Текст книги "Принцесса с сюрпризом - это я! (СИ)"

Автор книги: Наталья Овчар

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 27 страниц)

Глава 3. Маленькие победы – вестники побед великих

Глава 3. Маленькие победы – вестники побед великих

И мы могли бы вести войну против тех,

кто против нас,

Так как те, кто против тех, кто против нас,

Не справляются с ними без нас.

Виктор Цой

Тонкий голосок, прозвучавший в тишине комнаты, казался и знакомым, и незнакомым. Бывшая хозяйка моего нынешнего тела говорила редко, да и с кем ей общаться? Несколько дежурных фраз за столом во время семейных трапез не в счёт. Лишь с нянюшкой девочка отводила душу в разговорах, но старушка, рабыня из ресов, которая нянчила ещё маму Сины, умерла. На смертном одре матушка попросила супруга оставить верную служанку при дочке, но вот уже год, как последняя дорогая и близкая принцессе душа оставила этот мир.

Почему-то захотелось услышать, как зазвучит доставшийся по наследству голос. Вспомнился Виктор Цой, чей бунтарский дух срезонировал с моим нынешним состоянием, поэтому не очень громко напела:

И мы готовы вести войну против тех, кто против нас,

Ибо те, кто против тех, кто против нас, не смогли это сделать без нас.

Наше будущее – туман, в нашем прошлом – то ад, то рай,

Наши деньги оттянут карман, вот и утро – дерзай!

Я иногда баловалась сочинительством, поэтому слегка на ходу переделала текст в соответствии с текущим моментом. Решила, что песня станет моим гимном и идейным вдохновителем на ближайшие годы, а по поводу того, что деньги оттянут карман, мне ангел-хранитель дал гарантию. Думаю, он не стал бы врать, хотя верить рассвистяю, просравшему смертельно опасный момент, не слишком разумно. Ну да пусть это останется на его ангельской совести. Бонусом мне пойдёт долгая, интересная и, надеюсь, весёлая жизнь в этом альтернативном мире. Я уж постараюсь.

Рассматривая отражение в старинном зеркале, обрамлённом вычурной рамой из золотистого с искорками материала, вдруг подумала, что мне предстоит нешуточная война с родственничками за личное счастливое будущее. Желательно такое, какое бы сама хотела, поэтому надо соблюдать осторожность и не проколоться на каком-нибудь необдуманном действии или слове, что не в характере Сины.

Война намечалась партизанская, и вести намеревалась её по своим правилам. Вот почему я в юристы пошла, а не в психологи? Знание психологии сейчас очень бы пригодилось в этом серпентарии. Хотя… кто знает этих не́людей? Какая у них психология? Пожалуй, юридическая подкованность в предстоящей войне больше пригодится. Надо в ближайшее время заняться изучением местных законов.

От планов великих – наполеоновских – отвлекли нужды весьма прозаичные, то есть телесные. Очень хотелось в туалет. Память услужливо подсказала, что в тошнотно-розовых апартаментах имелась нужная комнатка с необходимыми удобствами. С максимальной для колобковского тела скоростью я поспешила по направлению к заветной двери, тоже розовой.

«Удобство» выглядело весьма шикарно и имело вид стульчика-трончика со ступенькой и крышкой, прикрывавшей искомое отверстие. Порадовало отсутствие неприятных запахов.

Закончив с важными делами, огляделась. Комната для гигиены оказалась довольно просторной. В ней, кроме трона-унитаза, находилась овальной формы серебристая ванная. Тут же страшно захотелось погрузить зудящее тело в горячую воду и как следует отмокнуть.

Бывшая хозяйка не баловала его мытьём. У Сины существовал непонятный пунктик по поводу купания. Девочка до истерики боялась воды, поэтому служанкам каждый раз стоило большого труда уговорить принцессу залезть в ванную, наполненную водой до уровня, едва прикрывавшего дно. Видимо, нечто очень страшное произошло в раннем детстве Сины; то, чего она не помнила, но от полученной психической травмы с тех пор испытывала животный ужас при виде количества воды, превышавшего объём стакана. Поэтому во мне сейчас боролись желание вымыться и панический страх перед этим действием.

Пока героически сражалась со вторым «я», в дверь комнаты для гигиены деликатно постучали.

– Ваша милость, вы здесь? Мне позволено войти? – услышала женский голос с сюсюкающими интонациями, будто разговаривали не с тринадцатилетним подростком, а с трёхлетним ребёнком.

Я вздохнула и вышла из ванной комнаты, чуть не стукнув дверью в лоб тётеньку средних лет, одетую в бледно-сиреневое форменное платье дворцовой прислуги. Эту худощавую женщину с постным выражением лица звали Иси́я. Она возглавляла группу девушек, приставленных мачехой для обслуживания моей почти императорской персоны. Женщина вовремя успела отойти и присела в вежливом поклоне, а за ней – остальные шесть служанок.

– Доброе утро, грасия Эльсина, – хором поздоровались девушки.

– Утро добрым не бывает, – ляпнула по привычке, но увидев, что у тётеньки глаза полезли на лоб от удивления, быстро исправилась. – Доброе утро, ма́ра Исия, – вежливо произнесла тоненьким голоском, едва кивнув остальным.

Необходимые слова и действия мгновенно подсказывала память, возвращённая тем замечательным заклинанием. Значение слова «мара» соответствовало более привычному «госпожа» и являлось общепринятой вежливой формой обращения к женщине вообще.

Исподволь рассматривала лица служанок, их стройные фигуры с тонкими талиями и пышными бюстами. Наверное, мачеха специально приставила к Сине красавиц на подбор, чтобы ниже плинтуса опустить её самооценку. Вот ведь, змеюка!

– Уже как месяц прошёл после последнего купания, ваша милость. Меня уволят, если сегодня вы не примете омовение, грасия Эльсина, – произнесла мара Исия ровным голосом, но я почувствовала в нём дрожь, словно служанка сдерживала готовые прорваться наружу рыдания.

Мне стало жаль её. Я помнила, как она каждый раз терпеливо уговаривала Сину, чтобы та позволила привести себя в порядок. Каждое принятие ванны юной принцессой превращалось для камеристки в тяжёлое испытание нервов на крепость, а для девочки – в очередную пытку. Одно неловкое движение пальцев при мытье головы, слишком холодная или слишком горячая вода, попавшая в глаза пена или ещё какая-нибудь мелочь – и у Эльсины начиналась истерика. Теперь мне предстояло побороть её фобию, которая угнездилась глубоко в подсознании, и начать выстраивать жизнь маленькой принцессы, руководствуясь своими желаниями и пониманием того, что ей, то есть мне, надо, а чего – нет.

– Хорошо, мара Исия, – покорно произнесла с типа обречённым вздохом, – пусть наполнят купальню на две трети. Я уже взрослая. Мне скоро исполнится четырнадцать лет. Пора преодолеть детские страхи.

Думала, что уже видела максимальный размер глаз этой доброй женщины. Так нет же, ни разу не угадала. Они распахнулись от изумления, став почти круглыми, а брови изогнулись двумя «домиками». Рот приоткрылся, мара Исия на некоторое время подзависла, застыв в виде живой статуи, но профессионализм взял верх над эмоциями, она отмерла, одобрительно улыбнулась мне и дала отмашку служанкам, чтобы те занялись прямыми обязанностями.

Девушки шустро метнулись кто куда: двое начали наливать воду и готовить всё необходимое, а остальные рассыпались по спальне, раздвигая тяжёлые шторы, меняя постельное бельё и застилая кровать, а также ликвидируя беспорядок, который напоследок оставила в комнате прошлая хозяйка теперь моего тела.

Наконец ванна наполнилась, и мара Исия пригласила купаться. Я шла на «помывку», а в душе царил полный раздрай. Просто до безумия хотелось стать чистой и понежиться в горячей воде с приятным ароматом, что уже почувствовал нос, но присутствие целой толпы служанок очень смущало. Оголяться прилюдно с таким уродливым телом – ни за что! В очередной раз помянула «добрым, тихим словом» раздолбая-хранителя. Нет бы внедрить меня пусть и не в тело прекрасной эльфийки, так хотя бы просто в нормальное по комплекции, а тут… одно, в общем, расстройство. В прошлой жизни не сказать, что была фигура идеальная, но пупок не выпирал барабаном, и мышцы имелись в нужных местах.

Перед ванной остановилась и прислушалась, как другая часть моего «я» начала рефлексировать при виде такого количества воды, но усилием воли подавила в зародыше это вредоносное состояние и обернулась к толпе зрителей.

– Я бы хотела остаться одна.

– Грасия, я не могу этого допустить. А вдруг вы поскользнётесь и упадёте? А вдруг вы не справитесь со своим страхом? – покачала головой камеристка.

– Хорошо. Останьтесь только вы, мара Исия. Вы же справитесь одна, если я буду вести себя спокойно?

Повинуюсь жесту старшей, девушки покинули комнату, а я отдалась в руки единственной женщины, к которой у Сины была симпатия и даже некоторое доверие. Камеристка сняла с меня ужасную спальную рубашку, панталоны и помогла забраться в ванну. Я осторожно погрузилась в воду, пряча жирное тело под воздушной и ароматной пеной, цыкнула на вредоносную фобию и загнала её в самый дальний уголок подсознания. Закрыла глаза и позвала фобию обратно, чтобы та оценила всю прелесть того, чего так глупо боялась. Кажется, ей понравилось, потому что она растворилась без следа и более не мешала мне наслаждаться. Ка-ее-ф!

– Что вы сказали, ваша милость? – услышала голос мары Исии.

Кажется, я произнесла последнее слово вслух. Надо быть осторожнее.

– Ничего такого. Это стон моей души. Я поняла, что многое потеряла, отвергая купание. Кажется, все страхи растворились в этой тёплой и ароматной водичке.

Вот. Я её снова удивила. Пусть привыкает. Я скоро многих удивлю, сильно удивлю, а для этого мне нужна сообщница. Мара Исия вполне подходила для этой роли.

Пока блаженствовала и размышляла, она осторожно намылила волосы местной шампунькой, осторожно смыла пену чистой водой, а затем аккуратно натёрла тело душистым мылом, на мой вкус имевшим слишком яркий приторный запах. Ладно, придётся потерпеть.

– Ваша милость, а теперь очередь вашей ремма́нии. Я не смею к ней прикасаться, – услышала странную фразу.

Это она о чём? При чём здесь цветок? А, точно! Память услужливо подсказала, о какой реммании говорила мара Исия. Да без ваших подсказок уже всё давно промыла!

Наконец с купанием покончено. Я сидела, одетая в просторный банный халат, явно сшитый на вырост, а мара Исия занималась моими длинными волосами. От шампуня или по какой-то иной причине они приобрели шелковистость и легко расчёсывались. Почти не было больно.

– Мара Исия, – произнесла решительно, воспользовавшись тем, что мы находились с ней наедине. – Я хочу изменить свою жизнь. Вы мне поможете?

Глава 4. Синдром Винни-Пуха

Глава 4. Синдром Винни-Пуха

Хорошо живёт на свете Винни-Пух!

Оттого поёт он эти песни вслух!

И неважно, чем он занят,

Если он худеть не станет,

А ведь он худеть не станет,

Если, конечно, вовремя не подкрепиться. Да!

Песенка Винни-Пуха

Женщина замерла, а затем сделала шаг, оказавшись лицом к лицу, и опустилась передо мной на пол. Её взгляд из постного превратился в жалостливый. Исия жалела меня, жалела эту несчастную, брошенную и откормленную, как свинья для заклания, девочку, потерявшую мать, которой так не повезло с отцом. На глаза служанки навернулись слёзы.

– Я не знаю, смогу ли чем-то помочь, ваша милость, но постараюсь изо всех сил. Как вы хотите поступить?

– Сначала хотя бы похудеть до нормальных размеров, – произнесла мечтательно, а голодный животик громко выразил явное недовольство моей изменой ему, любимому.

Да, есть хотелось просто зверски с самого пробуждения. Пока въезжала в ситуацию с попаданчеством или, точнее, попадосом, пока боролась с детской фобией Сины и отмывалась от месячной грязи на её теле, привыкший к обильной кормёжке организм неустанно требовал дозаправки, а сейчас и вовсе взбунтовался. Я себя чувствовала котом Саймона, честное слово!

– Это замечательное решение! – воскликнула камеристка, всплеснув руками.

– Вы знаете быстрые способы? – спросила с надеждой на положительный ответ. – Отвары трав, амулеты или что-нибудь ещё?

– Нет, но я постараюсь узнать, моя грасия.

– Хорошо, а пока помогите мне наладить правильное питание: ничего мучного, сладкого, жирного и жареного. Только овощи, нежирный творог и постное мясо, приготовленное на пару или запечённое. Рыбу тоже можно. Из питья – родниковая вода или отвары трав, снижающие аппетит. Еду пусть подают на синей посуде маленькими порциями, для перекуса пусть всегда в комнате стоит ваза с фруктами, а вот это безобразие, – обвела широким жестом комнату, – нужно заменить на более спокойные оттенки. Например, сочетание бледно-розового, серого и синего. Можно добавить ещё белый и чёрный.

Да, благодаря некоторым – постоянно худеющим – однокурсницам, обсуждавшим прямо на лекциях свои успехи и всё, что относилось к этой животрепещущей для них теме, я знала много «волшебных» рецептов. Теперь появилась возможность испробовать кое-что на себе и проверить их практическую ценность. Сама в прошлом не заморачивалась такой ерундой и ела всё подряд. Организм прекрасно справлялся с поступавшими калориями, а я ему только слегка помогала, ведя довольно активный образ жизни.

Я говорила, пока глаза мары Исии постепенно не превратились в круглые блюдечки, а рот не открылся до размера, совершенно неприличного по этикету. Увидев реакцию женщины, тут же прекратила умничать, посмотрела безмятежно и мило, как мне показалось, улыбнулась, копируя повадки младшего братика-хитрули, который таким способом добивался от меня желаемое, если я сильно сопротивлялась. За это каждый раз получала выговор от отчима, чтобы не портила будущего настоящего мужчину.

– Мара Исия?

Я немного заволновалась, так как предполагаемая сообщница и не подумала выходить из ступора. Вот уже и начала потихоньку удивлять!

– Откуда вы это всё знаете, ваша милость? – отмерла наконец-то добрая женщина, продолжая сидеть на полу.

– Дочь рикса должна быть если не слишком умной, то хотя бы разносторонне развитой.

Другой ответ сейчас в голову не пришёл: не рассказывать же, что принцессочка-то теперь с сюрпризом – чужой душой иномирянки, не потерявшей воспоминаний о прошлом воплощении.

– А что сейчас вам подать на завтрак, моя грасия? – спустя некоторое время спросила камеристка, когда закончила заниматься моими волосами, заплетя их в свободную косу и закрепив на голове золотыми шпильками.

Завтракала и обедала Сина у себя в комнате или в Малом обеденном зале вместе с младшей сестрой и мачехой. Ужин проходил в более полном составе, где присутствовал рикс, если его не отвлекали важные государственные дела, а также лица, особо приближённые к короне. Харикхира́н – младший брат Сины и будущий наследник трона Эрсолизии – пока не участвовал в таких мероприятиях. Ещё слишком мал. Сина видела его очень редко и чаще всего издалека. Мачеха хмурилась и нервничала, когда девочка слишком явно проявляла сестринские чувства к малышу.

Если руководствоваться мудростью, когда «завтрак съешь сам, обед раздели с другом, а ужин – отдай врагу», то позавтракать я решила в комнате, обед разделить с марой Исией на свежем воздухе, а как уж поужинается – покажет время.

– Мара Исия, мне бы хотелось на завтрак творог с кусочками фруктов и молоко. Пусть принесут кувшин с родниковой водой и стакан, чтобы я могла пить, когда захочется есть. На обед – отварное постное мясо с нежирным бульоном и салат. Обедать желаю вместе с вами. Пусть накроют стол в саду. Возражения не принимаются. Ужинать буду с матушкой и сестрой, только проследите, пожалуйста, чтобы подали что-нибудь лёгкое.

Я обернулась, чтобы не пропустить её реакцию на моё заявление. Кажется, у бедной женщины проявились внешние признаки базедовой болезни – глаза выпучились, а впучиваться обратно и не собирались. Интересно, сердце у неё крепкое? Не хотелось бы стать причиной её преждевременной кончины. Но опыт, который не пропьёшь, позволил маре Исии взять себя в руки, поклониться и удалиться исполнять мои цэ-у. Я осталась одна, а пока долгожданное одиночество не нарушили, решила попробовать выполнить комплекс обычных упражнений – простеньких, но заставлявших тело немного напрягаться.

Сказать, что это оказалось сделать трудно – ничего не сказать. Колобковское тело забыло, что значит наклоняться и приседать. При наклоне вперёд угол между верхней его частью и нижней так и остался тупым, не дотянув до девяноста градусов, а приседать как-то не рискнула – пожалела коленные суставы. Мне с ними ещё жить да поживать. Желательно – долго и счастливо.

Бросив это безнадёжное дело, я уставилась в окно, потому что на обстановку комнаты, знакомую и не знакомую одновременно, смотреть не хотелось – тошно. Ну не люблю я розовый, особенно такие яркие, кричащие оттенки.

Комната Сины располагалась на втором этаже дворца, а окна выходили в сад, где росли экзотического вида кусты и цветы. Просторная лужайка подходила для подвижных игр, но Сина редко бегала и прыгала, особенно в последние тучные годы, предпочитая забиться в укромный уголок, чтобы лишний раз не попадаться на глаза мачехе и отцу. Вычурные кованые решётки на окнах не позволяли вывалиться, если вдруг мамки-няньки не уследят за маленькой принцессой, когда та вдруг захочет полетать как птичка. Они же, решётки, при пожаре могли стать препятствием к выживанию. Повезло, что пожара не случилось. Сина не умерла в раннем детстве, но затем самоубилась по-своему, невзирая на все предосторожности.

Раздался стук в дверь, и в комнату начали заходить служанки. Девушки накрыли на стол, мара Исия попробовала каждое блюдо на предмет съедобности, и я приступила к трапезе.

Ну что сказать. Творожок с фруктами просвистел в утробу так, что не заметила. Как с мёдом у Винни Пуха – только что был, и сразу нет. Шлифанула съеденное сладковатым молоком со странным для меня привкусом и аккуратно промокнула рот шелковистой мягкой салфеткой.

Уф! Заморила червячка, так сказать. Такое впечатление, что в желудке поселились вечно голодные демоны гаки. Кажется, они не прочь ещё столько же проглотить, но я сказала им «цыц!» и отправилась вместе с марой Исией прогуляться по дворцовому саду. Движение для меня – жизненная необходимость.

Слуги и садовники, встречавшиеся на пути, складывались пополам в поклонах моей почти императорской персоне, но их раболепие только раздражало, поэтому направилась в любимое место Сины – уединённый уголок, где никто не мог потревожить.

Размышляя, как ускорить процесс похудения, решила, что прыжки через скакалку мне точно подойдут. Они считались в прошлом мире одним из наиболее энергозатратных упражнений. Вот только вряд ли с таким весом можно прыгать. Наверное, как и при беге, будет слишком сильная нагрузка на колени. Сейчас необходимо запастись инвентарём и подходящей одеждой, а там видно будет. Надо всегда прислушиваться к организму. Так учил когда-то тренер.

– Мара Исия, я слышала, что прыжки помогают похудеть. Нельзя ли раздобыть кусок верёвки, чтобы я могла упражняться, прыгая через неё?

– А какой длины должна быть верёвка, ваша милость? – уточнила женщина, которая, кажется, смирилась с бурным потоком моих странных желаний.

Я приложила кисти сначала к плечам, а затем вытянула вверх, прикидывая размер верёвки.

– Два моих роста с поднятыми руками, – наконец ответила, решив, что длинно – не коротко, а лишнее можно всегда обрезать.

– Хорошо, моя грасия, я найду вам верёвку.

– Ещё мне понадобится специальная одежда, потому что от движений вспотею. Подойдут мужские штаны и рубашка.

Нет, не достигло предела её удивление. Мара Исия споткнулась на ровном месте и чуть не навернулась. Я еле успела подхватить под локоть и удержать в вертикальном положении.

– Но, ваша милость, мужская одежда?! Вы же девочка, дочь рикса. Вам не к лицу будет…

– К моему лицу сейчас всё не к лицу, – прервала её сбивчивое возражение. – Можно подумать, что вот это платье мне очень идёт, – фыркнула я. – Сколько ленточек и оборочек ни пришей – всё равно смотрится ужасно.

Мара Исия опустила глаза. Видимо, она тоже так считала.

– Я поняла, ваша милость. Но если ваша матушка узнает, мне не поздоровится, – покорным голосом произнесла служанка.

– Свою матушку, то есть мачеху, беру на себя, – успокоила эту добрую женщину.

М-да, «завтрак уже давно окончился, а обед ещё и не думал начинаться». Мы ходили-шагали, аппетит нагуляли, а до обеда далеко. Кажется, у меня синдром Винни-Пуха – всё время хочется подкрепиться. Вот ведь обжористое тело досталось! Сегодня у принцессочки и её учителей случился выходной, и мне предоставили свободу. Решила вернуться в комнату и перебивать голод фруктами, с виду похожими на яблоки, только с привкусом цитрусовых и, кажется, мяты. Скоротаю время до обеда на «яблоках» и воде. Главное, не дать зверскому аппетиту побороть мою силу воли.

До обеда пришлось себя чем-то занять, чтобы не акцентироваться на грызущих изнутри демонах, поэтому пригласила мару Исию, чтобы обсудить новый дизайн комнаты. Женщина внимательно выслушала мои пожелания, но сообщила, что с ними надо обратиться к мачехе, а у неё самой нет полномочий, чтобы дать указание для таких грандиозных перемен обстановки. Я снова пообещала постараться урегулировать этот вопрос. У меня возник план действий по налаживанию отношений с нагоподобными родственничками.

Обед прошёл за разговорами о предстоящих переменах. Я старалась не кидаться на уполовиненную по собственной просьбе порцию, а тщательно всё пережёвывать, помня об одном из правил правильного питания. Кажется, его ещё индийские йоги придумали: надо жевать твёрдую пищу так долго, чтобы она во рту стала жидкой. Вот и жевала, захлёбываясь голодной слюной.

До ужина образовалась куча времени, поэтому употребила его на обдумывание деталей плана по укрощению кобр и составила примерный комплекс упражнений на ближайшее время, снова прогуливаясь в саду и слушая трели ярких диковинных птиц.

В этот раз отправилась без сопровождения, заверив камеристку, что никуда не денусь с закрытой территории, а просто почитаю книгу в тенёчке. Взяла первую попавшуюся из дозволенных, что лежали на подоконнике. В одной не слишком толстой книжечке где-то на середине торчала закладка из засушенной травинки. Видимо, Сина именно её читала незадолго до ухода из жизни.

Мой план не отличался сложностью: надо дать родственничкам то, чего они так сильно жаждали. Хотят императора в мужья и зятья – так получите и распишитесь! А мне он и даром не нужен. И с доплатой не возьму. Вдруг самодержец тиран и собственник с принципом «киндер, кюхе, кирхе»? Или фавориток развёл целый гарем. Он уже не мальчик, а взрослый мужчина с неограниченной властью. Я же хочу быть единственной любимой и самой полюбить, а без этого никакой свадьбы не будет. Время покажет. Сначала всё о нём разузнаю, а сейчас надо усыпить бдительность кобр, но сделать отказ по возможности осторожно, чтобы не возникли подозрения из-за резкой перемены в характере Сины.

Ненасытные демоны снова напомнили о своём существовании спазмами и бурчанием. Надо идти в комнату хотя бы водички попить, чтобы дотянуть до ужина.

И только намерилась подняться с удобной скамеечки, что пряталась в тени цветущего кустарника, как послышались голоса.

– А мне её жалко.

– Почему? У старшей грасии счастливая судьба. Через два года станет асорэ́.

Голоса мне показались незнакомыми. Разговаривали девушки. Я осторожно отодвинула мешавшую ветку и увидела двух служанок. Они срезали цветы с ближайшей клумбы, причём не все подряд, а выборочно, стараясь не испортить общую композицию.

– Вряд ли она будет счастлива, ведь повелитель-то винктэсс.

– Подумаешь! Среди высокородных это обычное дело. Никто даже не скрывает этого, – фыркнула та, которая находилась ближе ко мне.

Так-так! Непонятное слово. Сина не знала его значения, поэтому и я тоже. Может, это другой язык? Слово мне определённо не понравилось. Настораживала некая звуковая червоточинка. Как шипение змеи. Спросить у девушек? Не лучшее решение. Только напугаются до полусмерти и всё равно ничего не скажут.

– Тише, вдруг кто-то услышит. Тогда не сносить нам голов.

Служанки перешли на шёпот, и я больше ничего не смогла разобрать. Довольно быстро управившись, девушки удалились, а я подождала немного и пошла к себе.

Подъём на второй этаж дался с трудом: по лбу и вискам стекали ручьи пота, а дышала не хуже загнанной лошади. Наконец добралась до заветной двери, возле которой статуями замерли стражники. Мара Исия сидела на пуфике, что стоял у стены. Камеристка вскочила и поклонилась, а затем резво подбежала и открыла мне дверь.

Я, шаркая ногами как бабушка-старушка, еле добрела с её помощью до дивана и рухнула всем немаленьким весом. Пружины жалобно скрипнули.

– Боги, ваша милость! Вы не ушиблись?

– Нет. Скорее диван ушибся об меня, – буркнула, облизав сухие губы. – Срочно воды, мара Исия, иначе сейчас умру.

Камеристка метнулась и через несколько секунд подала долгожданный стакан с живительной влагой. Спасена! Первый подъём прошёл в более щадящем режиме, потому что тогда шла потихоньку, а мара Исия поддерживала под руку. Через каждые три ступени мы останавливались для отдыха.

Сейчас же решила дать максимальную нагрузку и посмотреть на результат. Увидела. Прочувствовала. Ужаснулась. Да уж, работа предстояла просто грандиозная по своему размаху, но я упрямая. Справлюсь.

В комнате заметила вазу со свежим букетом из знакомых цветов. Пока ползла на второй этаж, те служанки успели украсить мою комнату.

Камеристка отнесла стакан на место, захватила с комода веер и начала меня обмахивать.

– Вот видите, мара Исия? Мне надо срочно худеть, иначе до свадьбы не доживу, – вполне серьёзно сообщила я. – Кстати, о будущем супруге. Можете мне ответить на один вопрос?

– Конечно, ваша милость.

– Говорят, что повелитель винктэсс. А что это означает?

Камеристка перестала изображать вентилятор и посмотрела с ужасом, прикрыв рукой рот.

– Ва-ваша милость, кто вам это сказал?

– Услышала случайно. От кого – не скажу. Так что это такое – «винктэсс»?

– Вам ещё рано о таком знать, моя грасия, – избегая смотреть в глаза, прошептала мара Исия.

– Замуж в пятнадцать лет выходить не рано, а узнать в почти четырнадцать, что означает слово, рано? – нахмурилась я.

– Хорошо, ваша милость. Я скажу, но только не выдавайте меня.

– Слово даю, – пообещала без раздумий.

– Даже не знаю, как и сказать, моя грасия, – произнесла, запинаясь, камеристка и начала обмахивать своё покрасневшее лицо вместо потного моего.

– Да говорите уже как-нибудь, – подбодрила, едва сдерживая нетерпение.

– Ну… винктэссы… они… они… Ох, как же сложно! Вы же ещё ребёнок, чтобы узнавать о подобных вещах. Помилуйте!

Покрывавшаяся красными пятнами камеристка, казалось, сейчас либо в обморок рухнет, либо язык себе откусит, чтобы уберечь мою нежную подростковую психику от какого-то страшного секрета императора, который взрослые знали, а мне знать не полагалось. Ну да ладно, я всё равно докопаюсь до истины, а сейчас пусть живёт.

– Хорошо, мара Исия. Не мучайтесь. Нельзя – значит нельзя. Скоро ужин. Надо меня в порядок привести. Нальёте ванну?

– Слушаюсь, ваша милость, – с облегчением вздохнула камеристка, так удачно соскочив с неприятной темы.

И вот, ополоснувшись и переодевшись, в сопровождении мары Исии я направилась в трапезную. Пропотевшую бесформенную хламиду поменяли на чистую. Платья принцессе шили «на вырост», ведь толстела она не по дням, а по часам, поэтому все наряды выглядели мешковато до тех пор, пока девочка не дорастала до них, после чего они благополучно становились малы.

Сегодня королевская семейка ужинала втроём. У папашки неожиданно случилось заседание Малого Совета, поэтому лично с ним познакомиться мне, Эльвире Беляевой, в этот раз не удалось. Да и ладно. Не очень-то и хотелось. Буду вливаться в семью постепенно.

Мачеха выглядела на всю тысячу процентов. У батюшки-то губа не дура! Синие волосы средней интенсивности цветовой гаммы уложены в замысловатую конструкцию. Коралловые пухлые губки на аристократично-бледном личике, лебединая шея, с моей не сравнить, яркие лазоревые глаза миндалевидной формы с чуть приподнятыми к вискам внешними углами. И грудь размера четвёртого, что при осиной талии смотрелась просто потрясающе. И как она после родов так быстро восстановила прежнюю форму?

Я не завидовала, а оценивала с эстетической точки зрения. Красивая раса. У нас бы её приняли за эльфийку, если уши острыми сделать. В этом мире всё наоборот: у не магической расы ресов уши умеренно листовидные, это отклонение выглядело не слишком явным, а у расы магической – обычные, закруглённые, как у жителей моего прошлого мира.

Сестрёнка вообще оказалась воздушным созданием – в чём только душа держалась! Довела мачеха собственного ребёнка почти до анорексии. Вот и вторая цель в жизни появилась. Первая – самой похудеть.

Лайяри́си унаследовала от матери бледно-голубой цвет волос. Я знала тайну мачехи – она красилась в более тёмный колер. Крупные локоны у сестры – это уже папино наследство. У меня тоже такие, вот только с лунообразным фэйсом они смотрелись не так, как у неё. Скорее портили впечатление, чем придавали очарование. Глазки у Риси тоже папины – цвета камня лазурита, если точнее. А у меня глаза – мамины, малахитовые, только их сейчас практически не видно из-за толстых щёк. Имечко у сестрички ещё длиннее, чем у Сины, но та звала её Риси, чего младшенькая сильно не любила. А первое по списку имя мачехи – Муралао́ла. Мура. Мурка-белокурка крашеная. Вот вкратце о моих нынешних родственницах.

Я тихо и скромно сидела, никого не трогала, но тут мачеха снова начала подкладывать жирные кусочки, которые я упорно игнорила, тщательно пережёвывая довольно приятный на вкус салат.

– Эльсина, почему сегодня так плохо ешь? Ты совершенно не заботишься о своём здоровье, – елейным голосом пропела мачеха.

– Я забочусь, матушка. Салат очень полезен для здоровья, – тихо возразила ей, скромно опустив глаза.

– Надо хорошо кушать, чтобы, как время придёт, выносить и родить для нашего обожаемого асо́ра здорового и сильного наследника, – немного сдвинула брови Мурка.

Да, асор – это император в местной транскрипции. Асо́рия – Империя. Просто Великая Асория. Без названия. Сборная солянка из объединённых королевств.

– Не хочу, – прошептала еле слышно и снова занялась салатом, исподлобья наблюдая за реакцией родственницы.

– Чего ты не хочешь?

Красивые брови мачехи удивлённо изогнулись.

– Выходить замуж за асора.

Получи, фашист, гранату!