Текст книги "Принцесса с сюрпризом - это я! (СИ)"

Автор книги: Наталья Овчар

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 27 страниц)

Глава 5. Начало воспитательного процесса

Глава 5. Начало воспитательного процесса

Знай врага и знай себя: тогда в тысяче

битв не потерпишь поражения.

Сунь Цзы

Серебристая двузубая вилка звякнула о край тарелки, а прелестный ротик «маман» приоткрылся от удивления. Да, наличие информации о своём противнике всегда являлось важной составляющей стратегии и тактики любой войны. Главное – уметь информацией распорядиться. Маленькая девочка Сина этого сделать не могла по причине своего робкого характера. Я же – более зрелый индивид из мира высоких технологий, пусть и с неоконченным высшим образованием, а робкой меня вообще трудно назвать.

Отчим, заменивший никчемушного папашу и удочеривший официально, научил идти по жизни к выбранной цели с гордо поднятой головой и не давать спуску обидчикам. Он воспитывал меня скорее как сына, а не как дочь, за что ему огромное спасибо.

Да, пусть и нет опыта в дворцовых интригах, но плести мне их сейчас без надобности, а требовалось лишь тихой сапой превратить противников в союзников. И как это сделать лучше всего? Правильно: убедить в том, что вожделенное место рядом с «обожаемым» асором меня не прельщало, причём это являлось чистой правдой. На текущий момент, а там посмотрю.

Однако операцию надо так провернуть, чтобы не возбудить подозрение. Слишком быстрая «победа» может обернуться с большой вероятностью порцией яда в супчике. Так, на всякий случай, а вдруг передумаю и решу всё вернуть на круги своя. Пока же надо обезопасить себя, насколько возможно. Тайна, связанная с императором, которую мара Исия так и не раскрыла, настораживала настолько, что я решила подождать. Вот узнаю, тогда и решу. Сейчас же буду держать ушки на макушке и запасусь «дудкой», чтобы укротить этих двух королевских кобр, заставив их плясать под неё по моим правилам. Да, такая вот я коварная.

– Но… Эльсина, как можно подобное говорить? – наконец отмерла Мурка.

Воображение у меня бурное. Прямо явственно представила, как в её голове пощёлкивало и потрескивало в попытке быстренько просчитать возможные варианты развития событий в их пользу, разумеется, и сохранить маску заботливой мамаши, которая не щадя живота своего пеклась о падчерице не хуже, чем о родной кровиночке. Может, тут камеры скрытые понавешаны? Или, как их там, «видящие сферы». Вдруг мой бдительный венценосный родитель всё же контролировал супругу на предмет её лояльности к неродной дочери?

Я сидела и молча ковырялась в салате. Сегодняшний лимит «дозволенных речей» почти исчерпан. Незачем настораживать противника излишней разговорчивостью. Королеве хватит и того шока, что испытала, когда забитое существо посмело высказать мнение по поводу своей судьбы.

– Твой отец ночами не спит, печётся о благополучии страны и твоём, Эльсина. Неужели ты не понимаешь, что замужество с повелителем уже давно предрешено, все договоры подписаны, а освободить тебя от этого может только смерть, не приведи боги! – патетическим тоном возвестила мачеха.

– У отца две дочери, матушка, – тихо произнесла, не поднимая глаз от тарелки и решив забросить наживку.

– Лайяриси ещё слишком мала, а наш асор уже не мальчик. Ему нужен наследник. Светоч Асории и так давно ждёт, пока ты достаточно повзрослеешь, чтобы надеть брачные браслеты. А сестра младше тебя на целых три года! Нельзя заставлять ждать повелителя дольше, чем оставшийся срок до твоего совершеннолетия. Я ещё поговорю с тобой на эту тему, не буду пока беспокоить моего дорогого супруга и отвлекать его от важных государственных дел.

Мурке с таким актёрским талантом – прямая дорога на сцену: столько убедительности и страсти в её речи. Я же из-под ресниц наблюдала за реакцией сестры. Риси не обладала выдержкой королевы, поэтому все мысли легко читались по выражению лица. Она была в восторге и не могла сдержать торжествующую улыбку. Да уж, что же получится из этой малявки, когда она заматереет под чутким руководством матери? Может, заняться воспитательным процессом новой сестрёнки на общественных началах? Подумаю на досуге.

Я кое-как дотерпела до конца ужина, выслушивая рассуждения мачехи по поводу моего долга перед страной и великой чести стать асорэ, то есть императрицей. Мысленно кляня чисто женскую болтливость, дождалась, когда мачеха выйдет из-за стола и разрешит нам с сестрой поиграть. Мы послушно направились в общую игровую комнату, что находилась недалеко от детских спален.

– Ты и вправду не хочешь выходить замуж за асора? – недоверчиво спросила Риси, когда мы остались одни, отправив дежурных гувернанток за дверь, чтобы те не мешали нашему разговору и не «грели уши».

Молча кивнула. Надо придерживаться прежних привычек и стараться не проявлять излишней активности. Не знаю, получится это у меня или нет.

– Я тебе не верю! – крикнула сестрёнка и топнула ногой. – Стать асорэ – мечта всех женщин Великой Асории. Даже старух и рабынь из ресов.

– Я – не все, – пробормотала едва слышно, перебирая наряды любимой куклы Сины.

– А я – тоже… не «все»! – выкрикнула Лайяриси, едва удержав чуть не вырвавшиеся слова о своём тайном желании.

Девочка выбежала из игровой, демонстративно грохнув дверью, но буквально через минуту вернулась и решительным шагом направилась прямиком ко мне. Я же в это время увлечённо наряжала куклу, вспоминая беззаботное детство. Риси ухватилась за игрушку и резко вырвала из рук. Мелкая отшвырнула куклу подальше и с вызовом посмотрела мне в глаза, искривив пухленький ротик в пренебрежительной ухмылке, копируя мимику матери.

Ага. Похоже, что венценосный родитель решил проведать дочурочек. Малый Совет, значит, закончил заседание. Чудненько-славненько! Повеселимся!

Маленькое чудовище ущипнуло меня за руку, не добившись ожидаемой реакции на свои действия, ибо я как сидела, так и продолжала посиживать на низеньком пуфике. Вздрогнула от боли и неожиданности, но промолчала. Сестра ущипнула повторно, причём в то же самое место, да так больно, что слёзы невольно потекли из глаз, но я сдержалась и даже не отодвинулась. Риси с каким-то азартом выкручивала кожу, захваченную её тоненькими пальчиками. Откуда сила-то в этом воздушном создании? Наверное, дело практики.

И тут дверь начала открываться. Перестав меня щипать, сестрёнка отскочила в сторону, упала на попу и заревела, всхлипывая и натирая кулачками глаза. Я же не сдвинулась с места, глядя не на бьющуюся в истерике Риси, а на величественную фигуру короля Робенхао́ра, который ускорил шаг, чтобы поднять с пола младшую дочь.

– Эльсина! Ты снова обижаешь сестру! Почему ты такая несносная? – метнул в меня грозный взгляд родитель.

Я поднялась с пуфика, следуя этикету, присела в неловком реверансе и спокойно произнесла:

– Доброго здоровья, отец. Я и пальцем Лайяриси не тронула. Зато она ущипнула меня несколько раз. Теперь появятся синяки.

Видимо, мои слова ввергли папулю в шок. Раньше Сина ни разу не пыталась хоть слово сказать в свою защиту на подобные обвинения.

– Папочка, она врёооот! – заныла мелкая, чувствуя, что на этот раз всё может сложиться не в её пользу. – Она стукнула меня и толкнула, а я упааааала!

Видимо, Робенхаор увидел нечто необычное в выражении моего лица, нечто, что заставило впервые усомниться в сказанных младшей дочерью словах. Рикс присел на другой пуфик, подтолкнул Риси в мою сторону и велел ей развернуться к нему лицом. Теперь мы стояли плечом к плечу, словно два нашкодивших школьника пред грозными очами директора.

– Так. Рассказывайте, что здесь произошло, – приказал родитель.

Я стояла молча, изучая внешний облик короля и предоставив Риси возможность говорить первой. Высокий, стройный, без признаков тучности. Орлиный нос – тонкой и благородной формы – на лице без морщин, ярко-синие глаза и губы, сжатые сейчас в одну линию. Взгляд суров, но в нём проступала усталость. Видимо, Совет отнял у рикса немало сил. Синие локоны, намного светлее, чем мои, лежали на широких плечах, на голове – Малая корона довольно необычной формы. Она состояла из переплетения ломаных линий со вставленными в их пересечения драгоценными камнями голубых и синих оттенков. За этим молодым и красивым мужчиной в нашем мире толпами бы гонялся женский пол. Одежду особо не рассматривала, лишь отметила для себя её навороченный вид.

– Ну и долго вы обе будете испытывать моё терпение? – нахмурился отец. – Лайяриси, расскажи, что сделала Эльсина?

Запинаясь и путаясь в показаниях, юная мошенница поведала свою версию событий. В конце повествования она совсем завралась и остановилась в растерянности на полуслове.

– Я услышал тебя. Ступай в свою комнату, дочь.

Лицо отца при этом оставалось совершенно непроницаемым. Риси на всякий случай ещё раз всхлипнула и вышла из игровой. Мне даже стало её жалко – маленькая глупая девочка, испорченная собственной матерью.

– Сядь, – усталым голосом произнёс рикс и пододвинулся вместе с пуфиком поближе ко мне.

Он некоторое время молчал и смотрел, будто пытался найти в лице знакомые черты первой жены, а затем взял в ладони мою руку. Ого! Кажется, кто-то огромный сдох в лесу. Король вспомнил, что я – его дочь.

– Так как же всё случилось на самом деле?

– Я не хочу ябедничать.

– А я желаю знать правду.

– Она вам не понравится, отец. Честное слово, я не прикасалась к Риси. Кажется, она просто мне завидует.

– Завидует тому, что ты скоро станешь асорэ?

– Наверное, она хотела бы оказаться на моём месте? – тихо парировала, опустив глаза. – Сестра больше подходит для повелителя. Она красивая, не то, что я.

– Я был плохим отцом для тебя, Сина. Завтра приглашу лучших целителей, чтобы они разобрались, почему ты стала такой…

– Жирной? – подсказала, невольно скривив губы в злой усмешке. – Наверное, потому что мачеха жалеет меня и перекармливает всякими вредными для фигуры вкусными яствами, чтобы я не чувствовала себя брошенной и всеми забытой сиротой.

Я, не жалея, била по уснувшей совести венценосного папаши, мстя за маленькую девочку, доведённую его безразличием до отчаянного шага. Кажется, мне удалось её пробудить. Рикс рухнул на колени и обнял, крепко прижав к груди.

– Прости меня, доченька, – сдавленным голосом произнёс родитель. – Я очень виноват перед тобой. Твоя мама… Я очень её любил. Она умерла, рожая тебя. Я так сильно её любил, что возненавидел тебя – собственного ребёнка. Прости. Ты не виновата. Теперь я осознал. Теперь всё будет хорошо…

Глухие рыдания прервали исповедь. Я сидела, скованная объятиями здорового мужика, который с огромным запозданием понял, как сильно облажался в жизни, но было уже слишком поздно. Маленькая Сина никогда не узнает, что её отец раскаялся. Уставшая душа растворилась без остатка в Божественной Благодати, и ей теперь совершенно без разницы, что вечно занятый государственными делами самодержец стоял на коленях и стенал, уподобившись истеричной женщине. Мне не было его жалко, но пришлось соответствовать моменту и попытаться сделать ответный жест доброй воли. Неловко обхватила рикса за талию и несколько раз вполне правдоподобно всхлипнула, вспомнив об оставшихся в прошлой жизни родных.

Наконец Робенхаор отстранился и, стыдясь предательских слёз, решительным жестом вытер глаза.

– Я верю тебе, Сина. С твоей сестрой и её матерью я ещё поговорю. Что мне сделать, чтобы хоть немного искупить вину?

– Не выдавайте замуж за асора. Позвольте самой выбрать мужа, когда буду к этому готова.

Ой-йой! Кажется, решив пойти ва-банк, я перегнула палку. Брови папа́ нахмурились, а губы снова сжались в линию.

– Спроси что-нибудь другое. Даже ради любви к дочери я не пойду против воли асора. Я несу ответственность за Эрсолизию и всех моих подданных.

– Хорошо, отец. Я поняла. Простите, – поспешила согласиться покорным голосом.

– Так чего бы ты хотела?

Взгляд рикса снова потеплел, а на губах появилась улыбка.

– Похудеть. Запретите мачехе перекармливать меня и позвольте делать всё, что посчитаю нужным, чтобы сбросить вес. Асор, если и женится на такой толстухе, то будет стыдиться и, может, даже возненавидит и меня, и вас. А ещё разрешите пользоваться библиотекой без ограничения. Мне очень нравится читать, черпая мудрость из книг. Асорэ должна стать достойной своего мужа и повелителя.

Ох, не слишком ли я заумно загнула? Как бы мужик не заподозрил чего.

– Я и не заметил, как ты выросла: стала очень разумной и рассудительной. Ты будешь хорошей супругой для Сердца Асории. Надо щедро наградить наставницу. Хорошо, я выполню твою просьбу, Сина, – пообещал рикс и, наклонившись, поцеловал меня в лоб.

Йес! Мои усилия увенчались успехом: сестра получила по носу, у венценосного папаши проснулась совесть, а у меня появился карт-бланш на все действия по изменению своего имиджа. Мы с Синой хорошо поработали – пора плюшки получать, и получать я их собралась в неограниченном количестве.

Глава 6. Заговор трёх граций

Глава 6. Заговор трёх граций

Если уж женщина чего захочет,

так самому Господу Богу не под

силу ей помешать.

Анн и Серж Голон, «Анжелика»

У меня сегодня что, день открытых дверей? Сначала сестра, потом папаня, теперь вот мачеха припёрлась. Встала, сделала положенный реверанс. Как смогла. А кто виноват, что моё тело такое неповоротливое? Раскормили – не пеняйте на отсутствие изящества.

– Эльсина, нам нужно поговорить, – прямо с порога заявила мачеха, сделав знак маре Исии покинуть помещение.

Мурка опустилась в кресло и предложила мне сделать то же самое.

– Слушаю вас, матушка, – скромно опустив глаза, чтобы соответствовать привычному образу, тихо произнесла я.

– Сегодня ты и Лайяриси повздорили. Ваш отец мне сообщил. Он считает, что зачинщицей стала твоя сестра. И не в первый раз. Что ты на это скажешь?

– Я не жаловалась. Это было слишком очевидно. Отец и сам догадался.

– И он… понял, что… Лайяриси…

– Мне немного завидует, – решила помочь мачехе, чтобы ей не пришлось вслух признаться, что младшая специально доводила меня своими выходками, чтобы выставить в неприглядном виде перед отцом. – Я тоже, как и она, считаю, что не очень подхожу для асорэ, только отец ни меня, ни её слушать не станет. Но я хочу совсем другой жизни, а не предписанной каким-то давнишним договором.

– Так какой жизни ты хочешь?

Мурка аж вперёд подалась, вероятно, удивлённая тем, что молчаливая падчерица вдруг начала разливаться соловьём, говоря такие приятные для её слуха вещи.

– Свободы. Я хочу жить так, как хочу. Путешествовать, увидеть мир, узнать его тайны, познакомиться с разными олиями и ресами, добраться до горцев и узнать, наконец, кто они такие и чем занимаются.

– Но… ты же не мужчина, чтобы путешествовать! Предназначение любой женщины – стать достойной женой и матерью. Откуда у тебя такие мысли? – искренне удивилась она, глядя на меня увеличившимися раза в полтора глазами и хлопая длинными ресницами.

Оу! Вот у кого мне надо поучиться всяким женским штучкам! Умела бы так, не увела бы та куколка моргучая моего Юрку. Я была уверена, что мужчинам в основной своей массе сильные женщины не нужны. Мужчинам нравилось, чтобы ими восхищались и смотрели в рот, а значит, хотя бы выглядели глупее и слабее их, теша мужское эго. Кроме папы. Иначе бы он не полюбил мою маму и не стал для «прицепа», то есть меня, роднее кровного.

Хорошо бы поскорее свалить отсюда, и пусть эта вредоносная кобра сама захочет мне помочь. Так, включаем русскую соображалку.

– Мне приснился сон, – неуверенно начал вынужденное враньё. – В нём мне явился… посланник богов, который предрёк, что я… стану самой первой, кто спустится в подземелья горного народа и узнает… важную тайну, очень полезную для Эрсолизии. Вот. А для этого мне надо отказаться от спокойной жизни, притвориться… юношей и уйти из дома раньше, чем… наступит совершеннолетие.

Уф! Андерсен из меня – вообще никакой, но для сна недалёкой забитой девочки вполне сносный бред получился. Мало ли что присниться может? Тайны психики, однако! Кажется, сказочка вполне удалась. Рыбка клюнула. Осталось только подсечку сделать – и можно тащить.

– Ты хочешь уйти из дворца? – прошептала Мура, бросив быстрый взгляд на дверь.

– Пока, при всём моём желании, это сделать сейчас невозможно. Я слишком слабая и слишком толстая. Мне нужно похудеть и стать сильной, чтобы выдержать все тяготы пути. Вы мне поможете, матушка?

Своим жалобным голосочком я, кажется, окончательно рассеяла последние сомнения мачехи.

– Конечно, дитя моё. Воля богов священна. Я помогу тебе, но отцу об этом ничего говорить не стоит. Мара Исия сказала, что ты хочешь изменить обстановку в комнате. Я сейчас же сделаю все распоряжения, а завтра уже придут мастера.

Мёд и патока. Ладно, будем считать, что мы стали теперь союзниками. Даже, можно сказать, заговорщиками. Заговор трёх граций – звучит гордо. Правда, из меня грация пока что не слишком грациозная, да ничего – это дело поправимое.

– Благодарю, матушка! – радостно воскликнула я, ничуть не покривив душой. – Вы так добры ко мне.

– Конечно же, потому что я люблю тебя не меньше своей родной дочери, милая, – с благожелательной улыбкой произнесла Мурка и встала. – Уже поздно. Ложись спать, а завтра мы ещё поговорим. Спокойной ночи, Эльсина.

Я с трудом поднялась из кресла и неуклюже изобразила подобие реверанса.

– Спокойной ночи, матушка.

Риксоэ Муралаола соизволила запечатлеть материнский поцелуй на моём челе и величественно выплыла из комнаты, предварительно стукнув костяшкой пальца в дверь, чтобы её открыли – не царское дело самой напрягаться.

У меня от бурных событий первого дня попаданства уже глаза слипались, а мозг слегка закипал. Мара Исия помогла раздеться и взобраться на кровать при помощи низенького и довольно массивного табурета. Думаю, обычный бы мой вес не выдержал.

Пожелав спокойной ночи, камеристка удалилась, оставив включённым тусклый магический светильник, чтобы мне не было страшно. Я закрыла глаза и почти сразу провалилась в сон.

* * *

Утром пробудилась с мокрыми от слёз щеками и с комом в горле. Снились мамины вкуснющие котлеты и блинчики. Плакала не только из-за еды. Просто как наяву видела родных мне людей: маму, папу, братика. Мы сидели за столом, разговаривали и смеялись. Представляю, каким для них ударом стала моя смерть. Врагу не пожелаешь. Прошли всего лишь сутки, но страшно соскучилась по ним.

Сон, вероятно, ещё сильнее разжёг аппетит или был спровоцирован им. Снова демоны вгрызались в желудок, вызывая судорожные спазмы. Со стоном сползла с кровати и выпила два стакана воды. Стало немного легче. Проковыляла к санузлу и умылась ледяной водой. Вместо привычной зубной пасты у них здесь в ходу порошок, каким в нашем мире пользовались до изобретения тюбиков. Довольно приятный на запах и вкус, но по ощущениям мел, истолчённый и смешанный с ароматической добавкой. Щётка вполне себе удобная, а щетина, похоже, натуральная, из местного кабанчика надёрганная. Площадка, как и ручка, сделана из металла, напоминавшего серебро, с фигурными насечками по краям. Удобная и красивая вещица.

Машинально повернула кран, чтобы принять ванну, но тут же вспомнила, что не прынцесское это дело, и возвратила его к исходному состоянию. Слишком активная самостоятельность может насторожить обитателей дворца, а это мне ни к чему. Пускай служанки зарплату отрабатывают.

Они не заставили себя долго ждать. Мара Исия, тихонько постучавшись, приоткрыла дверь в комнату.

– Доброго вам утра, моя грасия, – поклонилась женщина, увидев, что я уже на ногах, а не сплю. – Вы сегодня пробудились раньше, чем обычно.

– Доброго утра, мара Исия. Кто рано встаёт, тому боги даруют свою милость, – перефразировала нашу поговорку.

Я чувствовала себя вполне сносно. Не так, как при первом пробуждении, кроме голода, конечно. Вероятно, даже однодневное ограничение в пище позволило несчастному организму начать инвентаризацию и удаление лишних вредных накоплений. Отличному настроению способствовала вчерашняя победа – как над собой, так и в борьбе над коварным врагом в лице мачехи.

– Ваша милость, сегодня вам придётся на целый день удалиться из своей комнаты после завтрака. Её величество риксоэ дала указания на переделку, как вы того желали.

Мара Исия тем временем дала знак, и в комнату вошли две безымянные, ибо Сина никогда не интересовалась такими мелочами, вроде имени младшего персонала, но уже знакомые служанки – те, кто стал источником ценной информации о моём женишке. Девушки принялись наливать ванну, а старшая камеристка приготовила новый балахон с дурацкими бантиками и пышными кружевами на рукавах.

– Мара Исия, можно организовать столик в моём любимом уголке сада? Сегодня хочу больше времени провести на свежем воздухе. Там и позавтракаю. Раньше начнут переделку – раньше закончат.

– Конечно, моя грасия. Вы слышали желание её милости? – обратилась мара Исия к служанкам, дав наводку, где нужный предмет мебели можно изъять без ущерба для общей обстановки.

Девушки поклонились и вышли. Не пришлось даже выгонять, как в прошлый раз. Сегодня голову решила не мыть. Камеристка закрепила волосы так, чтобы не намокли при купании. Минут десять я блаженствовала, погрузившись чуть ли не до ноздрей и ощущая себя бегемотиком на Лимпопо, но голодные демоны не дали как следует порелаксировать и выманили из ванной комнаты одеваться-причёсываться. Захватила на всякий случай книгу, и при помощи мары Исии спустилась в сад.

Нас обогнала стайка служанок с подносами, а когда доковыляла до места, меня ждал накрытый стол. К ранее стоявшей скамье прибавилось два лёгких кресла на случай, если кто-то решит поучаствовать когда-нибудь в трапезе. В отдалении, за кустами заметила знакомый по конструкции трончик с отверстием. Я даже не догадалась попросить о таком удобстве. Сообразительные слуги предусмотрели и это, чтобы прынцесса не утруждалась подъёмом на этаж, если приспичит.

– Составьте мне компанию, мара Исия, – предложила камеристке, устраивая на коленях невероятной белизны салфетку с вышитыми гладью вензелями.

– Ваша доброта не знает границ, моя грасия, – с благодарной улыбкой произнесла она, опускаясь в кресло, и мы принялись завтракать, ведя неспешный разговор на животрепещущую тему.

Страстное желание избавиться от конкурентки её дочери на руку и сердце асора подвигли Мурку на полный пересмотр моего меню в соответствии с последними открытиями местных учёных мужей в области диетологии. Небольшой кусочек отварной рыбы, который я себе позволила съесть за завтраком, и уполовиненная порция лёгкого салата оказались очень вкусными, но низкокалорийными. Кроме них подали чай из сбора трав и вазу с фруктами. Их буду сегодня использовать как перекус между основными приёмами пищи. На отдельном подносе стояли графин с водой и стаканом.

Мара Исия сообщила, что чай из трав особенный. Он поможет снизить чувство голода, а вскоре доставят амулеты с такими же свойствами. Сейчас главное – это уменьшить растянутый неконтролируемым поглощением пищи желудок. Наверное, стоит ещё попрактиковать голодание, когда организм немного справится со стрессом.

– Мара Исия, вы уже нашли мне одежду для занятий?

– Моя грасия, вам уже шьют новую. Не пристало дочери рикса надевать обноски. Завтра всё будет готово. Верёвку для прыжков доставят вместе с… с этим непотребством, – не удержалась женщина от критики в мой адрес.

После завтрака мы отправились погулять по дорожкам, засыпанным чешуйками от местных шишек с приятным, но не хвойным, как ожидала сначала, ароматом. В идеале хорошо делать хотя бы три тысячи шагов в день, а ещё лучше – десять тысяч. Я прошла чуть больше ста, и чуть сердце наружу не выскочило. Пришлось на последнем издыхании добираться до ближайшей скамейки с ажурной вычурной основой из металла и сидением со спинкой из деревянных дощечек. Камеристка снова принялась усиленно обмахивать меня веером, потому что воздуха катастрофически не хватало. Запущенный случай. Ещё несколько месяцев неправильного образа жизни – и принцесса умерла бы без применения заклинания.

– Мара Исия, у меня сегодня должны быть занятия? – поинтересовалась, когда немного стало легче.

– Да, ваша милость. Сегодня у вас начинается новая дисциплина – изучение древа предков, но если вам не угодно, то я предупрежу учителя о переносе занятия на завтра.

Ну и нудятина мне предстоит! Всё завтра, а сегодня я уже устала.

– Желаю перенести. Лучше буду гулять и худеть.

– Слушаюсь, моя грасия, – сказала добрая женщина и сделала знак проходящему мимо слуге, который остановился, чтобы согнуться в поклоне при виде моей венценосной персоны.

Мара Исия вполголоса дала распоряжение и снова присела на скамейку. После продолжительного отдыха мы отправились обратно. День прошёл вполне продуктивно. Я читала примитивный рыцарский роман с высокопарными диалогами героев, а когда перенасыщалась розовыми соплями, закрывала книгу и ходила босиком по мягкой траве, приводя камеристку в очередное шоковое состояние; пила воду и ела фрукты, приглушая голод между основными приёмами пищи, отобедала на свежем воздухе и довела общее количество шагов до трёхсот, а когда слуга принёс весть, что комната готова, отправилась принимать работу.

Утром вышла из розового «рая», а вечером меня ждала весьма приятная для глаз цветовая гамма. Розовый присутствовал, но не в таких количествах и не такого кричащего оттенка. Как заказывала. Стены затянули голубым шёлком, шторы на окнах заменили на тёмно-синие с лиловым растительным орнаментом. Очень понравился балдахин над кроватью в лилово-светло-розовых тонах. Постель застелили синим покрывалом. Деревянная мебель осталась та же, но смотрелась на новом фоне совершенно иначе. На комодах и на полу стояли белые вазоны из сельезского фарфора, расписанные тёмно-синими узорами в виде птиц и диковинных цветов. Внешний вид комнаты позволял теперь здесь нормально жить, а не существовать, рискуя заполучить нервное расстройство.

Наверное, поэтому сон мой в эту и последующие ночи был крепким, а пробуждение радостным.