Текст книги "Я, ты и наша тень (СИ)"

Автор книги: Наталья Жарова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 22 страниц)

Глава тринадцатая

– Это она?

Легкий пинок под ребра заставил очнуться.

Голова болела, тело ныло, а мысли разбегались, словно напуганные капканом мыши.

Рядом слышались мужские голоса. Тихие, но достаточно эмоциональные. Один из говоривших был явно старше, его речь выделялась хриплыми раскатистыми гласными, так противно режущими слух. Другой же, наоборот, отличался четкостью и скупой немногословностью.

Я пошевелилась, но почувствовав очередной пинок, благоразумно решила промолчать и не выдать своего внимания. А внимать было чему…

– Так это она? – повторился вопрос.

– Да.

– Точно?

– Да.

– Грэм будет доволен.

– Да.

– Ты всегда отвечаешь «да»?

– Да.

Раздался шорох, потом тихий скрип. И вновь толчок под ребра.

– Где же ее нашел?

– В Лаэрде.

– Вечные Боги, она опять оказалась там⁈

– Да.

– Но как ты узнал?

– Мои шпионы трудятся на благо Белоземья.

Вот и прозвучало ключевое слово. Белоземье.

Пустынный жуткий край, где смертью несет за версту. Где люди с рожденья умеют лгать и предавать, где убийство считается нормой. Где тени восстают против хозяев, а лессир не является образцом честности и благородности.

Это родина моей матери. И мои законные владения.

Вроде бы.

Хотя на данный момент они обращались со своей королевой совсем не по-царски.

Один из мужчин наклонился, я почувствовала его резкое дыхание. Запах табака и мускусной воды, словно удушающий шлейф, перекрыл свежий воздух.

– Лаэрдская девка… – по моему лбу растекся смачный плевок. – Закрой ее в северной башне. Дождемся приезда Грэма.

Вновь болезненный толчок под ребра.

– Эй, вставай!

Я открыла глаза и первым делом огляделась.

Темно, по-видимому, уже ночь. Луна спряталась за многочисленными тучами. Вокруг грязище, едва виднеется высокий забор и серая стена какого-то здания. Совсем рядом слышался рев волн разбивающихся о скалы. Место совершенно незнакомое.

Лежу в луже. Брр, мокровато… Рядом две мужские фигуры.

Первый совсем старик. Худощавый, укутанный в темный плащ, на ногах туфли с золотыми пряжками. В такой обуви не ходят на далекие расстояния и не скачут верхом на лошади. Это обувка знати.

– Вставай, девчонка!

Тут же повеяло мускусом и табаком. Хм, значит, плевок мне достался от него.

Обладатель второго голоса стоял поодаль, немного в тени.

– Вставай, – отрывисто велел он и сделал шаг вперед.

Пыльные сапоги; меч, висевший у пояса; кровавая рана на груди, к удивлению, не доставляющая ему никаких неудобств. Спутанные длинные волосы…

– Торхан, – выдохнула я.

– Вставай.

Его безразличный голос прошелся мурашками по спине.

– Немедленно.

Приказ, отданный тихим, равнодушным тоном, звучит не менее угрожающе, чем яростный окрик.

Борясь с ноющим от боли телом, самоотверженно пытаюсь подняться. Но ноги не слушаются, и вновь падаю в грязь.

– Свинья. Вся в отца! – старик опять харкнул. Но я успела отшатнуться, и плевок пролетел в паре сантиметров от лица.

Торхан пару мгновений обособленно наблюдал за моими стараниями, потом молча протянул руку. Вцепившись в него так, будто от этого зависела вся жизнь, я повисла на мужском запястье мертвым грузом.

– В башню ее! – рыкнул старик и, взметнув полы темного плаща, направился в сторону сереющего здания.

Торхан кивнул. И взвалив себе на плечо, словно мешок, мое ослабшее тело, последовал за стариканом.

* * *

Замок, казалось целиком состоявший из тесных высоких башенок, располагался на самом краю скалистого утеса. У подножья, которого рокотали волны угрюмого моря.

Каменные стены, деревянная мебель – все, вплоть до узенькой лавки, служившей кроватью, покрыто плесенью. Все больше казалось, что комнату, в этом странном минарете, специально загрязняли к приезду долгожданной меня.

От тонкой сальной свечки, водруженной на чугунный подсвечник-тюльпан, струился свет – мутный, колыхающийся от легкого ветерка; он падал на потертые временем половицы.

– Эти стены ждали много лет твоего появления, – язвительно произнес старик.

Ему на вид было лет семьдесят. К сожалению, до сих пор оставалось загадкой, какую роль играет этот субъект в вершащейся истории.

Лысую стариковскую голову окаймлял на затылке венчик жестких белесых волос, торчавших, как хохол у попугая.

Он протянул жилистую руку.

– Не трогайте меня! – я оттолкнула цепкие пальцы.

Что-то не очень хочется чувствовать холодное прикосновение незнакомца, тем более, если он виновен в моих злоключениях. Захотелось плюнуть ему в лицо, так же, как сделал он несколько минут назад.

Но внезапно у старика начался приступ кашля: кровь прилила к голове, глубокие борозды, на искореженном злобой лице, покраснели, даже лысина стала багровой; издав трубный звук, он харкнул в кружевной платок и вытер рот.

– Дрянь! – проскрипел он, замахиваясь.

Торхан что-то пробормотал себе под нос и решительно встал между нами.

– Если вы хотите ударить девчонку, ваше право. Но Грэм желал видеть ее невредимой.

Багровый цвет лица старика сменился на серо-белый.

– Не смей указывать, что мне делать, – прошипел он и вышел прочь.

Торхан скрипнул зубами и многозначительно посмотрел на меня.

– Спасибо… – я благодарила его.

Благодарила человека, который обманом вторгся в доверие, похитил и доставил в это бесовское Белоземье. Да будь он трижды проклят!

Торхан долго вглядывался в мое лицо, словно искал в нем что-то личное, а потом резко повернулся и покинул комнату, напоследок скрипнув ключом снаружи.

Посадили под замок.

Бесцельно потолкав дубовую дверь, я огляделась.

И за что же такое счастье привалило? Увы, тайна самая банальная и самая загадочная, но безумно важная на данный момент. Хотя нет, есть еще одна тайна будоражащая мозг, и звучала она по-другому: где мой Хома?

– Хома… Хомочка… Пушистик!

В ответ тишина.

Случилось то, чего я, наверное, боялась всю жизнь. Верного Хомы не оказалось рядом.

Просто Тень… Маленькое существо, значащее в жизни так много.

– Хомка! – надеясь на чудо, я крикнула во все горло, но грызун так и не появился.

Оглядела комнату, которой суждено стать тюрьмой. Мрачная, вызывающая отвращение и страх.

За что я тут? Неужели все предостережения Хомки были неслучайны? Неужто за мной, и правда, охотились люди из Белоземья? Зачем? Только из-за того, что родители посмели полюбить друг друга?

Я присела на краешек кровати и обиженно засопела. Значит так, да? Ну, это вы зря. Еще никто не уходил безнаказанным от моей дикой и злопамятной фантазии.

Но сейчас главное выбраться отсюда. Покинуть башню, отыскать Хому и вернуться в Лаэрд. А потом… О, моя мстя будет беспощадной. Я так обхаркаю рожу старика за полученный недавно плевок, что он вовек не отмоется! И Торхан тоже получит свое. Гарантирую.

Если бы кто-то из них сейчас увидел бедную пленницу, наверняка сильно удивился, ибо вместо запуганной овечки пред ними предстала б истинная дочь Белоземья, повелительница Теней и отважная карательница мерзких душ.

Ну, по крайней мере, именно такой себя видела я: горящий взор устремлен в глубину комнаты. Глухие стоны порой вырываются вместе с дыханием из груди и согласно вторят шуму волн, что вздымаются, рокочут и с ревом, как вечное и бессильное отчаяние, разбиваются о скалы, на которых воздвигнут этот мрачный и горделивый замок.

Чтобы мстить, надо быть свободной, а чтоб стать свободной надо проломить стену, распилить решетки, разобрать пол. Хм, многовато… Тем более для этого нужно иметь время – месяцы, быть может, годы, а я не хочу столько тут просиживать.

Конечно, первые минуты заточения показались ужасными. Было очень обидно. Эти сволочи обвели меня вокруг пальца, как маленькую, неразумную девочку.

Но мало-помалу я все же смогла обуздать порывы безумного гнева. Нервная дрожь, сотрясавшая тело, прекратилась и настала минута глубочайшего мышления:

– Да какого беса, в конце концов? Неужели и впрямь позволю им обращаться со мной подобным образом? Хома всегда был уверен в «высоком предназначении». Он оберегал и любил невыносимую «человечку», – на этих словах я, конечно же, всхлипнула и, утерев нос кулачком воинственно продолжила. – Не могу подвести его веру в меня. Так что… Держитесь, недруги, выхожу на тропу войны! Звучит возвышенно, что, как нельзя лучше подходит к данному моменту, – резюмировала вся такая самоотверженная я.

* * *

– Ой-ли, ле-ли-лелюшки,

Полетели Тенюшки,

По морям да по степям…

Чтоб ты в муках сдох, Торхан!

Старательно выводила я каждый раз, когда слышала шаги за дверью. Кто это был, конечно, не знаю, но приятно думать, что именно Торхан приходил послушать исполняемые мной оды в его честь.

– Бродят тени за оградкой,

Спи, дедуля, сладко-сладко,

Обхаркаю, как смогу,

Всю могилку старику!

А это уже хвалебная песнь для лысого старого гада. Пусть тоже послушает.

Вот таким незамысловатым способом я старалась скрасить пребывание в келье. Похитители не беспокоили, что впрочем, странно, так как голосок у меня не тихий, горланила громко, вкладывая душу. А для большего эффекта вообще перешла на абсолютно нецензурные куплеты. Жаль, что реакции на эти «пожелания» не видела. Но надеюсь, все были рады и просто стеснялись поаплодировать в открытую.

Одной было скучно. Раньше Хома всегда составлял компанию. Ну, или кто-нибудь из других знакомых Теней. А тут…

– Ты Тала?

Ой… досиделась в одиночестве… уже голоса слышатся.

– Тебя зовут Тала?

Какие настойчивые голоса.

– Ты меня слышишь?

– Отстань ты от нее. Видишь же – молчит, глаза в потолок уперла – значит, не слышит. Это не она. Тала должна уметь слышать всех Теней.

– Но в замке нет других пленников, кроме этой двуногой.

– Давай еще раз проверим.

Голоса замолкли. Оба разом.

Наверняка я схожу с ума. Странно. Может, это колдовство какое? Кто знает, чего можно ожидать от моих тюремщиков.

– Эй! А ты точно не Тала? – вновь уточнил первый голос.

– Она же нас не слышит! – возмущенно напомнил ему второй.

Голоса раздавались прямо около ушей. Сразу с двух сторон.

Я рискнула все-таки повернуть голову и углядела на плече ма-а-асенького паучка. Черненького такого. С восемью ножками.

– В последний раз спрашиваю, – пробормотал он. – Ты точно не Тала?

– Пошли уже отсюда! – на другом плече сидел точно такой же паучишка и нетерпеливо перебирал лапками.

– А-а-а! Паук! Целых два! – завопила я, как и подобает любой нормальной девушке, чем ввергла в искренний и глубокий шок насекомых.

Затопала ногами, затрясла плечами, забралась на лавку, убедилась, что страшные членистоногие уже валяются на полу, а я для них недосягаема, и только тогда, успокоившись, изрекла:

– Тала – это я.

– Раньше не могла ответить? – зло произнес один из них, задирая темную головенку.

– Я думала вы ненастоящие, – призналась честно и даже слезла с лавки.

– А мы думали ты нормальная двуногая, – разочарованно протянул второй паучишка. – Хома сказал: «Тала хорошая человечка».

– Хома? Хома⁈ Мой Хома?

Я бухнулась на колени, дабы быть поближе к этим благородным представителям арахнидов и перестала дышать, опасаясь пропустить хоть слово о верном Хоме.

– Твоя тень сейчас в Лаэрде. Скоро прибудет на помощь.

Прямо-таки чувствую, как с каждым словом, во мне все больше и больше просыпается любовь к этим милым паучатам. О боги, неужели я и впрямь подумала «милым»?

– Хома велел наказать тебе сидеть тихо, мирно, не высовываться и не привлекать внимания. А еще он передал так, – членистоногая тень вздохнула поглубже, прокашлялась и неожиданно заорала во всю мощь своих паучьих легких. – «Глупая ты человечка! Я имею кое-шо сказать тебе при встрече! Ты думаешь, что умная, да? Да? Так скажу я вам, что нет!»

Ох, я даже глаза прикрыла от удовольствия, полное ощущение, что Хомочка рядом. Люблю его.

Паучата ушли так же незаметно, как и появились.

Миссию свою они выполнили безукоризненно: передали послание от потерянного Хомы, а также поведали о своей недавней находке: в углу комнаты, за старым обшарпанным комодом, обнаружилась маленькая деревянная дверь.

По уверениям восьминогих это обстоятельство должно быть неизвестно остальным обитателям замка, так как данным проходом пользовались в последний раз много веков назад.

Дверка идеально подходила по размеру какому-нибудь гному… ну или мне… ползком и на коленях, я могла протиснуться в таинственный проем.

– Двуногая, Хома ОЧЕНЬ просил тебя не предпринимать самостоятельно никаких действий и дождаться его прихода, – раз тридцать повторили перед уходом паучата.

– Да поняла, поняла. Буду ждать его тут, – пообещала я, благоразумно умалчивая о первой части наставления.

Я искренне не понимала, что значит «не предпринимать никаких действий». Поймали кого? Меня. Сидит тут кто? Я. Кто сильно-сильно обижен на гадких дядей? Опять же я.

Вопросов больше не имею.

Глава четырнадцатая

На следующий день я назначила первую разведывательную операцию.

Согнувшись в три погибели, благо отсутствие накладного животика это позволяло, полезла в секретную дверку.

Как и заверяли паучки, там оказался запасной выход из башни.

Прямо за скрипящей дверью начинались узенькие ступеньки ведущие круто вниз. Тут не было привычных оконцев, часто встречающихся вдоль основных лестничных пролетов, не было настенных факелов. Полнейшая темнота.

Шагнув прямо в вековую пыль, толстым слоем лежавшую на холодных ступенях, почувствовала спертый воздух заточения. Боги, да тут и правда, давно не ступало живое существо.

Спускалась долго, осторожно, ощупывая каждый сантиметр неведомого пути. Волнение суетливой дробью раздавалось в висках. Вот еще чуть-чуть и… Но к большому разочарованию, в конце лестницы меня ожидал тупик.

Пальцы ощупали каменную кладку. Как же так? Неужели проход замурован?

Аккуратно поскребла гладкую поверхность кончиками ногтей. Так и есть, чем-то закрыт.

От отчаяния стукнула ладонью по стене и вдруг почувствовала, как боги удачи все разом встали на мою сторону! Надо не забыть поблагодарить их. Если, конечно, время свободное будет. Увы, особым трепетом перед Наивысшими я не отличалась.

Каменная плита чуть сдвинулась в сторону, и легкое дуновение свежего воздуха пробилось в темный мрак лестничного туннеля. Как и ожидалось, коридор венчался заслоном. Не деревянной дверью, как в комнате, наверху башни, а тяжелым валуном, надежно скрывающим проход с этой стороны.

Попыхтев немного, я осилила каменюку и освободила лаз, такой же маленький, что и вход сюда.

Таинственная лестница выводила в один из коридоров верхнего этажа. От чужих глаз дверь занавешивал тяжелый гобелен. Рядом возвышался огромный дубовый шкаф, создавая дополнительную тень для тайного прохода.

Прохладный ветер ворвался в распахнутое окно, поиграл с моими волосами, взметнул в воздух облачко пыли, поднятое с пола, и понесся дальше по коридору. Я, не раздумывая, пошла следом.

Слава богам, слуги, без сомнений имеющиеся в наличии, на пути не попадались. Где-то в глубине слышались их голоса, но настолько далеко, что и слов-то было не разобрать. Видимо, эта часть замка была закрыта для посещений черни.

За первым же поворотом обнаружилась арка, открывающая вид на небольшую гостиную со шкурами животных, развешанных по стенам, и витиеватыми подсвечниками на резных столиках. Из зала вело несколько дверей, а также широкая лестница вниз.

Пара комнат среднего убранства и скудная библиотека не задержали моего внимания. Еще одна дверь оказалась запертой. Возможно, за ней и таилось что-то интересное, но в данный момент меня интересовало совсем другое.

Подойдя к лестнице, я отчетливо услышала знакомые голоса:

– Как ты можешь быть таким спокойным, Торхан? Кх…кх…– возмущенный вскрик оборвался старческим кашлем.

– А о чем волноваться? Девчонка поймана. К приезду Грэма она станет послушной куклой.

– Думаешь? – старик проявлял справедливое сомнение.

– Конечно. Посидит в башне несколько дней без еды и успокоится, – Торхан хмыкнул. – Если это не поможет, можем лишить и питья.

– Надо было ее связать.

– Зачем? Куда она денется оттуда?

– Эта девка из Лаэрда! От этих выблядков всего можно ожидать, – стариковский голос задрожал от ненависти.

– Зря вы так, господин Дард, – хохотнул Торхан. – Поласковей бы. Все-таки она ваша внучка.

* * *

Стены. Коридор. Гобелен.

Опуститься на колени, чтобы войти в тайный проход.

Темно. Запах тлена и пустоты.

По ступеням наверх. В комнату. В темницу.

Соленые слезы по щекам. Дрожь в пальцах.

– Дедушка… – с хрипом выдохнула я, вернувшись в башню. – Правитель Белоземья, отец моей матери, родная кровь… Сволочь.

Конечно, я и раньше догадывалась, что мне не повезло с родственниками. Но подслушанные слова все же оказались большим ударом.

Возмущенное сердце отбивало барабанную дробь. Разгневанный до неприличия разум измасливал планы мести.

В разговоре они постоянно упоминают какого-то Грэма. Видимо, он не последний человек в этой истории. Ну что ж, пока этот тип не приехал и пока не подоспела помощь Хомы, сидеть на месте я не намерена.

* * *

Где же эта чертова кухня? Есть-то как хочется…

Без еды тяжеловато. Хорошо, хоть воды не лишили. Два раза за день тяжелая дверь приоткрывалась, и в узкую щель протискивался ковш с ледяной водой. Вот и вся кормежка.

В животе урчит так сильно, что боюсь услышат все обитатели замка. Но нет, пока спокойно. На дворе глубокая ночь, хозяева и слуги спят, даже собаки под окнами мирно похрапывают. Одна я крадусь по темным коридорам в поисках пищи.

Ну, где же ты, заветная кухонька? Втянула носом воздух. Так, вот оттуда пахнет свежеиспеченным хлебом. Ну что ж, поверим нюху. В конце концов, будучи воспитанной, как простая служанка, мне было нетрудно догадаться где находится кухня в огромном замке. Все замки чем-то похожи.

Темно, тепло. Запахи просто наслажденье. Значит, не ошиблась. Нашла. Долгожданный рай для проголодавшегося человека.

Пока я наслаждалась хрустящей корочкой сдобной булочки, в мою светлую голову пришли каверзные мысли.

Кухня. Святая святых для каждого дома. Хм… Надо бы оставить здесь свой след.

Что тут у нас интересного? Куча полок с банками, склянками, мешочками и травами. Первым делом я поменяла местами совершенно одинаковые баночки с сахаром и солью, добавила немного подножного сора в муку и просто от души насыпала перца во все горшочки. В большую кастрюлю с наваристым бульоном засунула найденного в углу таракана, а в рассыпчатую кашку – горчицы. Главное, все тщательно перемешать.

Похозяйничав на кухне таким образом, я со спокойной совестью отправилась обратно в башню. Скоро наступит новый день, который обещал быть чудесным, тем более что из хозяйских запасов в мою комнату перекочевала различная снедь, а стало быть голодная смерть отменялась.

* * *

– Завтра же в роще поганку найду,

«Жри ее быстро», – скажу старику.

Живо дедуленька схрумкает гриб…

Мир тебе прахом, проклятый старик.

Если Торхана я встречу в лесу,

Крепким ремнем привяжу ко столбу.

На ночь оставлю, топор притащу,

Утром без скальпа домой отпущу.

Мечтательно прикрыв веки, голосила я. В пение вкладывала всю душу. Это было самое любимое занятие в последние несколько дней. Могла завывать часами, лишь изредка прерываясь на то, чтобы откусить очередной лакомый кусочек от приносимой мной по ночам пищи.

Может быть, обитатели замка и удивлялись, куда пропадают продукты и благодаря какой силе в готовых блюдах оказываются насекомые, мелкие животные, и даже куски ткани и бумаги из отхожих мест? Но меня об этом никто не спрашивал, а стало быть, претензий не имели.

– Хмурый Торхан и зловредный старик,

Посреди ночи подымут вдруг крик.

Кто-то отгрыз тем предателям уши…

Это мой Хома пришел по их души.

Эх, хорошие слова. Правильные. По Хомочке я скучала сильно. Вынужденное заточение длилось уже несколько дней, а помощь так и не приходила. Где же ты, мой пушистый щекастик? Я выбиралась по ночам, исследовала замок, обворовывала кухню и возвращалась в темницу. К третьей ночи я уже знала все коридоры как свои пять пальцев, к седьмой побывала в большинстве комнат.

– Хвастать, милые, не стану.

Уже вижу – трусите.

Я вас скоро так достану,

Что домой отпустите!

С другой стороны двери раздался шум. Кто-то с остервенением пинал дубовые створки.

– Лаэрдская девка! Да что ж она не заткнется-то? – вперемешку с кашлем проскрежетал старческий хрип.

– Успокойтесь, господин Дард. Она в любую минуту сдастся. Без еды столько дней никто не выдержит.

– Что-то не выглядит она слабой и измученной! Лиши питья!

– Как скажете. Не приносить больше пленнице воды! – я услышала, как громким голосом отдал приказ Торхан.

Ну вот, сами напросились. Война так война.