Текст книги "Это развод, мой герцог! (СИ)"

Автор книги: Наталья Варварова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 20 (всего у книги 21 страниц)

Не успело последнее эхо стихнуть за деревьями, как по коридору, ведущему в глубину особняка, зашлепали шаги. Как будто некто не надел туфли с задниками. Мне было любопытно, под кем так успешно прятался демон… Ох, это же престарелый садовник Фильц. Он работал у нас целую вечность… Как герцог это устроил? Изготовил личину, а старику купил домик в пригороде?

Фильц тянул и тянул ноги, пока не достиг середины комнаты. Там он прекратил шоркать и обернулся в Маркуса.

– Добро пожаловать, леди Эллис. А ты, пес, вон из моего дома.

Мы с монной одновременно подавили вздох. Мне герцог не сказал ни слова, но зато обнимал взглядом так, что я покраснела.

– Повелитель, – Риус отвесил издевательский поклон. – Извольте через несколько часов явиться в приемную к лорду Сноу мэру Конвею. Вас заждались, пока вы подкармливали червей и удобряли собою землю.

– Через неделю, не раньше, – отрезал Его Светлость.

В глазах Эллис я читала тревогу. В отличие от супруга, монна не умела притворяться или нагнетать.

– Мой муж, – я умудрилась сделать ударение на обоих словах сразу. – Прибудет в распоряжение круга завтра с утра. Нам необходимо…проверить маглинии… прежде, чем он опять исчезнет.

– Козленочек хотела сказать – объединить потоки в единый канал, переплести чакры, гармонизировать энергетические узлы, трахну…

Я закрыла Виттену рот ладонью. Слегка чумазому, немного взъерошенному, зверски брутальному… Ай, укусил, зараза.

От его тирады маркиза и маркизу как ветром сдуло. Я даже не заметила портал, через который они улизнули.

Маркус сграбастал меня в охапку, но прежде я увидела то, что заставило сердце сжаться от нежности. Подруга отстегнула от сумочки ремешок из пробки и оставила его на софе.

****************

– Виола, это нечестно, – рассерженно бурчал демон уже в спальне. – Почему мы не можем принять ванну вдвоем?

Я захлопнула дверь прямо перед его носом, а он вел себя на редкость сдержанно, то есть не пытался ее взломать.

– Ты меня отвлекаешь. Это раз. Привыкай к новым правилам, когда я решаю, где мне удобно и хочу ли я. Кто тут беременный? Это два. И ты хоть представляешь, как мучительно я приводила в порядок ванную? Плитка «Вердесса Амброзия». Отвратительно дорогая… Почти как зеркала серии «Лунетта Витрина» с молочным отливом. Это три. Мраморная чаша, коврики, подсветка, краны – все туда же.

Маркус смирился с тем, что рядом с номером три меркла даже его неотразимость. Будет ему урок.

…Я стояла под струями воды и считала минуты. Прошло ровно шесть. Раньше он бы и близко не вынес чего-то подобного. В дверь постучали… Шесть минут восемнадцать секунд. Новый рекорд.

– Малыш, как думаешь, чем я сейчас стучу? – раздалось с той стороны.

Эпилог. Большой и семейный

Год спустя

Первый герцог Бездны

– Мама! – сказал Вельзевул, отворяя входную дверь вместо Беррион, взявшей отпуск на неделю.

Потом добавил уже тише:

– Мамочки…

На пороге стояла матерь всех троллей. На самом деле в этом статусе находилась богиня Таргруун, она жа Мать Скала, родоначальница горных хребтов, из складок которых повылазили на свет первые тролли – после того, как богиня перепутала бога Грома с лучезарным ручьем… В общем, история темная. Но Таргруун правила строго за пределами обитаемых миров, а здесь, среди обжитых камней, матерью троллям становилась их королева.

Сейчас Вельзевул имел наслаждение созерцать Грундру, прямую потомицу Дрозедаги и Зрогги, рев которых достигал небес в любое время суток. Герцог с трудом подавил порыв вытолкать Ее Величество обратно за порог и водрузить дверь на место.

Приличный семьянин – роль новая и сложная, но благодаря Виолетте воодушевление в нем бурлило по-прежнему. Прямо под стать ее настроению.

Королева, если не сказать больше, мало походила на красотку Виолу даже в ее самом тяжеловесном варианте. А вот на его родную мамашу – это да. Его первой мыслью было сжечь возникшую перед ним иллюзию и далее уже разбираться, кто посмел устроить такую шутку.

Но герцог, слава Бездне, принюхался, и это спасло его брак от очередного катаклизма.

Появившаяся перед ним громадина пахла отнюдь не розами. Но сходство с запахом Виолы, когда та бросалась на него, распалившись для драки, ощущалось явно.

Грундра для его чувствительного носа была подобна расселине в теле утеса – тут и едва просохшая сырость дождевых вод, и свежий мох, и пыль базальта, и прохлада разрыхленной земли…

Близко с Виолой и в то же время как до звезды. Вдыхая аромат травянисто-зеленой кожи своей троллихи, он каждый раз замирал у входа в подземное святилище… Столько там жара от камня, медленно прогретого солнцем… И к нему же добавлялся букет из терпкой древесной смолы, шалфея и дикого меда.

Он прикрыл глаза и заставил себя не облизываться при посторонней ведьме. Просто он вернулся домой всего два дня назад и так соскучился по своей козявочке… И, на тебе, принесло «маму».

– Я представляла тебя более суровым, мой мальчик. Тем не менее, ты настоящий пыхгррля, – выдало это каменное образование и вместо приветствия врезало ему кулаком в бок.

Виттен не дрогнул, не скривился, не издал ни звука. Непобедимая Грундра с таким же успехом могла бы отправиться долбить декоративный кряж у них на пруду (Виола посчитала, что натуральный гранит обойдется дешевле).

Чтобы проигнорировать тычок такой силы, ему пришлось почти молниеносно войти в боевую ипостась. Да еще скрыть этот факт за человеческим телом Маркуса.

Немигающим взглядом демон оглядел Ее Величество. Ростом она доходила ему почти до лба, когда он обращался в акулобыка. Кожа была зеленоватой, как у дочери, но темнее – цвета мшистого гранита, с вкраплениями серых и черных жил из других пород. По скулам проходили тончайшие трещины, расслаивающие камень и нагрждавшие его множественными ячейками. Голову и лоб королевы венчала диадема из переплетающихся между собой острых каменных наростов.

Волосы оказались самой человеческой частью Грундры. Чёрные и седые пряди сплетались с лишайником, гибкими травами и даже побегами деревьев. На плечах громоздились наплечники, больше напоминавшие каменные побеги. Да и вся она была облачена в монолит. Герцог постарался не думать, снимался он или нет.

– Ваше Величество, шрамы Ламмора в свидетели, я неплохо владею тролльим, особенно бранным. Поэтому шхгрр вынужден сообщить, что пыхгррля – это ваш нынешний супруг.

Троллиха оскалилась, продемонстрировав неровные зубы, как осколки какой-нибудь горной гряды, а также две пары широченных и белоснежных клыков.

– Бедолага Йорри погас, как сердце горы, пять лун тому назад. Теперь я в поисках нового.

И она с грациозностью лавины потянулась, чтобы ущипнуть зятя за мускулистую задницу. Этого Повелитель Мух вытерпеть уже не мог. Он вильнул пятой точкой, стянул с себя джентльменскую наружность, наклонился над каменной бабой, распахнул пасть и заревел.

Грундру наконец проняло. Этот сладенький демон, кажется, имел стальные причиндалы и не был похож на тролля-переростка, как ей его описывали. Скорее, на отъевшегося горлодера-пожирателя. Она аккуратно достала голову у него из глотки.

– В следующий раз я сомкну челюсти, хотя и придется несколько дней выковыривать гравий из зубов, – хмуро сообщил он.

Ага, и бегать от Виолы по всему дому.

– Ваша Светлость, это какое-то недоразумение, – прощебетала матерь, сощурив изумрудные глаза-плошки, обещавшие ему убийство во сне.

«Агррррхцврм – это у них семейное», – подумал про себя демон.

– Не сомневаюсь. Вы бы предупредили, мама, что заглянете. Мы бы подготовились. Добавили еще один этаж. Это же такая честь. А сейчас у нас принять вас нет никакой возможности. Готовимся к ритуалу по наречению наследника родовым именем. Ну, и обычным именем тоже… Все маглинии в столице сейчас ведут к нам. Вас поджарит, как безродного орка.

Воплощение богини поежилась где-то глубоко под нагрудником, а потом раскатистым «ардзгхррр» поприветствовала дочь, вынырнувшую из-за боковой двери. Будто это не герцогиня, а прислуга.

Виола, на взгляд Грундры, выглядела не очень. Волосы опять ярко-рыжие, словно у какой-нибудь болотницы – а ведь сколько понадобилось настоек и примочек, чтобы придавать им благородный окрас тлеющего пепелища, который не-тролли зачем-то именовали шоколадным.

Дочь немного раздалась в объемах, но человеческие корни все равно оставляли ее чересчур миниатюрной. Жаль, такая смышленая девочка никогда не займет место королевы, в отличие от своих туповатых сестер… Но, может, тогда внучка? Зато Виола лучше всех из дочерей справилась с главным предназначением троллихи.

Из одежды герцогиня имела на себе только фисташковый передничек, который на талии сужался, а по коротенькому подолу рассыпался обилием игривых воланов. Но проблема заключалась в том, что он оставлял грудь обнаженной – и Виоле пришлось задрать его наверх, а другие интимные детали прикрывать ладошкой, прижатой к бедрам.

Маркус издал клокочущее ворчание, которое можно было принять за долгий стон. Он так скучал по своей аппетитной уточке, так торопился домой…

Тролли вообще не выносили готовку, однако герцог за два дня в кругу семьи сумел доказать Виоле, как сильно он тосковал, и его этим утром решили побаловать блинчиками.

Но что-то не задалось. Сначала он был вынужден напялить на себя костюм, чтобы провести переговоры по голограммеру, а теперь явилась «мама».

– Мамочка, я так рада, так рада! Тебе все-таки выдали разрешение?

Троллихи тщательно обнюхивали друг друг на расстоянии, не пытаясь его сокращать. Это необходимо, чтобы убедиться, что ни одна не вынашивала планов свернуть родственнице шею. Королева всегда в опасности, а Виола стала подозрительнее, потому что ждала их малютку. Живот уже натягивал тонкую ткань.

– Я пойду оденусь. Просто у нас на кухне так жарко. Это займет пять минут.

Челюсти демона отчетливо клацнули. В каждом помещении, где Виолу можно раздеть, везде жарко. А ему через пару дней возвращаться в нейтральную зону.

– Любимый, я сейчас отправлю кофе на террасу. Ты как раз оценишь последний вариант водопадной горки. Каскад я приказала снести… И посмотришь мамуле отель, соответствующий ее статусу. Самый дорогой, самый элитарный. Разумеется, мы снимем его целиком.

Повисло молчание, а затем Виола как бы невзначай положила руку на живот.

Вельзевул расплылся в ласковой улыбке.

Только поначалу кажется, что зубы у монстра смертоносны и глядеть на них страшно. Если он свой, саблезубый и привязанный к дому, то это превращается в своего рода эстетическое удовольствие. Должно быть, об этом подумала Виола, когда улыбнулась супругу в ответ.

****************

Герцог занял кресло на открытой террасе и, так и быть, позволил взгляду отдыхать на зарослях, которые сейчас были похожи не на парк, а на непролазные джунгли. Виола в последнее время увлеклась концепцией «дикого сада».

Отсюда ему прекрасно слышно, как мать и дочь беседовали в глубине дома. С одной стороны, хорошо, что Грундра до них добралась – жена перестанет обижаться, что из-за рождения сына мать ею пренебрегла.

Сейчас королева, фактически, протягивала дочери оливковую ветвь, то есть горстку цветущего мха. При этом обе понимали, что если бы не девочка у троллихи под сердцем, матерь бы не сдвинула свои валуны с места и не пришла в чужой огненный мир.

Тем самым Грундра признавала, что демоненка могла оставить себе Бездна, а на девочку у королевской семьи большие планы. Конечно, Виола дулась. Но это то же самое, что негодовать на пыльные бури в столице или на то, что у нее ненасытный в постели муж.

– Ты хорошо устроилась, дорогая. Вместо пещеры с утепленным полом – целый дворец. Вместо лужайки, где можно развести костер, этот нелепый бурьян с сараями и лебедями. Твои сестры съели бы всех за один вечер.

Зря Ее Высочество ворчала на любимое детище Виолетты, на ее зеленую зону. Виттен себе такого не позволял.

– Как у них дела? Мужья еще не бороздят охотничьи угодья Таргруун?

– Бороздят, а как же, – вздохнула королева. – Мы все овдовели за один сезон и сейчас – свободные женщины в поисках своей следующей половинки.

– Поздравь их от меня. И не ждите, первой скалы ради, что я буду чтить традиции. Меня все устраивает. Мой муж. Эти пепельные земли. Наш дом и детки – значит, именно так распорядилась богиня.

В повседневной жизни его супруга, скорее, чтила обычаи своего народа, чем вовсе от них отказалась. Например, вчера они разнесли оранжерею вдребезги. Виола показывала ему плантацию лимонов и обнаружила на лацкане пиджака женский золотистый волос.

Скорее всего подсуетился Люцифер. Такая подлость была в его стиле. По возвращении в Бездну герцог проходил тщательную обработку.

– Ты не собираешься убить его, чтобы заменить на более крепкого, то есть поменять носителя семени? Напоминаю, это полезно и для здоровья, и для потомства, – тоном, которым обычно обсуждали рецепт вкусного пирога, уточнила славная наследница легендарной Дрозедаги.

Виола немного помолчала, а Вельзевул напряг слух. Теперь он слышал, как похрустывают гренки, которые уплетали обе троллихи.

Жена отказалась от своей затеи с блинчиками.

– Мама, во-первых, я не уверена, что у меня получится его убить. Я много раз пыталась. Во-вторых, еще одного такого не существует – как и нет другого, кто был бы лучше, чем он. В-третьих, он мой корень в скале. Ты понимаешь? Я люблю этого тракша. И если придут вспороть ему брюхо, я лягу рядом. Он шхгрр принадлежит лишь мне и детям.

Тракш – это то же самое, что и пыхгррля, только означает еще более забористого придурка, вспомнил Виттен.

– Ты всегда была странной, Виола. Все из-за дурацкого имени, на котором настоял твой папаша. Ты кидалась спасать личинок, утверждая, что они станут бабочками. Не позволяла малышам делать из лягушат веревочки. И с годами не изменилась. Разве что цели стали больше и толще. Какие-то клубы по созданию досуга для брошеных животных. Демон размером с холм, который в былые времена сожрал бы и тебя, и меня.

Виола убрала свою тарелку с подноса.

– Не сожрал бы. Ты его не знаешь. Он чувствительный и осторожный. Что попало в рот не тянет. От троллей несварение.

Ее Величество поднялась, чуть не опрокинув стол. Очевидно, она отвыкла передвигаться по дому с кучей утвари. К тому же солнце постепенно катилось к полудню, а после приема пищи ей надобно было возлечь.

– Хорошо, где мой внук, чтобы я могла его обнять? И где в этом доме слуги? Кто присмотрит за вещами, пока я окаменею на часок другой?

Герцогиня спокойно втолковывала матери, что малыш гостил у ее подруги вместе с верной Беррион, так как Виола сейчас пыталась отучать его от груди.

Правда, пока это заканчивалось тем, что каждую ночь демоненок возвращался в родительскую спальню и следующим утром с превеликим удовольствием снова отправлялся к Эллис.

Со слугами все еще очевиднее. Им время от времени требовались выходные, а им с женой – отсутствие лишних перепуганных глаз.

Дамы поднялись наверх. Виола предупредила мамашу, что после ужина в их обществе за ней заедет кэб и переправит в самый шикарный пансион.

– Я воспитала дщерь, которая попала под пяту своего мужа. Ты даже не в состоянии подобрать троллье имя для вашего сына, – пожаловалась Грундра.

– Я стараюсь не спорить с супругом по пустякам, – не моргнув глазом, заявила Виола. – Только если речь зайдет о чем-то реально важном. Вдруг Бездна захочет захватить угодья троллей. Тогда, конечно, я надавлю на Маркуса.

К «реально важному» на этой неделе относилось закрытие сбора на строительство больницы от химических ожогов, стипендия его имени в поддержку детей мелких бесов, окончивших школу с заслугами… И вишенка на торте – еще одна пергола, которую Виола задумала построить со стороны лабиринта.

Герцог по-прежнему неохотно расставался с деньгами, даже если их отрывало от семейного бюджета его собственное сердце.

– Да, я вижу, – хмыкнула маман. – По всему особняку свежая штукатурка и новенькая, или только что состаренная, мебель. На вас по пять раз уже нажились все ремонтные бригады Ада.

**************

И все-таки через два дня его вынудили сопровождать Ее монолитное Величество на прием к графине Велмор. Виолетта клялась, что возьмет маму на себя, а он спокойно поболтает с другими джентльменами в бильярдной или за карточным столом.

Жена была так любезна, что проснулась этой ночью целых три раза и позволила ему… ммм… Он до сих пор жмурился и скалился одновременно. Но радость омрачало, что завтра он исчезнет из столицы на неделю, а то и больше. И вместо того, чтобы провести вечер на прогулке с сыном, он вежливо раскланивался с какими-то унылыми мордами.

Виолетта выполнила обещание. Утащила королевскую особу к своим знакомым. Он же неожиданно для себя расположился с двумя каплями эссенции в одной из комнаток, где до этого сплетничали дамы. Сейчас они перебрались к столам с закусками.

Как и в любом особняке Бездны, камин был здесь центром комнаты. Его тщательно планировали, и стоил он больше, чем все остальное убранство. Резной фронтон из тёмного дерева и вкраплениями полированного мрамора не только напоминал о достатке графского семейства, но и будто бы заставлял пламя внутри своей рамки мерцать с царственной медлительностью.

Два зеркала сбоку каминного портала отражали подтянутого немолодого мужчину с подозрительным огнем во взгляде. Но, тем не менее, Виттену было не по себе. Теща изрядно утомила его – и не тем, чем обычно допекают тещи. Он видел поразительное сходство со своей матушкой и не находил себе места.

Пламя мигнуло неистово. Люстра погасла, а его двойники в зеркалах подросли в размерах и ощерились.

– Чего ты хочешь услышать, великий герцог? У тебя все хорошо. Ты в полном равновесии. Твоя жена сдувает пылинки с твоего камзола и держит в тонусе. Малыша обожает весь первый круг. Через два года родится девочка, тоже весьма талантливая. И нет сомнений, вы с женой справитесь и с этим испытанием.

Опять она говорила голосом его матери. Это дезориентировало, сбивало с толку. Вдруг мать тоже никогда не любила его, а лишь следила за четким исполнением приказов Пламени… Годом ранее Бездна готова была расстаться с ним без особого сожаления, хотя эпохами делала вид, что он не бездушное бревно и что-то для нее значил.

– Ты не мальчик. Точнее, ты один из моих первых демонов, а обижаешься, как ребенок, – снова затрепетал камин.

– Моя мать… Она… Служила тебе. Удерживала меня на одном месте. Ждала, что я стану основателем породы. Не дождалась.

Он предполагал, что она станет смеяться, но она не смеялась. Жар расходился по комнате толчками. Он вдыхал его полной грудью. Так им легче было понимать друг друга там, куда не доставали слова.

Все-таки изначально они оба – это не про общение.

– Твоя мать видела в тебе свой смысл. И она теперь это часть меня. Поэтому все-таки дождалась. К тому же я разделяю ее отношение. Ты первенец моей расы, моя удача и первая победа на этой земле… Но когда ты появился на свет, я была уже достаточно мудра, чтобы не кроить тебя так, мне желалось. Я позволила тебе самому прокладывать дорогу, искать пути, совершать ошибки, – старательно рокотало и потрескивало пламя.

Обмениваться мыслями с живыми у Бездны получалось, только когда она сама принимала живую форму.

Герцог только фыркнул:

– Это звучит… красиво. Но мне сложно тебе верить. Ты… да и она… никогда не поддерживала добрым словом. Не говорила, что я нужен или что я лучше тех, кем ты окружила себя много позже.

– Какой же ты обидчивый, мой Вельзевул. Гордый, тщеславный, требующий всегда настоять на своем. Лишь недавно ты понял, что смысл вовсе не в этом. Когда у тебя появились женщина и сын… Я же так хорошо тебя знаю. Бесполезно было воспитывать тебя силой… Но ты запутался в своих желаниях. Хотел власти и признания – там или тут? Быть первым – но без больших обязательств. Неумение любить скручивало тебя в жалкое насекомое. Не позволяло расправить свой гигантский ресурс. Мы с твоей матерью лишь слегка пнули тебя в нужном направлении.

Лицо герцога приняло еще более хищное выражение. Ноздри раздувались. Он присел перед огнем на корточки.

– Ты все подстроила… Только я все равно не понимаю, как оно сработало.

– Вот именно, что никак. Ты похоронил не одну жену с высочайшей совместимостью. Ты мог сплести с ними вязь – и не выходило. Про детей я молчу. Камень Предназначения на тебя не работал. Я смотрела и молчала. Скрывала, что это тупик. Ты все больше погружался в отчаяние и не признавался себе в этом. Увяз в личинах… Твоя мать вспомнила о вашем сходстве с первыми троллями. Однако и там все было глухо, ты не увидел бы женщину ни в одной из них… Пока у Грундры не родилась эта необычная девочка. Это был хоть какой-то шанс, и я выманила ее сюда вместе с сумасшедшей подружкой. И ведь тоже, казалось, неудача. Набериус вцепился в свое счастье, а ты..

Вельзевул закрыл глаза. А он… Он сообразил только в самый последний момент, когда совершенная человеческая магичка, его новая жена, стояла рядом с троллихой, с которой он собирался разводиться. От Виолы пахло ребенком, сексом, теплом, злостью, вызовом – и тут до него дошло. Тут он обвился вокруг нее всеми конечностями. Понял, что лучше сдохнуть, чем продолжать, как раньше. Хотя бы инстинктам можно сказать спасибо. Ну, и матери. Одной и второй.

– Послушай, я любила тебя таким, каков ты есть. Полугадом и полубогом. Таким, каким ты у меня сотворился. Асмодея, родного сына, я отправляла на переплавку десятки раз. Но там и ошибки были фатальными, и шкура у него совсем другая. С тобой такой вариант не проходил. Я дажды или трижды смирилась, что ты уйдешь, и находила для тебя оправдания. Тяжелое детство, долгое становление, эмоциональная незрелость…

– Достаточно, мама, – буркнул демон, который опять не заметил как, но оказался сидящим на полу, вслушиваясь в жужжание пламени.

– Выбирай, кто я для тебя. Капризная стихия, с которой ты пытаешься совладать, или земля, на которой стоит твой дом. Мать я тебе или не мать, и тебя подкинули эльфы…

Так маменька всегда обрывала их споры. За дверью зазвучали уверенные шаги.

Притворялась ли она? Этого ему знать не дано. Ему хотелось ей верить. Но ради собственной семьи у него всегда будет наготове запасной вариант. Энергетический канал в обогащенных магией мирах для детей. Всевозможные эквиваленты ценностей и денег. У его детишек не будет повода в нем усомниться.

– Она опять обидела тебя, да? – сказала Виола, усаживаясь рядом с ним. – Говорила, что любит, а потом попросила чего-нибудь взамен?

– Потребовала парголу из бамбука, но я сказал, что обещал ее тебе, – попробовал отшутиться демон.

Получилось неудачно, и он тут же исправился.

– С ней сложно. Вроде бы стараешься, но вечно в чем-то виноват. Холоден, непочтителен, посмел усомниться…

– Слушай, ты упоминал, что наши матери похожи. В моем случае, не съела в детстве – и ладно. Ты сделал все, что мог, – и молодец.

...В тот вечер королева Грундра блистала в свете. Она подружилась с двумя маркизами и двумя графинями. Приметила трех кандидатов в мужья и уехала в номера в сопровождении наследника скотоводческой империи.

Ее Величество была зла на дочь за то, что та покинула прием довольно рано.

– Никакого уважения, – жаловалась матерь всех троллей новым приятельницам. – Один мужик на уме. Зато какой.