Текст книги "Принцесса с сюрпризом - это я! (СИ)"

Автор книги: Наталья Овчар

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 27 страниц)

Глава 33. Игра в открытую

Глава 33. Игра в открытую

– Они кричат на родном языке…

Так что ты будешь кричать

«Мамочка!» по-рязански.

– …Буду кричать по-немецки.

– Можешь добавлять немного

русской брани, только

обязательно с берлинским

акцентом.

Штирлиц –Кэт,

«Семнадцать

мгновений весны»

Разговор – это, своего рода,

игра. Каждый должен

дожидаться своего хода.

Жермена де Сталь

Очнулась и почувствовала, что лежать вполне себе удобно. Знакомая защита сознания обволакивала голову. Лулу пустили в комнату? Рядом спорили, причём понимала каждое слово! За прошедшее с нашего появления в пределах Ласконии время мы с Берисом через пень-колоду изучили новый язык, но это знание характеризовалось уровнем «моя твоя понимай, но мала-мала», а теперь это понимание стало полное, как будто разговаривали на русском языке.

– Я считаю, что вы сделали большую ошибку, позволив грубо и без предупреждения вторгнуться в сознание нашей гостьи. Это совсем другая раса. Мы знаем о них много, но только с внешней стороны: межгосударственную обстановку, обычаи, устройство общества. Однако особенности тела, а тем более сознания – глубоко не изучались. Ты могла ей навредить, Миве́дия, – произнёс Русколь, который присоединился к семье, пока я валялась в отключке.

– Мальчик мой, – послышался голос явно той старушенции, – эта твоя гостья – тайна за опечатанной сильной магией дверью. Я вскрыла её защиту, но узнала совсем немного. Её сознание предусмотрительно отключилось, не позволив покопаться в памяти образов, оставив мне напоследок лишь слово на незнакомом языке.

– И какое это слово? – послышался новый голос, мужской, принадлежавший, по всей вероятности, венценосному папаше Русколя.

– Это прозвучало примерно так: «твайуш».

– Твайуш? Действительно, я такого слова в языке олиев и всеобщем у ресов не припоминаю. Но у ресов, кроме единого, есть очень много межплеменных наречий, – послышался женский голос, мягкий и мелодичный.

– Откуда грасии Эрсолизии знать наречие ресов?

В голосе Русколя слышался явный скептицизм.

– Разрешите уточнить? – вставил свои пять копеек Садис и, получив согласие, продолжил: – По данным нашей разведки, примерно до двенадцати лет о девочке заботилась старая рабыня из ресов, которая воспитывала ещё мать Эльсины.

Всю подноготную узнали, черти! Нет, не всю. Язык-то мой родной – русский. Думаю я на нём, а не по-олийский. Это большой плюс. Даже если они доберутся до образов, то мысли им не прочитать, но всё равно влипли мы с братом по полной программе. Бериса выпотрошить им не составит труда. Хотя… Ну узнают они о нескольких моих скелетиках в шкафу – плевать. И как теперь себя с ними вести? Оскорбиться и потребовать сатисфакции? С кем? С бабулькой – божьим одуванчиком? Смешно. С Русколем или его папашей? Если подумать, то старая открывалка не по своей инициативе меня ковырнула. Нет, это глупо. Пойти ва-банк? Врезать им правдой-маткой по черепушкам, заодно все вопросы сразу отпадут, да и братику пора бы открыться, а то всё время чувствовала себя последней сволочью по отношению к нему. Полюбила паршивца. Как душу родную. Он по-настоящему мне братом стал. Что ж, а не пора бы очнуться, что ли, прервав их задумчивое молчание после инфы, которую подкинул Садис?

Я пошевелилась и открыла глаза, поймав взгляды, устремлённые в мою сторону. Берис сидел в одном из кресел, а рядом стоял Садис, недвусмысленно положив ладонь на его плечо.

– Эльсина, как ты себя чувствуешь? – спросил Русколь, лишь только я посмотрела на него.

– Вашими молитвами, великий подмастерье, – произнесла, осторожно меняя положение «лёжа» на положение «сидя».

«Не дождётесь!» – именно так очень хотелось ответить, но смысл данной фразы абориген, боюсь, не вкурил бы, а лишние расспросы мне ни к чему. Зато от голоса моего повеяло полярной стужей, а из взгляда убрала последние капли приязни. Ага. Впечатлились. Растопила лёд и посмотрела на брата.

– Я в порядке. Не волнуйся, – улыбнулась и слегка кивнула, а затем снова обратилась к Русколю, возвращая надменность физиономии. – Надеюсь, вы объясните мне причину столь «радушного» приёма?

– Примите наши извинения, грасия Эльсина, – вместо него ответил папахен, – бийери Миведия слишком печётся о безопасности Ласконии.

– Я имею на это право, – встряла в разговор монарха старушенция.

Видимо, она действительно важная шишка. Её белоснежный наряд по фасону напоминал не только мантию её киношного двойника в моём мире, но и одежды жрицы какого-нибудь бога или богини. Почему возникло такое предположение, я не знала.

– Хорошо, – окинула оппонентов оценивающим взглядом. – А какими, в таком случае, мы обладаем правами и обеспечением безопасности, являясь приглашёнными гостями великого подмастерья?

– Мы подтверждаем приглашение и объявляем вас гостями Ласконии, – подала голос владычица. – Прошу разделить с нами хлеб и воду, – произнесла она ритуальную фразу и указала на сервированный стол, где хлеб терялся на фоне других яств, а воды вообще не наблюдалось.

Переглянувшись с братом, благосклонно кивнула и встала, игнорируя предложенную Русколем руку.

Первая часть трапезы прошла в напряжённом молчании. Я наглухо закрыла разум, а Лулу послала поближе к Берису, чтобы она прикрыла и его. Брат – моё слабое звено. А ещё девочки, но они пока находились под защитой женишков, но как знать – воле правителя те вряд ли воспротивятся, если что.

Представители принимающей стороны, разве что кроме бабушки Миведии, имели слегка виноватый вид. Эта же мадам невозмутимо поглощала предложенные блюда с поразительной безмятежностью во взоре. Я исподтишка наблюдала за ней, и почему-то прежнее раздражение вскоре сменилось любопытством.

Постепенно завязался разговор. Так, практически незаметно, некоторое доверие между нами образовалось, но я чувствовала, что нужно сделать такой «ход конём», чтобы полностью разбить эту насторожённость и недосказанность. Мне терять, кроме своей жизни, особо ничего, а умирать – не впервой. Мысли узнать им не удастся – язык-то иномировой, а кое-что из прошлого показать в образах можно, да такое, что у них системник сгорит и пробки повыбивает.

– Великий мастер, я хочу, чтобы между нами не осталось недосказанности. Я и мой брат покинули Эрсолизию из-за того, что не захотели принять судьбу, уготованную отцом и мачехой. К вам пришли, побуждаемые желанием познать неизведанное, надеясь, что у вашего народа иное отношение к свободе выбора каждого. То, что я уже узнала, даёт надежду на правильность моих предположений и на возможность сотрудничества, но для этого необходимо обоюдное доверие и наиболее возможная открытость. Поэтому предлагаю добровольно пройти сканирование… ммм… – прервалась, стараясь подобрать синоним из олийского, непроизвольно произнеся незнакомое им слово из прошлой жизни, – полное считывание моих воспоминаний хоть с момента рождения. Как вам такой способ разрушения возникшего между нами недоверия?

Толкая проникновенную речь, я наблюдала за лицами асков. Удивление – это ещё мягко сказано, но оно присутствовало у всех, кроме клона Макгонагалл. Её глаза горели просто маниакальным нетерпением и радостью. Что это было? Любопытство исследователя или что-то более страшное для меня? Надо подстраховаться и стрясти с этой компашки магическую клятву о неразглашении полученных сведений и непричинении нам вреда, включая сестричек. Правители переглянулись между собой и Миведией.

– Грасия Эльсина, мы польщены оказанным доверием и согласны с вашим предложением. Если вы не возражаете, бийери Миведия приступит к процедуре сразу же после окончания трапезы.

– Не возражаю. Только мне хотелось бы обеспечения безопасности для нас с вашей стороны, великий мастер.

– Вы имеете в виду клятву?

– Да, обоюдную клятву о неразглашении полученных сведений и непричинении вреда как телесного, так и магического, а также о запрете использовать эти сведения во вред противоположной стороне. Под противоположной стороной я имею в виду не только нас четверых, прибывших к вам, но и всю Великую Асорию в целом.

Всё же я молодец, что выбрала профессией юриспруденцию. Количество удивлённых снова увеличилось. Пора список писать для увековечивания.

– Мы принимаем ваши условия, грасия, – после недолгой паузы согласился великий мастер, а его супруга и Миведия утвердительно кивнули. – Мы дадим клятву на крови в Храме Великой Матери Диритремис. Такая клятва нерушима. Она ведёт к смерти, если нарушена осмысленно. Если же это произойдёт по независящим обстоятельствам, нарушителю не будет ни дня покоя, пока не искупит вину, исправив, насколько возможно, наступившие последствия. Такая клятва вас устроит?

– Да, вполне.

– Тогда поднимемся в Храм.

Дружною толпою, за исключением Садиса, которого Русколь куда-то услал, все направились в Храм во главе с Миведией. Видимо, старушка так торопилась влезть в мою голову, что обогнала правителей, нарушив субординацию, а может, она всё же верховная жрица?

На моё счастье не пришлось подниматься на самый верх зиккурата по внешним боковым лестницам, имевшим несколько сотен ступеней, как это приходилось делать остальным – простым смертным. Медленный лифт прямо из самого дворца доставил нас внутрь Храма.

Первым делом взгляд приковала огромная, почти до потолка, статуя богини. Величественная, одетая в свободное платье или тунику, скрывавшую фигуру. Не помню уже точно, как это одеяние называлось у древних греков и римлян – с такими же мягкими складками и драпировками. Длинные волосы пышными волнами лежали на плечах свободно, а руки она простирала вперёд, словно благословляла верующих. Совершенное по красоте лицо завораживало некой странностью, которую я не могла для себя сформулировать.

Перед постаментом с богиней лежал алтарный камень. Сзади статуи находилось сооружение неясного назначения, упиравшееся в центр крыши храма. Вероятно, эта колонна служила подпоркой. Она, широкая внизу, постепенно сужалась, достигая потолка. Стены и колонну украшали барельефы, но мне не удалось их подробно рассмотреть. Что-то из растительно-бытового.

Мы с Берисом поклонились статуе, повторяя за остальными, а затем Миведия хлопнула в ладоши, и откуда-то сбоку появилась девушка в похожей хламиде, но с накинутым на голову капюшоном, скрывавшим её лицо. Всё же это одеяние жриц. Я правильно предположила.

Девушка склонилась перед владыками и Миведией, выслушав приказ последней, потребовавшей принести чашу и нож – видимо, для ритуального кровопускания. Они были доставлены через некоторое время уже двумя жрицами. Девушки с поклоном отдали предметы старушке и, повинуясь её взгляду, указавшему на постамент, обошли с двух сторон алтарь и растворили двери, которые я раньше не разглядела под барельефами, обильно украшавшими всю поверхность.

Миведия посмотрела на меня и лёгким кивком дала понять, чтобы следовала за ней. Все зашли внутрь, и двери затворились.

Постамент под статуей оказался полым внутри и являл собой короткий коридор, ведущий в круглую комнату, освещённую лишь пламенем чаш, расставленных вдоль стен. В самом центре, на небольшом возвышении, имевшем форму трёхъярусной конической усечённой пирамиды, я увидела ещё одну статую и буквально выпала от её вида в осадок.

Она сидела на постаменте в позе сэйдза, но с широко разведёнными в стороны коленями, открывая вид на сокровенное. Руки богини лежали на бёдрах, а корпус, откинутый немного назад, создавал напряжённую статику ожидания. Тяжёлые полушария грудей поражали идеальностью формы. Лицо с едва намеченными чертами создавало контраст с хорошо проработанной детализацией остального тела и особенно – напряжённого и готового к работе мужского органа совсем не маленького размера, если учесть тот факт, что рост и пропорции статуи навскидку соответствовали среднему росту аборигенов. Что за нафиг?! Берис рядом судорожно вздохнул. Ага. Тоже впечатлился!

Так бы и стояла с «упавшей на пол» челюстью, но тут местные склонились перед статуей ещё ниже, чем перед предыдущим изображением богини, а я последовала их примеру, получив возможность немного прийти в себя.

Миведия выпрямилась после поклона и поставила чашу на кованый столик, подняла руки кверху, сцепив их в замок на рукояти ритуального ножа, поднятого лезвием вверх, и затянула молитву на совершенно незнакомом языке. Видимо, это наречие было слишком древним, поэтому я, каким-то непостижимым образом выучившая язык аборигенов во время неудавшейся мозговой атаки старушки, не поняла ни слова.

Продолжая ронять в вечность фразы напевного и невероятно красивого по звучанию языка, жрица, подав нам знак подойти, сделала каждому надрез на левой руке, как и себе, завершая круг. После этого Миведия сцедила в чашу, уже на четверть наполненную какой-то жидкостью, кажется, вином, некоторое количество крови и перемешала ритуальным кинжалом. Настало время давать клятву.

Она, произнесённая нами по очереди сначала на языке олиев, а затем по-асконийски, содержала краткий и ёмкий пересказ моих требований. Я поставила большой и жирный плюсик Миведии, сформулировавшей экспромтом текст, что не позволял трактовать клятву двояко. Нашим бы законотворцам у неё поучиться!

Затем жрица подошла к статуе и, снова произнеся что-то на тайном наречии, начала поливать из чаши её тело, высеченное из телесного цвета камня. И тут все почувствовали вибрацию, шедшую, казалось, отовсюду. Миведия удивлённо вскрикнула, рухнула на колени и склонилась, коснувшись лбом ступеней. Все остальные повторили её движение. Я, чтобы не отделяться от коллектива, тоже бухнулась ниц, размышляя, к худу или к добру все эти побочные эффекты.

Когда вибрация прекратилась, жрица встала, и мы следом.

– Внемлите! – с благоговением в голосе произнесла старушка. – Я слышала глас богини. Великая Мать явила свою волю. Она не только приняла нашу клятву, но и скрепила её родственными узами. Теперь ты, Эльсина, и ты, Берис, вошли в семью правителей Ласконии.

Я внимательно посмотрела на статую и удивилась тому, что на поверхности камня не осталось ни единого следа жертвенного возлияния. Ни капельки, ни лужицы на постаменте. Решив задать вопросы позднее, оторвала взгляд от экзотичной фигуры и последовала за новыми родственниками наружу, снова почтительно поклонившись на прощание.

Глава 34. Скелеты, из шкафа – вперёд! Ать-два!

Глава 34. Скелеты, из шкафа – вперёд! Ать-два!

Есть у любого, что скрывать —

И левого и правого,

А вот в стремлении всё знать

Есть что-то от лукавого.

Вячеслав Щедрин

Мы вернулись в комнату, где проходила трапеза, в полном молчании. Все переваривали произошедшее. Кажется, даже жрица не ожидала такого результата. Интересно, мой ангел-хранитель приложил к этому руки, или местные боги вели какую-то свою игру?

Наконец великий мастер нарушил тишину, предварительно залпом выпив полный бокал вина.

– Что ж, Эльсина и Берис, добро пожаловать в семью. В этой суматохе мы упустили очень важное – не представились. Прошу прощения за досадную оплошность. Моё имя Да́львист Пятый из рода Сирриасвиль – владыка Ласконии, великий мастер, – наклонил голову правитель, – а эта прекрасная женщина рядом – Луки́ния: моя Половина Сердца и супруга, владычица и мать народа асков. Думаю, вы уже поняли, что обращение «великий мастер» и «владыка», «мать народа» и «владычица» соответствует принятому в Эрсолизии именованию «ваше величество» или «повелитель», но вам теперь позволительно называть нас по именам, как и принято у родственников. Миведия, – обратился Дальвист к жрице, – вероятно, Великая Богиня указала степень родственной связи для Эльсины и Бериса?

– Богиня явила волю принять их в семью правителей Ласконии, а в этом случае Эльсина и Берис уже стали для вас духовными дочерью и сыном.

– Я понял тебя, старейшая. Народ Ласконии должен узнать о воле Великой Диритремис.

После произнесённой склеротичным ихшиством речи, матушка Русколя неожиданно для нас с Берисом встала и по очереди обняла, поцеловав в обе щеки и лоб.

– Я счастлива, что Великая Мать послала мне дочку, – шепнула женщина, а у меня сердце сжалось – на секунду показалось, что это мама, оставшаяся в прошлом мире, прижала меня к груди.

Берис после обнимашек с владычицей выглядел растерянным. Он с младенчества не знал материнской ласки, а тут вдруг такое случилось. Дальвист повторил за супругой церемонию и величественным жестом предложил всем присесть.

– Завтра я издам указ, закрепляющий права и обязанности наших духовных детей, но это не отменяет просмотра воспоминаний, Эльсина. Не потому, что не доверяем тебе. Это позволит больше узнать о будущих союзниках.

– Союзниках?

– Ты удивлена? Думаешь, что может нам предложить Эрсолизия, если технически мы вас превосходим в разы? Думаю, мы найдём, что обсудить.

– А почему сразу не предложить союз самому асору?

– Дойдёт очередь и до асора, – загадочно улыбнулся правитель. – Ты готова сейчас к тому, чтобы Миведия просмотрела твои воспоминания?

– Готова. Только у меня есть вопросы по поводу вашей Великой Матери. Почему в Храме две статуи? Они совсем не похожи друг на друга. Почему вторая не видна всем? Это потому, что она такая… ммм… необычная? – еле нашла нейтральное слово, чтобы не обидеть ненароком аборигенов, ведь я пока не имела представления о их верованиях и пантеоне небожителей, если таковые имелись, кроме Диритремис.

– Спрятанное изображение божества – очень древнее. Оно стояло в Первом Храме ещё до общего исхода с… исконных земель. А большую статую изваяли уже здесь, когда начали появляться разделённые. Поэтому фигура Великой Матери скрыта одеждами. Несколько веков назад произошли бурные споры между жрецами и богословами, которые чуть не закончились восстанием, но им в итоге удалось договориться. Древнюю статую скрыли за другим изваянием, изменили некоторые общие правила проведения церемоний для не жреческого сословия. Более подробно из того, что можно открыть непосвящённым, тебе поведает Миведия.

– Разделённые? Кто они?

Новые родственники переглянулись, вероятно, решая, можно ли мне открыть доступ к информации. Наконец глава семьи легонько кивнул Русколю, и тот принялся объяснять.

– Дело в том, что у нас сейчас три пола. В незапамятные времена аски совмещали в себе признаки мужчины и женщины. Не существовало понятия «муж» и «жена», а было – «супруги». Зачать дитя могли оба, ибо во время любовного соединения входили друг в друга и как мужчина, и как женщина. Но по какой-то причине, уже после того, как наш народ нашёл пристанище в этих горах, стали рождаться дети, у которых имелись признаки только одного пола, а у изначальных постепенно исчезла возможность рожать детей, хотя строение тел осталось почти прежним. Теперь они больше мужчины, чем женщины. Изначальные могут произвести потомство, соединившись с истинной женщиной, поэтому у нас женщины – драгоценность. Их только треть населения.

– Так супруги становились во время любовного соединения дающей и принимающей семя стороной по очереди? – решила уточнить, наплевав на условности и не щадя тонкую душевную организацию присутствующих дам.

У бабушки Миведии после моих слов дёрнулись вверх брови, владычица сидела, что-то увлечённо рассматривая на полу, Берис возмущённо сверлил меня взглядом. Лишь великий мастер с невозмутимым выражением наблюдал за разговором.

– И даже одновременно. Такое соединение даёт более сильные ощущения, – слегка запнувшись, произнёс Русколь, видимо, удивившись прямоте и отсутствию у меня смущения при обсуждении весьма пикантных подробностей интимной жизни этой части расы.

Ничего себе! Земные легенды об андрогинах в этом мире являлись реальностью. Я непроизвольно попыталась представить позу их соединения. «Камасутра» какая-то получилась. Акробатический этюд.

– Извини за бестактность, а вы все разделённые или изначальные?

– Первое, – губы Русколя тронула улыбка. – Владыки всегда берут в жёны истинных женщин. У разделённых чаще встречаются сильные магические способности, поэтому уже очень давно в правящей династии устраивают отборы невест. В виде исключения. Но, Эльсина, ты совсем смутила матушку. У нас с тобой ещё будет много времени, чтобы удовлетворить твоё любопытство, – ловко закруглил разговор новоявленный родственник.

– Да, нас ждут государственные дела, – прервал молчание Дальвист Пятый, встав и подав руку супруге. – Русколь, помоги Берису освоиться, а ты, Эльсина, с Миведией пройдёте в другую комнату, чтобы ничто не мешало сосредоточению.

* * *

Миведия села на диванчик с вычурно изогнутой спинкой и жестом пригласила сделать то же самое. Она взяла меня за руки, чтобы усилить контакт.

– Не бойся Эльсина. Это не больно и не приведёт к обмороку, как прошлый раз, если ты расслабишься и добровольно откроешь сознание. Прости меня за грубое вторжение, больше такого не повторится.

– Я буду в сознании и смогу ограничивать вас, если что-то не захочу показывать личное? Сильно личное? – уточнила на всякий случай.

– Ты думаешь, что я буду подробно просматривать каждое воспоминание? Нет, это займёт слишком много времени, да и магический запас вытянет. Лишь беглый просмотр, чтобы выявить самые яркие воспоминания. Если меня что-то заинтересует, то сообщу, а ты решишь – позволить лезть глубже или нет. Готова? Тогда смотри мне в глаза и не напрягайся.

Я окунулась в бледную сирень её глаз, и тут перед внутренним взором замелькали события жизни Сины.

Редкие встречи с отцом, добрая улыбка няни, сообщение о её болезни и новые лица воспитательниц. Одна особенно не нравилась тогда – глаза бездушные, как у змеи. Бррр… Затем она неожиданно исчезла из моей жизни.

– У тебя здесь стоит запрет. Так бывает, что сознание ставит его на какое-то событие. Потрясение, которое ты перенесла приблизительно в возрасте между тремя и четырьмя годами. Ты ведь не помнишь о нём?

– Не знаю. Наверное, не помню. Моя жизнь до некоторых пор была сплошным потрясением, – хмыкнула я.

– Хочешь его вскрыть? Ты уже взрослая. Может, это что-то прояснит для тебя самой. Но если не хочешь, то не стану.

– Вскрывайте. Мне самой интересно – что такого страшного захотела забыть когда-то, – решилась, подумав, что может быть, это рождение Риси на Сину так подействовало.

Вспышка! Резкая боль в висках, но она тут же прошла. Я-Сина сидела в ванной, наполненной так, что вода доставала аж до подбородка. Тётка со змеиным взглядом начала намыливать мне голову, а затем попросила откинуть её назад, чтобы смыть пену. Я капризничала и хныкала – пена попала в глаза и щипала. Чувствовала к этой Нагайне лишь неприязнь – ведь она заняла место моей любимой нянюшки, но страха перед водой не испытывала. Устав уговаривать, служанка рукой сама начала насильно запрокидывать мне голову, надавливая на лоб. Я вертелась, вырывалась и вдруг вся полностью ушла под воду. Специально ли она меня притопила, либо это вышло случайно – непонятно, но я так испугалась, что непроизвольно сделала вдох, и вода заполнила лёгкие. Сознание погасло, но через мгновение перед глазами просветлело. Я дышала. Видимо, тётка успела реанимировать. Нагайна смотрела в упор, гипнотизируя взглядом, и с нажимом повторяла: «Забудь, всё забудь!»

Вот где таилась причина водобоязни Сины! Далее снова замелькали картинки жизни, где вместо злой тётки снова появилась моя нянюшка. Потом её не стало. Промелькнула сцена ухода и пробуждения, а затем картинки замелькали ещё быстрее, притормаживая на эпохальном разговоре с отцом, а затем и с мачехой.

Миведия хмыкнула на том месте, где я общалась с яйцом, и ещё нескольких событиях. Просмотр жрица остановила на моменте, где мы с Берисом находились в домике его пассии, когда та перекрашивала мои волосы. Видимо, силы старушки иссякли. Она прервала контакт глаз и отпустила мои руки.

– После того ритуала твоё поведение изменилось. Отец это заметил, но не понял причину, решив, что ты просто повзрослела, – снова пристально посмотрев в глаза, сказала Миведия. – Ты произносила непонятные слова во время привязки к зубельхори-синь, я не могу понять языка твоих мыслей, и это – не одно из межплеменных наречий ресов. Я допускаю, что твоя няня обучила тебя, но думать можно лишь на своём родном языке. И этот язык – не олийский.

– И что из всего сказанного следует? – спокойно произнесла, понимая, что эта умная женщина уже сделала правильный вывод.

Почему я так спокойна? По нескольким причинам. Во-первых, жрица – дама весьма любознательная и не упустит случая узнать ещё больше. Во-вторых, их богиня не просто так ввела меня в правящую семью, поэтому против её воли никто не пойдёт. В-третьих, я уловила во время контакта её мысль о каком-то пророчестве, связанном со мной. Кстати, надо о нём расспросить при случае подробнее. Можно назвать ещё несколько причин, но хватит и этих.

– Ты – душа иного мира, но по какой-то причине помнишь своё прошлое воплощение. Ведь так?

– Я не стану этого отрицать.

– Ты там была женщиной или мужчиной? Может быть, у вас тоже больше двух разделений, как у нас?

– Я была женщиной. И у нас два пола.

Остальное энное количество гендеров от Лукавого.

В её взгляде явно читалось нетерпеливое любопытство. Ага. Столько можно у меня интересного узнать о жизни в ином мире!

– Вот почему ты такая странная.

– Только никто об этом не знает, кроме вас и Лулу. Даже Берис. Я ему чуть позже скажу, как только подходящий случай подвернётся.

– Хорошо. Я тоже пока никому не скажу. Откроешься остальным членам новой семьи, когда будешь к этому готова, Эльсина. Магии разума начну обучать тебя сама, а для освоения магии образов подыщу хорошего мастера. А теперь тебе надо отдохнуть. Да и мне не мешало бы.

Она дёрнула рычажок на стене, и через минуту на пороге появилась служанка, чтобы сопроводить меня в личную комнату.