Текст книги "Империя превыше всего. Дилогия (СИ)"

Автор книги: Ник Перумов

– Господин лейтенант! – первым дисциплинированно отозвался Клаус-Мария. – Что-то вроде термобарического, но поменьше калибром. Броня выдерживает, но не ближе двадцати метров. Отходим, ведя заградительный огонь.

Цепь зелёных искр подалась назад. Красные точки сгрудились против центра нашей линии, продавили её; дисплей едва успевал отмечать «попадания вражеских огневых средств».

 
Молодцы, спрутики. Как бы сейчас и нас не накрыло…
 

– Меняем позицию, быстро!

Привилегия комроты – иметь какой-никакой, но транспорт, который доставляют на планету вместе с тобой, что позволяет, если надо, весьма быстро убраться из того места, где находиться может быть опасно для здоровья.

 
Накаркал. Ударило так, что нас закрутило, едва не сорвав гусеницы.
 

– Господин лейтенант… – только и выдохнул молоденький солдатик-оператор, вчерашний студент-доброволец; мы успели вовремя: там, где только что беспечно стояла наша танкетка, сейчас полыхал яростный пожар. Что-то мне подсказывало, что это пламя играючи справится и с нашей композитной бронёй.

Теперь уже отступала вся наша линия. Фланги держались, но центр вот-вот рухнет. Отойти. Разорвать контакт. Измотать огнём издали.

Мои ракетчики делали всё, что могли. Но я заметил, что посылаемые в сторону неприятеля «ведьмы» и более тяжёлые «гоблины» всё чаще и чаще взрываются чуть ли не над головой моих собственных солдат.

– Центр, я Альпен. Противник контратакует. Требуется немедленная поддержка тяжёлыми средствами.

– Поддержки не будет, Альпен. Орбитальные бомбардировщики доберутся до вас только через три часа… – спокойный голос в наушнике. Конечно, им там хорошо, на высоких орбитах, надёжно прикрытых всей ПРО флота…

 
Ладно, не будет так не будет.
 

– Всем – общий отход. Азимут… И не геройствовать!

– Есть не геройствовать! – с некоторой задержкой отозвались командиры взводов. Правда, только двое из троих.

– Где Клематцу?

– Пал смертью храбрых! – отозвался Клаус-Мария. – Я принял командование взводом, господин лейтенант.

– Дайте изображение, вахмистр.

– Есть!

Клаус-Мария Пферцегентакль залёг в неглубокой щели, поле перед ним всё дымилось, обожжённое и перепаханное и нашими снарядами, и огнём противника. Дбигу не рисковали: прежде чем продвинуться вперёд, они усердно бомбардировали всё перед собой, в результате чего земля выгорала, наверное, на метр вглубь. Вот и сейчас – разрыв почти накрыл бравого штабсвахмистра, но зато в дыму и пламени я разглядел первых Дбигу.

Они тоже имели нечто вроде брони, в отличие от тех, что я видел в той давней записи. Передвигались медленно, то и дело приникая к земле серыми холмиками, и броня тотчас меняла цвет, приспосабливаясь именно к данной точке поверхности. Время от времени поднималось охваченное своеобразной «кольчугой» из тонких колец щупальце, нацеливая «фаустпатрон», очередная граната срывалась с короткой направляющей, и мгновенье спустя следовал взрыв.

– Разрешите открыть огонь? – осведомился вахмистр. И тотчас же выпалил – в тот самый миг, когда я выкрикнул «нет!».

Всё-таки стрелял господин старший мастер-наставник неплохо. Он вогнал двадцатимиллиметровый снаряд своего нештатного «штайера» прямо в охватывающий вздутие «головы» поблескивающий пояс, нечто вроде «смотровой щели» в защитных доспехах.

Брызнули сверкающие осколки, фонтаном хлынула тёмная кровь. Щупальцы взмахнули в последний раз, и дбигу распростёрся на выжженной земле.

 
А меня вдруг охватило знакомое дурнотное чувство близости биоморфов.
Биоморфы? Здесь? На Омеге?
 

– Отходите, вахмистр!

Он едва успел – разъярённые октопусы всадили в то место не менее пяти снарядов. Точнее, это я склонен был назвать их «разъярёнными» – на самом деле кто знает, какие эмоции они испытывают…

Дурнота моя отступала. Биоморф – если только он действительно тут имелся – скрылся. Нет, это не Туча, с ней ничего спутать невозможно.

Нам удалось оторваться. Три поредевшие роты, весь батальон майора Мёхбау поспешно отступал, огрызаясь и показывая зубы. Правда, Дбигу очень ловко навострились сбивать нацеленные в них ракеты: тоже что-то вроде ручного гранатомёта, правда, никаких «снарядов» этот агрегат не выбрасывал.

 
Да, это вам не лемуры на Зете-пять и даже не Туча, мельком подумал я.
 

– Господин лейтенант! Господин лейтенант, вы меня слышите?

На миг мне показалось, что я брежу. В наушниках звучал знакомый, хотя и основательно поздабытый голос dame политпсихолога Шульце.

Чином – гауптманн – она превосходила меня ещё в те незапамятные времена. А сейчас могла и до подполковника дослужиться.

Внушительных габаритов, истинная валькирия, госпожа политпсихолог выросла передо мной, словно разъярённая Брунхильд. За ней толпилось десятка три фигур в броне.

– Собрала отстающих, господин лейтенант, – доложила она мне, словно вышестоящему. – Поддавшиеся временному ослаблению мотивационных комплексов, господин лейтенант, все, как один, горят рвением кровью искупить свою вину перед Рейхом…

Все три десятка «поддавшихся ослаблению» истово закивали, насколько это позволяло им устройство бронекомбинезона.

Цепь алых точек на дисплее тем временем вновь угрожающе приблизилась к нашим позициям.

– Благодарю вас, dame… (я только сейчас разглядел её чин) dame майор.

– Без чинов, Фатеев, вы здесь командуете. Поступаем в ваше полное распоряжение, господин лейтенант.

Мы контратаковали. Едва пять десятков десантников, без тяжёлого вооружения, с рёвом бросились на Дбигу, причём рёв этот слышали только мы сами, и напугать, даже теоретически, противника он никак не мог. Госпожа политпсихолог не кланялась взрывам, и Дбигу словно бы в растерянности отступили перед её натиском.

 
Контратака удалась.
…Батальон майора Мёхбау «закрепился на новых позициях». Омега-восемь, весёлая и зелёная планета. Здесь хватало горных вершин, просторных степей и крутых холмов. Оседлав такую гряду, мы и остановились; километрах в пяти, если верить моему дисплею, проходил «передний край обороны противника».
От Дбигу мы оторвались. Собственно говоря, октопусы нас и не преследовали. Вся их вылазка больше напоминала хозяина, вышедшего пнуть докучающую пустолайку. Пнули – и убрались к себе обратно.
ПВО и ПРО у них почти абсолютная, если сбивает даже активно маневрирующие сверхзвуковые крылатые ракеты. И нет им до нас особого дела. Не враги они, эти люди. Мёртвые врагами не бывают. Даже если ещё могут швыряться ядерными боеголовками.
На этом месте моя логика неизменно давала сбой. Цивилизация потому и цивилизация, что действует, руководствуясь разумом. Иначе она просто не в состоянии достигать поставленных целей. Равно как и ставить оные.
Конечно, муравьи способны возводить циклопические (если учесть собственный размер строителей) сооружения, однако Дбигу-то ни с какой стороны не муравьи!
Наступала наша первая ночь на Омеге, рота развернулась, закопалась в землю, нам подбросили тяжёлого вооружения, приготовились к работе зенитные комплексы, всё по уставу. Сообщили, что комадование пыталось достать «объект Ночь» с воздуха и с орбиты – безуспешно. Дбигу продолжали методично разрушать всю созданную поселенцами инфраструктуру; флоты над Омегой обменивались ракетными залпами и держались подальше друг от друга.
Исход боя, как встарь, должна была решить пехота.
Я не находил себе места, однако больше ничего не чувствовал – жуткая армия Дарианы Дарк больше себя никак не проявила. И тут…
 

– Господин лейтенант?

– Гилви? – удивился я. – Что ты тут делаешь? Штаб бригады высаживается только завтра!

– Упросила Валленштейна взять меня с собой в первой волне, – dame шарфюрер точно рассчитанным движением поправила волосы. На Гилви даже камуфлированный бронекомбинезон сидел, словно вечернее платье. – А ты хорошо тут устроился, Рус!

 
В наскоро выкопанной землянке…
 

– Да уж, – хмыкнул я. – Как у тебя, Гил?

– У меня? – она смешно округлила глаза. – Да что у меня может быть, у тыловой крыски? Вот вы – это да! Я давно у Валленштейна прошу, чтобы он меня в поле бы перевёл.

– Что тебе там делать? – искренне поразился я. – В сестры милосердия решила податься?

– Зачем в сестры? На это другие есть. Более квалифицированные. А я могла бы работать оператором разведывательного или ракетного комплекса, наводчицей, расчётчицей… мало у нас вычислителей в боевой цепи?

– Хватает, – кивнул я. Нет, зря Валленштейн так безоговорочно вычеркнул её из круга подозреваемых. Я не вычёркивал ни на день, ни на миг.

– Расскажи, – она села рядом, коснулась тонкими пальцами моей ладони. – Расскажи, как вчера всё было? Валленштейн чуть не рехнулся, ваши доклады слушая. Видео шло с перебоями…

– Да вы ведь всё равно больше нашего увидели! – попытался увильнуть я. – Сколько каналов транслировало на штаб и сколько – ко мне? Да и ничего особенного мы не видели. Ну, осьминоги. Ну, в броне. Танков или другой техники – не появлялось. Так что… – я развёл руками.

Она сидела совсем близко, и я чувствовал слабый аромат знакомых духов. Гилви не изменила своим привычкам, даже сменив легкомысленный наряд «подружки» на чёрный мундир Государственной Тайной Полиции.

– А как твоя опухоль? Ну, помнишь…

– Помню, – перебила она меня. Достаточно резко перебила. – Как такое забудешь… яйцеголовые от меня отступились, шрам исчез, опухоль сошла, разве что синяк небольшой остался, запудривать приходится, когда… на свидание идёшь, – она лукаво стрельнула глазками.

– И ничего не болит? Не беснопокит?

– Нет. А почему ты спрашиваешь, Рус?

– Просто беспокоюсь, – соврал я. – Потому что больше никого не знаю, кто бы под Тучей выжил.

– Тогда, в бункере, не одна я уцелела, – возразила Гилви.

– Верно, верно, просто где они все – а ты рядом, кого ж ещё спрашивать?

 
…Может, я ошибся? И она на самом деле никакой не биоморф?
И я всматриваюсь в самую глубь её глаз, подобно тому, как на этой же планете не так давно всматривался в парящего над потоком слизи «жука»-биоморфа; я произношу те же ничего не значащие слова, которые, конечно же, нельзя воспринять; первое мгновение Гилви смотрит недоумевающе, потом, превратно истолковав мои намерения, удовлетворённо улыбается и тянется ко мне губами, старательно зажмурившись, словно перед первым поцелуем в жизни; и в этот миг во мне словно что-то вспыхивает, огненная волна боли прокатывается по всем нервным стволам, я с трудом, но сдерживаю стон. Гилви испуганно отдёргивается, однако я перехватываю её за предплечье и дёргаю к себе.
 

– У меня для тебя есть новость, Гилви, – сказал я, вновь глядя ей в глаза, прямо и жёстко. – Сказать, какая, или ты догадаешься сама?

– Рус, ты чего? Чего ты? – забормотала она, правда, не делая попыток высвободиться. – Я так обрадовалась… вдруг ты наконец-то решился меня поцеловать…

– Да, возможно, нам с тобой есть все резоны целоваться, – кивнул я. – Мы с тобой одной крови, ты это знаешь?

– Одной крови? Ну да, мы оба белые, что ещё-то? – удивилась Гилви. – Я лазила в твои медфайлы… Ничего общего, HLA-набор совершенно разный…

– Ты лазила в мои файлы? Зачем?

– Хотела… – она покрывается краской. – Хотела узнать, совместимы ли мы генетически. Нет ли каких-то… противопоказаний. Хотела… от тебя ребёнка. – Гилви низко опустила голову. – Мечтала, дурёха. Такой муж, думала, пропадает. Такой парень холостым ходит. Чего медлишь, глупая, себе говорила. Ведь сохнешь по нему, как есть сохнешь! Как подумаю, что ты меня обнимаешь, ме-е-едленно так: веришь ли, нет, аж дрожать начинаю! Вот и смотрела. Глупая была, да? Ты ж мной брезговал, ещё когда я в «подружках»… – голос у неё задрожал, Гилви быстро всхлипнула и отвернулась.

Однако как ловко она уводит разговор в сторону, подумал я и сам поразился своей холодности. Да, когда мы торопиливо и неловко занимались любовью с Далькой, Гилви в своей «подружечной» ипостаси настойчиво мелькала у меня перед глазами, но сейчас, когда я уже почти не сомневался, что она – биоморф, все игривые мысли как ножом отрезало. Наверное, я надеялся, что ошибусь, что не почую в ней ту отравленную кровь, текущую в моих жилах; но ошибся. Я не знаю, что во мне воззвало к «родственному» в несчастной Гилви, однако «моё» получило ответ. Я больше не сомневался. Своеобразное «сродство» моё к биоморфам, способности чувствовать их росли от недели к неделе.

– Гилви, послушай меня. Ты – не человек.

– Ч-что?! – кажется, она удивилась действительно искренне.

– И ещё ты – скорее всего – агент Федерации. Очень неплохо внедрённый, законспирированный и поддерживаемый.

– Что за ерунда? – на сей раз она резко вырвала руку. – Руслан, это на тебя бой так подействовал? Не-ет, всё, пошла я…

– Никуда ты не пойдёшь, – отрезал я. – Хочешь доказательство? Хочешь, ты сейчас безо всяких причин брякнешься в обморок, причём я не дотронусь до тебя даже пальцем?

– Ты точно рехнулся! – она отдёрнулась.

Не знаю, отчего я ни на миг не сомневался, что проверка мне удастся. Словно нечто помимо моих собственных воли и памяти запомнило слова Дарианы. Точнее, даже не слова. Команду, отдававшуюся отнюдь не голосом. Биоморф во мне быстро учился.

Меня самого скрючило, согнуло в приступе жестокой тошноты – однако у Гилви глаза закатились и она едва не грянулась оземь – я едва успел подхватить её, сам борясь с последствиями собственной команды.

Дурнота постепенно отступила. Я положил девушку прямо на землю, расстегнул верх бронекомбинезона, оттянул форменную водолазку. Вниз от левого уха и впрямь тянулся небольшой веретенообразный синяк. Я коснулся его пальцами – и едва не отдёрнул руку, получив пронзительный нервный укол; меня словно током дёрнуло. По кисти растекалось тепло, кожа Гилви запульсировала. Что за нелепица, того и гляди, Чужой и впрямь вылупится, как в детских комиксах-страшилках.

– Встань и иди, – негромко произнёс я. Гилви послушно встала, не открывая глаз. Движения дёрганые, словно у куклы.

– Проснись, – было в этом что-то постыдное, словно подсматривать в женской раздевалке. Повелевать чужим телом, когда человеческая душа в ужасе отступила, спряталась в самых дальних уголках сознания…

 
Гилви вздрогнула, глаза широко открылись.
 

– Ч-что со мной?

– Я приказал тебе потерять сознание. По примеру госпожи Дарианы Дарк, твоей хозяйки. Хочешь, проделаю это ещё раз?

– Не надо! – взмолилась Гилви, едва не падая на колени. – Рус, Рус, что это такое? Ты, наверное, гипнозом владеешь? Ну, скажи, владеешь ведь, правда?

– Ты ж смотрела мои файлы. Где там хоть слово о гипнозе?

– М-могли не знать…

– Ну да, ну да. Нет, Гилви. Ты – биоморф. И подчиняешься командам для биоморфов. Ты знаешь, что осталась последней из «покусанных», кто жив до сих пор? Все остальные тихо скончались по разным имперским госпиталям от разных причин. Ты единственная. Думаю, на самом верху, куда тянутся ниточки и интербригад, и гестапо, всё прекрасно понимали. Тебя оставили на свободе в качестве подопытного кролика.

– Не верю… не верю тебе… – лепетала Гилви, по щекам сами собой катились слёзы.

– Каких тебе ещё надо доказательств? Пожалуйста, заставлю тебя потерять сознание ещё раз. Могу, пожалуй, сделать ещё кое-что. Дариана Дарк экспериментировала на мне, но недоучла, что память у меня окажется несколько получше, чем ей того бы хотелось.

 
Гилви только трясла головой и плакала.
 

– Не верю… не верю… ничему не верю…

– Гилви, ты хорошо помнишь своё детство?

– Н-ну да-а… хорошо…

– У тебя были родители? Они случайно не имели отношения к биологии?

Она помотала головой. Впрочем, на такое совпадение и рассчитывать было нечего. Эх, мне бы сейчас полноценный выход в информсеть… должно ж найтись какое-то совпадение, иначе с чего бы на родной планете бедной Гилви вдруг возьмётся настоящий активный биоморф? Какое-нибудь простенькое совпадение, на самом деле лежащее на поверхности. Ведь биоморфов, похоже, на самом-то деле нашли куда раньше, чем я думал.

– Гилви. Ты одна выжила под Тучей. Все остальные, кто пострадал, даже те, кто не погиб сразу, умерли. Меня легко проверить – ты имеешь доступ, сядь за вычислитель, посмотри по именам и датам смерти. Я тоже выжил – только не под Тучей, а оказавшись в реакторе.

– К-каком р-реакторе? – прорыдала Гилви.

Я молча шагнул к ней, вновь коснулся пальцами почти зажившего синеватого следа на шее. Постарался как можно чётче вспомнить базу Дарианы, длинную кишку пещеры, бетонированный резервуар, где вызревал смертоносный «бульон», своё падение, липкие щупальцы, охватившие меня в первый миг, и их торопливое бегство. Страшную смерть свалившегося вместе со мной человека. И собственный путь наверх.

Гилви трясло, как в лихорадке. Синяк на шее набряк тёмным, словно наливаясь кровью. Глаза у неё закатились, но сознания она не потеряла.

– Стой… стой! Хватит!.. – простонала она, едва не падая и повисая на мне.

– Поняла, о чём я? Ты ведь тоже помнишь нечто подобное. Вернее, помнит биоморф в тебе. Ты, конечно, никуда не падала. Тебя создали, как и меня, искусственно. Слили человека и биоморфа. Дариана Дарк из той же когорты. Туча распознала тебя. Не сразу, только ужалив. Мы одной крови – ты и я.

На Гилви было страшно смотреть. Правую руку она прижимала к пульсирующему синяку.

– Но меня ж исследовали… смотрели… просвечивали… сканировали… томографию делали, по клеточкам всё разложили… ничего не нашли… как же так?

– Биоморф – это нечто большее, чем просто чужеродная ткань. Во мне тоже ничего не нашли. Биоморф не сделает тебя неуязвимой, собственно говоря, я сам не знаю, какие он даёт преимущества, кроме защиты от его сородичей. Нашими, человеческими, средствами «примесь» биоморфа не определить. Во всяком случае, я так думаю, что не определить. А в реальности… может, тебе просто не сказали правды?

– Не знаю…

– Теперь ты веришь, Гилви? Я ведь был таким же, как ты. Нормальные родители. Детство, как у всех. Только был крепче и здоровее, выносливее, да, но ничего экстраординарного. А потом узнал… родители сами сказали.

– Что они тебя… сделали? Из этого, как его, биоморфа?..

– Именно так. Слияние человеческих клеток со средой биоморфа и имплантация возникшего бласта. Почти уверен, что примерно так создали и тебя. Не знаю только, с какой целью.

– А про себя?.. Про себя знаешь?

– Да. Со слов родителей, конечно. Создать суперсолдата. Это у них не получилось.

– Я бы таких родителей… – прошипела Гилви, щёки её пылали.

– Это уже не важно, – терпеливо сказал я. – Факт в том, что мы оба – созданы. Оба – как оружие. Бытиё лучше, чем небытиё. К тому же биоморфная примесь не так уж страшна, – тут я, конечно, несколько покривил душой.

Гилви глубоко вздохнула, стараясь взять себя в руки. Надо признать, весть о своей истинной природе она встретила куда спокойнее, чем я в своё время.

– Рус, я… не знаю, что сказать…

– Ты работаешь на Дариану Дарк? На Федерацию?

 
Она мгновенно подобралась.
 

– Нет, конечно! Вот выдумал тоже! Может, ты сам на неё работаешь!

– Гилви, кто-то донёс Дариане о том, что мы готовим рейд. Доступ к информации имели ты и ещё двое шифровальщиц. Зная о тебе то, что знаю я…

 
Гилви нахохлилась, больше всего напоминая сейчас больную синичку.
 

– Ничего я не шпионка… я честно Империи служу…

– Тогда ты, бесспорно, поможешь нам найти того, кто навёл Дариану на нас?

– Конечно…

– В таком случае рекомендую тебе как следует подумать над предложениями. Господин оберст-лейтенант очень желал бы получить их ещё вчера.

Я смотрел, как она уходит пошатываясь. Дариана Дарк только что потеряла одного агента. Но, может быть, мы заполучили ещё одного союзника?..

Потому что всё решится не здесь. Не на Новом Крыму, не на Омеге-восемь, а где-то там, откуда изначально пришли биоморфы, кто бы их ни забросил в сферу досягаемости человеческой цивилизации и каким бы в реальности ни оказался механизм полётов «маток». Мы нужны там. А Дбигу – наносное. Инстинкт. И то, как они действуют сейчас, – лишнее тому доказательство. Инстинкты работают, невзирая на то, что получится из их усилий. Инстинкт у высокоразвитой цивилизации – за это меня станут пинать все ксенологи, но факт остаётся фактом: лучшего объяснения у меня пока нет.

ИМПЕРСКИЕ НОВОСТИ

Долг сотрудников Главной Вещательной Корпорации – сообщать народу Империи правду, сколь бы горькой она ни оказалась. Необходимые по военному времени ограничения, наложенные на свободу слова, как не раз заявлял Его Императорское Величество кайзер, не должны превращать Его верноподданных в нерассуждающих зомби, от которых скрывают истинное положение вещей.

Наши фронтовые корреспонденты высадились вместе с передовыми десантными частями доблестных имперских Вооружённых сил на нескольких планетах, оккупированных агрессорами-Дбигу. Идут упорные бои, в ходе которых обе стороны несут потери в живой силе и технике. Мы обращаемся к представителю по связям с общественностью Генерального штаба, герру оберсту Хансу Керитце. Господин полковник?..

– Благодарю вас. Дорогие соотечественники, граждане нашей великой Империи! Мне выпала нелёгкая задача донести до вас слово правды о положении на фронтах. В целях облегчения оперативного управления войсками и спрямления линии фронта, сокращения дублирующих друг друга командных органов, Генеральный штаб принял решение отвести войска на планете Новый Крым к административному центру острова Сибирь, городу Владисибирску. Все попытки инсургентов овладеть стратегически важным населённым пунктом отбиты с тяжёлыми для них потерями. Как уже знают граждане Империи, мятежники обратили против нас тех самых «маток», с которыми мы сражались на планетах Омега-восемь и Иволга. Пропаганда так называемой Федерации объявила это «новым биологическим оружием возмездия». Туча отвратительных тварей была выпущена против ничего не подозревавших местных жителей городка Приволье, которые отнюдь не испытывали восторга по отношению к правительству новоявленной Федерации и радушно приветствовали подступившие к городку имперские войска. Разъярённые этим, мятежники обрушили на несчастных всё скопище своих адских отродий, объяснив гибель мирных жителей «химической атакой имперских Вооружённых сил». Со всей ответственностью заявляю – наши доблестные солдаты и офицеры никогда не унизились бы до подобного массового убийства ни в чём не повинных женщин, стариков и детей.

После этого правительство Его Императорского Величества, стараясь избежать дальнейшей эскалации братоубийственной войны, предложило мятежникам переговоры. Это было трудное решение. Многие обоснованно возражали против него, указывая на то, что с террористами не могут вестись никакие переговоры, ибо сам факт их наличия негодяи расценивают как индульгенцию на дальнейшие преступления.

Федерация высокомерно отвергла гуманные условия перемирия. Её боевики атакуют наши части на Новом Крыму и Шайтане. Более того, мы получили достоверные известия, что мятежники осуществили высадку своих монстров на планетах Каппа-один, Каппа-два и Каппа-четыре того же сектора. Гарнизоны этих планет вступили в неравную схватку. На планеты группы Каппа, повторяю, совершено биологическое нападение. Наши враги слишком трусливы, чтобы идти в честный бой, они прикрываются кровожадными тупыми монстрами…

В то же самое время наши части успешно захватили плацдармы на планетах Омега-восемь и Иволга, занятых агрессорами-Дбигу. Наши противники из данной цивилизации по-прежнему не вступают с нами ни в какой контакт. В данный момент на планетах Омега-восемь и Иволга развёртывается крупномасштабное наступление, операции идут и на поверхности планет, и в пространстве над ними. Так, экипажем монитора «Карл Бюлов» в длительной ракетной дуэли уничтожены два корабля Дбигу. Его Величество уже представил командира «Бюлова» к Железному Кресту первой степени.

Высадившиеся на планетах десантники проявляют чудеса героизма. Им противостоит хитрый, многочисленный и во многом не уступающий нам технически враг. Тем не менее часть под командованием господина фон Валленштейна внезапной ночной атакой прорвала вражеские оборонительные порядки, уничтожив стратегически важный ракетный комплекс противника, препятствовавший развёртыванию наших космических сил на орбитах над Омегой-восемь…