Текст книги "Это развод, мой герцог! (СИ)"

Автор книги: Наталья Варварова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 21 страниц)

Глава 61

Как все-таки глупо. Я взрослая, хотя все еще молодая, троллья особь. Я знала мужчин до Маркуса. Нет, я не пожирала их, как делали прародительницы, чтобы укрепить женское здоровье и репродуктивные функции к союзу со следующим мужем. Но я их побеждала – и всю влюбленность уносило прочь. Сейчас же я превратилась в зажатую девчонку.

Я не знала, куда смотреть и краснела. Несла какую-то ерунду носом в подушку. Зеленая половина меня подозрительно молчала. Наверное, чтобы не испортить такой момент сопротивлением… Вдруг герцог слабее, чем кажется, решила троллиха и исчезла.

Маркус же чувствовал мое тело лучше, чем я сама. Пока от живота расползалась медленная предательская дрожь, он пригвоздил меня к кровати коленями и грудью – и больше никаких попыток штурма не предпринимал.

Демон заставлял млеть от его тяжести. Предвкушать, как все произойдет… Наверное, жестко и резко. Но сейчас он, подразнивая, гладил губами подбородок и лоб, отклоняясь от контакта с моим ртом. Грудь тяжелела. Неужели он забыл, как бешено я стонала, когда он покрывал ее поцелуями?

Не открывала глаз. Вдыхала его запах. Нежилась от предчувствия, от ожидания контакта с его кожей. А он, судя по всему, вознамерился вообще обойтись без ласк. Коленом раздвигал мне бедра, проталкивая его выше… Уверен, что я готова. Ну, и урод… Шхгрр и все шрамы Ламмора. То есть вот же Бездна!

– Ты слишком большой, – попробовала возразить я. – От родов едва прошел год. У меня не только кое-как зажило, но и ссохлось… Тьфу, в смысле, я, может, не восстановилась.

Этот лепет разозлил меня еще больше, и я принялась его отталкивать. Хотя троллиха помахала ручкой, но если коленкой заехать в средоточие его твердости – этого будет достаточно, чтобы на несколько минут весь герцог переключился в режим медитации.

Мою ногу он тут же блокировал, а этим своим движением я окончательно раскрылась. Он, как истинный джентльмен, не стал придавливать дальше, а запустил в меня пальцы. Я чуть не взвыла. Пришлось прикусить губу.

Самое простое решение, разораться и разбудить малыша, на ум не пришло. К тому же похоже, что Маркус выставил барьер.

– Виола, про сухость ты сильно преувеличила, – прямолинейно заявил он. – Степень твоего возбуждение я способен определить еще на пороге доме. Предлагаю потом поэкспериментировать… Сейчас же давай развеем сомнения. Ты у меня самая нежная, бархатная, самая отзывчивая. Моя сладкая фея.

Ужасно. От этих слов мысли бросились врассыпную. И он еще подкреплял их движениями пальцев, отчего предвкушение сменялось горячими содроганиями… Кому я вру. Я так ждала его. Долго, почти бесконечно.

Отрезвление наступит утром. Сейчас мои бедра разъезжались с гимнастическим упорством. Ощущение обострялись и уносили точнехонько вверх по спирали.

Однако это не мешало жаловаться ему же:

– Ты меня не любишь. Ты восхищаешься троллихой, желаешь ее. Это заложено в тебе природой. А как человек я неинтересна. Мои увлечения ты не разделяешь. Достижения считаешь бессмысленными. Где я, а где ты? И вообще, ты каменный пень, покрытый мхом!

В его горле что-то заклокотало. Герцог смеялся.

– Виола, мне не приходит на ум обижаться, что Маркус тебе милее, чем аристократичный Марк. А при виде Вельзевула в нечеловеческой ипостаси ты и вовсе готова отдаться ему хоть на приеме, несмотря на сотни гостей. И знаешь, почему?

Предприняла еще одну попытку скинуть его с себя. Все напрасно. Я слушалась его пальцев охотнее, чем приказов, отдаваемых собственным мозгом.

– Я всегда остаюсь собой. Как и ты, моя изумрудная… Подо мной лежит девушка невероятной красоты и шарма. Если ты помнишь, я сдался тебе с первого взгляда и потом уже выяснил, что ты иногда увеличиваешься в размерах. И чем сильнее любишь, тем крепче кулаки.

Его лицо наклонялось все ниже. Потребность сопротивляться возвращалась по мере того, как желание накрывало с головой и я парила где-то на грани освобождения. У меня человеческие пальцы, но не пора ли расцарапать ему щеки… Он всегда безошибочно ловил этот момент. Последнюю рефлекторную попытку тролльей самки проверить партнера на прочность.

До того, как я зашипела и кинулась, чтобы сломать ему нос, свинцовая рука стиснула за горло… Он угадывал меня лучше, чем кто-либо. Мой Маркууус…

– Абзугар, Виолетта. Где же терпение и выдержка. Разве не от вас пошло выражение «проиграть, как королева»?

Он держала достаточно сильно, чтобы подавить всякое сопротивление. Сознание постепенно меркло. Но демон вошел быстрее, чем оно отключилось, – одним опрокидывающим движением заполнил меня собой. Сразу же ослабил хватку на шее. В ней больше не было необходимости. Меня уже подбросило вверх и разорвало на части.

Алые вспышки. Разноцветные обручи, скручивающиеся вовнутрь, а потом разворачивающиеся в обратную сторону, – и все это в черной пустоте. Я ухватилась за его плечи и что-то хрипела на тролльем. Маркус уже вышел на собственный ритм, и мы продолжили подъем.

К нам приближалась гигантская пепельная туманность, а за ней маячил ядерный факел неистовой багряной звезды… Где дубинка? Надеюсь, я ее не потеряла. В космос надо со своим оружием. Вдруг я все-таки устрою агррррхцврм для этого демона… Сдаться, чтобы потом победить.

Вельзевул сжимал меня так, что я снова задыхалась. Но это не имело значения. Он устремился к разрядке, словно сорвавшаяся со скалы глыба. Меня же снова толчками поднимало наверх. Пожалуй, этого восхождения мне не пережить. Мои обессиленные выдохи сливались с его страшным раскаленным молчанием.

Рубиновое солнце на горизонте наконец рвануло. Огненный венец разорвал вечный мрак. Это пламя способно испепелить даже время. Существам из плоти и крови глядеть в его глубины невозможно. Вокруг пульсировала счастливая тьма.

– Ты моя жизнь, – выдохнул исполин.

Что же, первые тролли в свидетели, он выбрал себе непростой путь.

****************

Когда я снова проснулась, в спальне горел небольшой торшер, а занавески были наполовину разведены. Снаружи царила глухая ночь.

Маркус что-то писал за столом. Какая наглость. Он всегда пользовался моим, когда заваливался в чужую спальню.

– Как ты, Виола?

Демон развернулся ко мне вместе с креслом. Черный шелковый халат шел ему не меньше, чем белое полотенце. Ох, что же меня не отпускает-то? Зачем-то представила на нем черную шелковую пижаму. Тогда он мог бы спать в одних брюках.

Маркус уловил мою заинтерсованность, но заваливать обратно не спешил. Подвинулся ближе к постели.

– Давай позову лекаря. Ты, по-моему, тяжеловато дышишь.

Он, что, хочет сказать, что придавил? Но раньше ничего подобного не случалось. Дышала я и, правда, с затруднением. Как будто он все еще продолжал довлеть надо мной сверху.

Попробовала сделать глубокий вдох. Нет, так все в порядке. Сложности проявлялись при верхнем дыхании. А когда я водила глазами в сторону, то комната тут же расплывалась.

– Что ты нервничаешь? Ты же подлечил своего крокодильчика, Виттен. Должен быть доволен.

Прозвучало двусмысленно. Как будто я имела в виду не себя – между прочим, не согласна ни на козочку, ни на кролика, ни на прочих животных с фермы, – а предмет мужской гордости, который у него, кстати, опять взбрыкнул.

– Переживаю, – ласково шепнул он, пересаживаясь на постель.

Выглядел он отвратительно бодрым. Схватка с владыкой, развод, уничтожение кристалла Отмены – словно ничего и не было. Карие глаза с желтоватыми искрами сверкали, как у котяры, дорвавшегося до сметаны.

Маркус прятал ухмылку. Но если бы не показное смирение, Виттен лыбился бы во весь рот… Еще бы, его оргазм был больше похож на апокалипсис. Я бы после такой кульминации не встала, не то что за бумажки бы уселась… Впрочем, я, кажется, и не встану.

Горестно застонала.

Он откликнулся тем, что улегся рядом, а меня водрузил на себя.

– Это не я, – нахально сообщил он. – Это твои тролльи привычки.

Еще ни разу он попрекал меня тем, как я вела себя в постели. Я застыла от обиды.

– Я про то, что ты бросилась помогать мне, пока я возился с Отменой, и переутомилась еще до близости. Так нельзя, Виола. Надо было сначала просчитать варианты. Убедиться, что это не нанесет вреда. У тебя же магия не такая, как у прочих магических существ. Не потоки, а излучающий камень.

Меня немного отпустило. Позволила себе мазнуть носом по его виску. Вот почему этот твердолобый не подпустил к кристаллу.

– Я знала, что делала. Знала, как тебя усилить. Ты там просто лежал и подыхал, как какой-нибудь уругрюмрл.

Он принялся по очереди целовать мои пальцы.

– Это несоответствие всегда меня поражало. Тролли – обособленные, грубые, сильные. Такими вас привыкли считать. Вы придирчивы в выборе партнера, и при этом, не колеблясь, меняете слабака на победителя. Все ради выживания… И при этом вы самая наивная раса, что мне встречалась.

Воцарилась тишина. Но где-то на грани слышимости я все равно уловила:

– Я же чуть не проиграл, Виолетта... Тогда зачем?

Такие рассуждения не могли меня не задеть. К тому же это не его забота. Это мой личный выбор.

– Конечно, мы не демоны. В вас горит огонь, а сердце остается холодным. Троллье же отвечает за то, чтобы разгонять энергию сквозь слои камня. Оно в разы горячее, чем средняя температура тела… Вы спокойно выбираете иерархию и служение. А мы… Мы отзываемся только на то, ради чего стоит жить.

– И как часто тебе встречались спокойные демоны? – усмехнулся Вельзевул. – Но я с тобой не спорю. Наши расы рациональны по-разному. Тролли бегут всей толпой вызволять соплеменника, попавшего под лавину, – и гибнут под второй. Королева, самое живучее, самое ценное создание в племени, лично отправляется усмирять стихию, когда могла бы пожертвовать парой десятков троллей… И ты, что делала ты, Виола, когда прибыла в Бездну? Искала ли себе выгодную партию? Спряталась ли под видом слабой человечки, чтобы спокойно сколотить пару состояний благодаря собственным способностям? Нет. Ты с такой же чокнутой монной развернула кампанию по защите сирых и убогих. Единожды погибла, попала под колпак к надзирателям…

Упрямо покачала головой. Он пытался убедить меня, что рогатый монстр с огнем в черепушке и с лавой вместо глаз, такой рассудительный и разумный, – лучший выбор для глупой троллихи?… Я почти убедила себя в этом сама.

– Ты чудесная. В тебе нет высокомерия демониц и меркантильности человеческих магичек. Я не хочу, чтобы ты менялась. Я буду рядом, чтобы не оступилась, сражаясь за свои высокие цели… И разве тебе не интересно, какие еще детишки у нас появятся? Это же идеальное комбо. Лучшая из троллей и самый монолитный из демонов.

Вот у кого всегда хватало запасов тщеславия. Я завертелась на нем, не преследуя определенной цели… Вырваться, подойти к окну, прислушаться к звукам из сада, где свистели и стрекотали десятки видов насекомых.

Виттен глухо зарычал и прижал меня к чреслам. Ненасытная тварюга… В груди что-то ударило. Будто на огромную кастрюлю опустили крышку. Я охнула от неожиданности. Что опять со мной не так?

– Не бойся, – пророкотал он. – Это в первые дни непривычно. То, что для меня остро, будет ощущаться тобой. Моим... нашим сердцем. Потом я стану испытывать, скорее, фантомные боли, а ты – вообще ничего. Сейчас же – не обращай внимания.

И в подтверждение своих слов он стиснул мои бедра. Посчитал, что объяснения окончены и можно больше не прерываться. Сердце сбагрил. Норму комплиментов наговорил на неделю вперед.

Я же завопила так, что границы расставленного им заглушающего полога затрепетали по стенам.

– Ты!! Что? Ты засунул в меня здоровенный кусок себя? Без предупреждения? С чего ты взял, что я буду таскать в себе твое сердечную мышцу?? Мне трансформироваться и так неудобно. А с этой хреновиной внутри…  Если снова рожать. Да она меня раздавит… Мне уже плохо.

В противовес моему утверждению тело стало меняться. Я зеленела, обрастала мышцами, кости вытягивались и увеличивались. Маркус хищно втянул воздух. Что бы он ни плел, повторить с троллихой он всегда за.

Его мускулы тоже пришли в движение. Ровные белые зубы с выраженными клыками на моих глазах превращались в игловидные и при этом загнутые зубищи… Из объятий такого повелителя мне не вырваться.

– Подумаешь, у тебя еще одно сердце, родная. Ты такая ошеломительная и победоносная, что подобной мелочи не заметишь. По сравнению с двойней, которую ты для меня скоро выносишь, прямо ерунда, не стоящая упоминания. Ты же мой трепетный суслик…

В этот момент он получил ножкой кровати прямо по ухмыляющейся бледной роже, вероятно, срощенной из разных кусков кожи. Потому что первое, что сделала кровать под изменившимися нами, это разъехалась в стороны.

Удар на загляденье. Герцог слегка отпрянул. Но от второго успел увернуться.

Сердце демона, действительно, теперь не мешало. Клятые высшие... Я и забыла об этой их особенности. Желал Вельзевул или нет, но вместе с любовью он вручал избраннице свою жизнь. И повлиять на это не мог никак.

Кровь помчалась во мне с удвоенным рвением. Я излучала энергию и азарт. Половина ложа уже выглядывала в выбитое вместе с рамой окно.

Он продлил защиту дальше. Еще на несколько комнат. И это хорошо, но как же жаль коллекционную мебель. На заказ новую будут делать несколько месяцев, не меньше.

Грустя, я выдернула из петель ореховую дверь с золотистым отливом. Ее отполировали как надо только с третьего раза – дважды приходилось со скандалом возвращать заказ… По центру полотна шел вырезанный вручную орнамент… Точный бросок – и оттуда торчала голова Вельзевула.

Глаза заволокло слезами. Мы почти никогда не устраивали разборок вне дома. И каждый раз я рушила здесь то, что мне дорого. Уют, который так тщательно создавала.

– Не переживай, крошка. Не надо захламляться. Ты сделаешь новый ремонт на мои деньги. Ни в чем себе не отказывай.

Рогами он зацепил люстру из аразинского стекла, которая, конечно, не соответствовала роскошью моей уютной спаленке – но я обожала каждый рожок с филигранной резьбой, каждый подвес.

Цепочки кристаллов зазвенели в загробной песне. Люстра ухнула вниз.

– Безвкусица, – припечатал муж. Бывший муж, кстати.

С воем, больше не закрываясь, я бросилась на него. Когда-нибудь удача будет на моей стороне, и я сотру эту мерзкую улыбочку.

Демонстративно целилась головой в живот. Демон играючи увернулся, но я когтями зацепила ему бочину. Брызнула кровь. Я тут же была перехвачена в воздухе рукой крепче любого топора. Меня будто перерубило пополам, и я грохнулась на жалкие остатки письменного стола, четырех гарнитурных стульев и трельяжа, когда-то украшавшего будуар императрицы Ланулии, правящей в одном из нейтральных миров.

– Куколка моя, – громыхнул демон над головой. Он тащил меня за левую ногу прочь из комнаты. – Это здорово, что ты наконец размялась. Нельзя так долго не драться. Мозг становится слишком тяжелым. Это вредно для твоего красивого личика.

Я скалилась. Все равно ему придется разжать руки. Бок у него кровил, но разве эта дурина заметит…

– Мои волосы, ты, мушиный пыхгррля. Ты тащишь вместе с ними тумбочку. Я лишусь половины прически.

Он проигнорировал мои слова. Ненавижу. Вместо этого герцог разговаривал сам собой:

– Слуг в доме нет. Беррион позаботилась. Сына отнесла спать во вторую половину дома, в свою комнату… Я редко произношу нечто столь кощунственное, но пора прибавить ей жалование.

Попробовала извернуться и вцепиться ему в заднюю поверхность бедра. Эх, мои зубы и вполовину не такие смертоносные, как у него. Он уловил движение и ткнул пяткой в грудь, уложив обратно на пол.

Каждый раз наше сражение напоминает бой карлика и циклопа. Но это не значит, что я сдамся!

– Малыш, ты хочешь прямо здесь? Я думал дотащить тебя к столу для приемов. Может, он выдержит минуты две. С другой стороны, это несущая стена. Самый надежный вариант… Стол отложим на сладкое, когда ты будешь ворковать на каждую ласку, как горлица.

Моему рычанию могла бы позавидовать любая принцесса из колена Таракаты. Во-первых, какая у него чистота, во-вторых – угроза, полная подлинной ярости… А еще предчувствие поражения в нем смешивалось с дичайший удовольствием.

Он поднял мою голову за волосы, намотанные себе на локоть. Пригвоздил к стене. Другая рука подхватила под ягодицы и приподняла, будто я ничего не весила. Действительно, опираться на стену в нашем случае безопаснее, чем завалиться на пол.

Монстр не стал откладывать и ворвался в меня, как только мы заняли более-менее равновесное положение.

– Ты не просто шрагга. Ты моя бракхарра.

Из его уст «любимая» на тролльем звучало тяжеловесно – то есть единственно правильно.

– Не забывай. Я в любой момент вырву тебе сердце, демон.

*************

Я вновь разлепила глаза утром – в гостевой спальне на нижнем этаже. Наверху причитали слуги. На террасе малыш подражал пению птиц. Дом стоял на ушах.

Единственный, кого я здесь не найду, это его хозяин. Я всем телом чувствовала, что его нет в спальне. А здравый смысл подсказывал, что его тела нет и в особняке. Вельзевул постарается затаиться, чтобы все нюансы моего настроения – от злости и самобичевания до уязвленной гордости – его миновали.

Второе сердце больше себя не выдавало. Я вышла на балкон, потянулась и подставила отдохнувшее лицо солнцу, вынырнувшему из-за туч… Какая же красота. Не парк, а настоящие джунгли. Надо будет разбить по центру парадный каскад. Несколько больших фонтанов в обрамлении фонтанов поменьше.

Найму того знаменитого архитектора, который недавно закончил проект для города. И трех-четырех дизайнеров по ландшафту. Леди Конвей, жена мэра, готова рекомендовать тех, кто работали у них в парке… Так, и капитальный ремонт наверху. Все-таки стену мы с герцогом попортили.

– Беррион, – крикнула я громко, чтобы расправить легкие. – Пусть мне принесут какао. В кабинет мужа.

Никогда не признаюсь в этом Маркусу, но пока он прячется (или в отъезде), то я предпочитаю держать рядом его вещи.

Не нужно было включать внутреннее зрение, чтобы удостовериться, что за домом велось наблюдение. Жуткий холодный взгляд будет неотступно следить за каждым движением малыша, за каждым моим вздохом.

– Беррион, и блинчики с ежевикой, пожалуйста! И лимонад из цитронов двухдневной выдержки.

Глава 62

Три месяца спустя

– Ты уверена, что хорошо себя чувствуешь, дорогая?

Эллис с подозрением рассматривала, как я грызу пробковую крышку от темно-зеленой бутылки, в которой хранился лучший в доме уксус. Сам уксус я давно уже выпила. Однако мне нравилось время от времени вдыхать остатки запаха.

Сначала в нос ударяла едкая кислота, а потом к ней добавлялась мягкая и пряная нота, смешанная с древесным пеплом. Беррион я строго-настрого запретила рассказывать монне, что веду себя не так, как обычно.

– Все в порядке. Малыш по ночам капризничает уже неделю. Идут нижние резцы у него, а зверею я.

На самом деле по ночам меня донимал Вельзевул. Он не прекращал попытки вернуть себе место в только что собранной грандиозной кровати. На этот раз я заказала еще большего размера – для нее даже понадобилось расширить спальню. Впрочем, после того, как мы потрепали стены, это уже не доставило дополнительных неудобств.

Задача демона усложнялась тем, что на этот раз физически додавить он не мог. Ему требовалось мое осознанное согласие, а с ним я как раз не торопилась. Но что толку… Сколько я ни говорила ему «нет», оба сердца предательски постукивали в унисон.

Подозреваю, что скоро даже Бездна примет это «нет» за «да». Что там после развода говорил Дэв Деус? Мое прощение должно быть настоящим. Неважно, в какие слова я его облеку.

После полуночи демон пел серенады из каминов, журчал в водопроводном кране, выводил признания в любви на запотевших стеклах. Но мне на руку играло то, что теперь я спала великолепно. Разве что чаще, чем раньше, просыпалась, чтобы посетить ванную.

На качестве сна это не сказывалось. Опечаленный герцог что-то шептал мне в ухо и поправлял одеяло.

Однако Эллис я лгала несильно. Последние ночи выдались беспокойными, потому что сны стали тревожнее. В них я блуждала по катакомбам, вытесанным глубоко под землей в одном из первых тролльих миров, и не находила ни выхода наружу, ни убежища, где ждал меня сын.

Это нагоняло почти первобытный страх. Переходы не заканчивались, впереди мелькали подозрительные тени. В соседних проулках прятались чудовища, ждавшие, что я ослабну… Я догадывалась, что Маркус где-то рядом. Нам надо с ним встретиться. Надежнее защиты не существовало… Но гордость мешала его позвать. Тем более, на голос сбежится вся нечисть, и, если он не успеет, одной мне их не одолеть.

Я теряла силы и четкость видения в темноте. Неужели все-таки горлодеры – каменные великаны, что испокон веков охотились на троллей, – меня обхитрили ?… Вот зачем я сейчас, солнечным днем, окунулась в этот кошмар? Маркуса все-таки пора вернуть. Хотя я прекрасно себя чувствую, сплю, как младенец, и все еще зла на этого мерзавца, троллья суть обеспокоена и требует полного воссоединения.

– Мы чуть более двенадцати недель не можем связаться с Вельзевулом, – вздохнул маркиз де Агуэрра, внимательно разглядывавший каминную полку. – В Агарвии неприятности, в Вальдезии – переворот, устроенный без участия Бездны. И Заратрит дурит. Там отказываются от договора, подписанного три тысячи лет назад.

– Может, это потому, милый, что его условия давно пора поменять? – заметила Эллис, не поворачиваясь к мужу. Она продолжала буравить меня взглядом. – И потом, ты не дипломат. Если Бездна потеряла своего дипломата, то пускай ищет нового. Мы пришли сюда из-за здоровья Ви. Дела ее бывшего мужа никого в этой комнате не касаются.

– Что не так с моим здоровьем? – забеспокоилась я.

– А что это за емкость? – тут же отозвался Риус, не меняя позы. – Похоже на бутылку для пламенной эссенции. Только пустую… Беррион или кто-то из бесов? Персонал совсем от рук отбился.

Маркиз достал с самой верхотуры бутыль из темного обсидиана, покрытую сетью тлеющих трещин. Конечно, никто из нас ни на минуту не поверил, что это слуги могли распить эссенцию. Жгучая смесь из лавового экстракта и глубинных пепельных зерен пробирала только демонов, а всех остальных – просто спалила бы изнутри.

Демоны же от нее не пьянели. Лишь слегка расслаблялись и, обязательно глядя на огонь, рассуждали о добрых старых временах.

Пожала плечами как можно беззаботнее.

– Наверное, осталась от Маркуса. Не смотри на меня так. От этой дряни тролль рухнет, как срубленное дерево, а великанша – окаменеет на неделю. У нас же все тихо и спокойно.

– Тихо и спокойно, – повторил за мной верховный инквизитор.

Он развернулся в залу лицом и, не скрываясь, принюхивался. В ипостаси Цербера у него три песьих головы – и думаю, учуять Вельзевула силились вся упряжка. Риус не стал при мне обращаться, но скорее всего задействовал и остальные звериные формы.

Я ощутила, как и без того напряженная тварь, чье сознание беспрестанно следило за домом, разъярилась окончательно. Вельзевул едва позволил маркизу пройти, хотя я встречала гостей лично. Если бы не Эллис, то муж бы инквизитора не пропустил.

По полу потянуло дымом. Воздух стал заметно суше. Мне послышался треск, с каким горит бумага или мелкие щепки... Изо всех сил ударила по столику, придвинутому к креслу, где я сидела, кулаком.

Фух, герцог затих. Остальные, надеюсь, уловить его приближение не успели.

– Не нервничай, дорогая, – встрепенулась Эллис. – Мы торопились, потому что наблюдавшие тебя доктора получили разъяснения от тролльих костегладов. Это очень важная новость. Ты не замечала, чтобы твое состояние ухудшалось? Обмороки или нарушения сна?

Набериус вроде угомонился. Он занял стул в некотором отдалении от супруги и сделал вид, что ему интересно.

– Ни одного обморока за последние месяцы, – честно доложила я, будучи не в состоянии отвести глаз от ридикюля подруги. – Сон выше всяких похвал. Разве что будят меня теперь двое или трое слуг вместе. Ну, или запускают в комнату малыша.

Я вожделенно смотрела на ремень ее сумочки, сделанный из коры пробкового дерева. Зубы ужасно чесались. Эллис ответила мне озадаченным взглядом.

– Давно так не спала – как глыба на болоте, – заверила я обоих де Агуэрра. – С тех самых пор… Но, в общем, неважно. Для троллихи моего возраста это нормально. Такое случается.

– А сколько тебе лет, Ви? – бесцеремонно поинтересовался Риус.

Клыки демонстративно полезли снизу и выперли на верхнюю губу. Типичное предупреждение, но надзиратель оторопел. Он больше привык, когда я парировала словами.

– Я не хотел тебя обидеть, ты что…

– Его Сиятельство сегодня неловкий, как колода, – вступилась за мужа Эллис. – Он имел в виду другое. Позволяет ли тебе возраст... Потому что выглядишь ты великолепно... Если кратко, мы узнали, что высокородные тролльи девушки почти никогда не рожают мальчиков. Если у такой особи рождается парень, то обычно после четырех-пяти дочерей. Сначала на запрос, что будет, когда принцесса троллей первенцем родит не девочку, а мальчика, все система обмена информацией зависла. Потом нам все-таки сообщили, что такая… хм… странная представительница рода обязана в течение двух лет понести снова…. И не должна останавливаться, пока не произведет на свет дочь. Иначе она занедужит и отдаст Древу душу... то есть помрет.

Скорее всего, в том послании тролли назвали подобную чокнутую бабу «щепнюхой» – то есть дамой, которая не дружит с головой, не от мира сего. Подруга ни за что не повторит мне такую вульгарщину.

Теперь Эллис боялась на меня глядеть. А я пялилась на свои тапки из мягчайшей овечьей шерсти и даже глазами в пол чувствовала, как монну переполняют жалость, испуг, океан сочувствия и – в еще больших объемах – намерение помочь мне во что бы то ни стало.

А Эллис проще убить, чем остановить ее помогательный порыв. Любой, кто сталкивался с этой расой, представляет, о чем я.

Другого выхода нет. Придется ей сказать. Иначе она не отстанет. Найдет Вельзевула, приведет ко мне за ручку… Или придумает что-то более безумное.

– Никакой опасности нет, Эллис. Забудь. По крайней мере, в течение ближайших трех лет плюс два года.

– Что… Что ты хочешь сказать? – недоумевала монна.

Муж за ее спиной закатил глаза.

– Я беременна. Прекрасно сплю. Чудесно ем. Вернулись некоторые причуды, как и в первый раз, но пока ничего критичного.

– Но от кого? – подскочила с софы леди. – Ты же только развелась!

– Дорогая, может, хватит? Может, Ви сама все расскажет чуть позже? Не надо на нее надо бросаться. Всем нужно остыть.

Риус выплеснул в стакан остатки пламенной эссенции из не такой уж пустой бутылки. Но я тоже завелась.

– От кого?? А что, были варианты?… Его Светлость тоже выяснил, что не так с моим здоровьем, но еще в процессе развода. Ну, или сразу после. Он поспешил исправить это недоразумение, троглодит. И теперь я в полнейшем здравии целыми днями жую пробку.

Стены дома как-то нервно задышали. И я подумала, что благоверный вступит к нам в комнату, не дожидаясь моего разрешения… Нет, опять затаился.

– А сердечко-то колотится, Ви. И не одно, – заявил Риус, ставя на пол пустой стакан.

В комнате наконец повисло густое молчание, которое нарушил, разумеется, сам инквизитор.

– Раз так, то тебе ничего не угрожает, слава Бездне. А эта пог… в смысле, повелитель, наш первейший демон, чересчур засиделся на одном месте. Может, ты нам его выдашь? Отмоешь, поцелуешь, шлепнешь, где следует, и отправишь на месяцок в нейтральные миры, где он очень и очень нужен? С вами двумя все ясно, так зачем тянуть?

Пока я хлопала глазами, – когда это Риус, убеждавший меня прогнать и растереть Маркуса в пепел, так моментально переобулся… – маркиз добавил еще, чтобы развеять малейшие сомнения:

– Прости и отпусти, Ви.

– Да вы там обалдели, – не утерпела я. – То его переплавить, то простить… Не первый круг, а горстка клоунов. Тот клятый белобрысый, единственный, кто сделал для герцога хоть что-то полезное. Вручил ему кристалл, ускорив наше… наше объяснение. А вы…

Набериус недовольно поджал губы. Эллис сидела, даже для себя, неестественно прямо. Я не собиралась ссориться с лучшими друзьями. Но как легко все вокруг распоряжались моей.. моим мужем.

– Мы знаем, что он здесь, – отозвался надзиратель. – С самого начала было понятно, что все шесть месяцев он не отойдет от вас сыном ни на шаг. Многие слуги видели играющую с мальчиком гигантскую тень. Беррион молчит, но не отрицает… Да к вам на территорию невозможно попасть. Вельзевул отсеивает каждого, кто кажется подозрительным. Ты за ручку протаскивала за периметр садовников, ландшафтников… От вас сбежало пять архитекторов. Ты ругалась на весь парк, как.. как тролль!

– Это наше дело. Внутреннее семейное. Мое и моего бывшего. Хватит двигать его, как шкаф или тумбочку…

И все же Эллис нашла нужные слова и нужный тон.

– Ты помнишь, что такое война, Виолетта. Мы с тобой выводили людей на Райдане и с Ликана. Тысячи и тысячи срываются со своих мест и бегут туда, куда могут… А их скорее всего не ждут. Границы закроют, коридоры сохранят разве что для галочки. И те, кого не зацепило магаатаками, начнут умирать от голода. Первыми гибнут дети, уж как ты ни старайся…

А я не смогу покинуть Бездну, чтобы оказать и минимальную помощь. Малыш здесь, да и беременную меня снова не выпустят... Как часто тролли перемещались, гонимые со всех сторон. Я навсегда лишилась иммунитета к чужому горю.

– Но Вельзевул-то что сделает? Он армию с армией не разведет, – хрипло пробормотала я.

– Он не допустит столкновения. Ты не знаешь его с этой стороны, Ви, но уверяю тебя, он точен, ловок и безжалостен. С кем-то договорится, кого-то устранит. Враждующие и сами не заметят, как окажутся на островах в океане, поедающими несъедобный придонный корм и подписывающими договор на ста двадцати страницах.

– И Бездна при этом окажется в выигрыше, – грустно хмыкнула я.

Спорить дальше не имело смысла. Про себя я уже согласилась.

– Посмотри на это иначе. Твой герцог стар и повидал слишком многое. Он не сделает лишнего движения. Он не яростный фанатик… Мы проверяли одно из его предпоследних дел. У него был приказ устроить смерть при естественных обстоятельствах наследнику, маленькому мальчику. Он вывез его вместе с матерью за три мира прочь и продемонстрировал подданным такую иллюзию хладного трупа, что хоть мастер-классы проводи… Ему важно не отводить глаза, когда вы с сыном будете его обнимать.

Не такой уж Маркус и тупой исполнитель, каким любит прикидываться. Но мы с ним еще поговорим. У нас впереди целое… время. Одно на двоих.

Я подошла к распахнотому окну и завопила. С беременностью голос становился только сильнее.

– Виттен… Эй, Ваша Светлость! Хватит по кустам лазить и пугать кучера. Возвращайся в дом. За тобой, правда, пришли. Так что думай сам.