Текст книги "Принцесса с сюрпризом - это я! (СИ)"

Автор книги: Наталья Овчар

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 27 страниц)

Глава 38. Эксперименты и новые знания

Глава 38. Эксперименты и новые знания

Плох тот ученик, который

не превзошёл своего учителя.

Леонардо да Винчи

– А с чего ты решила, что непременно умрёшь, если умрёт твоя, данная богами, Половина Души? – спросил как-то Корвель.

Мы часто во время отдыха от занятий и экспериментов разговаривали по душам.

– Узнала от прадеда. Он сказал, что пока не случится телесного соединения, то и окончательная связь не установится, поэтому решила, что чем дальше от своего истинного нахожусь, тем целее буду. С моим уровнем магии смогу прожить лет до девятисот, если не стану встревать в опасные приключения.

– Миведия прожила более тысячи лет, хотя средняя продолжительность жизни у нашей расы двести лет, а она давно похоронила супруга, – огорошил Корвель.

– Высшая жрица… что?

Ну и видок у меня, наверное! Изумлению не было предела: раз эта хитромудрая тётенька прожила так долго после того, как её истинный отошёл в мир иной, так, может, и я не помру, если что? Увидев собственными глазами проявления божественной воли в храме, разумеется, не сбрасывала со счетов, что меня, как бы ни сопротивлялась, вполне могут принудить к тому самому соединению. Полному. Уконтрапупить, грубо говоря. Вплоть до подавления воли магией метки и промывки мозгов в сторону полного принятия воли высших вершителей судеб. Редкий дар богов, твою ж медь!

– Да. Миведия – бывшая владычица и праматерь ныне правящего великого мастера. Её супруг, Русколь Второй, погиб в одной из битв, защищая обретённую родину в этих горах, когда орды кочевников штурмовали стены столицы, ещё не такие высокие, как сейчас. Её сын и наследник был слишком мал, поэтому она не ушла за своей Половиной Души, а приняла правление до момента, когда новый владыка стал достаточно взрослым, чтобы снять с неё это бремя. А она стала жрицей, ибо снизошла воля Великой Матери в проявившемся даре предсказательницы.

– Получается, что у истинных есть право выбора – умереть или жить после гибели своей пары? Что ж, это радует, но если и встречу его, то решать свою судьбу всё же постараюсь сама. Не люблю, когда принуждают. Даже боги.

Наставник лишь усмехнулся, а затем снова принялся гонять по теории, заставляя тут же подкреплять это всё на практике.

Недели отщёлкивали одна за другой. Я успела за это время пустить в дело несколько кристаллов радужного краца, что нашла во время эпичного падения со скалы, изготовив два перстня-накопителя – для себя и для Бериса. Ещё из одного сделала кулон. Мои эксперименты по созданию прототипа иллюзорной женщины под руководством Корвеля закончились успешно. Кулон являлся и аккумулятором, и носителем для очень сложной магической формулы, которая включала в себя механизм включения-выключения девайса и матрицу заданной конструкции, что материализовывалась при активации. Пока у меня получилась лишь кукла с минимальным набором движений и звуков, но я надеялась добиться обучаемости модели. Наставник, не ожидавший, что моя безумная затея станет реальностью, лишь покачал головой и пообещал подумать над возможными вариантами улучшений. Мы по сути стали первопроходцами, ведь до этого никому и в голову не приходило настолько революционно использовать магию образов.

Подарочек на день рождения поверг Бериса в ступор после того, как соблазнительного вида девушка возникла перед ним, устроила коротенький стриптиз, избавившись от скудного гардероба, растаявшего, едва коснулся пола, загадочно улыбнулась и, подойдя к своему новому господину и повелителю, приникла к нему всем телом, положив одну руку на плечо, а голову устроила на груди. Прямо как Гюльчатай у товарища Сухова. Вздохнула даже.

– Ээээ, спасибо, конечно, но зачем это теперь? – заикаясь, промямлил братик, который время от времени всё же посещал дом наслаждений, смирившись, что ни Рады ему теперь не видать, ни с истинной женщиной тесно не пообщаться.

– А что не так? Ты же сам хотел такую сделать. Я вот, видишь, не забросила, как ты. Довела до конца. Почти. Хочу больше возможностей в неё встроить, но пока знаний недостаточно.

– А как её убрать? – косясь сверху вниз на приникшую к нему красавицу, которая второй рукой беззастенчиво путешествовала по бедру, потихоньку добираясь до сокровенного.

Я научила Бериса включать и выключать игрушку, и мы отправились праздновать днюху в облюбованный братом дом наслаждений. Туда и сама с некоторых пор начала заходить, чтобы избавляться хоть иногда от изматывающих душу и тело последствий участившихся эротических сновидений с присутствием «подарочка богов», лицо которого всё так же скрывалось неизвестными силами.

Кроме изначальных, в заведении работали обычные юноши и молодые мужчины. Не все же из истинных женщин, разведясь или овдовев, снова вступали в брак. Некоторые из них посещали подобные учреждения «здоровья для», если по каким-то причинам не заводили сердечного друга среди свободных от семейных уз мужчин. Были даже дамы, которые ходили «налево» и при живом супруге. Разумеется, они всячески маскировались. Разнообразие фасонов одежды позволяли соблюдать инкогнито, закутавшись в драпированную ткань от макушки до пят, а чтобы клиентки чувствовали себя полностью защищёнными от случайного узнавания, выбранному ими обслуживающему персоналу завязывали глаза. Мы же с братом предпочитали накладывать на лица иллюзию.

На первое посещение подобного заведения решалась долго – всё же я девушка, у которой в прошлой жизни с единственным мужчиной не сложилось, а опыт интимных отношений оказался вообще коротким. Наверное, из-за моей зажатости бывший парень ушёл к более раскрепощённой и опытной девице. Не знаю. И вспоминать не хочу.

Берис, едва лишь намекнула стать проводником, дико возмутился и наотрез отказался, не слушая никаких доводов, ведь «тыжеграсия»! Пришлось обращаться к учителю. Ну а что такого? Ознакомившись с медицинскими трактатами асков, я имела сносное представление о различиях между мужскими органами изначальных, истинных мужчин-асков и женщин, но схематичные рисунки и живое тело – это совсем разные вещи. Мне же надо удовлетворить зуд познания? Как заниматься конструированием, если не видеть исходник? Этим и убедила, хотя ещё одну причину не стала раскрывать. Разговор завела, когда Киристи не было поблизости – решила поберечь нервы «боевой подруги» Корвеля.

Проф сначала сильно удивился моему желанию, а затем со скрипом согласился сопроводить, потому что о подобном поступке члена правящей семьи знать никто не должен. И это случилось только после того, как я пригрозила пойти туда самостоятельно, взяв для охраны одного из мужчин-слуг.

– Только один раз. Ради науки, – сдался Астольер и принялся за инструктаж.

Оба под иллюзией, я, разумеется, в мужской одежде, подъехали к заведению, тормознув на улице экипаж, запряжённый клыкастиком с рогом в специальной защите, что обеспечивала безопасность пассажиров и прохожих. Хорргов без подавителя воли запрещалось использовать внутри столицы, но никто не застрахован от случайностей.

Учитель специально выбрал время, когда переночевавшие посетители уже ушли, а время наплыва основной массы клиентов ещё не наступило. Персонал работал посменно, поэтому всегда имелись свободные и готовые к работе изначальные и парни.

Встретили нас радушно. Корвель явно здесь бывал ни единожды и поздоровался с хозяином дома как со старым знакомым, представив меня как дальнего родственника, приехавшего в столицу из глубинки.

В удобный и, можно сказать, роскошный номер, куда нас провели, вошли пятеро изначальных. В глазах зарябило от ярких тряпочек на телах, что практически ничего не скрывали. «Девушки» с загадочными улыбками принялись чуть ли не с порога грациозно перетекать из одной эффектной позы в другую, постреливая глазками разной интенсивности сиреневого колера. Длинные волосы, полностью распущенные или частично собранные в замысловатые композиции из тонких косичек и закреплённых прядей, похожих формой на лепестки экзотических цветов, представляли весь основной цветовой спектр – от снежно-белого до угольно-чёрного. Формы тела тоже были на любой вкус, но всё равно не дотягивали до идеальных пропорций древней статуи богини, поразившей меня при первом посещении храма. Раса явно вырождалась.

Я растерянно посмотрела на учителя. Проф задумчиво обозревал цветник и одобрительно покачивал головой.

– Вот эти, – определился он, жестом указывая на огненновласую и брюнетку.

У рыжей грудь была самой большой, если можно так выразиться – примерно двоечка. У чёрненявенькой практически отсутствовала. Корвель выбрал две крайности, потому что органы ниже от экватора у «девочек» имели объёмы в соотношении примерно восемьдесят на двадцать и двадцать на восемьдесят соответственно.

Хозяин, получив оплату, вышел, пожелав приятного отдыха, и увёл отбракованных, а оставшиеся поступью крадущихся к добыче кошек направились к нам. Я слегка попятилась от такого напора.

– О, не бойся, – промурлыкала «пышногрудая», раздевая меня взглядом. – Ты, видимо, ещё никогда…

– Так. Стоять, – негромко произнёс Корвель, но таким тоном, что бойцы сексуального фронта тут же замерли на месте и послушно застыли в ожидании указаний клиентов. – Мы здесь не для удовлетворения телесных нужд.

В общем, в течение оплаченного времени я довольно подробно изучила внешнее строение тел этой удивительной расы и даже потренировалась с накладыванием иллюзии на подэкваторную зону, чтобы никакие лишние детали более не мешали брату расслабляться как следует.

У меня возник план, как убедить Бериса в следующий раз взять меня с собой. Учителя же поблагодарила за экскурсию и продуктивный урок, как только покинули стены заведения, хотя учебные пособия были предоставлены им не в полном объёме. Хотелось это исправить.

В отличие от олиев, у которых магический потенциал определялся по интенсивности окраски шевелюры, у асков развилась способность видения внешних и внутренних потоков, а также размера магического источника. Наставник научил меня этому в первую очередь, ибо такое умение – основа основ знаний местных магов.

Мы с маниакальным упорством пытались соединить несоединимое – магические составляющие иллюзорного органа и нервную систему живого тела. Экспериментировали пока на себе. Очень осторожно. Корвель желал получить полностью чувствительную руку, а я – возможность перевоплощения в любой образ, причём такого качества исполнения, чтобы было не подкопаться.

Основой будущей матрицы выбрала фигуру и лицо отчима с поправкой на особенности своей расы-прикрытия и возраст, вспоминая в деталях его фотографии в возрасте примерно после девятнадцати лет. Работа выматывала, но чем больше я отдавала магии, тем больше становился объём источника.

Все наработки сохраняла в артефакте-перстне, что изготовили мне по просьбе в мастерской, где подвизался Берис. Его художественные навыки значительно улучшились. Брат с удовольствием перерисовывал готовые образцы, набивая руку и глазомер, а я радовалась его успехам как своим собственным. Ну и собственным тоже радовалась. Матрица становилась всё более подробной и натуралистичной. Единственной проблемой оставалась форма мужского достоинства, потому что как выглядел подобный аппарат у теперешней «родной» расы – не знала. В дворцовой библиотеке отца такая информация просто отсутствовала. Не человеческий же член приделывать! Оставалось обратиться за помощью к Берису, а заодно посвятить брата в глубинную сущность его единокровной сестры. Да и удобный случай вскоре представился.

Мы коротали вечер за бокалом вина, расслабляясь после трудовых будней. После моих трудовых. Берис в тот день сильно не напрягался в мастерской, потому что на послеобеденное время были запланированы занятия с Садисом, но потом у того неожиданно случилось срочное поручение от наследника.

– Ты последнее время выглядишь не слишком хорошо. Совсем старик загонял? – спросил Берис, не предполагая, что дал мне очень хорошую возможность начать разговор на щекотливую тему.

– Скорее сама себя загоняла, – усмехнулась я, – но успех того стоит.

– Покажи, что получилось, – лениво растягивая слова, произнёс брат.

Я активировала матрицу. Берис встал и подошёл ближе, с интересом изучая внешность моей будущей оболочки. Он не удержался и хмыкнул, скользнув взглядом по месту с отсутствовавшим важным органом.

– Вот именно, – показательно горестно вздохнула и пошла в наступление: – Поможешь?

– А зачем тебе такие подробности? Сделай… это место немного выступающим. Всё равно одеждой будет закрыто, – смутился брат. – Никогда, наверное, не привыкну к твоим странностям.

– У них есть объяснение, – начала осторожно подбирать слова.

– И какое? – добродушно улыбнулся Берис, снова усевшись в кресло и поставив опустевший бокал на столик.

– Постарайся вспомнить первые дни после нашего знакомства. Ты ничего такого не замечал? – решила подтолкнуть его мысль в правильном направлении.

– Да, пожалуй. Ты сразу повела себя странно. Иногда мне казалось, что ты старше своего возраста.

– И как ты думаешь почему? – задала провокационный вопрос.

– Твоя тяга к чтению книг, вероятно. Кроме как с сестрой, с другими детьми ты не общалась, а проводила всё свободное время в библиотеке.

– Всё гораздо проще, Берис. Намного проще и сложнее, – вздохнула я. – Твоя сестра за два месяца до своего тринадцатилетия провела ритуал, и её душа добровольно покинула тело, а я, без времени погибшая в своём мире, попала сюда. Причём мою память о прошлой жизни боги почему-то оставили, вероятно, я должна прожить отпущенный мне срок жизни до конца. Прости, что не сказала тебе раньше. Не потому, что не доверяла, а потому, что не хотела расстраивать. Ты – единственная для меня родная душа в этом мире. И ещё Нира с Радой.

Берис молчал некоторое время, ошарашенный этим признанием, а затем вдруг спросил невпопад:

– А сколько тебе было лет, когда ты умерла в своём прошлом мире?

– Девятнадцать.

– Получается, что мы почти одного возраста.

– Плюс-минус где-то так. Ты не обиделся?

– Н-нет. Но так непривычно. Расскажешь мне о своей жизни там?

– Обязательно. Даже покажу, открыв память в образах, но позже. А сейчас мне нужна твоя помощь.

– Я всегда рад тебе помочь.

– Тогда раздевайся. Я хочу видеть, как выглядит мужчина моей расы, иначе не смогу сделать правильный образ, – недвусмысленно показала глазами на причинное место Бериса.

– Раздеться? При тебе? Нет!

– А что такого? Я видела обнажённого мужчину в моём прошлом мире. У меня был… любимый. Был. И это всё мне надо для дела, а не для пустого любопытства Мы уже взрослые. Не стесняйся.

– Нет!

От лица Бериса можно было прикуривать. Честное слово! Ну ладно. Последний довод.

– Я могу наложить качественный образ на изначальную, когда ты пойдёшь со мной в дом наслаждений. В том самом месте.

– Нет! Ты грасия и не можешь пойти в подобное заведение.

– Я уже там была с Корвелем, – фыркнула, наблюдая за сменой выражения лица.

– Ты! С ним! Да я его убью за такое оскорбление! – вскочил с кресла брат, безумным взглядам разыскивая оружие.

– Остынь, – слегка прижала своей волей, чтобы он не натворил бед. – Сядь и послушай. – Парень вынужденно сел на место. – Учитель просто показал мне, как выглядят изначальные. В образовательных целях. Братик, мне и правда нужна твоя помощь. Когда-нибудь мы уйдём отсюда. Что ожидает нас дальше – я не знаю, но хочется чувствовать себя защищённой.

– Я за тебя жизнь отдам, – вскинул подбородок Берис.

– Отдашь. И я за тебя отдам, но лучше быть живыми, здоровыми и свободными. Так? – Брат кивнул. – Нас не должны найти и поймать. Уйдя из Ласконии, я снова стану изображать юношу-смеска. Прошлый раз меня не раскрыли, но я постоянно боялась, что кто-то догадается, что я девушка. Сам знаешь, что в пути женщину поджидает больше опасностей. Даже магически одарённую.

– Хорошо. Только ради твоего спокойствия.

Берис, помявшись, встал с кресла и нерешительно потянулся к застёжке штанов. Тело у него оказалось в меру мускулистым, поджарым. Интересующая меня часть отличалась от привычной отсутствием уздечки и крайней плоти, а также немного иным строением головки и весьма условным волосяным покровом. А у меня так вообще в том месте было гладко без всякой эпиляции.

Наверное, моё поведение и можно назвать бесцеремонным, но общение с наставником, для которого на первом месте всегда стояла наука и удовлетворение постоянного зуда познания, сделало своё дело. Практически не стесняясь, рассматривала покрасневшего от смущения брата, заставляя его поворачиваться в разные стороны и даже привести своё оружие в боевую готовность, чтобы отследить трансформацию. Наконец закончила с внесением изменений в практически готовую матрицу и сердечно поблагодарила Бериса за сотрудничество.

– А теперь пошли в обитель наслаждения. Тебе надо сбросить напряжение. Я же обещала помочь.

– Что?!

Глава 39. Через тернии к звёздам из глаз

Глава 39. Через тернии к звёздам из глаз

Делай то, что ты действительно

хочешь делать. Не играй в их игры.

Когда они хотят, чтобы ты

мчался направо, дуй на самой

высокой скорости налево!

Не делай то, чего хотят другие.

Ищи свой собственный путь.

Джонни Депп

На день рождения владыки подарили месторождение радужника, мною же и открытое, мотивируя столь щедрый дар вкладом, что внесла в развитие науки. Исследования на подопытных животных начали давать обнадёживающие результаты, хотя были далеки до проверки на особо нетерпеливых и бесстрашных добровольцах, а ещё я получила весточку, что Рада скоро станет мамой. На свадьбу вырваться не удалось. Заеду потом как-нибудь.

Собственный источник финансирования полностью развязал руки для безумных экспериментов с собственным телом, и не только с собственным. Один из парней «весёлого дома» согласился разделить со мной риски. За приличную плату, разумеется. Кое-что приходилось каждый раз подчищать в его памяти, чтобы не подставлять правящую семью, потому что не сразу удалось соединить магические линии «кукол» с нервной системой организма.

У меня имелись несколько вариантов иллюзорных тел – и мужских, и женских, потому что краца было хоть завались. Их сначала использовала, чтобы сохранять инкогнито при посещении известного заведения. Участившиеся сны с навязанным местными богами истинным выбешивали и подталкивали к сопротивлению. Тело и мозг требовали разрядку как физическую, так и моральную. Назло обстоятельствам и прокля́той предопределённой судьбе. Хотелось мужских рук на теле, нежности и страсти, пусть и купленных.

Чтобы попасть в храм любви, сначала пришлось принять образ юноши. Это позволило без сопровождения мужчины добраться до нужного адреса со снятой втайне комнаты, о которой никто не знал, даже Берис. Я хорошо заранее подготовилась. Лулу увязалась следом – как же без охраны меня отпускать! Пришлось оставить возмущённую ящерку на конспиративной квартире, клятвенно пообещав сильно не задерживаться и принести вкусняшек в награду за потраченные нервы.

Перевоплощение в брюнетистую даму, вполне симпатичную, хотя и потерявшую в количестве прожитых лет свежесть, произошло в экипаже, остановленном на улице. Свободного кроя одежда с головным покрывалом, которые носили как мужчины, так и женщины, помогли скрыть этот факт от возницы. Вот такие шпиёнские страсти.

– Я такая выдумщица, – сообщила собравшимся мускулистым кандидатам, выстроенным в номере будуарного типа в стиле ампир. – Кто из вас не побоится довериться мне? Оплата в тройном размере, но буду использовать магию. Это разрешено правилами? – обратилась к хозяину заведения, пожилому стройному аску с приятными чертами лица и сединой в длинных, волнистых, когда-то ярко-рыжих волосах, частично собранных в хвост, частично лежавших на широких плечах. Внешне он напоминал каменные изваяния древних царей Вавилона, только без бороды.

Парни, все как на подбор высокие, хорошо сложенные и часто, видимо, бывавшие на общественных отработках или в местных спортзалах, где можно прокачать приятные для глаз клиенток мышцы, дружно улыбнулись и сделали небольшой шаг вперёд, приложив ладони правых рук к рельефным бицепсам левых.

– Бийери может не волноваться. Мои се́лики весьма искусны, выносливы и готовы к исполнению любых пожеланий. На случай непредвиденности в нашем заведении имеется опытный лекарь с высоким магическим даром, – успокоил меня мужчина. – Выбирай любого или нескольких.

Мне понравился блондин с искрой нетерпеливого любопытства во взгляде лавандовых глаз. Остальные были готовы к экспериментам, но чисто из-за призовой суммы. Последнее время мне всё легче удавалось считывать информацию с тех, кого не защищал амулет от проникновения в мысли.

Как только сделала выбор и расплатилась с хозяином, остальные тут же вышли, оставив сервированный столик на колёсиках с изящным запотевшим кувшином и фруктами. Парень соблазнительно улыбнулся и приблизился.

– Вина? – мурлыкнул бархатистым баритоном и опустился передо мной на колени, успев перед этим захватить предусмотрительно наполненный тонкостенный бокал, выточенный из горной слезы.

Я скинула с головы лёгкое покрывало и кивнула. Выпить было совсем не лишним. Одно дело с Корвелем с познавательной целью прийти, а другое – самостоятельно.

– Как твоё имя? – произнесла, сделав несколько глотков и наблюдая, как молодой мужчина, бросая короткие, хорошо отрепетированные загадочные взгляды, осторожно покрывал поцелуями пока ещё спрятанное под тканью колено, а рукой мягко поглаживал икру другой ноги, продвигаясь вверх.

– Мишхоль, – немного растягивая «о», с улыбкой произнёс он и перехватил бокал, который хотела поставить на столик. – Не утруждай себя, бийери, и расслабься.

Будешь тут напряжённой! Во-первых, я переживала по поводу метки. Случайное прикосновение к ней Садиса при первой встрече шарахнуло по обоим таким откатом, что второй раз подобное испытывать не хотелось. Во-вторых, непонятно, как Мишхоль сможет выполнить работу по удовлетворению клиента, если вдруг и на всё тело местными богами наложено табу. Это стоило сначала осторожненько проверить. В-третьих, было банально странно, даже страшно принимать такие услуги, и тут не в возрасте дело. Год на планете длился дольше, чем на Земле. Мои семнадцать с четвертью здесь уже перевалили за восемнадцать с маленьким хвостиком там, если пойти на принцип и всё скрупулёзно подсчитать по дням. В прошлой жизни интим у меня был только с Юркой, а тут придётся разрешить прикасаться к себе совершенно постороннему. Без любви. За свои же деньги! И это всё из-за чёртовой «милости богов», что б её!

Злость на попадание в попадалово, постоянное чувство мешавшей нормально жить неудовлетворённости (понимаю теперь мужчин) и желание из принципа сделать врагам наперекор, наконец-то склонили чашу весов в сторону «а пошло оно всё лесом!» и «где наша не пропадала».

– Хочу предупредить, – произнесла, прислушиваясь к реакции тела, уже начинавшего слабо реагировать на прикосновения мужчины. Магическо-нервная связь с маскирующей оболочкой была ещё нестабильной. – Я либо сотру тебе память о нашей сегодняшней встрече, если ничего не получится, либо буду ставить на неё временное забвение, если продолжим сотрудничество. Согласен?

– Согласен. Уверен, что у тебя всё получится. Я сделаю так, что ты улетишь в небеса и придёшь ко мне снова и снова. Расскажи о своих предпочтениях.

Мишаня, как про себя стала его называть, присел рядом на кровать, взял мою руку и принялся губами и языком ласкать ладонь, переходя на пальцы и слегка прикусывая то один, то другой, а сам между делом расстёгивал пуговицы, намереваясь избавить от одежды.

– Предпочтения узнавай сам, – усмехнулась, пытаясь сформулировать свои пожелания. – У меня есть несколько запретов. Я девственница и должна ею остаться, а второе условие – не прикасайся ко мне с левой стороны от вершины груди до основания шеи, – сообщила, постепенно растворяя иллюзорную оболочку.

Блондин удивлённо отстранился от подобного заявления и заметил происходившие перемены. Маскировка истончалась, скрывая лишь родной цвет глаз и волос, а также предостерегающе кольнувшую метку и подарок бывшего женишка, который так и не удалось снять даже магией. Лу или частичная магическая «заплатка» на кулон и так прекрасно справлялись с экранированием сигнала.

– Бийери весьма искусна в магии. И ослепительно прекрасна. Я помогу тебе испытать наслаждение, не нарушая целостности.

Что он там обо мне подумал, не стала вникать. Вполне вероятно, принял за взбалмошную девицу, ещё не определившуюся с выбором мужа из списка родителей, но не терпевшую попробовать телесную любовь.

Селик осторожно, но сноровисто, не касаясь запретной части тела, освободил меня от одежды и бережно уложил на мягкую кровать. Он ненадолго отвлёкся, чтобы опустить похожие на циновки шторы, что погрузило комнату в приятный полумрак. Видимо, мужчина заметил мой страх и неуверенность.

Вспыхнула искорка. Вместе с вернувшимся Мишхолем проявился приятный, хотя и чересчур приторный на мой вкус аромат. Он становился насыщеннее с каждым вдохом и слегка кружил голову, наполняя тело томлением, которое усиливалось с каждым толчком сердца. Откинувшись на подушку, я молча наблюдала за селиком, когда тот грациозной поступью направился к претенциозного вида траходрому.

Естественное, почти неуловимое движение кисти – и платиновые волосы рассыпались по широким плечам, сломав замысловатую причёску. Ещё шаг, ещё жест. На пол упала короткая жилетка, не скрывавшая и до этого момента рельефа груди и живота. Полуповорот. Замер. Медленно поднёс кисть к бедру и неторопливо потянул узкую ленту завязки широких штанов из тонкой материи, натянутой готовым к эротическим подвигам членом.

Я сглотнула. Устроенный стриптиз не отличался изысками, но от него в нижней части тела моментально образовался тяжёлый вал, который прокатывался штормовым прибоем, создавая хаотичные водовороты и заставляя непроизвольно сокращаться внутренние мышцы. Метка начала предупреждающе покалывать, добавляя к получаемым ощущениям пряную нотку пока слабой боли.

Селик буквально перетёк на кровать. Он скользнул по коже сначала платиновой волной распущенных волос, вызвавшей мурашки, а затем всем телом, едва касаясь и виртуозно обходя запретную область. На грани. В миллиметре. Я охнула.

– Осторожнее!

– Я – сама осторожность, – выдохнул в ухо блондин и принялся соблазнять, блуждая губами и языком по шее, зарываясь носом в волосы, нежно терзая губы умелыми поцелуями; снова спускался вниз, к правой груди, доводя до предоргазмного состояния.

Стоны, что пыталась сдержать, но не могла, были вызваны не только безумными ласками Мишхоля, но и нараставшим возмущением метки. Эту плату я пока ещё могла позволить, но готова была остановить сладкую муку, если неприятные ощущения перевесят получаемое тактильное наслаждение.

Частично мои желания сбылись. Мужские руки путешествовали по коже, горячее сильное тело то нависало, то прижималось так, будто хотело слиться с моим в единый организм. Наверное, так оно и было. Каменной твёрдости доказательство этого то упиралось в поясницу, то скользило по бедру, то проходило в опасной близости от болезненно распалённой запретной зоны, откровенно желавшей, чтобы Акела промахнулся.

Я проклинала себя за эту авантюру и чувствовала, что ещё немного – и не выдержу. Сама нарушу поставленные селику границы, а там хоть молния с небес. Рука непроизвольно потянулась к паху, но парень успел перехватить, мягко отстранил, удерживая, и захватил губы, целуя жадно и жарко – так, что в голове не осталось ни одной из недавних крамольных мыслей. Мой ответ был не менее убедительным, но вскоре Мишхоль разорвал поцелуй и принялся спускаться вниз, пока не добрался до жерла вулкана. Лишь только его язык коснулся вершины кратера, произошёл взрыв.

Стихия вырвалась. В ней смешались боль и удовольствие. Удовольствие и боль, боль, боль. Я вскрикнула и, чуть не теряя сознание, унеслась в небеса, как и обещал селик в начале нашего рандеву. Мишхоль тоже вскрикнул, поймав обратку.

Из глаз потекли слёзы, метка ещё пульсировала и пекла, наказывая за ослушание, но постепенно отпускала, зато я наконец-то ощутила полное облегчение. Освободилась на время от постоянного тянущего желания сорваться и бежать, чтобы найти назначенного богами истинного и прекратить изматывающие мучения, либо покончить с собой с той же целью.

– Прости, прости меня, бийери! – услышала отчаянный покаянный шёпот. – Прости, я причинил тебе боль.

Мокрых щёк нежно коснулись пальцы. Я открыла глаза и увидела неприкрытую тревогу на красивом лице, что находилось так близко. Захотелось успокоить, поэтому притянула голову селика и коротко, нежно поцеловала, не рискуя углубляться и затягивать, чтобы снова не раскочегарить желание. Хорошего понемногу. Не стоит наглеть и злить незримые силы.

– Всё хорошо. Я улетела, как ты и обещал. И вернусь снова.

Вспышка боли, что недавно сопутствовала выстраданному физическому удовлетворению, прочистила мозги и привела к озарению. Я придумала новую схему. Даже две. Сонливость и расслабленность как рукой сняло.

– Бийери, можно вопрос? – отвлёк от размышлений селик, невесомо прикасаясь к влажному завитку волос и убирая его со щеки.

– Можно, – улыбнулась, подбадривая, потому что выражение лица у Мишани было забавно-озадаченное.

– Когда ты закричала, меня обожгло болью. Что это было?

– Сильно больно?

– Нет, терпимо. Я же мужчина, а вскрикнул от… неожиданности.

Посмотрела в глаза. Смущение, стыд и любопытство написано на физиономии крупным жирным шрифтом.

– Мне было больнее, но я попробую это исправить в следующий раз с твоей помощью. Не передумал?

– Нет. Я себя чувствовал очень необычно с тобой. Приходи, но посылай весть хозяину заранее, чтобы я был свободен в день твоего посещения.

Селик встал с ложа и направился к окну, где ещё дымила ароматическая палочка. Вид сзади тоже понравился: крепкие ягодицы, мускулистые икры и широкая спина. Мужчина затушил огонёк и приоткрыл створку окна, оставляя жалюзи спущенными. Он сделал несколько глубоких вдохов-выдохов. Ворвавшийся прохладный ветерок моментально очистил воздух от приторного аромата.

– Воскурение только для запаха или ещё что-то?

– Лёгкий возбудитель, – повернулся ко мне Мишхоль. – Ничего опасного. Привыкания не вызывает.

Ну да, ну да. Его вздыбленное достоинство подтверждало сказанное. Даже шок от боли не срубил воина наповал. Юрка говорил, что без разрядки потом яйца отваливаются. Неприятное состояние для мужчины.

– А ты? – многозначительно скосила взгляд на стояк.

– Не стоит беспокоиться обо мне, – смутился селик, поднимая штаны с пола и моментально натягивая на себя. Ещё минута – и Мишаня был готов помочь мне с застёгиванием многочисленных пуговичек, по ходу прикасаясь губами то к запястью, то к шее.