Текст книги "Это развод, мой герцог! (СИ)"

Автор книги: Наталья Варварова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 21 страниц)

Глава 17

Я встретилась с Деусом в кофейне на центральной площади. Позвать его домой не рискнула, чтобы лишний раз не волновать малыша.

Намечался нервный вечер. В дом набьется куча демонов. Виттен, наверняка, возьмет с собой адвоката. А как только у сына появился огонь, он стал реагировать на посторонних крайне нервно.

– Интересная штучка, – сказал Дэв, вертя между пальцами мой перстень с редким турмалином, в котором розовый резко переходил в нефритовый.

Камень отличался не только красотой, но и потрясающей способностью передавать звук. Его мне подарил Маркус через два года после свадьбы, когда ему потребовалось загладить очередную провинность.

Фокус заключался в том, что я надевала украшение в оперу, которую благодаря Виттену я полюбила тоже. А после, приходя домой, могла прослушать ее еще раз. Звук отражался от зеркал, стекол и даже от полированной поверхности низких нефритовых столиков.

Позже мы с Беррион догадались купить россыпь мелких розовых турмалинов и подвесить их на серебряные нити высоко над детской кроваткой. Они позволяло слушать, проснулся ребенок или еще нет.

– Носите его на каждую встречу с мужем. Эту запись я перекинул на артефакт памяти, однако сама по себе в суде она нам не поможет. Здесь нет никакой конкретики. Он даже не говорит, что отберет у вас ребенка – требование полной опеки герцог как раз в праве выставить – или что сын не устраивает его по каким-то признакам. Здесь мы могли бы давить на то, что папаша станет его унижать.

Я отодвинула блюдце, так и не прикоснувшись к ажурному печенью с легкой кремовой начинкой. Травяной чай показался сильно разбавленным и остыл почти мгновенно.

– Вы сможете присутствовать вечером? Мне было бы спокойнее, если бы вы оценили ситуацию, – постаралась убрать из голоса просительные нотки. Я привыкла, что у демонов нельзя просить. Можно только требовать. – Нас вдвоем вы уже видели. Сегодня состоится его первая встреча с сыном.

Деус – весьма занятой законник. Я не знала, имелся ли у него титул, существовала ли семья, однако не сомневалась, что вел он одновременно несколько дел. Не все из них попадали в публичное поле.

Мы познакомились, когда он взялся отстаивать интересы фонда в имущественном споре. Вдова отписала нам здание, в котором разместилась тогда еще первый швейный цех. После ее смерти наследники потребовали вернуть дом. Их не смущало, что многие годы он стоял заброшенным, и наши активисты привели его в порядок и сделали ремонт на собственные средства…

О том деле я могла бы вспоминать еще долго. Деус тогда не стал афишировать свою помощь, объяснив это тем, что замешаны первые семьи Бездны. Он помог собрать документы, подготовить мотивационную часть, консультировал перед каждым заседанием – и не взял за это ни монетки.

Сейчас я платила ему гонорар по тройной ставке – если сравнивать с тем, который брали его коллеги. И странным образом это меня успокаивало, так как переводило наши отношения в сугубо деловое русло. За такие деньги я рассчитывала на его максимальную вовлеченность и корректное поведение.

С последним проблем пока не возникало. Однако в ходе этого процесса неминуемо всплывут подробности личного характера. Я должна была довериться ему практически как собственному врачу.

И, да, далеко не каждый адвокат согласился бы выступить против Вельзевула в суде.

– Конечно, леди Церингерен. Как только вы сообщили о планах супруга, я освободил этот вечер для вас… Вижу, вы не решаетесь спросить о некоторых щекотливых моментах. Во-первых, в изоляторе вы держались превосходно. Ни одного намека на флирт, приглашение или даже согласие в ответ на его очевидные домогательства. Это не принимая во внимание, что он, очевидно, давил. Использовал чары, вызывающие влечение, и животный магнетизм. Учитывая особенности обеих рас, то вы, герцогиня, – не хрупкая леди, а просто каменный монолит.

Я удивленно распахнула глаза. Адвокат улыбался, наблюдая за моим смятением.

Дэв Деус – демон классического образца, то есть высоченный и массивный, но даже его собратьям я не казалась хрупкой. Во мне нет ни грамма лишнего веса или избыточной мышечной массы. Однако широкая кость и высокий рост выдавали, что я не совсем человек.

Кстати, к человеческим женщинам в Бездне относились без восторга, но и без пренебрежения. Они считались полезным генетическим материалом. Их тащили сюда разными способами. Нередко похищали. При этом участь тех, кто оказались не способными родить от демона или хотя бы от беса, была еще более трагична.

– Такие ситуации, как сегодня утром, недопустимы, – продолжил Дэв. – По сути, это попытка вами манипулировать. Мы ограничим количество контактов между вами и мужем. Запретим контакты наедине – только в моем присутствии или в компании ваших доверенных лиц.

Я поднесла чашку к губам. Но слишком нервничала. Если клацнуть о фарфор зубами, то Деус решит, что я в панике… Я же светская дама, которой не привыкать скрывать нервозность от собеседника.

– Горячо поддерживаю. Но вы хотели еще что-то добавить. За «во-первых» всегда следует «во-вторых», мистер Деус.

Он поднял на меня глаза, цвет которых я до сих пор затруднялась определить.

 – Да, во-вторых… Многое из того, что вы желали бы скрыть, всплывет наружу. Попробуем настоять на закрытом процессе, однако готовьтесь, что интимные подробности появятся в газетах. Иногда их будет сливать туда противная сторона. Пикантные детали ваших отношений с супругом приятельницы станут обсуждать во время клубных чаепитий.

– Вы сейчас пытаетесь меня отговорить или предупредить? – уточнила я. Адвокат не сказал ничего, о чем бы я не успела задуматься.

– Я уже называл вас редкой женщиной, герцогиня. Но вы выходите на войну – вам нужно навязать мужу тот порядок взаимодействия с сыном, который подходит вам и мальчику, получить причитающееся вам имущество. И, разумеется, расторгнуть брак.

Я рассеянно кивнула. Дэв говорил что-то еще. Про то, что нужно проанализировать, как Маркус поведет себя с сыном. Исходя из этого Деус сформулирует стратегию к первой встречей со стороной мужа в суде.

Я же прокручивала одну и ту же мысль. Мы с Виттеном теперь враги, и перспективы открывались нерадужные: он лжив, он будет играть грязно, он беспощаден. Ему больше незачем щадить мои чувства.

Снова чувствовала себя маленькой девочкой… Вот я стою у подножия горы, а сверху тихонечко сыплются камешки. Их больше и больше. Нянюшка кричит, что это обвал и надо спасаться… Сейчас этот камнепад накрывал мой брак и все планы на спокойную жизнь.

– Виолетта, обязательно попробуйте вон ту меренгу с орешками и взбитыми сливками. Вам так к лицу улыбка и нежный румянец… К сожалению, к слушаниям буду заставлять вас сидеть на диете, – выдал мой самый дорогой адвокат.

Глава 18

– Скажи, что он тебя избивал, – предложила Эллис. – В таких делах честность ни к чему. Не ты ли учила меня, что ради благой цели полезно смухлевать? К тому же Виттен лжет, как дышит.

Леди де Агуэрра, ангел во плоти, только что уложила моего сыночка на дневной сон. Такой трюк удавался нам с Беррион не чаще раза в неделю.

Великанша сначала делала вид, что вытирала пыль в столовой, где мы устроились вдвоем с маркизой. Эллис трескала мармелад, а я с ужасом обдумывала слова Деуса о том, что придется худеть. Если я недоедала, то становилась слишком возбудимой. Может, это навредит нам куда больше, а лицо у меня и так узкое от природы…

Беррион надоело притворяться. Она уселась на диванчик напротив меня и пресветлой и взялась на карамельки. Сколько сладкого помещалось в этих двух женщин?

– Прислуга постоянно увольнялась из-за того, что лорд и леди орали и били посуду. Они расколотили нарядный мебельный гарнитур в верхней гостиной. Потом орки вынесли разломанный господами сервант… Я им помогала. Они какие-то квелые здесь… Сколько раз бились окна – не сосчитать, – Беррион загибала пальцы с большим воодушевлением. – Если хозяйка схуднет, то разве кто поверит, что такая милая особа разрушительна, как стадо…

– Вот-вот, – перебила ее Эллис, косясь на меня. – Вельзевул рукоприкладствовал. Жена боялась и слова вставить. Испугалась его гнева и промолчала о ребенке.

Мы с Беррион взирали на нее с сомнением. Теоретически в такую историю могли поверить те, кто не знал меня лично. Но все-таки имелась между мной и Виттеном черта, которую я переходить не желала.

– Эллис, на суде особенности моей второй расы всплывут обязательно и косить под слабую девушку бессмысленно. Я только все испорчу. Ты же понимаешь, что по ночам я вела себя не так, как принято в твоем мире или даже в Бездне. Герцог никогда не поднимал на меня руку и не ущемлял физически.

Великанша не стала комментировать. После полуночти она старалась не высовываться из комнаты, хотя, надо признать, в силе мне не уступала. Просто Беррион, несмотря на угрожающую внешность, степенная особа. Ей чужды вспышки тролльего темперамента.

Интересно, что сын не видел разницы между дневными и ночными часами. Характер тролля просыпался в нем спонтанно.

– Вы такие скучные…  Деус, конечно, адвокат от Бездны. Но я бы не полагалась на то, что Маркус сложит пупырчатые лапки и не станет сопротивляться… О, соблазни его!

– Что? – хором воскликнули мы.

– Ну как, у вас же связь. Тебя она, по идее, не сильно тревожит, а он мается, как бы это ни скрывал. Стоит один раз с ним переспать, и он при виде тебя зальется в суде серными слезами. Самообладание снесет напрочь. Он больше не сможет ни о чем другом думать. Тебе, что, Деус разве не объяснял, что с плетением справиться невозможно, будь ты хоть Повелитель мух с кучей личин…

Краска сначала прилила к лицу и шее, потом отступила. Теперь у меня горели только уши. Беррион сердито зафырчала.

– Смотрите на жизнь как современные девушки. Вы не вчера вылезли из пещеры. Один раз не считается. Ему сначала станет очень хорошо, а потом накроет пожизненно.

Я поднялась. Пора проверить, как там малыш. Через пару часов явятся Конвей и Набериус. Это двое не очень ладили между собой; поэтому прибудут раздельно. И, по-моему, проблема не в нашем крайне уравновешенном мэре, а в том что Риус задирает и уличает всех подряд… А муж и жена, как известно, это один костер на двоих.

– Хорошенького ты мнения обо мне, подруга. Ты бы смогла так поступить с Набериусом? Или, по-твоему, я вышла за Виттена замуж с холодной головой – ради того, чтобы в перспективе добраться до титула… Или, нет, знаю. Этот постоянно обсуждали за спиной… Если бы любила, то ни за что не согласилась бы стать третьей. Так мне и надо.

В комнате сразу похолодало градусов на десять. На дверных ручках и шпингалетах засверкал иней. Эллис не понравилась моя тирада. Однако сбить ее с толку не так легко.

– Как можно сравнивать Набериуса и прохиндея герцога? Даже если ты до сих пор неравнодушна к мерзавцу, то помни о справедливости. О том, что обязана защитить сына.

– Я помню, – буркнула я и развернулась.

За моей спиной Беррион наконец обрела дар речи:

– Зачем это надо, чтобы ему хоть один раз стало хорошо?? Ссан… простите, сальными тряпками обмотать и с лестницы спустить. Госпожа Виолетта столько слез пролила…

В детской малыш по-прежнем крепко спал. Но уложить его в кроватку Эллис все же не удалось. Он засыпал только в компании.

Я прилегла рядом на просторное ложе, которое здесь имелось «для мамы». Осторожно ткнулась носом в макушку – так, чтобы не разбудить. Сын пах невероятно сладко. Тревожные мысли бросились наутек… Моя самая мягкая нежность. Самая крепкая сила.

Все будет хорошо. Я это организую… Сама не заметила, как уснула.

– Госпожа, там, эта, делегация в сборе. Мы с леди Эллис накрыли маленький столик. Но лордам не до угощений. Вас ждут, – Беррион аккуратно потрясла меня за плечо.

Возможно, и к лучшему, что малыш так заспался. Ближайшие полчаса он еще будет приходить в себя. Подхватила ребенка на руки и пошла, стараясь не думать, что случится всего через несколько минут.

Еще на лестнице через открытую дверь в залу я разглядела мэра и Деуса. Они переговаривались и одновременно наблюдали за холлом.

Входная дверь заскрипела. Беррион демонстративно рванула в другую сторону, чтобы не брать у гостя плащ. Мне не нужно было смотреть на порог, чтобы понять, кто пришел.

Сын встрепенулся и заморгал.

Глава 19

 Давно Вельзевул не испытывал такого нетерпения. Обычно он филигранно управлялся с эмоциями, убирая лишние. Все, что могли помешать достижению цели. Но в этот день он, как заведенный, мерил шагами гостиничный номер.

Герцог специально не обращал внимания на огонь в камине, по которому высшие демоны определяли время. Ему нет необходимости различать оттенки, у него и так идеальная система определения себя во времени и в пространстве.

И еще какой-то недоумок повесил сюда обычные ходики. Его они раздражали даже сильнее, чем шум от повозок за окном или выкрики зазывал из ресторанов. Отель, разумеется, стоял на центральной улице.

Он уже проявил чудеса самообладания, когда отпустил Виолетту этим утром. Нельзя быть настолько соблазнительной. Маркус различал по меньшей мере двенадцать оттенков ее желания – от ленивого «в другой раз» до прямо-таки раскаленного. Для него же их количество выросло кратно. А как она злилась… Бездна, он готов был доводить ее до закипания медленно или, наоборот, короткими хлесткими комментариями.

Каждый раз это заканчивалось тем, что она бросалась на него, а защищался он всегда одинаково. Счастливые времена. Каким идиотом он был… Да нет, он делал все правильно.

Четко разделял женщину для любви и всех остальных. Кто же знал, что все так повернется… Что именно полукровка забеременеет от него без всяких ухищрений, выносит без его помощи и родит без осложнений. Участие во всем этом пламени он даже не подвергал сомнению.

Шутка получилась в духе владыки Сатаниила. Тот при всяком удобном случае подчеркивал, что смески талантливее «чистокровок», к которым относился и сам Вельзевул. Могучий, исполнительный, нарочито туповатый… Как он мечтал стереть ухмылку с бледной рожи, засунуть многомудрого башкой в трон и уйти. Но его род принес одну из первых клятв служения в адрес Вечной искры. Так легко Вельзевул развязаться не сумел бы.

Но какое же счастье, что Виола уцелела. Не погибла от кровотечения через год-полтора. Не умерла в родах, как… Горнила все же отплатили ему за верную службу. Наградили сыном, проигонорировав его попытки устроить жизнь самому.

Герцог дошагал до трюмо и поморщился, встретившись взглядом с отражением. Ну, и рожа. Он никогда не был красавцем, но сейчас ноздри расширились еще больше, а надбровные дуги вылезли вперед. Волосы напоминали проволочные спирали. Надо успокоиться, чтобы не напугать женщину… и малыша.

Мысль о том, что он неизбежно сожмет в объятиях их обоих – единственное, что хоть как-то примиряло с действительностью. Сколько бы Виола ни бегала, она не устоит. А мальчик, тот ни в чем не будет нуждаться. Никогда. Пожалуй, мысль забрать с собой силу в полном объеме не так уж хороша.

Как только он услышал ребенка, тот сразу принялся черпать у него огненные ресурсы. Ну, и потребности у такой крохи. Какая-то личина его даже полностью не обеспечит. Ему нужен папаша целиком.

Уже скоро. Через час он к ним придет. Пусть Виола соберет всю свою свиту и чувствует себя в безопасности. Тогда он тоже будет нервничать меньше

Даже размышления о том, как он навсегда покинет Ад и станет в буквальном смысле скупать миры, больше не увлекали. Какой по счету день после того, как он поделился родовым плетением с Виолеттой? Третий или четвертый?

Сейчас он уже сомневался, что сумел бы развестись с ней, даже если не принимать в расчет ребенка и клятую вязь. Как его колотило, когда он увидел ее после года разлука.

В номер постучал вежливый портье. Наверное, горничная испугалась даже приблизиться к двери.

– Мессир…. Ваша Светлость, к вам супруга.

Порыв безрассудной радости сменился такой же резкой досадой.

– Милый, я ничего не понимаю, – тараторила Лючия в новенькой меховой парке, которую он, совершенно точно, ей не заказывал. – Творится какая-то дичь. После того, как я навестила тебя в изоляторе, мне сообщили, что я теперь владею огромн… неким состоянием. А сегодня мне выдали лишь крохи на ежедневные расходы. Как это вообще возможно?

Бездна, неужели еще в прошлом месяце он считал ее привлекательной? Губки бантиком, как будто она собралась дуть. Глаза неестественно расширенны. Наверное, те самые капли, от которых потом развивается косоглазие… Грудь, да, с грудью и попой у нее все в порядке.

Сейчас она попыталась нежно прижаться к нему, а на самом деле призывно терлась задом о его бедра. Молчала и дышала неровно. Это их в пансионате так учили соблазнять недалеких рогатых?

Вельзевул тоже молчал. И если на первых секундах, он еще рассчитывал на реакцию, то потом уже ему было любопытно, насколько хватит девушки. Не выдержал. Осторожно отодвинул от себя.

– Дорогая, последствия того, что со мной случилось, печальны. Я теперь не до конца мужчина… Лечение, наверняка, поможет, но еще пару лет на … без слез смотреть невозможно…

– Нет-нет, не показывай. Я тебе верю, любимый. Проясни, пожалуйста, что с деньгами. Я присмотрела себе уютную квартирку. Вернее, для нас с тобой… После того, как ты придешь в норму.

Бывшая жена выбрала самый неподходящий момент. Он бы уже мог отправиться к себе.

– Это ошибка. Накладка. У меня никогда не водилось таких сумм. Давай я оплачу тебе обратный путь. С сопровождением, конечно. Ты же утонченная дама… Как только появится возможность, я вернусь к тебе, звезда моя…

– Но мой адвокат сказал…

– Ты наняла адвоката? Подозрения между двумя сердцами, бьющимися в унисон, неуместны – голос Виттена стал ледяным. – Если бы мне кто-то сказал, что твоя страсть корыстна, я бы… Прости, сокровище, я тороплюсь. Пусть твой адвокат свяжется с моими.

Не слушая больше возражения Лючии, он задвинул ее в руки портье, мечтавшего спешно провалиться в другое место.

Вот почему в собственном доме он появился последним. Когда там уже крутились мэр, инквизитор, адвокат и его любимый домочадец – великанша Беррион. Домоправительница всегда посматривала на него так, будто прикидывала, в какую сторону начать крутить ему шею. Виола так и не позволила ее уволить.

Но, главное, на лестнице уже стояла она и прижимала к себе сына. Два сердца бились с разной частотой, но для него сливались в одно. Это, что, и есть семья? Мальчик еще спал, однако его дыхание выдавало, что он реагировал на внешние раздражители. Но Виола… Он никогда не видел ее такой. Светлой, цельной и сосредоточенной.

Что-то большое шевелилось внутри. Такое здоровое, что в нем одном, кажется, не помещалось. Он собрался поздороваться, но впервые в жизни не сумел выдавить из себя ни слова. Мальчик поднял голову и сразу взглянул в глаза отцу.

Как обычно говорят про детей… Хорошенький, милый, пламенный… Нет, этот младенец был абсолютным совершенством. Пресветлые считаются венцом творения? Те, кто распространял такую ерунду, просто не видели его сына.

Глаза зеленые, как у мамы. Носик аккуратный – тоже, как у мамы. Вот заостренные уши – это уже в его маму, то есть, получается, в бабушку. Та происходила из первых демонов. Маман ни с кем не церемонилась и называла вещи своими именами.

При виде такого внука она бы точно сказала «абзугар», то есть «мое» – на тупиковом клановом диалекте, который положил основу для общего языка демонов.

Как замечательно, что от него мальчику ничего не передалось. Разве что ямочка на подбородке и пламя в крови.

– Абзугар, – выдохнул Вельзевул, перестав замечать кого-то еще, кроме сына и его матери.

Глава 20

Виолетта Церингерен

Малыш среагировал на папашу, как бы мне ни хотелось обратного. Но вот Вельзевул… Он смотрел на нас так, словно попал в храм и там получил озарение – то есть жертвенный камень приложил его по голове, а потом отдавил пальцы на ноге. Такой дурацкой улыбкой он не встречал меня даже по утрам, когда я просыпалась первой, а потом будила его.

Улыбаться он наконец перестал, но не сводил с нас горящего взгляда. Я замерла на ступеньках, на понимая, что дальше. Никто из демонов не объяснил, как между герцогом и сыном должна протянуться та самая связь. А подходить к нему и отдавать ребенка – все во мне противилось этому.

– Абзугар, – заявил муж, но смотрел он почему-то на меня.

Маркус не увлекался древними языками. А уж зачем ему изначальный троллий?

Набериус раскашлялся. Возможно, он так скрывал неуместный гогот, но скорее всего у них там в зале происходило что-то свое.

– Я же говорил, – протянул Эллиот Конвей. – Еще не родился демон, который бы проигнорировал собственную кровь. И этот такой же, хотя строит из себя…

– Как бы он чего не учудил, – заметил Деус. Впервые в его тоне звучало сомнение. – Следовало перестраховаться и позвать Астарота или Асмодея. При всем уважении к вам, Ваша Светлость, вы больше Вершитель, чем демон, а нам не убить его надо, а успокоить.

Этот малопонятный для меня разговор прервал малыш. Он издал громоподобное «Па-а-а-а». А на случай, если остались сомнения, протянул к герцогу руку.

Вот это уже было обидно. Маленькая вредина еще ни разу не выдавал ничего и близко похожего на «ма-а-а-а». Всякие «бу», «бабаба» и «дай» – сколько угодно. И как он разобрался, что это суровое недоразумение и есть «па»?

Виттену повторного приглашения и не требовалось. Он тут же оказался рядом с нами, сюсюкая и пыхтя, как огненная виверна. Тот, кто хоть раз видел этих редких монстров, не забудет их кряхтения.

– Пы-пы-пы, бумс, оп-па, п-ш-ш-ш, тс-с-с, ат-т-та-а-а-а-а, – на одном дыхании выдал папочка-демон. По-моему, он забыл нормальную речь. Такие приступы иногда накатывали на Беррион.

– Маркус, ты бы принес ребенку игрушку. Так принято, когда приходишь в гости в дом, в котором есть дети, – Риус умел вывести из себя кого угодно.

Это у него профессиональное. Только к чему прямо сейчас?

– Уничтожу, – почти пропел Вельзевул. – Как мелкую, наглую трехголовую шавку… Сначала вязь. Потом подарок от Горнил. Потом дары семьи. Мальчик получит все, что ему причитается.

Трое демонов присоединились к нам в холле. Один Деус догадался поднять вверх ладонь, обращенную ко мне внутренней стороной. Это значило, что все шло, как должно.

Однако малышу мерзавец-папочка, очевидно, приглянулся. Сын улыбался все шире, пока Вельзевул ликовал и гневался одновременно. Притом что ребенок недолюбливал любых представителей мужского пола. Даже гнома, убиравшего листья с дорожек в парке, он считал подозрительным.

– П-а-а-а-а, – снова подал он низковатый для столь мелкого существа голос. Все-таки у него мои связки. Если я нервничала, то могла заглушить валторну.

– Где он энтого нахватался? – Беррион вторила моим мыслям.

Неведомая сила дернула из моих рук ребенка, и он очутился у герцога. Виттен впоследствии так и не признал, что был к этому причастен. Кивал на малыша. Не исключаю, что здесь он не врал, потому что ужасно растерялся, когда малыш перекочевал к нему.

То ли боялся уронить, или что-то другое, но Виттен уселся прямо на ступени и пересадил мальчика себе на колени.

И, тем не менее, плетение, которого все так ждали, не появилось. Я запаниковала. Вдруг этого основания будет достаточно, чтобы герцог потребовал проводить с сыном больше времени или даже забрать его себе…

В идеале, отец присутствовал на родах и сразу включал младенца в клан. Еще до того, как тот издавал первый крик. Историй, когда это случалось гораздо позже, тоже хватало.

Магические каналы в этот момент уязвимы. И достаточно дисбаланса или небольшой патологии, чтобы отодвинуть важнейший для любого демона ритуал на долгий срок. Но сейчас-то малыш вполне готов. Маленький пожар, который он устроил этим утром, лучшее тому доказательство.

– Хочешь больше огня? – изумился Вельзевул. – Забирай, сынок. Черпай не только при помощи вдохов-выдохов, но и пальцами, и взглядом.

Мальчик не подал вида, что его понял. Он продолжал дергать папашу за галстук, пытаясь дотянуться до булавки. Но я больше не сомневалась, что происходило что-то странное. Невидимое пламя ревело совсем рядом.

Я ощущала его жар и не могла определить источник. Трещало справа; затем оно наступало сверху и после начинало подпекать сзади.

Демоны у подножия лестницы ощутимо напряглись.

– Достаточно, Виттен. Такому малышу много нельзя. Он сейчас сожжет дом, да и вообще весь квартал. Заканчивайте. В вашем случае одной встречи мало.

Малыш был с мэром не согласен. Он усиленно залепетал, и теперь размахивал ручонками не просто так, а с прицелом. Стена прозрачного огня появилась у входа, а потом взяла наших гостей в тиски. Такой же огонь бушевал и на лестнице, обходя нас и торопясь разгуляться на верхней площадке.

Беррион закряхтела в дальнем углу холла. Как всегда, в ситуации угрозы, великанша превращалась в камень. Только от огня это надолго ее не спасет.

Сын перестал теребить галстук Виттена и положил руку ему на плечо. Вязь все-таки объявилась. На мальчика была только рубашка с коротким рукавом, поэтому я могла рассмотреть детали.

Узор извивался от локтя в сторону кисти, а потом рисунок словно менялся и двигался обратно. Не похоже, что ребенок испытывал дискомфорт. Скорее, он веселился и размахивал другой рукой, разгоняя и без того оживленное пламя.

Я слышала, как оно завывало снаружи дома. Угрожая, но не перекидываясь на нас или на предметы. Все это не выглядело безопасным. Если верховные демоны примут изначальный облик и бросятся на супруга, то ремонт затянется на год.

Сына не угомонить, но у меня есть другой способ.

– Ма-а-а-аркус, – пронзительно крикнула я, – Маркус, ты сейчас разрушишь дом. Маркус, немедленно!

В обращении к нему я выработала особый тон – между приказным и просительным. Орать надо было громко, но зато он отзывался, чем бы ни был занят.

Демон взмахнул головой и укоризненного глянул в ответ.

– Дорогая, я люблю, когда ты близко, – но это при условии, что ты молчишь. Или хотя бы не вопишь.

К нам уже спешили герцог и маркиз. Адвокат остался в стороне. Видимо, собирал материал.

Конвей немного сошел с лица и даже растрепался.

– Ваш мальчик получил доступ к негасимому огню. Он создавал его из отцовского… Это первый случай, когда рожденный в Бездне… – мэр не закончил, а просто махнул рукой.

Набериус тоже имел, что сказать.

– С-с-скотина, ты что устроил? Нельзя идти на поводу у ребенка до такой степени. Вы могли перегреть Горнила и вызвать всплеск. Затопили бы столицу… Вот из таких бродячих отцов получаются самые бестолковые. Балующие, где надо и не надо.

Но Виттен доволен. Разглядывала резные балясины, почерневшие от копоти, и прямо ощущала, как он улыбался.

– Заткнись, Риус. Тебе не понять, – на этот раз он обращался к инквизитору совершенно беззлобно. – Мне собираться в камеру?