Текст книги "Принцесса с сюрпризом - это я! (СИ)"

Автор книги: Наталья Овчар

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 27 страниц)

Глава 9. Подарок императора

Глава 9. Подарок императора

Дарёному коню в зубы не смотрят.

Русская народная

пословица

Через два местных месяца, благодаря «похудайзеру» и травяному чаю, а ещё личной силе воли и активному образу жизни, постройнела настолько, что рискнула включить в ежедневный комплекс прыжки со скакалкой и бег «трусцой» в супернеспешном темпе.

Каждое утро я прыгала через верёвку, которую принесла мара Исия, грозя обвалить потолок и доводя до икоты всех, кто находился на нижнем этаже. Отец, сжав волю в кулак, в первый день вызвал ремонтную бригаду, чтобы заменять отвалившиеся изразцовые потолочные плитки, а на второй раз пригласил ещё и опытного мага-бытовика. Как только рабочие восстановили красоту, потолок сразу замуровали сильным заклинанием. Его должно было хватить на полгода, а к тому времени я надеялась превратиться в стройняшку.

Усилия увенчались успехом. Ко дню своего четырнадцатилетия, которое наступило через три месяца, от прежнего размера туши осталась лишь половина. Щёки заметно спали и открыли вид на малахитовые глаза. Появились признаки талии, а одышка уже не мучила, как раньше. В общем, я шла к своей цели побега и освобождения от ненавистного замужества, а мои «товарки по оружию» – к своей: продвижению к трону Великой Асории.

Праздничный день начался для меня вполне обычно: туалет, зарядка, пробежка, ванна, заковывание в «сбрую», лёгкий завтрак. Занятия отменили – гуляем! До обеда время прошло в суете. Мара Исия принесла два платья, которые дворцовые швеи довели до ума прямо на мне ещё несколько дней назад. Теперь, когда тело стало похоже не на бочку, а на нормальное «человеческое», хотя и с поправкой на полноту, и наряды получила соответственные.

Местная мода олиев более всего напомнила мне французскую – века так, примерно, семнадцатого. Платье, в которое облачилась для обеда, было сшито из материала наподобие шёлка в светло-серую и золотистую тонкую полоску. Круглый вырез обрамлял кружевной воротник, довольно широкий, но сужавшийся на груди. Там он соединялся брошью. Свободные по объёму рукава на три четверти – более пышные сверху – заканчивались манжетами из того же кружева. Пышная юбка шла не от талии, а немного выше, поэтому полнота не слишком бросалась в глаза. Мол, фасон такой, а не я такая. Мыс, отделанный золотистым позументом, также способствовал маскировке лишних кило.

– С днём рождения, доченька, – с тёплой улыбкой произнёс отец, как только я вошла в трапезную и приблизилась.

Он сделал знак слуге, который стоял недалеко и держал плоскую широкую шкатулку из чёрного сорса, украшенную замысловатой резьбой. Тот сделал несколько шагов и застыл. Рикс открыл шкатулку и достал диадему тонкой работы из редкого драгоценного металла ярко-серебристого цвета с голубыми искрами. Бледно-голубые и зелёные камни – аналоги наших изумрудов и топазов – заискрились в лучах светила.

Отец надел на меня украшение и нежно поцеловал в лоб.

– Благодарю за чудесный подарок, отец, – произнесла с положенным по этикету поклоном.

Да, царский дар, ничего не скажешь! Метал, из которого изготовили диадему, был очень редким и поэтому дорогим, а про камни вообще молчу. Раньше Сине подобного счастья не перепадало. С такой цацкой не стыдно и к императору отправить.

– Да, эти зелёные камни великолепны и очень подходят к твоим глазам, дорогая! – патетично воскликнула Мурка и преподнесла свой дар – серьги того же металла, без камней, но по дизайну сочетавшиеся с диадемой.

Поблагодарила и её – в дороге пригодятся, если нужда заставит продать. Риси важно вложила в мою руку собственноручно вышитую салфетку. Вышивка простенькая, но очень качественно сделанная. Сестре рукодельные выкрутасы давались намного легче, чем мне.

– Спасибо, Лайяриси. Очень красивая салфетка, – абсолютно не кривя душой, сказала я и обняла, чем сильно удивила родственничков.

Вечером состоялся заключительный этап днюхи – бал с несколькими сотнями приглашённых. Пир горой, танцульки, куча дорогих безделушек для именинницы. Ещё год – и я для непосвящённых в заговор трёх граций должна стать вторым лицом в империи, поэтому все из кожи лезли, чтобы произвести впечатление и похвалить на все лады мою «сияющую красоту».

В этот раз платье было ещё богаче – золотая парча с голубым шёлком, расшитое жемчугом в стратегических местах. От природы вьющиеся волосы красиво уложили, на голову водрузили новую диадему, а в уши воткнули Муркины серьги.

Из столицы припылил полномочный представитель асора, который преподнёс дары от венценосного женишка. Среди прочих драгоценностей находился кулон на цепочке с портретом повелителя внутри. Теперь я вынуждена всегда носить сей «дар любви» у сердца. Миниатюра была выполнена художником с большим мастерством. Если рисунок соответствовал действительности, то всеми обожаемый «царь-ампиратор» красивый мужчина, но этот факт никаких чувств во мне не всколыхнул из-за некого знания о его предпочтениях, в отличие от младшей сестры, которая лишь вздыхала, любуясь на своего будущего супруга. Я бы отдала портрет ей, однако цепочка не расстёгивалась, а через голову снять не удалось: украшение состояло из двух частей, скреплённых друг с другом общими колечками застёжки. Одна цепочка, на какой и висел, собственно, сам кулон, была длинной, а вторая – более короткой. Когда после вручения подарок пристроили на законное место, вельможа сообщил, что застёжка магическая, а расстегнуть её теперь сможет только сам асор. С какой целью навертели такие сложности, осталось тайной.

Другой подарок оказался ещё более странным. Посланец императора с поклоном отдал небольшой ларец, где находилось яйцо редкого магического животного, живущего в симбиозе с двуногими разумными. Оно, кроме обычной пищи, поглощало эмоции, исходящие от хозяина, питая ими свою магию, а затем использовало её для защиты.

– Яйцо зубельхо́риса, – начал объяснять высокопоставленный гость, – необходимо несколько дней время от времени держать в своих ладонях, прижимая к сердцу, чтобы детёныш слышал его биение и чувствовал тепло ваших рук, грасия. Вы можете с ним разговаривать, постарайтесь почувствовать к нему любовь или хотя бы приязнь. Он это обязательно воспримет. Совсем скоро ваш хранитель вылупится. Дайте ему имя. Первый месяц жизни кормить и ухаживать за ним вам придётся самой. Это укрепит вашу с ним связь. Зубельхорисы почти всеядны. В дикой природе питаются насекомыми и фруктами. Они очень милые и забавные, но когда хозяину что-то угрожает – становятся очень опасными для предполагаемого врага. Светоч Асории не просто так преподнёс вам этот дар. Он заботится о вашей безопасности, грасия Эльсина, ибо понимает, что слишком многие завидуют вашей судьбе.

Из объяснений вельможи стало понятно, что мне несказанно повезло заиметь такого редкого и полезного домашнего питомца. Поэтому, передав жениху сердечную благодарность за щедрые подарки и спросив разрешения у батюшки, удалилась через некоторое время в спальню для общения с яйцом, сославшись на усталость.

Переодевшись и отослав слуг, я с комфортом устроилась на огромной кровати. На колени положила несколько подушек, чтобы не держать руки на весу, и прижала к области сердца вместилище с будущим секьюрити. По длине яйцо имело правильную эллипсовидную форму, размером примерно с футляр для очков, а по ширине – где-то на три четверти от своей длины. Цвет – невзрачный: серые, разной интенсивности оттенка, камуфляжные пятна на грязно-болотном фоне.

– Ну что ж, моя неведома зверушка, давай знакомиться, – негромко произнесла по-русски. – Я – попаданка из другого мира – Эльвира Беляева, для своих – Эля. Как меня занесло в тело этой принцесски – история, конечно же, интересная, но слишком грустная. А ты – маленькийисчо , чтобы скармливать тебе такие невесёлые эмоции. Вдруг это вредно для твоей неокрепшей психики? Лучше я песенку спою. Колыбельную.

Я так же негромко, как и разговаривала, спела яйцу про пчёлок, затихших в саду, и рыбок, уснувших в пруду. Просто клинический случай: сидит в кровати толстая девочка, обложенная подушками, прижимает к груди пятнистое яйцо, качает его, словно ребёнка, и поёт колыбельную на иномирянском языке. Как представила себя со стороны, только не в теле Сины, а в своём прошлом, баюкавшей яичко, не смогла удержаться от истерического хохота. Ну и видок! Прямо-таки готовая клиентка для психушки. К счастью, смех никто не услышал. Или сделал вид, что не услышал.

То ли уморилась за сегодняшний суматошный день, то ли зверёк вытянул все эмоции, но скоро я почувствовала сильную усталость. Положила яйцо в ларец, легла поудобнее и, пристроив подарок рядом, погрузилась в сон.

Утро началось с истошного визга мары Исии. Я подскочила на кровати, протирая сонные глаза, пытаясь увидеть, что же так напугало женщину. Когда резкий звук на время стих, услышала шипение.

– И чего мы орём, как потерпевшая? Эфуле́бов никогда не видели, мара Исия? – сердито буркнула спросоня, рассмотрев предмет её страха и махнув рукой, отсылая обратно за дверь ворвавшихся на вопль камеристки стражников.

На углу подушки сидело «милое» существо. Оно походило на помесь геккона и капюшонной ящерицы, которая при опасности раздувает своё украшение на шее и пугает подобным грозным видом предполагаемого врага, только у этой животинки шейные кожные складки были не очень большими. Толстенький хвост средней длины, пупырчато-чешуйчатая кожа синего цвета с ядовито-жёлтыми пятнами неправильной формы. На развёрнутом капюшоне – два алых пятна, похожих на глаза дьявола. При звуке моего голоса геккончик повернул голову и закрыл пасть, из которой доносилось услышанное ранее шипение. Его ярко-зелёные глаза с чёрными вертикальными зрачками уставились на меня, а на мордашке появилась… улыбка! Прямо «от уха до уха»! Верхние и нижние веки выступали над глазами, отчего те казались ещё более выразительными. Капюшон, натянутый на шипы, торчавшие с обеих сторон головы, улёгся, и мордочка приобрела миролюбивый и добродушный вид. Существо издало курлыкающий звук и, подняв толстый хвост, завиляло им, как собачонка при виде хозяина.

– И откуда ты тут взялся? – спросила у зверька, будто ящерёнок мог ответить, но тут взгляд наткнулся на открытый ларец, заглянув в который, обнаружила пустую скорлупу. – Понятно! Мара Исия, для страха нет причины. Это подарок асора. Но почему мой защитник вылупился так рано? Посланец сказал, что его несколько дней надо в руках у сердца держать.

– Ваша милость, а вы уверены, что это существо не опасно для вас? – недоверчиво косясь на малыша-секьюрити, произнесла женщина.

– Нет, он – мой защитник, а для этого я должна его кормить и заботиться. Прошу вас, принесите завтрак и фрукты, а я пока с ним познакомлюсь.

Мара Исия поклонилась и вышла. Я же протянула к животинке руку и осторожно прикоснулась к голове, чтобы погладить. Геккончик снова курлыкнул и прикрыл от удовольствия глаза, а затем, проворно перебирая лапками, забрался по руке на плечо, развернулся, свесив хвост у меня за спиной, и проворно лизнул язычком в ухо.

– Ну что за милота, – непроизвольно улыбаясь от выходки зверушки. – Мне надо как-то тебя назвать. А как? Я ведь даже не знаю – ты мальчик или девочка? Наверное, надо бы придумать нейтральное имя. Кого-то ты мне напоминаешь, – напрягла память, и перед внутренним взором появилась красноглазая белая мордочка с почти такой же улыбочкой «до ушей, хоть завязочки пришей». – Точно! Круш Лу́лу из «Оверлорда». Но она, вроде, девочка. А ты? Тебя как назвать: Круш или Лулу?

Будущий секьюрити моментально спустился с плеча и заметался по кровати. Затем замер, уставившись на меня круглыми глазами. Наверное, хотел что-то сообщить, а как – не знал. Интересно, эти животинки разумные? Надо проверить.

– Давай мы с тобой поступим так: я буду говорить имя, а ты как-нибудь изобрази, нравится оно тебе или нет. Понятно? – спросила, не надеясь, что получу вразумительный ответ.

Ящерка снова улыбнулась во весь рот и завиляла хвостом. Следовательно, это означало у неё согласие.

– Круш, – сказала, с нетерпением ожидая реакции.

Геккончик снова заметался по кровати и начал закапываться в одеяло. Значит – ответ «нет».

– Лулу! – позвала, уже зная её решение.

Хитрюга высунула нос из-под одеяла, выбралась полностью наружу и одарила своей коронной улыбкой, энергично виляя хвостом.

В этот момент в комнату вошла мара Исия с подносом, где находился наш с Лулу завтрак. Когда женщина поставила его на стол, я представила их друг другу:

– Мара Исия, это – Лулу. Лулу, это – мара Исия. Прошу любить и жаловать.

Глава 10. Пробуждение дара

Глава 10. Пробуждение дара

Нередко дар богов бывает

божьей карой.

Жан Расин

Жизнь налаживалась. Я вполне комфортно устроилась в новом мире, проблем с финансами не испытывала, кормёжка – вкусная и регулярная, отношения с родственниками, можно сказать, устаканились. Отец стал относиться ко мне с уважением после того, как я вскрыла нарыв на его совести, мачеха была со мной мила, как и раньше, но в её голосе перестала так явно чувствоваться фальшь. Сестра, оставаясь избалованной и капризной девочкой, прекратила пакостить явно, хотя иногда, по старой привычке, показывала зубки, ревнуя меня то к отцу, то к асору. Я же старалась проявлять к ней терпимость, помня о годах «тяжёлого детства», когда младшенькая служила инструментом в руках амбициозной матери. Мы часто играли с Риси, а я между делом вкладывала в её прелестную головку правильные мысли о взгляде на жизнь.

У меня имелся опыт общения с младшим братом в прошлой жизни, поэтому даже отсутствие фундаментальных знаний в области психологии не мешало выстроить наши отношения с Риси таким образом, что через некоторое время она стала вести себя совершенно иначе. Можно сказать, что мы сдружились. Девочка стала чаще прислушиваться к моему мнению и почти поборола противную привычку ныть, когда хотела что-то получить от матери, отца или меня.

Время же отщёлкивало дни и месяцы. Совсем скоро должны наступить те самые «красные дни календаря», которые означали бы только одно – я повзрослела. Времени для самообразования и приведения тела в порядок становилось всё меньше и меньше.

Единственным плюсом было то, что месячные у девушек этой расы наступали лишь к совершеннолетию, то есть к пятнадцати годам. Или время наступления совершеннолетия в своё время подогнали к этой дате, когда законом разрешалось вступать в брак как девушкам, так и юношам – равноправие, ага. Хотя олии теоретически жили довольно долго, практически реальные долгожители встречались редко, а детородный возраст лишь вдвое превышал срок, отпускаемый местными богами тем же ресам. Поэтому девушек в Эрсолизии выдавали замуж сразу же, как только первая кровь окрашивала их одежду или простыни, предварительно запечатав магию особым ритуалом. В более ранние сроки жизни девочек такую изоляцию способностей не проводили, особенно у тех, чей дар сильный или редкий, иначе он не передавался по наследству.

Моя жизнь стала насыщенной и интересной. Ангел-хранитель сдержал обещание. На скуку времени совсем не оставалось. Утро начиналось с обязательной пробежки. К моей странности обитатели дворца быстро привыкли. Я бегала «трусцой» по дворцовому парку в любую погоду, строго дозируя нагрузку и не стремясь ставить рекорды на скорость и выносливость. После пробежки прямо на лоне природы делала комплекс обычной гимнастики, а в спортивном зале, который пополнился новыми снарядами, в том числе мешком для отработки ударов, более продвинутый. Затем отмокала в воде с ароматными добавками и обливала разнеженное теплом тело холодной водой, чтобы взбодриться и приготовиться к дальнейшим подвигам.

Подвигами я называла уроки танцев и вышивания. Для танцев, пока достаточно не похудела, была слишком неповоротливой, но чем сильнее уменьшалось в размерах тело, тем легче давались движения. Третья грация нашей коалиции становилась всё грациознее и грациознее.

Сине вышивание давалось с трудом ещё до вселения моей души в её тело. Пальчиками-сардельками тонкую иглу удержать непросто, а у меня банально не хватало усидчивости: стежки выходили кривыми, нитки постоянно путались. Я исколола все пальцы, пока приспособилась. Что не моё, то не моё. Подобное занятие казалось бесполезной тратой времени, потому что полученные умения вряд ли пригодятся в будущем. Но через некоторое время преодолела это препятствие, сжимая зубы и мысленно посылая наставницу в сад, в лес и огород, пока училась переносить на ткань художественные выкрутасы. Лулу очень любила такие часы. Она сидела у меня на плече, прикрыв глаза, и довольно лыбилась, впитывая фонтанирующую энергию эмоций от не высказанных вслух перлов «великого и могучего». Я косилась на её довольную мордаху и немного успокаивалась, опасаясь, что мой негатив как-то ей повредит.

После обеда обычно уходила в библиотеку, изучая местные законодательные акты, а также выискивая сведения по «гномам»-подземникам. У меня возникло стойкое желание добраться до их земель и попытаться наладить личный контакт с этой закрытой ото всех расой. Не может быть, чтобы хоть кто-то не общался с ними, иначе как их изобретения стали доступны для остальных жителей мира? К тому же, раз мне «явился» посланец богов с «пророчеством», то, делать нечего, придётся следовать выбранному сценарию: назвалась избранной – топай в горы и добывай полезную инфу во благо любимой Родины.

Запретную книгу по магии я хранила в библиотеке в укромном месте, случайно обнаружив щель между стеной и стеллажами в самом дальнем углу. Не доверяя памяти, потихоньку делала копии с листов, а перед сном, когда была уверена, что в комнату никто не войдёт, учила заклинания, решив, что ритуал запечатывания магии никогда произвести над собой не позволю.

Дело в том, что строгий запрет на магию для женщин существовал только в Эрсолизии. В остальных землях империи женщины, хотя и ограниченно, могли её использовать для бытовых и медицинских целей, а особо одарённым барышням государство предоставляло бесплатную возможность обучения и дальнейшего трудоустройства в казённых учреждениях. В родном же королевстве меня, принцессу и почти императрицу, ждала такая же дискриминация по половому признаку, как и любую неграмотную крестьянку, поэтому сбежать из дворца в большой мир намеревалась ещё до того, как моё взросление станет явным для всех.

Изучение семейного древа правящей династии Эрсолизии, а затем и всей Великой Асории, привело меня к неожиданной догадке. Я тут же зарылась в летописи, выписывая в столбик годы жизни асорэ и риксоэ за несколько тысяч лет, желая всё проверить. Некоторые исторические источники оказались довольно подробными. В них увековечили не только многоэтажные имена жён правителей, но и количество прожитых ими лет, внешность и даже характер. Искусные цветные миниатюры, разбивавшие сухой текст, позволяли сопоставить факты и сделать интересные выводы.

Я даже сделала таблицу, проанализировав которую, пришла к пониманию, что в буквальном смысле слова идея о «вещем сне» пришла на ум не иначе как по наитию свыше. Бежать! Надо бежать из дворца, теряя тапки, до наступления совершеннолетия!

Перекрытие магии как-то влияло на продолжительность жизни после деторождения. Чем выше магический потенциал женщины, тем меньше детей она могла произвести. После одного-двух наступала смерть. Каким был механизм процесса – могла только догадываться.

Теперь я почти точно знала причину, почему мачеха родила двоих детей и чувствовала себя вполне нормально, а мама Сины угасла вскоре после появления дочери на свет. Её судьбу повторять не хотелось. В одной из летописей нашла упоминание о принцессе Эрсолизии, ставшей асорэ. Ей всё равно перекрыли магию перед тем, как состоялся переезд в столицу Великой Асории для свадебной церемонии, а разблокировать её после коронации так и не удосужились. Может, это нельзя было переиграть или слишком опасно в физическом плане. Императрица умерла родами, так и не дав жизнь первенцу, и никакие маги с медицинскими артефактами не помогли. Пришлось прапрадеду нынешнего повелителя жениться повторно. Странно, что тогда никто не связал одно с другим и не отменил в Эрсолизии дурацкий закон.

Знание – сила. С жадностью сухой губки я впитывала доступную информацию, стремясь узнать как можно больше и достовернее о мире, куда закинула судьба в лице некоего рассеянного ангела-хранителя. Мой улыбчивый секьюрити постоянно находился рядом, но половая принадлежность зубельхориса оставалась тайной; и хотя ящерка выбрала женское имя, я почему-то никак не могла определиться с родом во время общения, поэтому называла то «он», то «она».

Этот зверёк поражал сообразительностью. Казалось, что он понимал всё, что ему говорили, а с некоторых пор стала замечать, что тоже начала его понимать.

Когда мара Исия интересовалась, чего грасия желает на завтрак или на обед, я не забывала заказывать ящерёнку какие-нибудь вкусности, но откуда приходило информация, что питомец сейчас хотел именно молоко, а не фрукты, не знала. Это понимание сопровождалось странным ощущением в голове, как будто ты наклонилась, а затем резко встала. Лёгкий шум в ушах не вызывал пока беспокойства – мало ли какие у этой расы имелись физиологические странности организма. К тому же это всё очень быстро исчезало, поэтому я не обращала особо внимания до определённого момента и придворному лекарю ничего не сообщала. С детства докторов недолюбливала, особенно стоматологов.

Лулу почти постоянно находилась на мне: устраивалась на плече, спрятавшись под распущенными волосами, или перебиралась на колени, когда я сидела в кресле и читала очередной фолиант. Да, зверёк оказался очень интересным. Он мог быстро менять цвет, когда в этом случалась необходимость. Иногда сливался с местностью, а я пыталась его найти. Так мы играли, но всегда побеждала Лулу. Пока она не решала, что пора найтись, я её заметить не могла. Это в очередной раз убеждало в её разумности, но была ли секьюрити по-настоящему разумна или лишь умна и сообразительна, подобно собакам моего прошлого мира, пока не могла для себя окончательно решить.

Прошло полгода. Год состоял из четырёх сезонов по три месяца в каждом, хотя культ чётных чисел превалировал в пределах Великой Асории. Месяц состоял из четырёх недель, неделя – из восьми дней, итого тридцать два дня. В году получалось триста восемьдесят четыре дня. Подогнаны были расчёты или точны, в Эрсолизии более или менее ощущались всего два сезона – чуть жарче в летние месяцы и чуть холоднее в зимние, а осень и весна были просто тёплыми, с комфортной температурой – как я любила. Бонус от ангела-хранителя?

За это время с телом произошли заметные изменения в лучшую сторону. Я вытянулась в росте и похудела настолько, что выглядела не хуже младшей сестры, которая прекратила изводить себя голодом и начала есть нормально. Убедив Риси в том, что надо не ограничиваться до изнеможения, а лишь правильно питаться и не забывать о физической нагрузке, иногда заполучала сестру в компаньонки во время тренировок. Младшенькая по спорту не фанатела, предпочитая подвижные игры вроде местного бадминтона и «догонялок-салочек». Единственное упражнение, к которому она относилась серьёзно – это качание пресса.

Я тем временем перечитала все мало-мальски «научные» трактаты по медицине и прочим дисциплинам, что находились в королевской библиотеке, но их оказалось слишком мало. Книги в подавляющем большинстве представляли собой хроники, повествующие о деяниях правителей, а ещё преобладали записки путешественников, которые больше походили на сказки о приключениях Синдбада-морехода. Именно от них в голове Сины была сплошная каша из правды и вымысла, а я так и не смогла пока систематизировать и отделить одно от другого. Ничего, скоро на практике изучу, когда вырвусь на простор и начну своё большое путешествие.

Библиотека стала самым любимым местом, потому что там царила тишина, и меня не мучили боли с шумами в голове. С чем они связаны, я не знала, но предполагала, что это скорее результат гормональной перестройки организма и обычные женские мигрени. Плавали. Знаем. Чем больше народа находилось рядом в помещении, тем более громким становился шум и сильнее утомляемость. К дворцовым лекарям не обращалась принципиально и всячески отлынивала от профосмотров, уверяя, что здоровее себя, чем сейчас, не чувствовала. Однако когда не удавалось увильнуть, замечала некую радость и удовлетворение во взглядах старичка-эскулапа. Мне важно советовали не изнурять себя на тренировках, ложиться спать вовремя и больше есть фруктов.

Однажды я засиделась за книгой и не заметила, что уже поздно. Вдруг в голове неожиданно зашумело, а сквозь этот шум и нарастающую головную боль услышала: «Сина… Эльсина… Хочу есть… Эля… Есть хочу! Мягкую, сладкую булочку с молоком. Нууу Эльвиииирааа!»

От неожиданности дёрнулась и принялась в панике оглядываться по сторонам. Всё, у меня, кажется, глюки. Голоса уже мерещатся всякие. Пора закругляться с чтением и спать идти. Но откуда этим голосам известно моё прошлое имя?

«Ты слышишь! Это Лулу».

– Лулу?!

Я с изумлением посмотрела на секьюрити, который проворно переместился с плеча на колени и, не мигая, уставился на меня круглыми глазами, снова улыбаясь во весь рот и радостно виляя хвостом.

«Лулу – девочка!» – с чувством послала мысленный импульс ящерка, да так, что я застонала от боли и потеряла сознание.