Текст книги "Я, ты и наша тень (СИ)"

Автор книги: Наталья Жарова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 22 страниц)

Глава двадцать первая

Нам выделили три уютных комнатки. Не слишком просторные, но обустроенные самым необходимым. Кровать, стол и пару стульев, больше ничего и не нужно. Бытовые же удобства находились во дворе, но это не сильно беспокоило.

Ребята сразу уснули, на них сказалась бессонная ночь.

Но я-то выспалась. А провести несколько часов в комнатушке не слишком хотелось, потому пришла на ум шальная мысль – прогуляться по деревеньке. Может, узнаю, что новое?

– Человечка, ты куда? Ты ничему не учишься?

– Хомочка, я не далеко. Чуть пройдусь, свежим воздухом подышу, новости последние узнаю.

– Не смеши мой хвост, не надышалась еще?

– Щекастик, не язви. Говорят, от язвительности хомяки лысеют. Вот и у тебя уже плешка появилась. Непорядок, – покачала головой я, и пока тень придумывал достойный ответ, шмыгнула за дверь.

Харчевня пустовала. Отсутствовал даже сам хозяин.

– Ну и? Свежий воздух понюхала? Воротайся назад! – раздался строгий Хомкин голосок.

– И не подумаю, – пожала плечами я, всем своим видом демонстрируя полное непослушание.

– Ой, посмотрю на тебя, Тала, когда твои дети будут так себя вести! – Хомяшка состроил обиженную мордашку, вильнул хвостиком и забрался ко мне на плечо. – Ну чего стоишь? Ноги присохли? Улица вон там.

Вот за что я люблю вредную Тень, так за то, что всегда можно договориться.

Дневное солнышко ласково грело лучами, а мирное голубое небо радовало глаз.

Так сильно разнятся в Белоземье места, где есть тени и где они напрочь отсутствуют: засушливость и плодородная почва, пожухлая листва и прекрасные цветы, раскаленный воздух и свежий ветер.

На завалинке, подле харчевни, нежился в теплых лучах кот. Увидел нас, потянулся, мягкой походкой скользнул ближе и, склонив голову, муркнул:

– Принцесса.

Ох, Хомка, все разболтал. Трепло!

– Не волнуйтесь, никому не скажу. Тут вы среди друзей, – кошачьи глаза горели зеленым огнем, но опасения он у меня не вызывал. – Наше селение стоит на самом отшибе. И гости тут редки. Комнаты у хозяина вечно пустуют. Так что вы ему, словно подарок с небес. Он с вас пылинки сдувать будет.

– Мы ненадолго. Завтра утром уйдем, – предупредила я.

– Как скажете, – меж кошачьих усов мелькнула улыбка. – Но вам рады, Ваше высочество. Все тени передают поклон.

– А много их?

– А как же. Пока новый владыка Белоземья не интересуется нами, тени могут схорониться тут, сбежать от гонения. Да, вы приходите вечером к роднику, на праздник, и сами все увидите.

Кот махнул хвостом и вернулся на теплую завалинку.

– А что за праздник-то? – крикнула ему в спину я.

– Урожай хороший нынче выдался. Надо поблагодарить светлых богов, – уже сворачиваясь клубочком, ответил кот и меланхолично прикрыл глаза.

– Талочка, ты понимаешь? Тут много Теней. Много таких, как я, – счастливо шептал Хомка, сжимая лапки в кулачки и умильно прижимая их к груди.

Бедный пушистик уже соскучился по собратьям. Постоянно находиться в обществе человеков тяжело. С Тенями, конечно, привычнее.

Я решила посмотреть, где же находится родник. Свежей водички захотелось, да и место будущего праздника осмотреть не помешало бы.

– Вон там, там, – тыкал пухлой ручкой Хома. – По этой улице, до самого конца, там ключ бьет.

Ну я и пошла. Улочка довольно широкая, чистенькая. Крепенькие домики по краям. Какой-то мальчишка, лет десяти, гоняет голубей на крыше. Смешной такой мальчишка. С белесыми вихрами, в голубой рубашонке. Он глянул на меня и расплылся в улыбке. Я улыбнулась в ответ и помахала. Он тоже махнул рукой и горделиво выпрямился в полный рост, чуть не свалившись при этом.

– Это внук старосты, – просветил Хомка.

Тенюшка, видимо, много успел узнать, пока ехал у котяры на загривке.

– А сам староста где?

– В доме, наверное. Кто ж его знает? – щекастик пожал плечами. – А может быть, у родника, к празднику готовится.

Сельчане с любопытством разглядывали меня. Не так часто доводилось видеть им такую красоту. Оно и понятно. Гости и так редки, а хромая толстуха с длиннющим носом, вообще уникальность.

Но надо отдать должное, пальцем не показывали, а лишь приветливо улыбались.

Народу у источника собралось много. Суетились люди, к празднику готовились. Около родника развешивали красочные венки из душистых цветов да ленты алые в кусты вплетали.

Текла свежая водица из природного ключа, струилась по гладким камешкам, землю питала. И так радостно на душе становилось от этого кусочка рая в опустошенном краю. И так горестно на сердце от упадка остального Белоземья.

– Здесь словно маленький Лаэрд, – шептала я Хомке.

– Раньше все Белоземье таким было, – вздохнул Тень.

– Вы правы, да только давно все поменялось, – прочирикала пролетавшая мимо ласточка, и сделала приветливый полукруг. – тени рады приветствовать вас, Ваше высочество.

Я опешила. Неужели уже все вокруг знают? Ну, Хомка, ну болтун.

– Я не всем сказал, нет, нет… – пискнул пушистик, спрыгивая с плеча и прячась в кустах от моего сердитого взгляда. – Человеки еще не знают!

Ну будем надеется, что и не узнают.

* * *

Вечер наступил незаметно быстро. Я сидела за длинным столом, поставленным на полянке подле источника, и с удовольствием общалась с сельчанами.

– А вот тот-то, вот тот, что поодаль стоит, – распалялась кудрявая женщина, сидевшая напротив. – Говорит, что не он мотыгу украл. А я ему говорю: как же не ты? К дочке моей женихаться ты ходил? Ты. На крыльце вечером ты с ней стоял? Ты. Так как же не ты украл?

– А он что? – поинтересовалась восседавшая рядом товарка.

– А он говорит, что тем вечером дома сидел, и женихаться теперь отказывается. Нет, ну где ж это видано, люди добрые⁈ Женихаться он не будет. А ведь мотыга-то, мотыга при нем осталась!

Веселый смех был ответом на жалобы женщины, да и она сама хмыкала вместе с остальными.

Нравились мне местные кумушки. Веселые, забавные. А главное, относились друг к другу по-доброму. Без злобы и недовольства. Если и поругаются, так мирятся сразу же. И меня они приняли в свой круг без промедленья. Не посмотрели ни на внешность, ни на хромоту, ни на желтую гнилую улыбку.

Жизнерадостные Тени, совершенно не опасаясь людских взглядов, резвились на лужайке по другую сторону источника. Хомка кувыркался вместе с ними и сиял такой счастливой мордашкой, что становилось завидно.

Мои драгоценные лессиры все еще мирно почивали в комнатах на постоялом дворе, но вот-вот уже должны были появиться. Хозяин харчевни обещал их привести.

Здешние мужчины вели себя немного сдержаннее, нежели женщины, но тоже отличались добрым нравом и улыбчивостью.

Молодые парни и девушки смущенно переглядывались, но их глаза так горели огнем веселья, что я не сомневалась, еще немного и пойдут в пляс вместе с Тенями.

Вскоре на поляне появились и мои друзья.

– Я тут, – махнула рукой я.

– Тала, – Данай явно выглядел встревоженным. – Мы волновались. Ты зачем ушла?

– Праздник начался. Тем более Хомка присматривает за мной.

– Ну да, заметно, – хмыкнул Нил, глядя, как мой Тенюшка с громким верещанием карабкается на бугорок, чтобы потом съехать вниз, словно с горки.

– Все нормально, честно. Тут такие милые люди.

– Это мы уже заметили, – оскалился Данай, присаживаясь рядом. – Пока шли сюда, какой-то благообразный старец попыталась втюхать мне свою лошадь в качестве передвижного средства.

– Ну, Данай, ты бы подумал, – усмехнулся Нил, усаживаясь с другой стороны. – Кляча была почти даром.

– Кляча? – удивилась я.

– Ну да, ей на вид было лет двести! Даже ноги тряслись, когда она стояла, – пояснил блондин.

– Зато почти бесплатно, – с улыбкой подначивал его Нил.

– Надо тебе, так бери, – отмахнулся Данай. – А вообще и, правда, надо бы завтра коней спросить. В конюшне, подле харчевни, я видел трех отличных лошадок.

– Я тоже. Слава богам, деньги еще есть, а значит дальше наш путь пройдет верхом.

– Здорово! – обрадовалась я, памятуя о длительной дороге. – Но это завтра, а пока, как насчет ужина?

Тут на всю поляну раздался хомячий крик:

– Тала, смотри!

Лессиры, конечно, не поняли слов, но тоже посмотрели на верещащего Тенюшку.

Хомик сидел на пушистой попке на самом верху бугра и ждал полного внимания с нашей стороны. Убедившись, что мы с интересом смотрим, поерзал… вздохнул… и, с поросячьим визгом, съехал вниз.

– Быстрее всех! – похвастался он, отряхиваясь и бегом забираясь обратно.

А мы с лессирами улыбались, наблюдая за этой кутерьмой, такой по-детски веселой и беспечной.

Праздник начался.

* * *

Стол ломился от яств. Тут было все и мясо, и солонина, и овощи, и фрукты, и свежий, только вытащенный из печи, хлеб. Нас потчевали разносолами и обносили дорогим вином. Лессиры сначала вежливо отказывались, но потом общий дух празднества захлестнул и их тоже. Напитки лились рекой. Даже я, чего уж скрывать, не удержалась и хлебнула пару раз. А через некоторое время ноги сами понесли в пляс.

Ой, как я вытанцовывала. Скажу вам честно, проведи на тот момент соревнования по пляскам, я б выиграла. Никто не мог так умело вертеть попой и трясти плечами, никто не мог так высоко закидывать ноги и так резво подпрыгивать на поворотах. И вообще, я там была самая-самая. Честно!

И лессиры тоже так думали. Оба. Вон, какими глазами они смотрели, когда я решила спеть. Наверняка, это была любовь. А голос у меня не хилый. Ежели надо спою так, что и по другую сторону леса услышат. Не верите? Сейчас покажу…

– Тала, тихо, ради всех богов, тихо, – почему-то шептал Нил, уводя меня в сторонку.

Ему что не понравилось? Так, наверняка, он просто плохо расслышал.

– Талочка, девочка моя хорошая, да заткнись ты! – дергал за руку Данай.

Фу, лессиры какие плохие. Не хотят восхищаться искусством. Вон другие люди смеются, значит, им нравится.

Я мужественно вырвалась из настойчивых объятий лессиров и возвратилась в круг.

– А давайте еще по одной? И я вам такое покажу! – обещала я, повиливая накладным бедром.

– Давай, давай! – весело скандировали сельчане, хлопая в ладоши.

– Тала, не смей! – шипел мне в лицо Данай.

– Тала, быстро спать! – крепко брал за плечо Нил.

– Человечка, ты шо, с ума сошла⁈ – надрывался Хомка.

– Ну чего вы все такие скучные? – уныло поражалась я.

А вокруг такие улыбчивые лица. И они все подбадривают, ожидая новой порции веселья.

Эх, не знаю, чем бы окончился этот вечер. Но слава благоразумным богам, хмельной угар вскоре свалил меня полностью. И помню только, как Нил подхватил обмякшую тушку своей нерадивой Талочки на руки и унес в сторону харчевни.

Чувствую, поутру будет хорошая взбучка. А ведь мы только-только стали друг другу ближе.

Глава двадцать вторая

На утро в мозгу играл оркестр. Особенно трудились барабаны. Бом-бом-бом. Да что ж они никак не замолчат-то? Голова раскалывается. Бом-бом… Спустя минуту понимаю, что оглушающий стук просто биение сердца. Но, если бы вы знали, каким смертельным для меня в тот момент было любое звучание.

Бедная головушка, как же она болела. Еле-еле открыла глазки. Все плывет перед мутным взором, едва могу разглядеть бревенчатые балки потолка. Ага, значит лежу на спине. А может нет… Не знаю, не могу сориентироваться в пространстве.

Ой, шейка затекла. Больно-то как. Дернула головой и тут же, замутило. Осторожно, стараясь не сделать лишних движений, потянулась. Но поняла, что не могу распрямить ни руки, ни ноги.

Связали! Спасите, помогите!

Барахтаюсь, как младенец, и тут уже не до тошноты и головных болей. Дергаюсь, словно гусеница на сковородке и внезапно падаю куда-то вниз.

Ох… Это я с кровати свалилась… А страшные путы, ничто иное, как одеяло, в котором угораздило меня запутаться.

Бедная, несчастная страдалица, не успела нормально проснуться, как сразу столько ужасов натерпелась. И так мне себя жалко стало, так обидно за головушку больную, что тут же слезы потекли из опухших, покрасневших глаз.

– что человечка? Так пить захотела, что сама себе из себя воду льешь? – раздался откуда-то голос Хомки.

Пи-и-ить… Ну зачем он сказал?

– Дай пить.

Пресветлые боги, что это с голосом-то?

– Дай пить, – прошу я, а получается лишь хриплый, противный звук. – Пить дай!

– Тихо-тихо. что орешь-то? Ползи сюда.

Делать нечего, ползу на голос. Действительно, ползу. Передвигаюсь на пузе, боясь даже встать на колени.

– Давай смелее, еще чуть-чуть, – подбадривает Хомка.

Тыкаюсь головой в ножку стола. Фух, доползла. Пошарила рукой, нет, недотягиваюсь до стакана. Эх, придется вставать.

– Ой-ой-ой, как высоко-то.

– Тала, ты на колени только встала.

Мерзкий, гадкий Хома! Вот пройдет голова, ух и получишь ты от меня.

Наконец-то заветный стаканчик, до краев наполненный ключевой водицей, перед глазами. Пить! Взахлеб делаю несколько больших глотков. Вроде полегчало.

– Доброе утро, Талочка, – хором сказали два таких добреньких голоса.

Пресветлые боги! Оба лессира сидели рядом и с интересом наблюдали за моим пробуждением.

– Как спалось? Выспалась? – скалясь в ухмылке, поинтересовался Данай. – Это хорошо, потому как мы уже собрались и сейчас выдвигаемся в путь.

– Прямо сейчас? – с ужасом спрашиваю я.

Данай жизнерадостно кивнул.

– Может попозже? Ну, хоть на пару часиков? – с надеждой смотрю на Нила, должен же он помочь и поддержать бедную девушку.

Но Нил, лишь растянул губы в язвительной улыбке, от Хомки научился, что ли?

– Нет, моя хорошая, именно сейчас.

Вредные. Оба. Нет, все трое. Тенька тоже вон сидит, хихикает. Эх, ладно, спорить бесполезно. Сейчас сяду на лошадь, положу голову на холку и посплю еще лишний часик. Кажется, я это сказала вслух.

– Поспишь, конечно, – лессиры встали и направились к выходу. – Кстати, родная, мы идем пешком. Благодаря тебе, все наши золотые ушли на покрытие расходов от погрома.

– От какого погрома? – сдавленно шепчу я.

– От того самого, который ты устроила, едва я принес тебя в комнату, – строго сказал Нил и закрыл дверь оставив меня в крайнем удивлении.

– Хома? – перевожу вопросительный взгляд на ехидного пушистика.

Ой, чувствую мои щечки начинают краснеть, а в воспоминаниях возникают туманные события вчерашнего вечера.

Жаль память не полностью отшибло.

– Все так плохо, Хома?

– да, Тала. Ты вчера танцевала на столе и сильно сломала его. Потом отплясывала на кровати. Но этого оказалось мало. Ты пыталась научить танцевать Нила. И Даная. Вас троих кровать уже не выдержала, – тень поджал губы. – А потом ты пошла гулять. Через окно, человечка, через закрытое окно! Хорошо Данай тебя поймал. А когда хозяин пришел узнать, что тут громко происходит, ты вылила на него кувшин воды. Зачем, Тала? Ну зачем⁈

– Не помню, – жалостливо пискнула я.

– А после этого ты окончательно вырубилась. Нил перенес тебя в свою комнату, где ты и проспала остаток ночи. Но не все так плохо, Талочка!

– Есть что-то хорошее?

– да. Я никогда не видел, что бы еще когда-нибудь лессиры хохотали так сильно, как над тобой вчера.

* * *

Мы ушли обратно в лес. тени указали дорогу к Лаэрду и пожелали удачи. Небольшой отдых в деревне пошел на пользу лессирам. Они умчались вперед, резвым бодрым шагом и даже не упрекали меня за отсутствие лошадей и вчерашнее ужасное поведение. А вот я откровенно мучилась.

Похмелье, в купе со стыдом и угрызеньями совести, допекут кого угодно. И я не исключение.

– Ребята, простите меня, пожалуйста. Вот, честное слово, больше никогда так не буду!

В ответ молчаливая вежливая улыбка.

– Простите, а?

Лессиры переглянулись.

– Я буду слушаться… – уже совсем уныло обещаю я.

Ребята сжалились.

– Да, ладно, Тала, – Данай потрепал меня по плечу. – Лично я не обижаюсь.

– А ты? – обращаюсь к Нилу, его прощение для меня важнее.

– Ох, Тала, не завидую я твоему будущему мужу.

Я стыдливо закусила губу.

– Намучается он с тобой, – покачал головой Нил, но в глазах мелькнула улыбка. – Конечно, не обижаюсь. Ты мне, как младшая сестренка, а значит в произошедшем есть и моя вина, не уследил.

Хм, даже и не знаю, радоваться таким словам или нет. Что значит сестренка? Не хочу быть сестренкой. У меня совсем другие планы.

– А что ты решил насчет Малесии? – между делом поинтересовалась я.

– Что решил?

– Жениться на ней не будешь?

– Мы же обсуждали это. Нет, не буду.

– Даже если она тебе очень-очень понравится?

– Мне не может понравиться человек желающий поработить Лаэрд.

– Даже если твоя матушка будет настаивать?

Нил остановился.

– Тала, я не понял, ты случайно не подстрекаешь меня на бракосочетание с врагом?

– Нет, нет, что ты! Я так просто спросила.

– Просто?

– А ты вообще будешь жениться? Ну, когда-нибудь, – я шаркнула ножкой. – В дальнейшем, так сказать?

Нил хмыкнул, недоуменно пожал плечами и, решив ничего не отвечать на столь глупый вопрос, пошел дальше.

– Тяжело от него добиться ответа, да? – Данай наклонился к самому уху. – А почему тебя так сильно интересует личная жизнь нашего правителя?

– Простое любопытство, – как можно безразличнее ответила я.

– Любопытство?

– Да. Любопытство.

– Угу. Буду знать. И если Нил когда-нибудь еще раз спросит меня, не нарисовался ли у нашей Талочки поклонник…

– Что⁈ Он так спрашивал? Когда? Почему ты мне ничего не сказал⁈ – перебила его я, хватая за руку.

– А что? Разве тебя это волнует? – в глазах Даная заиграли смешинки. – Или тоже «любопытство»?

Я покраснела. Сильно-сильно. Блондин ухмыльнулся уголком рта, чему-то кивнул и ушел вслед за Нилом.

А я еще долго думала, не пошутил ли Данай?

Во второй половине дня похмелье полностью прошло. Свежий воздух вылечивает все болезни, даже больную голову. Перед уходом лессиры запаслись чистой водой. Но так как нести ее доверили мне, а я, как вы сами понимаете, ну уж очень сильно мучилась от жажды, запас стремительно кончался.

– Тала, глупая человечка, если исчезнет вся вода вам нечего будет пить, – пытался воззвать к разуму Хомка.

Эх, жаль, но он прав. Денег больше не было. Еды тоже. Если еще и вода кончится, совсем худо будет. А дорога длинная. Как сказали тени там, в деревне, до родного дома остается чуть больше пары дней пешком. Уже завтра к вечеру мы должны подойти к подножью горной цепи разделяющей два края – Белоземье и Лаэрд. А там уже родная земля. Пошлем с лесными Тенями весточку, и кто-нибудь выедет нам навстречу.

Вечер становился все ближе, а мы так и не нашли ни ночлега, ни еды. Лессиры сделали себе подобие лука из подручных средств и старательно высматривали дичь. Но увы, все напрасно, сегодня их мастерство лучника не понадобилось. В этой части леса полностью отсутствовали какие-либо животные.

Уже стемнело, когда Нил объявил привал.

– Данай собери хворост для костра, – распорядился он. – Хома, будь добр, посмотри в округе, нет ли неприятелей.

Тенюшка послушно пискнул и скрылся в траве.

– А я?

– А ты Тала, сиди тут и не смей даже шага в сторону делать.

Я горестно вздохнула. Вот и все доверие.

Небольшая полянка в окружении высоких деревьев – наше пристанище на эту ночь. Данай притащил охапку хвороста. Все свалил посередине и достал огниво. Хоть это мы не забыли перед уходом, как в прошлый раз. Костер разгорелся сразу же.

Странное дело, чем ближе мы подходили к границе, тем прохладнее становилось. Исчезало палящее солнце и засушливая земля. Даже природа чувствовала, что совсем рядом Лаэрд. А главное, рядом тени – истинные духи планеты.

* * *

Очередной день пути. Горы все ближе.

Конечно, очень хотелось есть. Но я старалась не жаловаться, чтобы не навлечь на себя гнев лессиров. Как всегда, первым шел Нил. Его широкая спина маячила перед глазами. А позади Данай. Ох, и часто же я получала от него легкие пинки, особенно когда уж слишком сильно отставала. Знал же, зараза, что сквозь накладную попу почти ничего не чувствую.

– Белоземские бесы! – внезапно раздалось сзади. – Кажется, я ногу подвернул.

Блондин держался за дерево и с удивлением разглядывал темнеющую норку, в которую его угораздило наступить.

– Она была присыпана листьями и травой, – оправдывался он. – Словно специально замаскирована.

Нил тоже осмотрел углубление:

– Кто-то из животных постарался и вырыл. А со временем ветер присыпал листвой.

– Значит, тут есть живность? – я уловила главную мысль.

– Значит так, – согласился Нил. – Пора подкрепиться.

Он перехватил лук и кивнул Данаю:

– Идти сможешь?

Светловолосый лессир сделал пару шагов и скривился от боли:

– С трудом.

– Ну-ка, сапог сними.

Лодыжка отекала буквально на глазах.

– Распухла, – со знанием дела встряла я. – Тебе на нее ступать нельзя.

– И что делать, умная ты наша?

– Сейчас… Я тут видела кажется…

Когда мы шли, несколько минут назад, посреди тропинки валялась толстая крепкая палка. Нил отшвырнул ее в сторону, чтоб не перегораживала путь, но сейчас она могла очень пригодиться.

– Держи, – я протянула блондину самодельный посох.

Данай оперся.

– Лучше?

– Вроде. Но бегать все равно не смогу, – он развел руками. – Извини, Нил, охотник из меня сейчас плохой.

– Ничего, – лессир отмахнулся. – Ждите здесь, я постараюсь недолго.

Нам ничего не оставалось, как согласиться с решением. Солнышко было ласковым, травка мягкой, а ветерок теплым. И получасовой отдых оказался кстати.

– Садись, – я указала Данаю на трухлявый пень. – Тебе сейчас покой нужен.

Он доковылял до пенечка.

– А ты? Тоже ведь устала.

– Ничего, и на травке посижу. На мягкой попе везде сидеть удобно. Главное не сесть на муравейник, – улыбнулась я.

Данай тоже ухмыльнулся.

– Вот скажи, Тала, а что ты решила делать дальше?

– Что именно тебя интересует?

– Белоземье. Что ты решила делать с ним? Будешь бороться за престол?

Я задумалась.

– Хороший вопрос. Знаешь, Данай, а ведь у Белоземья сейчас есть законный правитель, не тот самозванец, что сидит на троне, а истинный, по рождению. Это старый Дард.

– Он ненавидит тебя.

– Знаю. И я к нему не испытываю глубокой любви.

– Неужели ты низложишь Грэма ради него?

– Грэм пришел сюда без приглашения. Разорил страну. Прогнал Теней. Запугал жителей. Свергнуть его задача непростая, – я вздохнула. – Иногда я задумываюсь, а имею ли я на это право?

– Ты законная наследница.

– Да, но Дард самолично отдал власть чужаку.

– Он был не в себе. После бегства твоей матери, у него совсем помутился разум. В таком состоянии Дард не сможет управлять страной.

– Тут ты прав, – согласилась я.

Внезапно раздался крик. Да так неожиданно, что я буквально подпрыгнула на месте.

– Это Нил! – Данай резко подскочил, но с тихим стоном вновь опустился на пень.

– Сиди, я быстро посмотрю, в чем дело и если понадобится, позову тебя.

Данай, конечно, начал возражать, но я не стала даже слушать.

– Хомка, сиди с лессиром, пусть ногу бережет, – приказала пушистику и бегом рванула на зов.

Верный Тенюшка остался подле пня.

– Нил! – крикнула я, выискивая между деревьев знакомый силуэт.

– Я тут!

– Где? – вот хоть убейте, но не вижу, а голос звучит где-то совсем рядом.

– Тала, осторожней, тут глубоко.

В нескольких шагах зияла яма. Я бы даже сказала ямище. И где-то далеко, на самом дне, Нил.

– Цел?

– Вроде.

Лессир разминал плечо, которое наверняка пострадало при падении, но явных повреждений видно не было.

– Тала, я не могу выбраться. Стены слишком гладкие, словно специально обкатанные, – он ощупывал поверхность ямы. – Даже зацепиться не за что.

– И что делать? – я начинала волноваться.

– Нужно что-нибудь, что достанет до меня. Крепкая веревка или похожее.

– Ага. Сейчас.

Конечно, веревки в лесу не найти. Но если пораскинуть мозгами, можно подобрать замену.

Я пошарила взглядом вокруг. Высокое тонкое деревце росло почти на самом краю. Думаю, если его пригнуть, то может пригодиться.

– Хватайся за ветки, – я повисла на стволе, всеми силами стараясь, чтобы он достал до рук лессира. – Поймал?

– Да! Умница!

Перехватывая руками и упираясь ногами в стенки ямы, он смог выбраться наружу.

– Как же ты так? – я заглянула вниз. – Светлые боги, как еще жив-то остался⁈

– Повезло, – Нил оглянулся по сторонам. – И знаешь, Тала, она действительно была прикрыта сухими ветками и листвой. Как и та норка, в которую угодил Данай.

– Уверен? Жутко звучит.

– И подозрительно, – он крепко схватил меня за руку. – Пойдем-ка быстрей отсюда.

Мы вернулись к Данаю. Точнее, к трухлявому пню. Но ни лессира, ни Хомы не было на месте.

– Я просила, чтобы сидели тут! Сама посмотрю, что у тебя случилось, и если надо будет, позову, – сокрушалась я. – Ну и где теперь их искать? Чего нас не подождали-то?

Но Нил не обращал внимания, он смотрел куда-то вдаль, в сторону горных хребтов.

– Ты меня слышишь? Я спрашиваю, где нам теперь искать его и Хомку?

– Там, – Нил медленно поднял руку, указывая вперед. – В горах.

– Они пошли туда одни? Без нас? – нахмурилась я.

– Нет, Тала. Их увели, – тихо произнес лессир. – Вокруг следы, по меньшей мере десяти человек. Видимо, мы кому-то очень сильно понадобились.