Текст книги "Принцесса с сюрпризом - это я! (СИ)"

Автор книги: Наталья Овчар

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 27 страниц)

Отступление 1. Метка

Отступление 1. Метка

И вдруг… О эти «вдруг»!

Как они играют человеком.

Валентин Пикуль

Амитсами́н был младшим сыном мелкого землевладельца, чьё поместье потихоньку приходило в упадок из-за того, что глава семейства погряз в пьянстве и разврате после смерти супруги, которая держала мужа на коротком поводке. Вдовец, выдержав положенный срок траура, ударился во все тяжкие, решив жить в своё удовольствие. Он забыл о родительском долге, наделав при этом долгов финансовых. В итоге непутёвый отец двоих сыновей завершил жизненный путь, захлебнувшись в обычной луже, куда упал лицом, возвращаясь пешком из питейного заведения. К тому времени все средства передвижения давно ушли с молотка, а нанимать экипаж – слишком дорогое удовольствие.

После смерти родителя старший брат Амитсамина вступил в наследство, продал поместье, чтобы расплатиться с долгами отца, а на остаток юноши жили некоторое время, пока решался вопрос о поступлении младшего в Академию за казённый счёт. Устроив Ами, старший завербовался в наёмники и отправился на границу с кочевниками продавать свою жизнь за деньги.

Амитсамин проявил упорство в учёбе и смекалку, поэтому стал лучшим выпускником, получив шанс пройти отбор на вакансию во дворце самого асора. Юноша добился заветной должности и стал младшим помощником секретаря. Зная, что за ним не стояли влиятельные родственники, он усердно трудился, не обращая внимания на недвусмысленные намёки придворных дам. Амитсамин был строен, изящен и красив. Как ни странно, даже женщин-винктэсси притягивало его очарование и скромность.

Каким-то немыслимым способом младшему секретарю удавалось выкручиваться под напором домогательств, не нажив при этом врагов. Объяснялось всё просто: юноша владел очень слабым, но весьма полезным даром. Амитсамин не подчинял как почившая матушка своей воле любого, кто не имел защиты от внушения, дар лишь помогал мягко ускользать от навязчивого внимания или даже агрессии. Мог и привлекать, однако юноша редко этим пользовался.

При таких обстоятельствах Ами мог быстро сделать карьеру или найти покровителя, но он желал получить сердце асора и вознестись на недоступную для прочих конкурентов вершину. Любовь к своему повелителю – вполне объяснимое чувство для любого подданного. Ланикхидар был величественен, в меру суров и, одновременно, милостив. Амитсамин мог лишь иногда, да и то издалека, лицезреть его гордый профиль, видя рядом ненавистных фаворитов и фавориток. Юноша мечтал, что когда-нибудь взгляд правителя станет подобен раскалённому зноем южному ветру, налетавшему в середине летнего сезона из пустыни Духов, и этот взгляд будет направлен только на него и не на кого более.

Однажды секретарь, спеша на доклад к асору, споткнулся на ковровой дорожке и пересчитал телом все ступеньки, повредив ногу и чудом не сломав при этом шею. Несколько дней, пока он не мог выполнять свои обязанности, его подменял старший помощник. Амитсамин, подозревавший, что именно тот поспособствовал неприятному происшествию, тоже временно получил повышение. В качестве старшего помощника секретаря он и попал в святая святых – рабочий кабинет повелителя, возблагодарив богов за предоставленную возможность.

Редкий дар помог, когда их глаза встретились. Время на миг вдруг остановилось, а сердце юноши, как ему показалось, подпрыгнуло к самому горлу и заколотилось, потому что было страшно применять магию к самому асору. Слабое недолговечное плетение через некоторое время рассеялось бы, не оставляя следов для выявления придворными целителями постороннего воздействия, и Ами надеялся на лучший исход, стараясь не думать, что с ним сделают в случае провала.

Отмере́в через несколько секунд, асор нетерпеливым жестом отправил старшего из секретарей вон и подошёл, не отрывая взгляда от зелёных омутов, обрамлённых пушистыми ресницами. Через несколько дней на место младшего помощника секретаря пришлось искать замену.

* * *

Ланикхидар стоял перед зеркалом и наблюдал через отражение за юношей, который по сложившейся с некоторых пор традиции по утрам выполнял обязанности камердинера.

– А вам обязательно идти на заседание? – спросил Ами, приближаясь к повелителю с рубашкой в руках.

– Обязательно. Сегодня должен решаться вопрос о дне моего бракосочетания с дочерью рикса Эрсолизии. Время пришло. Уже скоро ей исполнится пятнадцать. Сразу после дня рождения грасию доставят сюда. Придётся выполнить заключённое с её отцом соглашение.

– А я? Что вы думаете сделать со мной? Отошлёте из столицы?

– Ты останешься. Эльсина станет моей женой, чтобы родить наследника. Твоё официальное положение Услады Сердца Асории останется неизменным. Я слишком дорожу тобой, чтобы из-за какой-то девчонки, пусть и грасии, прекратить наши отношения. Ты всегда останешься рядом со мной.

– Да, я всегда останусь с вами, – прошептал Ами, осторожно прикоснувшись к пятнышку над левым соском асора, похожему на полураскрывшийся трёхлепестковый бутон. – Кажется, я был неосторожен. Простите.

– Это будет наша с тобой тайна, – усмехнулся Ланикхидар и протянул руки.

Нурийский шёлк рубашки скользнул по телу, скрывая метку странной, слишком странной формы, чтобы быть тем, за что её принял Амитсамин.

Глава 13. Выбор направления

Глава 13. Выбор направления

Любой путь – лишь один из миллиона

возможных путей. Есть ли у этого пути сердце?

Если есть, то это хороший путь; если нет, то от него никакого толку.

Один путь делает путешествие по нему радостным:

сколько ни странствуешь – ты и твой путь нераздельны.

Другой путь заставит тебя проклинать свою жизнь.

Один путь дает тебе силы, другой – уничтожает тебя.

Карлос Кастанеда,

«Учение дона Хуана»

Я очнулась и ощутила лёгкую тряску, скрип колёс, пофыркивание лошадей или каких-то других копытных, щебет птиц. На животе ощущалась тяжесть. Ветерок доносил запах сена, коровника и тонкий аромат канифоли.

«Эля! Проснулась!» – ворвался в мой разум мысленный вопль.

Непроизвольно скривилась от боли. Такое ощущение, что рядом бухнули в огромный колокол, а в мозгу отдался его гул, прокатившийся затем волной по всему организму, аж пятки зачесались. С остервенением потёрла одну стопу о другую, спасаясь от неожиданно возникшего зуда.

– Виро́н! Я уже волноваться начал, братишка! – услышала знакомый голос. – Ты как себя чувствуешь?

Открыла глаза и осторожно приподнялась на локте. На животе у меня сидела радостно лыбящаяся Лулу, рядом – сбоку – на хоррге ехал Берис, а Спирит следовал за ним, привязанный поводьями к задней луке седла. Я же возлежала на свежем сене, что устилало дно допотопной повозки. Обернувшись, увидела сидевшего ко мне спиной рыжего мужика, который управлял парой животин, похожих на волов: серебристо-серых, с изогнутыми назад мощными рогами, почти лежащими на спинах.

Вирон? А, точно. Одно из моих многочисленных имён, переделанное в мужское. Я же в другом мире и теперь парень. Внешне. Можно не контролировать речь и привычные по прошлому миру движения, зато надо стараться делать голос чуть грубее, а это немного сложно.

– Хорошо, вроде бы, – ответила, прислушавшись к ощущениям: живот не болел, голова не кружилась, слабость не одолевала.

– Мы скоро доберёмся до постоялого двора. Там задашь все вопросы, – предусмотрительно предупредил Берис.

Я кивнула. Потом – так потом. От нечего делать начала рассматривать пейзаж. Мы ехали по просёлочной дороге. Справа колосились поля с местной разновидностью зерновых, а слева, вдалеке, виднелся лес. Пространство до него зеленело разнотравьем, где паслось стадо животных, похожих на обычных коров. Практически такая же картина, как в российской глубинке. Сельская идиллия.

В очередной раз повернувшись, чтобы устроиться поудобнее, вдруг почувствовала слегка подзабытое, но неприятно знакомое. Из меня выплеснулось… там… Ну… то самое… На счастье, в этом мире существовало магически обработанное нижнее бельё, что очищало тело от естественных выделений кожи и уничтожало все неприятные запахи. Оно оказалось совершенно незаменимо в «эти дни». Такое бельё очень дорогое, потому что не каждый из магов-бытовиков знал секрет наложения на одежду заклятия «обновлявшейся чистоты». Подобным артефактом пользовались состоятельные особы, в основном, в дальней дороге, когда путешественники не всегда имели возможность устроить постирушку и помыться. Долговременность действия «аккумулятора» зависела от силы мага: от суток до пяти. Бельё «подзаряжалось», если прополоскать его в воде и вывесить на ночь просушиться. Или вообще без воды обойтись – энергии стихии воздуха вполне достаточно.

Мачеха обеспечила меня всем необходимым и просветила по поводу особенностей организма взрослеющей девочки – лишь бы я находилась как можно дальше от асора и не мешал её матримониальному плану. Мудрая женщина, но и я тоже не промах.

Оценивая прожитое здесь время, пришла к выводу, что мои действия можно сравнить скорее с внедрением секретного агента в стан врага, а не с партизанской войной, которую намеревалась устроить новоявленным родственничкам в самом начале внезапного появления в этом мире. Разобравшись, что именно «прогнило в датском королевстве», я не стала подпольщиком-вредителем, а мягко повернула ситуацию в нужное русло. И это почти получилось. «Почти» потому, что мы с братом ещё не настолько отдалились от опасной зоны, чтобы позволить себе расслабиться.

Неожиданное зримое проявление близкого совершеннолетия пугало не так, как последствия оного. Моя магическая сила могла в любой момент выкинуть неожиданный фортель, а как справиться с ним, я не знала. И спросить-то не у кого. Единственный выход – убраться подальше от дворца и постараться найти хоть какого-нибудь мага-разумника, который бы за хорошую плату помог мне пройти этот сложный период становления.

Мне ещё повезло, что магический дар не связан со стихиями, иначе бы могла натворить дел. А так лишь мучили сильные периодические головные боли в чересчур оживлённых местах, которые даже Лу не могла до конца убрать. Моё чувствительное восприятие увеличивалось, но как закрыться от внешнего воздействия, не знала. Поэтому маршрут путешествия проложили по максимально необжитым территориям. «Меньше народа – больше кислорода». С детства знакомая присказка стала сейчас более чем актуальна.

Однако сначала необходимо найти мага для ликвидации этой проблемы, а также проводника, который согласится довести до Дивных гор, где, по слухам, и обитали подземники. Чем дальше уйдём в заповедные места, тем меньше у отца появится шансов вернуть нас обратно.

К тому же меня очень беспокоило украшение на шее, предназначение которого оставалось тайной. Желательно, конечно, поскорее от него избавиться. А вдруг это маячок для поиска в случае, если юная невеста не оценит всего размаха своего счастья? Жизнь в серпентарии сделала меня мнительной. Впрочем, если это всё же маячок, то интуиция асора не подвела. Я так и не оценила.

В размышлениях время пролетело незаметно. У постоялого двора Берис щедро расплатился с крестьянином, который нас подвёз. Мы напоили хорргов, задали им корма, а брат кинул мелкую монетку мальчишке, отвечавшему за обустройство верховых и упряжных животных постояльцев. Предупредив, чтобы тот держался от наших зверюг подальше, зашли внутрь.

Чтобы не привлекать лишнего внимания, выбрали свободный столик в углу и заказали тушёные овощи с мясом. Для утоления жажды нам принесли слабый алкогольный напиток из ягод, настоянный на душистых травах. Приятным кисло-сладким вкусом он напоминал компот из фруктов и не приводил к опьянению даже при употреблении в больших количествах.

Лёгкие дорожные плащи имели капюшоны, поэтому мы не снимали их, соблюдая «режим инкогнито», позволявший надеяться, что наши лица не запомнят. Мы такие умные были не одни. Многие скрывались под капюшонами по тем или иным причинам, поэтому на нас никто особо не смотрел, лишь скользили притворно-равнодушными взглядами, потому что долго пялиться было небезопасно. Слишком пристально разглядывая незнакомца, можно легко нарваться на нервного и огрести по полной за нескромное любопытство. Брат заранее предупредил о правилах поведения в подобных местах.

Лулу же просканировала мысли посетителей заведения на предмет опасности. Основная масса принимала нас за приятелей – на родственников мы не слишком походили: я была маминой копией, взяв от отцовских генов лишь волнистые волосы, а Берис невероятно походил на венценосного родителя. Успокаивало то, что братишка унаследовал ещё и слабую способность к универсальной магии, в том числе умение накладывать лёгкую иллюзию на облик. Берис слегка изменил цвет наших глаз. Мне притушил яркий цвет радужки, а свой тёмно-синий разбавил серым. Родинку на щеке – подарок от матери – скрыл иллюзией, а мне наоборот поместил маленькое коричневое пятнышко над верхней губой слева, ближе к углу рта.

– Ты бы лучше обманку на волосы мне наложил, чтобы не возиться каждый раз с подкрашиванием корней, – проворчала капризно, вспомнив гулявший в социальных сетях вопрос: «Почему у натуральных блондинок корни волос тёмные?»

– Плетение подпитывается от магического запаса. Волосы вытягивают слишком много, а твоя магия ещё только пробуждается, поэтому не хочу подвергать тебя опасности. Походишь с родинкой. Отбоя от женщин не будет, – не удержавшись от подколки, хмыкнул Берис.

Еле сдержалась, чтобы не послать родственничка в далёкое пешее на «великом и могучем». Всё равно же не поймёт и не оценит моих эпитетов, только потом расспросами замучает о происхождении этих, непонятно на каковском языке произнесённых, слов. Поэтому скривила губы в ухмылке, копируя однокурсника из прошлой жизни, и дополнила таким же оценивающим взглядом с прищуром, который все его знакомые девушки называли «кошарским на букву бэ». Моя мимика произвела впечатление на брата. Да, теперь я типа парень-раздолбай, не обделявший вниманием ни одной симпатичной женской мордашки со стройной фигуркой. Но не подумайте дурного – в чисто конспиративных целях!

В этом довольно оживлённом месте не стала расспрашивать о том, что со мной произошло в домике вдовы. И так всё ясно. Мы ели молча, думая каждый о своём, все основные моменты уже давно обговорив заранее. Время работало против нас, поэтому, как только допили последний глоток из грубо изготовленных керамических кружек, брат расплатился с хозяином, и мы поспешили убраться восвояси.

Берис, заранее изучив предоставленные Муркой карты, выбрал направление в обход многочисленных городов, городков, сёл и деревушек, чтобы нас видело как можно меньшее количество глаз. Поэтому путь пролёг сначала по редколесью, а затем тропинка начала петлять мимо мощных стволов тысячелетних великанов, своими вершинами, казалось, достающих до неба.

Хорргов пустили рысью, иногда переводя на шаг, чтобы сильно не утомлять. Отрыв от предполагаемой погони составлял не менее половины дня. Чтобы не доводить отца уж совсем до инфаркта, в последний момент оставила письмо в игровой комнате. Ближе к вечеру Риси его «случайно» найдёт. В последние месяцы мы с Берисом специально приезжали домой всё позже и позже, испытывая терпение охраны и приучая родителя к тому, что она нам вообще ни к чему во время наших усердных занятий. Хватиться нас должны ещё не скоро, поэтому стремились убраться от дворца как можно дальше.

Я чувствовала себя дядей Фёдором перед побегом в деревню Простоквашино, пока составляла письмо. В нём рассказала отцу о «вещем сне», утаив некоторые детали, напомнила о нежелании выходить за асора и посоветовала заменить старшую дочь младшей на благородном поприще сотворения высокой политики. В заключительных строках попросила смириться, «понять, простить и отпустить», ибо игнорить указание божественного посланника – себе дороже.

Зная крутой нрав родителя, мы с братом не исключали возможность того, что папа́ сочтёт мой «вещий сон» недостаточно вещим и с чистой совестью направит многочисленные поисковые отряды, страшась гнева асора больше, чем гнева богов.

Ночевать посреди дремучего леса под открытым небом не хотелось, поэтому поспешили добраться до небольшого озера. Там редкие путешественники могли переночевать в небольшом заброшенном домике, напоить и накормить верховых животных. Этот путь был более коротким из двух, ведущих в ближайший город. Любители поживиться за счёт других встречались и здесь, поэтому лесную дорогу чаще использовали гонцы, возившие срочные депеши в столицу и обратно. Им доплачивали за скорость, но ездили они по двое, рискуя каждый раз напороться на притаившуюся в засаде шайку разбойников. Торговцы же решались по ней путешествовать только с хорошо вооружёнными отрядами сопровождения. Остальные, кто не мог потратиться на охрану, предпочитали делать большой крюк, теряя два с лишним дня на объезд лесной чащи.

Мы с братом хорошо вооружились: у каждого лёгкий меч, кинжал и арбалет, что использовался как для охоты на животных, так и для отваживания злодеев от покушения на свои высокородные особы. У Бериса ещё имелись метательные ножи, которые я собиралась заимствовать время от времени для тренировки.

Хорргов тоже можно было причислить к довольно опасному виду оружия. Не зря мы столько времени проводили на полигоне. Тот суровый дядька в короткий срок сделал из наших зверюг настоящие машины для убийства, обучая их вместе с нами до седьмого пота и полного изнеможения, добившись полного взаимодействия между животным и всадником. Мне, конечно же, было намного легче, чем Берису. У нас со Спиритом довольно быстро сложилась устойчивая ментальная связь с полным взаимопониманием. Ради прочих двуногих эти умные и грозные животные, которых изувечивали и подчиняли, спиливая рог и надевая артефакт, подавлявший волю, уверена, по доброй воле вряд ли стали бы ввязываться в схватку, защищая своих мучителей.

Лес оборвался неожиданно. Дорога вывела нас к абсолютно круглому, похожему на кратер от упавшего когда-то метеорита, озеру. Возле воды стоял домик, сложенный из потемневшего от времени кругляка. Рядом находился сарай, предназначенный для ночёвки животных и защищавший их от лесных хищников. Забора не было. Спирит и Лелис начали проявлять признаки волнения, тревожно всхрапывая и скаля клыки.

– Стой, – негромко сказал Берис, положив руку на лета́р, аналог нашего средневекового арбалета. – Там кто-то есть.

Глава 14. Встречные-поперечные

Глава 14. Встречные-поперечные

Недоверие есть проявление робости.

Поль Клодель

Брат, не делая резких движений, осторожно взвёл механизм, а я последовала его примеру, выдвинувшись вперёд и закрыв Бериса собой. Лу сразу растянула защиту с меня на хоррга. Надолго её сил, конечно, не хватит, но на некоторое время могла не опасаться за безопасность, если вдруг в нас начнут стрелять или применят магическое воздействие.

Мы медленно приближались к домику, гадая, опасаться ли встречи с теми, кто находился там, либо это они видели в нас угрозу своей безопасности.

– Эй, вы! Больше ни шагу вперёд! Стойте там, где уже стоите! – послышался звонкий женский голос, когда подъехали довольно близко к домику.

– Мы – мирные путники, и лишь хотим переночевать под крышей. Мы не причиним вам вреда, уважаемая мара, – в ответ крикнул Берис, даже не подумав остановиться и выезжая из-под моей защиты вперёд.

Толстый металлический болт воткнулся в землю перед копытами Лелиса, недвусмысленно намекая бестолковым пришельцам о решимости незнакомки держать их на безопасном расстоянии. Домик был слишком близко, поэтому промахнуться из летара с такого расстояния мог только ребёнок, а это означало, что девушка лишь предупредила нас о серьёзности своих намерений не подпускать ближе. Хотела бы убить – не стреляла бы в землю.

«Две девушки. Боятся разбойников», – мысленно оповестила меня о предполагаемом противнике Лулу, сняв ненадолго защиту.

– Берис, Лу говорит, что там только две девушки, которые приняли нас за разбойников, – тихонько шепнула брату.

– Проезжайте мимо, путники. А я останусь здесь. Это справедливо, ведь я первая заняла домик, – крикнула незнакомка, не показываясь нам при этом на глаза.

– Дерзкая! – хмыкнул Берис. – Спорим, что она красавица? И ведь не признаётся, что не одна.

– Какая нам разница – красавица она или уродина, если не пустит даже на порог, – проворчала, приглядываясь к сараю – у него тоже имелась крыша. – Давай в сарае переночуем.

Если в домик не попадём, то можно устроиться и там – пора отвыкать от удобств, к которым привыкла во дворце, и вспомнить походно-лагерное детство с ночёвками в палатке, посиделками у костра до утра и песнями под гитару, что исполнял Миша, наш вожатый. Романтика.

– Отступить перед женщиной? – удивился брат.

– А ты предлагаешь взять домик приступом? – фыркнула я. – Они нас боятся. Зачем вынуждать девушек обороняться? Или собрался уговаривать их тут до восхода светила?

– Мы переночуем в сарае, раз вы так не хотите нас пускать, – крикнул Берис, признав, видимо, мои доводы разумными.

Я очень устала, поэтому хотелось поесть и поскорее принять горизонтальное положение. Раньше ляжешь – раньше встанешь и начнёшь увеличивать расстояние от себя до дворца. Вероятно, отец уже пустил погоню по нашему следу, поэтому расслабляться или терять время я не намеревалась.

– Нет! – крикнула в ответ девушка.

– Почему же «нет»? – тут уж не выдержала я; вот же ведь, вредная упрямица, даже стало интересно на неё взглянуть.

– Там моя хоррга́ри. Вы её заберёте и скормите своим клыкастым. Вон, даже рога у них не спилены, а моя – смирная и безобидная.

Я уже реально разозлилась и услышала, как Лу довольно квакнула, впитывая разбушевавшиеся эмоции. Хорошо, что отрицательные проявления моей психики на возникавшие жизненные ситуации не влияли на её, скажем так, пищеварение. Раньше, не зная таких подробностей, сильно переживала, что негатив скажется каким-то образом на состоянии зубельхориса. Но нет. Она лопала и «плюс», и «минус» с одинаковым удовольствием, не становясь при этом агрессивной или больной.

– Если вы принимаете нас за разбойников, то сильно заблуждаетесь. Мы обычные путники, которые устали в дороге, поэтому хотим отдохнуть хоть с какими-то удобствами и, по возможности, в безопасном месте, а не под открытым небом. Ваша хорргари нас не интересует, а своих мы разместим так, чтобы ваше животное не пострадало. Но если настоящие разбойники появятся здесь, то всем вместе нам намного проще будет им противостоять, чем вам одной – отдельно, и нам двоим – тоже отдельно, не так ли? Хотя нам сделать это легче: мы же мужчины, а хоррги у нас боевые, – попыталась дожать незнакомок логикой, сыграв на страхе перед разбойниками.

Кажется, я снова удивила Бериса. Брат не ожидал от девочки-принцессочки того, что она возьмёт в свои руки переговорный процесс. Всё-таки из нас двоих настоящим мужчиной и более опытным был он.

– Хорошо, ночуйте в сарае, – через некоторое время «разродилась» грозная девушка. – И только попробуйте ночью к нам полезть! Мы будем спать со взведёнными летарами.

– Спасибо, уважаемая мара. Мы благодарны за ваше милосердие, – крикнул Берис и, хмыкнув, тихонько произнёс: – А под конец всё же проговорилась, что не одна.

– Ладно, утром разберёмся с этими недоверчивыми. Я устал и хочу спать. Светило уже почти зашло, а мы ещё не ужинали, – буркнула в ответ и направила Спирита к сараю.

Даже наедине с братом во время разговора старалась не расслабляться и ничем не выдавать, что я девушка. Конспирация – превыше всего.

Спешившись, мы открыли двустворчатые двери и заглянули внутрь. Сарай оказался довольно просторным. На земляном полу не нашлось ни клочка сена, так что о комфортном сне мечтать не приходилось. Ночевавшим здесь животным обеспечивалась лишь крыша над головой и защита от хищников – сарай запирался как изнутри, так и снаружи. В стенах торчали массивные кольца, к которым привязывались хоррги. В одном углу обнаружились лопата типа совковой, деревянное ведро и вилы с пятью зубцами. Видимо, когда-то в домике изначально жили, но затем покинули его, а инвентарь остался, его даже не разворовали.

Временные постояльцы не слишком заботились о тех, кто придёт сюда позже, поэтому за своими животными не убирали. К счастью для нас, навоз, лежавший на полу, был давнишний, поэтому некоторое амбре, хотя и присутствовало, не казалось слишком уж отвратительным. Хоррги и сами не источали неприятных ароматов, скорее наоборот, а запах от выделений отходов их жизнедеятельности выгодно отличался от того же конского или коровьего. При помощи лопаты можно вполне расчистить необходимое место для сна.

В углу обнаружилась животинка наших упрямых и недоверчивых соседок. Это была проблема, ибо наши «кони» уже достигли того самого возраста, когда инстинкт размножения мог затмить всё, даже наши сложившиеся дружеские отношения, а тогда без артефакта подчинения мы элементарно не справимся с жеребцами.

– Как поступим? – спросила Бериса, когда тот внимательно осмотрел и даже обнюхал спокойно стоявшую кобылку.

Брат задумчиво почесал нос и вышел наружу. Оглядевшись, снял с Лелиса поклажу, развязал один из мешков и, покопавшись, вытащил два мотка верёвки.

– На счастье, хорргари не течная, иначе бы эти двое уже рванули к ней. Привяжем хорргов снаружи. Конечно же, верёвки – лишь ограничители передвижения, чтобы далеко не ушли за ночь. Будем надеяться, что всё обойдётся.

Мы расседлали и сводили животных к озеру на водопой, а затем сняли уздечки после того, как привязали хорргов к растущим рядом деревцам с не слишком толстыми, но достаточно крепкими на вид стволами. Сделав петлю на одном из концов верёвки такой величины, чтобы она свободно двигалась вдоль шеи, но не соскакивала при этом через голову Лелиса, Берис зафиксировал узел, чтобы он не затянулся при рывке, и отправился заносить вещи внутрь. Я подошла к Спириту и тихонько начала ему втолковывать правила поведения в этом месте, проделывая подобные манипуляции с другой верёвкой:

– Прости, малыш, но вам с Лелисом придётся побыть под открытым небом, мы не можем пустить вас внутрь. Там уже дама обосновалась. Женщина, а вы с Лелисом – мужчины. Я, конечно, не против, чтобы ты поухаживал за хорргари, но она не моя, а принадлежит девушкам, которые нас с Берисом в дом не пустили. Такие вот они недоверчивые. Мы и так их еле упросили, чтобы разрешили в сарае переночевать, поэтому лишние неприятности нам не нужны. Вдруг ты и Лелис начнёте спорить из-за подружки, добиваясь её внимания. Подерётесь ещё, пораните друг друга, а это очень плохо. Вы должны оставаться сильными и здоровыми, чтобы наш побег благополучно удался. Обещаю тебе, что при случае дам возможность за какой-нибудь хорргари приударить. И не только приударить. Может, даже приобрету тебе подружку для души и тела. А сейчас будь послушным мальчиком. К девушке не ломись и другу не позволяй. Лучше паситесь на лужайке и заодно посматривайте, чтобы какие-нибудь злодеи нас не потревожили. Говорят, что здесь разбойники шалят.

Может, это странно выглядело со стороны, но у нас со Спиритом эмпатия давно переросла в полное понимание. Иногда мне казалось, что он и я, если и не читаем мысли, то уж стопроцентно угадываем желания друг друга. Да и разговаривать с ним привыкла, воспринимая хоррга не как обычное верховое животное, а как друга и почти равное себе по уровню развития существо.

Я говорила и оглаживала крутую шею моего красавца, а он одобрительно фыркал, посылая импульсы согласия и понимания: мол, не беспокойся – буду бдить и не пущать, сам же к девушке – не приставать.

Лулу, глядя на эти «телячьи нежности», начала топтаться на плече и тихонько шипеть, намекая, что пора бы и о ней, любимой, подумать. Мой желудок, соглашаясь с её доводами, жалобно заурчал, поэтому ласково хлопнула Спирита по крупу и отправилась в сарай, где Берис уже расчистил место в противоположном от хорргари углу и устроил нам лежанки, расстелив одеяла. Мы перекусили, запивая ужин водой из дорожных фляг, а затем заперли двери и потушили небольшой дорожный магический светильник.

* * *

Утро добрым не бывает. Вероятно, это один из фундаментальных законов всех миров. Меня разбудили крики, топот, неподражаемое «хоррг-хоррг» и взвизгивания, что издавали местные лошадки, когда злились. Я протёрла сонные глаза и оглянулся. Берис спал – хоть из пушек пали. Сон его был богатырским, поэтому, чтобы не нарваться на: «Меня – будить!» – решила брата не беспокоить и разобраться самой. Привязанная в углу хорргари нервно прядала ушами и испуганно приседала от каждого резкого звука.

Я распахнула дверь и вышла наружу, чуть не получив хвостом по носу. Спирит метался с болтавшимся на шее обрывком верёвки, уворачиваясь от лассо, которое пыталась накинуть на него рыжеволосая девушка.

– Эй, да вы что творите! – сердито крикнула незнакомке, пытаясь рассмотреть её и уклоняясь в очередной раз от хвоста хоррга, хорошо ещё, что не от копыта. – Тише, Спирит, а то зашибёшь меня.

Услышав мой голос, хоррг перестал мельтешить и замер, получив от рыжеволоски петлю на шею, которую ей наконец-то удалось накинуть на смирно стоявшее животное. Ковбойша хренова! Я тут же начала стаскивать петлю со Спирита, но та уже успела затянуться, поэтому, недолго думая, выдернула из ножен кинжал и перерезала накинутое лассо, отшвырнув его чуть ли не в лицо девушке.

– Мой подавитель! Зачем ты его испортил!

Голос незнакомки дрожал от такого отчаяния, как будто я этим кинжалом не верёвку перерезала, а горло её любимой собачки.

Девушка была из ресов. Выше меня, довольно красивая, с хорошей фигурой и высокой грудью. Свои медного цвета волосы, небрежно собранные в пук на макушке, она заколола двумя металлическими спицами, наподобие тех, которыми пользовались японки и китаянки в моём прошлом мире. Несколько выскочивших огненных прядей обрамляли чистое, совершенно без ожидаемых веснушек, лицо незнакомки и делали его ещё более очаровательным. Даже в гневе.

– Подавитель? Это? Первый раз такое вижу. Разве заклинание подавления воли накладывают на верёвку? – удивлённо заломила правую бровь, сползая оценивающим взглядом юнца с лица на грудь сердитой девушки – тренировка нужной мимики и поведения лишней не будет.

Небелёную полотняную рубашку с длинными широкими рукавами и обвязками по краю, заменявшими манжеты, стягивал тёмно-зелёный корсет со шнуровкой спереди. Он больше походил на жилетку с овальным вырезом горловины, наполовину прикрывшим грудь. Такого же цвета юбка-клёш спускалась чуть ниже колен, а из-под неё виднелись довольно узкие зелёные штаны, заправленные в коричневые полусапожки. Повседневная одежда ресов отличалась демократичностью и практичностью – удобно для работы. Смущал только цвет одежды, как будто увидела эльфийку из лесного народа. Недоставало только зелёного плаща с капюшоном.