Текст книги "Я, ты и наша тень (СИ)"

Автор книги: Наталья Жарова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 22 страниц)

Глава восьмая

Небо, подобное дивному океану. Облака, словно бушующие волны. Уходящее солнце, как златотканый островок. И луна, похожая на парус неизведанного судна стремящегося к дальним берегам…

Хома вновь исчез. А я, едва дождавшись заката, отправилась к окраине города. Сложив все свои накладные нелепости в тугой узелок, спрятала его в неприметных кустиках.

Чем ближе я подходила к оговоренному с Нилом месту встречи, тем отчетливее слышался чей-то душераздирающий стон. Звук тянулся и тянулся, похожий на тяжкий, безысходный плач, он проникал в самое сердце, теребя и терзая нервные струны, словно обезумевший от страха арфист.

Страх скрутил и без того трепещущее сердце, ужас обволок душу оставляя на теле жалкие мурашки. Чем вызвано это чувство? Только ли пугающим воем ночного леса? Или просто боязно нарушать запрет тени и под покровом ночи бежать в случайные объятиям властителя Лаэрда.

Темные мотыльки скользили меж густых деревьев, по сырой земле вились тонкие полосы вечернего тумана. Ветер бродил на приволье, играя листвой. А я все ближе и ближе подбиралась к источнику неистового плача.

Но звук внезапно оборвался, и лес поглотило тревожное безмолвие. Ни шороха, ни хруста сухой ветки, ни крика ночной птицы, лишь только замершая в ожидании свидания, затаившаяся строгим зверем в дальнем дупле, тишина.

Горела в черном небе безразличная луна, иногда пытаясь пробраться сквозь сплетение древесных крон и разгадать секрет пугающего безмолвия, но даже она, царица ночи, терпела неудачу.

Вновь подул, замерший было на мгновенье, ветерок. И опять жалкий стон огласил окраины.

Силы небесные, да что же это?

Я оглянулась, стараясь разглядеть источник звука, готовясь встретиться лицом к лицу с жестокими бесами чужих земель. Напряженно всматривалась в темную дымку ночи… Громкий вздох облегчения вырвался помимо воли.

– О боги! – улыбнулась я, откидывая волосы со лба. – Ветер… Всего лишь ветер.

Разгадка оказалась до смешного невинной: ночной ветерок резвился в старом колодце, вызывая своим танцем бесовские звуки.

Подойдя ближе, заглянула внутрь. Рябь пробежала по поверхности воды, скрывая на миг отражение. Из глубины донесся уже знакомый плач, но как только ветер утих – прекратился. Успокоилась вода, разглаживая подернутое волной отражение.

И вот из глубины на меня уже поглядывает едва знакомая девушка.

Я так привыкла к своей «ужасной» внешности, что «настоящая» оказалась словно чужая. Но стоило мне улыбнуться, как незнакомка сделала то же самое.

– Первый шаг наружу, Тала, – прошептала я тихо-тихо словно боясь спугнуть прекрасное виденье.

Стройная девушка, с копной непослушных волос цвета пепельной луны, вступала в этот мир полновластной хозяйкой.

– Мы не позволим запрятать тебя обратно.

Я тронула колодезную воду кончиками пальцев, и отражение заиграло в разбегающихся кругах. Захотелось смеяться, таким нелепым показался страх, таким отвратительным и липким. Внутри теперь царило спокойствие, безмятежность, и ожидание встречи.

Не знаю почему, но лессир Нил прочно поселился в моих мыслях. Даже казалось странным, как это жила без него столько лет? Без темных глаз, без глубокого бархатного голоса, без теплой улыбки.

О нет, толстушка Тала прекрасно осознавала свои шансы. Но та незнакомка, что отражалась сейчас в колодце, была совсем иной. И кто знает… возможно…

– Ты пришла.

Я обернулась и тут же попала в плен внимательного взора.

– Пришла.

Нил подошел ближе и улыбнулся.

– Знаешь, а я ведь не был уверен.

– Почему?

– Могла исчезнуть, – он протянул небольшой букет из луговых цветов. – Это тебе.

– Спасибо.

Я спрятала нос в закрывшихся на ночь бутонах.

– Так почему не исчезла? – с любопытством поинтересовался лессир.

– А надо было?

– Совсем меня не боишься?

– А ты меня? – усмехнувшись, спросила я, глядя прямо в глаза.

Нил удивленно приподнял брови.

– Всегда отвечаешь вопросом на вопрос?

– Тебе не нравится? – я не желала сдаваться.

– Нравится, – примиряюще хмыкнул он и протянул руку. – Пойдем?

– Куда?

– Опять вопросы?

Его глаза смеялись, а открытая ладонь все еще призывно висела в воздухе.

– Нет, – покачала головой я, и решительно сделала шаг вперед. – Пойдем.

Руки я так и не дала.

Лессир шел впереди, время от времени оборачиваясь. И каждый раз я замечала во взгляде неприкрытый интерес, словно он не ожидал, что таинственная незнакомка так слепо последует в неизвестность.

Я усмехнулась. Конечно, крестьянская девица возможно и не позволила бы себе такого с правителем Лаэрда, но в нашем случае совсем другая ситуация: я знала Нила. Верила ему. Доверяла безоглядно, как единственному родному человеку. В каком-то смысле, он таким и был – выведший заблудшую душу из лабиринта скучной рутины, ставший надеждой и светом в новой жизни.

Нил вызывал восхищение, почтение, уважение. Я стремилась постичь его мышление, понять действия, осмыслить слова.

– Как твое имя? – обернувшись в очередной раз, спросил он.

Блуждающая улыбка коснулась моих губ. В темной небе серебряная луна подмигнула единственным глазом, ночной ветерок всколыхнул пряди волос и бросил на лицо, скрывая мелькнувшее было желание сказать правду.

– Селена, – тихо отозвалась я, беря в союзницы ночную госпожу. – Мое имя Селена.

Зашумел крыльями заплутавший филин, мелькнув в вышине пугающей тенью. И тут же, будто вдогонку, завыла стая полуночных волков.

Нил прищурился.

– Селена?

– Да.

– Красивое имя.

Я вновь улыбнулась, но на этот раз намного увереннее.

– А меня зовут Нил.

– Я знаю.

– Да? – лессир еле сдержал ответную улыбку. – Значит, узнала?

– А ты намеревался скрыться от меня, повелитель?

– Вновь одни вопросы?

– И вновь без ответов?

Пятисекундный диалог, который установил новую границу общения, новую черту за которую еще не перешли. Пока не перешли.

Его глаза, смотрящие с заинтересованностью. Его голос, затихающий в ожидании ответа. Его ладони, время от времени пытающиеся захватить в плен мои руки.

Высокая трава в вечерней росе щекотала ноги. Корявые персты низкорослых кустов цеплялись за одежду. Звездное небо бархатным куполом растянулось в вышине, навивая дивные сны обитателям Лаэрда. Серебряная луна дарила свет двум блуждающим странникам.

– А куда мы идем? – поинтересовалась я.

– На берег, – улыбнулся он.

Трепетные волны шептали таинственный мотив. Небольшой залив в изящном обрамлении тонкоствольных деревьев создавал укрытую от посторонних глаз лагуну.

– Нравится? – Нил кинул на берег плащ, и жестом предложил присесть.

– Тут неплохо.

– Рад, что не разочаровал. Послушай, а родители не станут искать тебя? – озабоченно произнес он, присаживаясь рядом.

– Надо было об этом волноваться до того, как похищать девушку, – я пожала плечами, стараясь сохранить серьезное выражение лица.

– Кажется, я тебя не похищал.

– А со стороны все выглядит иначе. Повелитель Лаэрда и бедная крестьянская девица… – закусив губу, бросила на Нила косой взгляд.

– Ммм, я думаю, что все совсем не так, – мужчина откинулся назад, облокотившись о локти. – Хитрая красавица и несчастный, попавший в ее сети лессир. Кто знает, что она замышляет?

– Ничего я не замышляю! – возмущенно воскликнула я и встретилась с его глазами, в которых все ярче разгорался огонек веселья. – Ты смеешься надо мной?

– Как и ты, – широко улыбнулся Нил. – Ну а если серьезно, тебя не будут искать?

– Не думаю. Родителям пока не до меня.

Я наклонила голову и в ту же секунду почувствовала, как мужская ладонь скользнула по руке.

– Рад, что ты пришла.

Стоило это услышать и вновь побежали предательские мурашки, оставляя прохладный чувствительный след.

А его глаза совсем близко. Дыхание вот-вот опалит кожу. Нил дотронулся до волос, легко, почти незаметно.

Зачем он это делает? Зачем сиятельному лессиру простая, как он думает, девушка?

– Почему? – шепнула я, требуя ответа на вопросы. – Почему позвал меня?

– А почему бы и нет? – мужчина улыбнулся и прикоснулся губами к кончикам пальцев. – Не бойся. Не обижу.

– Я и не боюсь.

И правда, не боялась. Нил не такой человек, чтобы брать что-то силой, но такое внимание все же казалось странным.

Немного отодвинувшись, я искоса взглянула на лессира. Чего же ты жаждешь, мой повелитель?

– Завтра будет праздник, – склонив голову набок, поведал он.

– Знаю.

– Составишь мне компанию?

– Ты меня приглашаешь?

– Да, – он улыбнулся одним уголком рта. – Пойдешь?

– Не знаю, получится ли, – покачала головой я, памятуя о толстушке, которой также необходимо появиться на празднике.

– Из-за родителей? Думаешь, не отпустят? – по-своему обозначил проблему Нил. – Давай, я поговорю с ними.

– Нет, не стоит. Лучше я сама как-нибудь.

Он пристально взглянул в глаза.

– Обещаешь?

– Постараюсь.

– Обещай, что придешь обязательно, – настойчиво повторил Нил.

– Неужели это так важно? – нахмурилась я.

– Мне бы этого хотелось.

– Ну что ж… Видимо, ты не оставляешь мне выбора.

Дав свое согласие на присутствие на празднике, я испытала облегчение. Словно что-то тяжелое свалилось с души. Как же мне хотелось пойти туда именно Селеной, девушкой с точеной фигуркой и хорошеньким личиком. Хотелось видеть в глазах окружающих одобрение и восторг. Хотелось забыть о толстых накладках.

Мы сидели на песчаном берегу, опустив босые ноги в прохладные речные волны. Ночь пролетела незаметно. Далеко на востоке торопливо поднималось жаркое солнышко.

– Мне пора, – сказала я, задумчиво рисуя на песке узоры.

– Пойдем. Провожу тебя.

– Но только до окраины!

– Почему ты не позволяешь довести тебя до дома? – нахмурился Нил.

Я запнулась. Действительно, как объяснить ему это? Признаться, что никакого крестьянского домика у меня нет и в помине?

– Из-за родителей, – ложь сама легла на язык. – Заметят, что с мужчиной по ночам бегаю…

– А… Ты права, – лессир согласно кивнул. – Не волнуйся. Только до окраины.

Мы вышли из леса и направились к старому колодцу.

– Дальше не стоит, – моя рука решительно уперлась ему в грудь. – Прощай.

– До праздника, – Нил улыбнулся. – Буду ждать тебя на площади.

– Хорошо.

Я вернула ему улыбку.

– Селена…

– Да?

– Ты красивая.

И тут…

– да, он совершенно прав, красивая. А еще глупая и непослушная человечка! – неожиданно раздался позади злой голос Хомы.

Бесы и все Белоземье ему на голову.

– Хома? – Нил удивленно изогнул брови.

Глава девятая

– Хома? – Нил удивленно изогнул брови и тут же пояснил: – Это пара-Тень одной моей подопечной. Что он тут делает?

– Ждет кое-кого… – сквозь зубы пробубнил грызун, к счастью, Нил его не понимал.

– Жаль, что я не общаюсь с Тенями, – нервно растянув губы в вежливой улыбке, сказала я. – Наверняка, это интересно. До встречи, повелитель, – призвав на помощь все свое самообладание, демонстративно игнорировала пушистика.

– Встретимся на празднике, – темноволосый лессир поднес мою руку к губам.

– Хорошо, – ответила я.

– Прям «хорошо»⁈ – яростно воскликнул Хома.

Мне стало не по себе, но деваться некуда, раскрывать все тайны сейчас не хотелось. Невинно улыбнувшись во все тридцать два зуба, махнула ручкой и нагло прошла мимо разъяренного хомяка.

– Куда? Стой! – завопил он.

Но я лишь безобидно похлопала глазками и отправилась дальше, вот уже и Нил скрылся в дымке утреннего тумана.

– Стой, Тала!

Тихонько насвистывала песенку. И шла, шла, шла.

– стой, говорю!

О нет, я пока все еще Селена, а значит, не могу слышать Теней.

– Остановись! – маленькие лапки бегут следом.

Тени больше не вызывают доверия, кругом обман, даже у меня теперь сплошные тайны.

– Стой, человечка… – вдруг устало прошептал Хома. – И я сам тебе все расскажу.

* * *

Противная муха назойливо летала по комнате.

– Как сказал один великий мудрец: «Делай в точности все, что говорит тебе Тень. И сможешь жизнь прожить без неприятностей!» А ты все делаешь по-своему!

– Интересно и какой мудрец так сказал?

– Я! – надул щеки Хома.

Да, да, да. Меня поймали. Уличили в самовольстве и неисполнении всех Хомкиных предписаний.

Раскаиваюсь ли? Странно, но покаяния не было и в помине. Только жажда докопаться до истины, стянуть надоевшие покровы лжи.

– Рассказывай.

– Ну Тала…

– Рассказывай, Хома!

– рано еще знать.

– Как бы не стало поздно. Я видела тебя и Ода в лесу прошлой ночью.

Во взоре пушистика мелькнула растерянность. Он явно раздумывал, что делать. Открыться или вновь спрятаться за враньем.

Наконец грызун вздохнул. Глубоко. Обреченно. И закрыл глаза.

– Видела… что ты такая неугомонная, человечка, – шепнул он. – Нам нужен Од. И Крух. И Грайя, – пушистик вновь взглянул на меня темными глазами-бусинками. – Пойдешь к ним?

Я вскочила. Все что угодно, лишь бы узнать правду.

– Пойду! Прямо сейчас!

Надежда пролить свет на тайну окрыляла.

– Человечка… поверь мне еще раз… Тебе лучше надеть все это, – он указал лапкой в сторону узелка с запрятанными накладками.

– Нет. Хватит, – нахмурилась.

– Тала, просто поверь, – тень говорил тихо, но настойчиво. – Я никогда не делал тебе зла.

– Надоело… – подцепила пальцем накладки.

– Тала…

– Поняла! Но это в последний раз, Хома!

И вот, вновь разодетая, как свежеиспеченный пончик, я неслась по улицам Лаэрда, пугая прохожих длинным носом и шикарной бородавкой. Ветерок путался в подоле длинной юбки, иногда открывая чужим взглядам толстые волосатые ноги. Складочки на животе мирно покачиваются в такт движениям. А роскошная попа виляла так, будто жила отдельной жизнью.

Мы шли в один из дальних районов. Туда, где обитали Тени.

Занятия для юных лессиров были сегодня отменены из-за праздника летнего Солнцеворота, поэтому вокруг стояла радующая слух тишина. И только легкие писки маленьких теневых существ нарушали первозданную чистоту здешних мест.

Внезапно дорогу преградил белошкурый волк.

– Тала? – удивленно прорычал он.

– Здравствуй, Од.

– Что ты тут делаешь? – клыки блеснули из раскрытой пасти, а в глазах мелькнул укор. – Кто тебе позволил?

– Она следила за нами прошлой ночью, – развел лапками Хома. – Я же говорил, Тала догадлива.

Я с вызовом вскинула подбородок, приготовившись к словесной битве с Тенями:

– Мне нужна правда. Не уйду отсюда, пока не получу ее. Слышите? С меня хватит!

Волк прищурился и… расхохотался.

Тут же вверху захлопали мощные крылья.

– Крух, ты видел? – воскликнул Од.

– Видел, – со странной ноткой в голосе ответил черный ворон, спускаясь на землю. – Она слишком похожа на отца.

– И на мать, – встрял Хома, сверкая черными глазками.

Грайя, огромная змеетень, выползла из-за куста и ласково обвив мою ногу шепнула:

– Ну что ж… С возвращением домой, девочка.

* * *

Это были давние времена.

Дивный воздух Лаэрда, пахнущий жаркими страстями и пряностями. Дыхание горячих ветров над головой, неумолимая ласка пылающего солнца, прерывистый шепот изумрудных крон, завораживающая высота дворцовых башен. И, воистину, бездонное небо, накрывающее весь мир куполом надежды и веры в высокий замысел богов.

Три юных лессира совсем недавно прошли обряд Запечатления и обрели себе пару-Тень.

Первый – любимый сын повелителя Лаэрдских земель – соединился с белым испуганным волком.

Второй – скромный отпрыск местной аристократии – обрел пару в лице изящной чешуйчатой анаконды.

Третий – улыбчивый потомок высокородных дворян – «заговорил» с растрепанным черным вороненком.

Лессиры были счастливы. Выбор жизненного пути не дал им разрушить дружбу, зародившуюся в далеком детстве. И именно в тот день они поклялись в вечной преданности друг другу. Маленькие Тени, глядя на своих хозяев, сделали то же самое.

Годы летели.

Наследник Лаэрда взошел на трон. Женился и обзавелся преемником – маленьким темноволосым сыном. Мальчишку нарекли Нилом.

Второй дворянин супругу так и не приобрел. Но многочисленные любовные похождение оставили след в виде шустрого светловолосого мальчугана, именованного Данаем.

Последний же из друзей, благородный аристократ, не придумал ничего лучше, как влюбиться в прекрасную дочь Белоземья, светлоокую наследницу трона соседнего государства. Стройная красавица покорила сердце молодого лессира.

Но взбунтовались владыки смежного королевства. Не хотелось им видеть ее в объятиях иноземца. Яростным голосом отдавались приказы, запрещающие долгожданные свидания. Гневными искрами пылали взоры, когда девушка под покровом ночи сбегала из дома.

Но чужды влюбленным помехи и препятствия.

И тогда настали времена страха для обоих государств. Времена мрачного разума и темной души. Времена безрассудных войн и смертей. Смутное время.

Молодой лессир с невестою укрылись в Лаэрдском замке, за спиной друга. Правитель обещал им свою защиту, встал на сторону любящих сердец.

Преданные тени помогали, чем могли. Ни один недруг не смог пройти незамеченным. Ни одна чужая тень не смогла объявиться в лесу Лаэрда безнаказанной.

А в один из теплых вечеров у пары родилась дочь. Малышка с волосами цвета подлунного тумана.

И тогда сильно разгневались властители Белоземья. Пылали злобой и сочились ядом их сердца. Задумали их черные души выкрасть невинного ребенка.

Но помешали отважные лессиры, прогнали врагов со своих земель.

И поклялись недруги клятвой страшной – клятвой вечной – не дать жизни плоду любви.

Сказал тогда повелитель Лаэрда: «Бегите отсюда, ибо когда-нибудь настигнут вас бесы Белоземья. Вырвут дитя из рук матери. И даже мы не сможем защитить».

И собрались влюбленные, и бежали. Сопровождали их друзья верные. Нерушима клятвенная дружба.

Три года скитались в поисках убежища. Три года скрывались от Белоземских преследователей.

Росла девочка среброкудрая. И стал забываться ужас пережитого.

Но настала ночь страданий. Настигли недруги, полилась кровь, запылали стены…

Погибли три смелых лессира. Погибла молодая красавица мать.

И лишь маленькая девочка вышла из горящего дома невредимой, ведомая верными Тенями.

* * *

– Теперь ты знаешь.

– Мои родители…

– Погибли спасая тебя.

– Три лессира?

– Отец Нила, отец Даная и твой отец.

Я крепко сжала зубы. Стало трудно дышать, грудь обхватил железный обруч тоски. тени молчали, будто ожидая чего-то.

Но вдруг белый волк преклонил колени.

– Я Од, тень правителя Лаэрда Нила и бывшая пара-Тень его отца, приношу клятву верности тебе, Тала, как приносил ее твоему родителю мой прежний хозяин, – раздался его рык.

Следом опустил голову черный ворон:

– Я Крух, тень лессира Даная и бывшая пара-Тень его отца, приношу клятву верности тебе, Тала, как приносил ее твоему родителю мой прежний хозяин.

Прошипела чешуйчатая змеетень:

– Я Грайя, бывшая пара-Тень твоего отца, приношу клятву верности тебе, Тала, как любимой дочери своего прежнего хозяина.

Последним взял слово маленький грызун. Он вытянулся во весь рост и решительно изрек:

– Я Хома, бывшая пара-Тень твоей матери, приношу клятву верности тебе, Тала, как любимой и единственной дочери моей прежней хозяйки. ты наследница Белоземья.

А я… Я стояла оглушенная неожиданной правдой. Правдой, которая оказалась слишком неожиданной даже для меня.

Мысли разбегались, ускользали. Мозг никак не хотел внести успокоение в потрепанную душу. Наследница белоземского трона? Не жалкая служанка, до которой никому нет дела, а благородная дочь лессира?

– Как же так? Хома… – выдохнула я.

– да. Жизнь полна сюрпризов, – пушистик взмахнул лапкой. – Но ты справишься. Мы ведь всегда рядом. Вот только… быстро верни бородавку на место, глупая преглупая человечка! Шо? Спокойно жить надоело⁈

На губах тут же расцвела болезненная улыбка.

– За все спасибо, Хома. Теперь я поняла.

Глава десятая

Праздник Солнцеворота один из самых долгожданных в Лаэрде. И не только для меня. Многие жители благословенного края с нетерпением поджидали полудня, чтоб, наконец, окунуться в водоворот эмоций.

Солнце светило высоко и ярко, а приятный ветерок доносил отзвуки шумной ярмарки и ароматы свежей выпечки на торговых рядах. Скрип телег, груженных товарами, окрики возниц и веселые разговоры хозяек, похваляющимися удачными покупками, создавали беззаботную атмосферу летнего жизнелюбия.

Но для меня это все начиналось не так радостно…

– Хом, ну сам подумай, как я могу пойти на праздник Талой? Ведь он ждет Селену.

– Ты не можешь появиться в людном месте просто так, человечка.

– Ну, Хомочка, хоть на полчасика. Сразу затеряюсь, и не буду привлекать внимания, – продолжала упрашивать я.

– Ты? совсем не привлекать внимания? – грызун прищурился. – Ой, не смеши мой хвост!

– Я обещаю!

– Хм? – подозрительно поднятая хомячья бровь.

– Ну, честно.

– И ты думаешь, что сразу тебе поверю? нет! Наверняка сейчас еще и думаешь, как бы обмануть бедного старого Хому…

– Не-а! – быстренько отозвалась я.

В конце концов, честность превыше всего. Тем более обманывать я его не спешила. Разве только чуть недоговаривала… Но это-то он переживет.

Пара минут раздумий со стороны тени и старательно-невинные глазки с моей.

– ладно. Но переоденешься ты только тогда, когда я буду уверен, что все спокойно. А до этого… – он протянул мне накладное пузико. – Носи с гордостью свои мягонькие телеса.

– Фу… – скривилась я, но пузо взяла.

И вот, вся такая пышнообразная, с красивейшей попой и самым очаровательным носиком на свете (да, да, и только попробуйте сказать, что я не хороша) иду с Хомулькой на плече в сторону городской площади. Настроение отличное, душа поет, а улыбка обнажает желтоватый блеск вставной челюсти.

Спешащие навстречу прохожие, конечно, с любопытством разглядывали взлохмаченную деваху, но высказывать претензии не спешили. Да и многие уже привыкли.

Я мирно прогуливалась мимо торгового ряда. Никого не трогала. Внимания не привлекала. Одним словом, делала все то, чего так яростно желал Хома. Надеюсь, что пушистик оценил мои успехи, потому как совсем не воспротивился, когда я указала на старенькую палатку со сладостями. За прилавком которой находился смазливый паренек, явно красующийся пред местными барышнями.

– Хом, как насчет леденца?

– Ох, сластена, ладно покупай, – пробурчал он. – Мне два!

– Ты не ешь.

– И шо? И помечтать нельзя? Купи мне два! Смотреть буду.

И я с обворожительной (по крайней мере, мне она казалась такой) улыбкой предстала перед ясными очами продавца.

– Будьте добры…

– Отвали, страшила.

– Что? – опешила я от подобной наглости.

– Отвали, говорю. Не мешай. Видишь, с девушкой общаюсь, – паренек мотнул головой, отбрасывая с глаз длинную челку, и подмигнул стройной рыжеволосой красотке стоявшей неподалеку.

– Молодой человек, может быть вы все-таки будете так любезны, – повторила попытку я.

– Ты глухая, что ль? Отвали, говорю, не видишь, я занят, – он сверкнул глазами и широко улыбнулся рыженькой. Девушка хихикнула.

Гм, это что же получается? Я ему мешаю знакомиться с этой кралей?

– Эй, парень, – в третий раз проявила вежливость я. – Леденец продай.

– Не пугай клиентов, – прошипел он в ответ, вновь отворачиваясь к рыжеволосой.

Что-то до отвратительно липкого перевернулось в душе. Кажется, это давала о себе знать старательно запрятанная ярость.

Хомка тут же смекнул во что может вылиться столь вежливое обращение и быстро зашептал:

– спокойнее, Тала, внимание не привлекай. Ты обещала, помнишь, иначе никакого свидания! Тем более что Нил с Данаем уже появились. Я видел их где-то в толпе. Кажется, во-он там…

А я что? Я ничего. Спокойно? Значит, будем спокойно.

– Не продашь леденцы, друзьям пожалуюсь, – тихо предупредила продавца.

– Кому это? – нахально ухмыльнулся парень, окидывая взглядом мою красоту.

Я ткнула пальцем. Он медленно повернул голову.

В этот момент, моих дорогих лессиров загородил пузатый пекарь. Он спокойно вытирал руки о передник и не замечал, что его пристально разглядывают.

– Это и есть твой дружок? – ехидно улыбнулся парень и рыкнул: – Сказал, вали отсюда!

Я растянула губы в хищном оскале и, сделав полшага назад, так чтобы точно видеть знакомые лица, крикнула:

– Помогите, пожалуйста, меня тут оскорбить пытаются.

Пекарь, конечно, и ухом не повел. Но зато из-за него выглянули длинноволосый лессир Данай и повелитель Лаэрда, лессир Нил. У обоих на лице недоумение – мол, кто посмел толстушку обидеть?

И резкие слова, брошенные так, чтоб вся площадь могла слышать:

– Тала? Стой на месте, сейчас подойдем.

Пока мужчины это произносили, вмиг побледневший продавец успел сложить в кулечек три леденца, пару пряников, все перевязать красивой ленточкой, отказаться от денег, пропищать «спасибо, за покупку» и, отбежав метров на пятьдесят от палатки, затаиться среди высоких кустов.

– Гляди-ка, Тала, что значит мотивация, – довольно выдал Хома.

А я, пробуя на вкус сладость, поспешила к лессирам.

– Что случилось? – Данай быстренько оглядел меня, словно проверяя все ли округлости на месте. – Тебя обидели?

– Нет, ну что вы, – пожала плечами я. – Кто бы посмел.

– А зачем кричала?

– Соскучилась, – строя глазки, заглянула в теплые очи Нила.

– Тала, у вас опять… – сощурился властитель.

– Что?

– Нервный тик.

Ууу, бесы Болоземья! Я топнула ногой от возмущенья.

– Тала? – он удивленно приподнял брови. – С вами точно все в порядке?

– Да. Простите, оставлю вас на полчасика. Пойду с друзьями пообщаюсь, – хмуро мычу я.

– У вас уже появились друзья? Очень рад.

Рад он… Я поджала губы и гордо отошла в сторону.

– Ну и куда ты, человеческое недоразумение? – задал риторический вопрос Хома.

– Переодеваться. Сейчас покажу ему «нервный тик».

– Не рановато ли? А что если не время?

– Время. В самый раз.

Хомик понял, что спорить бесполезно и только осуждающе вздохнул.

Отойдя от главной площади, заприметила обширный кустарник в относительно безлюдном месте.

– Вот тут переоденусь. Ты только посмотри, чтобы не увидел никто.

– не учи меня быть умным, я не ты, Тала! – всплеснул лапками хомяк, становясь перед зарослями.

Я спряталась за густыми ветками.

– Ну?

– Тебя видно, человечишка.

Зашла глубже.

– Все равно видно!

Пошуршала кустарничком еще.

– А так?

– Ты делаешь мне смешно, Тала! Медведь за муравьем и то лучше спрячется. Топай глубже.

Уф, уже заросли кончаются, но я беспрекословно выполняю Хомкины указания. Обещала же слушаться.

Пячусь аккуратно, слегка оттопырив попу и боясь споткнуться…

И вдруг ошеломленный вопль прямо за спиной.

Два крестьянина, расположившись за пышными зарослями с питьевыми плошками в руках, с ужасом орут, наблюдая, как на их скатерть-самобранку из кустов медленно и неотвратимо надвигается необъятная женская задница.

– Ой… извините, я тут мимо шла…

– Бесы… Спасите! Бесы! – две пары выпученных мужских глаз и трясущиеся руки.

– Пить надо меньше.

Я погрозила пальцем мужикам и, состроив жуткую рожу прорычала:

– А вздумаете еще раз за бутыль взяться, вновь приду!

Крестьяне клятвенно пообещали больше ни-ни и бросив плошки пустились наутек.

– Ну шо? – захохотал Хомка. – дальше раздеваться будешь или новое место поищем? Вдруг еще кого от попойки спасешь?

Н-да… Думаю, что для перевоплощения в Селену пока рановато. Прав был грызун, не время.

– Хома, а может вернемся на площадь?

– Хе… вот и я о том же, – посмеиваясь, выдал довольный хомяк.