений с этой «подружкой». И слишком уж она похожа на внедрённого агента. Очень неплохо внедрённого, между прочим. Кстати говоря, ещё неизвестно, не является ли она двойником – работая разом и на Федерацию, и на имперскую охранку. Последняя гипотеза особенно хорошо укладывалась в рамки «контролируемого вторжения». Хотя, конечно, вопрос о степени этого контроля по-прежнему оставался открытым.

– Руслан?

Я поднял голову. На пороге моего крошечного персонального отсека (положенного всем ротным командирам) стоял майор Дитрих Мёхбау.

– Иоахим зовёт, – сказал он по-немецки. У кадровых имперских командиров это означало, что я принят в круг «настоящих».

– Что случилось? – на том же языке ответил я. Мёхбау обращался без чинов, следовательно, я обязан был принять этот же тон.

– Шифровка.

– Из штаба корпуса? От Хауссера?

– Нет, – Дитрих усмехнулся. – Из других… источников.

Я молча кивнул. Майор Мёхбау явно имел в виду неведомых мне единомышленников Иоахима фон Валленштейна в имперском Генштабе.

Оберст-лейтенант ждал нас в командирском компартиейте, откуда старательно были убраны даже и малейшие намёки на роскошь.

 
Кроме меня и Мёхбау, там больше никого не было.
 

– Нам передали вот это, – встретил нас Валленштейн, не тратя время на формальные приветствия.

На листке бумаги, вырванном из «командирского» блокнота, летящим почерком бригадного командира было выведено следующее:

«Сегодня представители цивилизации Дбигу прервали все каналы связи с Империей. Полученное нами их заявление говорит о том, что они „не говорят с тем, что больше не живёт“. Что означает эта фраза, пока остаётся неясным. Боевой флот Дбигу продвигается по всем направлениям Восьмого и Одиннадцатого секторов, поставив под угрозу следующие планетные системы…»

– Дальнейшее уже не важно, – хмуро бросил оберст-лейтенант, поджигая листок в девственно чистой пепельнице. – Мониторы Дбигу оседлали орбиту Омеги-восемь. Другая часть их флота нацелилась прямо на Иволгу. Остальные эскадры весьма малочисленны по сравнению с этими двумя. Не наводит ни на какие мысли, господа офицеры?

 
Мы переглянулись с Мёхбау.
 

– Руслан?

– Так точно, наводит, герр…

– Без чинов, – поморщился Валленштейн. – И что же ты думаешь по этому поводу?

– Дбигу идут по следам «маток», вернее, наиболее массированных их атак, – сказал я. – Это сразу видно. Думаю, что и Генштаб сделает точно такие же выводы. И, быть может, это заставит призадуматься тех, кто до сих пор пытается использовать интербригады, Дариану Дарк и саму Федерацию в своих целях.

 
Валлештейн и Мёхбау оцепенели.
 

– Сам додумался, лейтенант, или кто-то надоумил? – сквозь зубы осведомился майор.

– Нетрудно было догадаться, – пожал я плечами. Рассказывать о Конраде, само собой, не входило в мои намерения. – Интербригады слишком долго оставались легальны, их не запретили даже после событий на Омеге-восемь, когда стало ясно, что они связаны с «матками»; ну и так далее, по мелочи, сейчас, наверное, в такие детали вдаваться нет смысла.

 
Мёхбау явно так не считал, но оберст-лейтенант поднял руку.
 

– Оставь, Дитрих. Он прав. Сейчас это вопрос не первостепенной важности. А вот другое… Не знаю, что их может остановить, – Валленштейн покачал головой. – Я уверен, они получили информацию насчёт Дарк, но вот какие выводы сделали… Впрочем, разговор сегодня у нас не о них.

– О Дбигу?

– Верно, Руслан. Связь этих головоногих с Федерацией – совершенно новый, неизвестный фактор.

– Не с Федерацией, герр оберст-лейтенант. С Дарианой Дарк, а если ещё точнее – с субстанцией «маток». Это выводится элементарно, методом исключения. Что есть у Федерации такого, чем не обладала бы Империя? Ничего. Все разработки по ксенопсихологии, насколько мне известно, тщательно засекречены, изучающие это учреждения сосредоточены во Внутренних Мирах. Конечно, нельзя исключить передачи этих данных Федерации в рамках «контролируемого вторжения», но…

– Какого-какого вторжения?

– Контролируемого, Дитрих, – раздражённо бросил Валленштейн. – Наши друзья в Генштабе пришли к аналогичным выводам. Существует влиятельная группа из представителей высшего армейского командования, сил безопасности и наиболее близких к трону людей, возможно, ставящих цель… далеко идущую цель. Какую именно – мне не хотелось бы гадать. Но они используют в своих интересах и Федерацию, и всю эту войну. Не исключено – они пребывают в уверенности, что контролируют и «маток». Хотя последнему верится с трудом.

– Экспансия? Вооружённый способ расширения границ? – резко спросил Мёхбау.

 
Валленштейн досадливо пожал плечами.
 

– Я слышал о такой версии. Жизненное пространство. Колонии экстра-класса для стержневой нации. И… изменение всей политики Империи. С тем чтобы она как можно больше походила на Третий Рейх.

– Ну и что? – пожал плечами Мёхбау. – Что в этом плохого? Мы и так скопировали с того Рейха всё, что могли.

 
Взгляд Валленштейна потяжелел.
 

– Не совсем так, Дитрих, но сейчас мне бы действительно не хотелось вдаваться в подробности. Мы поговорим с тобой позже. И приватно, – с нажимом закончил он.

– Как тебе будет угодно, Иоахим, – настала очередь Мёхбау пожимать плечами. – Давай вернёмся к тому, с чего начали.

– А начали мы с того, что есть связь между «матками» и Дбигу, – Валленштейн рубанул ладонью. – Руслан прав. Если последовать закону неувеличения информационной энтропии, скорее всего, так оно и есть. Дбигу идут следом за «матками». Второй эшелон вторжения.

– Если это вторжение, то оно дурно спланировано, – заметил я. – Имперские вооружённые силы отнюдь не уничтожены. Флот вообще практически не понёс потерь. А у Дбигу разворачиваются колонизационные корабли, если вспомнить не столь давние информационные сообщения.

– Дбигу, к сожалению, не идиоты, – сказал Мёхбау. – Я слишком хорошо помню те видеоролики, что они нам присылали, в полном соответствии с договором.

– Я б сказал – это что-то инстинктивное, – вставил Валленштейн. – Безусловный рефлекс. Прошли «матки» – надо разворачивать флот и подбирать добычу.

– Отсюда напрашиваются интересные выводы, – подхватил я. – Как может высокоорганизованная цивилизация действовать, руководствуясь инстинктом? Что, у Дбигу уже имеется богатый опыт? И они совершенно уверены, что после «маток» никакого сопротивления им оказано не будет? Несмотря на то, что жизненные центры вражеской цивилизации ещё очень даже целы?

– Очевидно, у них есть основания верить, что схватившимся с «матками» будет не до них, – пожал плечами Мёхбау. – Что мы, подёргавшись самую малость, оставим осьминогам понравившиеся им планеты, а сами полностью сконцентрируемся на борьбе с Тучей.

– В общем, у них есть основания так думать, – признал Валленштейн. – В конце концов, Дбигу – нормальный, обыкновенный враг. Действующий в рамках нашей логики…

Нет, подумал я. Здесь присутствует ошибка. Дбигу действуют неразумно и необъяснимо с точки зрения классического военного искусства. Им бы подождать, пока «матки» действительно очистят от людей весь сектор, а потом уже выдвигать флот. А они бросились уже сейчас. Прав Валленштейн – их словно инстинкт заставил. И притом никаких переговоров, одна только загадочная фраза, что «они не говорят с тем, что больше не живёт»; не настолько же они наивные, чтобы полагать, будто земная цивилизация тотчас прибегнет к эвтаназии, едва лишь завидев «маток»?

Но противоречие – мать всех открытий. Там, где не сходятся концы с концами, где пасует наш «здравый смысл на каждый день», мы только и можем прорваться. А стали ли бы мы, например, действовать так, как те же Дбигу? Узнав, что сосед ведёт войну на выживание с неким мистическим врагом (кстати, не те ли октопусы уверяли нас в своё время, что ничего не знают ни о каких «матках»?), стали бы мы немедля вторгаться на его территорию, не дожидаясь его окончательного поражения, рискуя вооружённым конфликтом и всеми сопутствующими рисками?

Да, возможно, что и не стали бы. На такое можно решиться, только если: а) ты полностью убеждён, что с этим врагом твой сосед нипочём не справится; б) если ты торопишься захватить его планеты, прежде чем на пир слетятся другие стервятники, и в) если ты уверен, что твои вооружённые силы в состоянии справиться с этим гипотетическим соседом.

Так рассуждая, мог бы действовать правитель-человек. Холодный, циничный, жестокий, расчётливый. Что же, получается, что Дбигу уверены во всём вышеуказанном?

Я почти перестал слушать Валленштейна и Мёхбау. Концы по-прежнему не сходились, ведь раньше действия тех же Дбигу вполне укладывались в понятную нам, людям, логику. И тут что-то случается, что-то, заставляющее их отбросить всякий здравый смысл и начать действовать… инстинктивно. Или – они знают об этих «матках» то, что не знаем мы. Может, недаром их антигравы оказались так хорошо совместимыми с плотью чудовищ? Может, Дбигу и стоят за всей операцией «Биоморф»? Мол, будучи не в силах справиться с земной цивилизацией силой обычного оружия, пустили в ход биологическое…

Нет, оспорил я себя. Это получается слишком уж по-человечески. И слишком сложно. Сложность! – вот что неизменно разрушает все наши гипотезы. Сложность процесса. Война, в сущности, проста. Может, конечно, Дбигу старались остаться выше всяких подозрений, как жена Цезаря; но ведь не существует никакой всегалактической Организации Объединённых Наций или чего-то подобного; во всяком случае, человечеству об этом ничего неизвестно.

Можно, конечно, измыслить и такое; но всё равно, последние действия октопусов в это совершенно не укладывались.

Инстинкт, инстинкт, инстинкт – перекатывалось слово у меня в голове. Прошли «матки» – высылай колонизационные корабли, даже если враг ещё сопротивляется. Что-то за этим крылось, и я понимал – «что-то» слишком важное. Мы словно бродили ощупью в тумане, уже подобравшись совсем близко к искомому, но никак не могли найти правильные слова. «Инстинкт» – хорошо, но это пока лишь первое слово. И, к сожалению, единственное. Инстинкт может заставить разумное существо действовать неразумно. Вопрос – может ли «сверхинстинкт» охватывать целую расу и заставлять её, как результат, действовать весьма неразумно, при том, что каждое отдельное действие совершается во вполне здравом уме и трезвой памяти?

Ведь опять же, мы слишком любим представлять себе общества Чужих совершенно нам непонятными, построенными на отринутых нами кастовых законах, в куда большей степени, чем мы, подчиняющимися неписаным законам, обладающими куда меньшей индивидуальностью. Вольно или невольно, мы создаём миф – как приписывая невероятные технические достижения, так и «конструируя» за Чужих в той же мере невероятное общество.

Конечно, армия сделает всё, чтобы захватить «языков». Вот только я сильно подозревал, что толку с этого не будет никакого, даже если они и заговорят.

– Руслан! Фатеев! Что с тобой? – ворвался в сознание голос Мёхбау.

– Прошу прощения, майор.

– Твоя рота высадится первой. Как только флот пробьёт для нас окно, начнём высадку. Приказы ещё поступят, но на тебя я особо рассчитываю, – сказал Валленштейн.

– Почту за честь, герр оберст-лейтенант!

– При чём тут честь, Руслан?.. Каждый раз, уходя, ты возвращаешься с бесценной информацией. Мы знаем о связи Дбигу и Дарианы, октопусов и «маток», связи куда более близкой, чем могло бы показаться после простого анализа вектора атаки осьминогов. Я уверен, что на планете мы… узнаем нечто очень важное, – казённо закончил он.

Понимая, что разговор окончен, я откозырял и испросил разрешения отбыть. Валленштейн кивнул, и, уже уходя, я сквозь запертую дверь уловил начало фразы:

– Так вот, Дитрих, что касается Третьего Рейха…

* * *

…Я знал, что сперва командование попыталось вступить с переговоры с эскадрой Дбигу, вышедшей на орбину Омеги-восемь. Безуспешно. Они просто промолчали.

Флот не подкачал. Штурмовые мониторы выплюнули полные боеукладки тяжёлых тактических ракет и отваливали в сторону, к неуклюжим транспортам снабжения, дожидавшимся бойцов в третьей линии.

На орбите нас встретило две дюжины небольших, юрких корабликов Дбигу. Нет, они не были оснащены «лучами смерти», нам ответили такими же точно ракетами, разве что малость побыстрее, и ПРО мониторов взялась за работу. Лазерные установки, ускорители – эти системы не требовали сложных вычислителей наведения, и пространство между сближающимися флотами заполнилось взрывами. Наши ракеты выбросили снопы боеголовок, настоящих и ложных, отвлекая на себя часть огня вражеской противоракетной защиты; посланные в наш адрес «подарочки» Дбигу оказались моноблочными, однако взрывалось в них нечто явно посильнее ядерных сердечников, в пространстве выспухали облака самой настоящей плазмы, с температурой порядка звёздной, и, конечно, никакая броня не смогла бы выстоять перед таким ударом. На мониторах первой линии слепли и глохли приборы, однако резерв третьей очереди, самые простые схемы, продолжали упорно работать, автоматика не прекратила ответного огня, и ни один из посланных в нашу сторону снарядов не достиг цели.

Большинство наших боеголовок Дбигу тоже удалось сбить, но некоторые всё же достигли цели, и один из малых кораблей начал выстреливать спасательные капсулы. Ага, осьминожки, тоже хотите жить, как и мы, тоже не согласны умирать со стоическим молчанием…

Враг, хотящий жить, – уже полврага, дерзну я перефразировать древнюю пословицу.

…Сражения в космосе редко бывают долгими, не стало исключением и это. Правда, полностью уничтожить флот Дбигу не удалось, несмотря на заход им в тыл второй боевой группы мониторов. Как обычно и случается, противоборствующие эскадры укрылись друг от друга на разных сторонах планеты; теперь предстояло вступить в дело десанту. Космическое пространство, при всей его важности, само по себе ни к чему: оно что-то значит только в приложении к планете. А отдавать октопусам Омегу-восемь Империя явно не собиралась. Не собиралась она также и прибегать к ядерным ударам по своей собственной территории – Его Императорское Величество кайзер был помешан на экологии. Хотя, конечно, единичный ядерный взрыв, скажем, масштаба Хиросимы, Омега-восемь перенесла бы спокойно: в конце концов, жили же в Японии после двух атомных бомбардировок, а за прошедшие двести лет техника дезактивации шагнула очень далеко вперёд.

Мы знали: при приближении к планете нас ждёт огонь развёрнутой обороны. Подавить её с орбиты можно, но опять же – ядерными ударами с очень большой дистанции. Сражение же велось за пригодные для обитания планеты, и тут Империя готова была отдать жизни своих солдат за отсутствие атомных грибов над Омегой.

Империя ещё никогда не сталкивалась в войне с настоящей, высокоразвитой цивилизацией Чужих. Лемуров с Зеты-пять можно было не принимать во внимание. Как я не раз упоминал ранее, все звёздные расы, с которыми граничило человечество, значились в «потенциальных противниках». Отношения с Дбигу установились достаточно давно, земная Империя и Сообщество Дбигу (как официально оно именовалось в том, что с известной натяжкой можно было поименовать «дипломатическим церемониалом и протоколом») поддерживали связь, когда-то давно существовало даже нечто вроде постоянных миссий на центральных мирах той и другой цивилизации; однако эти миссии были закрыты полвека тому назад по инициативе октопусов, после чего нашим ксенологам пришлось довольствоваться лишь старыми материалами да изредка поступающими записями. Дбигу с редкостной пунктуальностью высылали нам видео, показывавшее боевые действия их войск. Если, конечно, это на самом деле была реальная война, а не, скажем, компьютерная имитация.

Дбигу и Слайм мы знали лучше всех. Октопусы превосходили нас в технике, в частности, управление гравитацией находилось у них на принципиально ином уровне. Мы умели лишь создавать искусственную силу тяжести на огромных кораблях, все попытки создать хоть сколько-нибудь портативный «антигравитатор» закончились ничем. А вот Дбигу преуспели. Правда, торговать с нами они отказывались наотрез, за единственным исключением – по слухам, именно им (и ещё Слайм) продавали пленных повстанцев после подавления уппсальского восстания. Не знаю, что получила Империя взамен.

Безумная идея – а что, если за это как раз и были куплены те антигравитаторы, попавшие в руки Дариане Дарк?.. Что на самом деле Дбигу тут совершенно ни при чём, а всё организовано той гипотетической группой у самого подножия имперского трона?..

Невольно мне вспомнилось недавнее выступление эрцгерцога Адальберта. Конечно, он не кронприц Зигфрид, он лишь племянник нынешнего императора, и у Зигфрида – двое братьев и сестра. Адальберт – пятый в очереди к трону. Хотя не так и далеко, если подумать. Соблазн велик… Может, это он и есть – глава неведомых нам «ястребов»? Или это просто марионетка, публичная фигура, на которую решили сделать ставку?..

Но ведь с кронпринцем Зигфридом тоже многое неясно. Он редко показывался на публике, несмотря на тридцатитрёхлетний возраст, не занимал никаких постов. Окончил университет в Гейдельберге по специальности «Финансы и бизнес», а не элитную и почти что обязательную для высшей аристократии Военную Академию в Потсдаме, и погрузился в семейную жизнь, нигде не работая и получая содержание только как член императорской фамилии. Тёмная лошадка. Загадочная личность. Я не смог припомнить ни единого публичного выступления кронпринца, особенно после начала гражданской войны. Что-то здесь нечисто, ой, нутром чую, нечисто…

…Высадку скомандовали внезапно, как всегда. «Мерона» сбрасывала челноки; волею судеб нам вновь предстояло высадиться в главном космопорту Нойе-Бисмарка, здешнего административного центра. Именно вокруг опустевших человеческих поселений.

 
Перед самой выброской Валленштейн провёл краткое офицерское совещание.
 

– Meine Herren, противник на Омеге-восемь ведёт крупномасштабное разрушение всего построенного нашими поселенцами. Вокруг Нойе-Бисмарка, Руммениге-штадта и Порта-Мольтке сконцентрировано то, что в штабе обозначили «первым», «вторым» и «третьим» армейскими корпусами противника. Идёт планомерное уничтожение зданий, дорог, мостов и тому подобного. Удары с орбиты в пределах допустимого будут нанесены, но наземные оборонительные комплексы у Дбигу так просто не подавить. Наша задача – уничтожить эти комплексы, после чего – окончательно добить противника. Штаб, разумеется, требует побольше пленных и трофеев. Любая мелочь, что попадёт к нам в руки, – бесценна. Порядок наступления следующий…

Я не удивился тому, что батальон майора Мёхбау шёл в первой волне. Это дело не для охранных дивизий и даже не для «Арийского легиона». Удивительно, сколько успели сделать Дбигу за ту пару недель, что была у них в распоряжении, прежде чем подоспела «Мерона» и другие части 2-го десантного корпуса Пауля Хауссера. 1-я десантная дивизия «Лейб-штандартc», 2-я десантная дивизия «Дас Райх» и 3-я десантная дивизия «Мёртвая голова». Ну и, разумеется, мы, 1-я отдельная десантно-штурмовая бригада корпусного подчинения «Танненберг».

Дбигу не хуже нас понимали необходимость мобильных огневых комплексов, выпускавших нам навстречу целые тучи ракет с разнообразной начинкой. Увы, десантные челноки не имеют столь мощной противоракетной обороны, как орбитальные мониторы прорыва, нам приходится уповать на статистику, на то, что часть боеголовок отвлекают на себя пустые боты, игравшие роль ложных целей. Когда тебе противостоит такая группировка, да ещё и не подавленная огнём с орбиты, только и остаётся, что попытаться перенасытить управляющие контуры оборонительных комплексов противника огромной разовой массой целей, из которых только пятая часть – настоящие челноки с десантом и техникой.

Мы могли только молиться. Аппаратура электронного подавления работала на полную мощность, но кто их знает, этих осьминогов, как в действительности функционируют их системы наведения?

Вбитые в тесные стальные гробы, закованные в камуфлированную броню, мы сидели, опустив забрала шлемов и надев кислородные маски, – так ещё остаются хоть призрачные, но всё-таки отличные от нуля шансы спастись при не очень близком разрыве. Близкий разрыв, не говоря уж о прямом попадании, оставит и от челнока, и от нас самих одну только радиоактивную пыль.

Один челнок – один взвод. Три взвода – рота. И я, лейтенант, на должности, где, по мирному времени, полагалось находиться самое меньшее обер-лейтенанту, а то и гауптманну. Маленький «командирский» дисплей на консоли трясётся (вместе со всем ботом) так, что ничего не разглядишь. В наушниках – хрип, треск и разряды. Командование по кодированному каналу пытается что-то передать, но куда там, и мне остаётся только надеяться, что не всё, выпущенное с орбиты в тёмное брюхо Омеги, пролетит мимо цели.

Спуск с орбиты стремителен. Теплозащитное покрытие челноков держится на пределе, и контрольные огоньки на моей консоли пылают алым. Кажется, что передо мной пляшет целая орда разгулявшихся цветочных эльфов, ну да, тех самых, что в «Дюймовочке»; я отрешённо думаю, что внизу нас ждёт Враг, наверное, в чём-то даже страшнее Тучи; та, по крайней мере, не палила в нас тактическими атомными зарядами, а у Дбигу, судя по всему, есть заряды покруче термоядерных.

Удар!.. Совсем рядом! И ещё один! Челнок кладёт набок, словно корабль в бурю, переворачивает; нас спасают только прочные ремни. Кто-то вопит что есть мочи, однако тотчас же вмешивается резкий знакомый голос:

– Тих-хо, гамадрилы геморройные, удавы узловатые! Сидеть! Кому сказано, сидеть! Забрала открыть! Блевать на пол, а не себе за шиворот!

Господин старший мастер-наставник, оберштабсвахмистр Клаус-Мария Пферцегентакль, украшенный всеми мыслимыми нашивками, получивший специальный чин для таких, как он, особо отличившихся, выслуживший право на отставку с полным пенсионом, «несмотря на военное время». Выжил во всех передрягах, курилка, уцелел в ловушке на Иволге и вот теперь идёт с нами. В качестве моего ротного погонялы. Вызвался добровольцем. Мол, так и так, господин лейтенант, буду счастлив идти с вами в бой. Вы были моим лучшим рекрутом. А сейчас, все говорят, стали первоклассным офицером, простите за прямоту, господин лейтенант, нет-нет, на «без чинов» после перейдём. Но даже такому офицеру нужен кто-то, чтобы вовремя пинка дать описавшемуся от страха новобранцу. А у нас их, увы, хватает. Эх, эх, что ж за времена такие пошли поганые – на передовую бросать после всего трёх месяцев учебки!..

Челнок неожиданно выравнивается, и наваливается перегрузка – пилот тормозит, нарушая все нормы и руководства, потому что сквозь зону обстрела он проходил на максимальной для этого бота скорости. Заботился о металле, не о людях, паразит.

Вспыхивают три ярко-красных огня, с грохотом падают пандусы, и мы, едва успев отстегнуться, бросаемся в густой, непроглядный дым, окутывающий место нашей высадки. Меня окружают трое бойцов непосредственной охраны и oпeратор ротного командного комплекса; господин же старший мастер-наставник повёл людей дальше во мглу. Мы спешим установить связь; рядом с нами село ещё несколько челноков, но мало, куда меньше, чем следовало по боевому расписанию!

Неужто всех сбили?.. Нет, просто уклонились в сторону, вон, в небе пламя тормозных дюз; комплекс мучительно долго пережёвывает скармливаемые ему антенным постом сигналы, наконец дисплей выдаёт тактическую карту местности, и мы начинаем работать.

Местность в верхней части экрана испещрена красными – вражескими – значками. О реальной военной технике Дбигу известно не так много, и штабные аналитики присваивают им кодовые наименования по своему усмотрению. К сожалению, зачастую также исключительно по собственному усмотрению они приписывают этим значкам и функцию. Вот этот, с орбиты похожий на многоногого паука, из середины спины которого торчит что-то вроде пушечного ствола, конечно же, обзывают «тяжёлой артустановкой», нечто с тремя здоровыми полукружиями на манер слоновьих ушей – «постом дальней связи», и так далее и тому подобное.

По идее, красную россыпь обязаны были изрядно проредить ракетами с орбиты, однако оставшееся выглядело более чем внушительно. У верхнего обреза экрана, переключённого на самый мелкий масштаб, примостилась пятиконечная звезда в круге: дьявольская пентаграмма, первый объект нашей миссии. Условно именуемый «тяжёлый комплекс противоорбитальных средств поражения». Весьма надёжно прикрытый, так что запускаемые из-за пределов зоны его поражения наши собственные ракеты с великолепным презрением сбивались прикрывавшими «главного» «зенитками», как мы их немедленно окрестили. И это при том, что ствольного оружия у Дбигу, по всей вероятности, уже не осталось – давно заменили на нечто более продвинутое. Те же индивидуальные «ракетницы», что мы видели на приснопамятном ролике. Можно предположить, что начинка у этой дряни слишком тяжела, чтобы «втиснуться» в «нормальные» снаряд или пулю.

…Взводы продвигались вперёд. Вышли из дымки: россыпь зелёных точек приближалась к обозначенному алым пунктиром условным «передним краем» противника. Вступили в дело наши собственные расчёты УРО; один, другой, третий красные «объекты» мигнули и исчезли.

 
И пока ни одного ответного выстрела…
Вторая волна с тяжёлой техникой вот-вот должна приземлиться, а у нас уже изрядный плацдарм, понёсшая потери, но сохранившая боеспособность пехота занимает всё большую и большую территорию; сейчас из челноков выплеснутся БМД, штурмовые орудия и прочая прелесть, и тогда октопусам придётся совсем жарко.
Я отдавал команды, перенацеливал своих ракетчиков, сдерживал порыв слишком горячих командиров взводов; время от времени на связи возникал старший мастер-наставник, заверяя меня, что всё идёт исключительно по плану и противник сопротивления не оказывает.
Моя рота продвинулась без малого на полтора километра, красный пунктир замигал, исчез, возникнув вновь уже на новом месте, обозначая наш «прорыв обороны».
Ну, где же вы, головоногие, со злым нетерпением подумал я. Мы уже крошим ваши «установки», чем бы они ни являлись на самом деле. Я же помню, как лихо вы высаживались из своих летающих транспортёров!
…Как и положено, я не успел даже окончить мысль. Ещё недавно экран на «вражеской» половине показывал только крупные пиктограммы стационарных систем – а сейчас его испятнала алая сыпь. Осьминоги проснулись.
Там, куда ушла цепь облачённых в камуфлированную броню десантников, мгла немедленно осветилась изнутри. Рыже-золотистые клубящиеся облака неслись по равнине, сметая всё на своём пути; командирский дисплей замигал, и связисты озабоченно заклацали клавишами: кто-то настойчиво ставил нам прицельную помеху.
Но зелёные искры не исчезли, командирский канал взорвался руганью взводных, всех перекрыл рык господина обер-штабсвахмистра, опять поминавшего «антилоп анальных» и «бегемотов беспозвоночных».
Мы, само собой, ответили: из всего тяжёлого оружия, выброшенного вместе с нами в первой волне.
 

– Взводные, Клаус-Мария, что они там применили, которые многоногие? – гаркнул я.

Назад к карточке книги "Империя превыше всего. Дилогия (СИ)"