Текст книги "Мечты (СИ)"
Автор книги: Наталья Машкова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 3 (всего у книги 25 страниц)
Глава 5.
Прошло-прошумело ещё два года. Любава всё ещё была жива. Это радовало всех, кроме неё самой: и дракона, и Киру, и Варга.
Каждый день Киры начинался одинаково: едва проснувшись, она тянулась разумом в тот другой, чуждый мир, и, найдя там тёплый, как огонёк свечи, свет родной души, облегчённо переводила дыхание. Можно жить. Сестра ждёт её...
Варг никогда не признался бы Кире, что его волнует жизнь презренной человечки. Самому себе он, однако, признавался в этом. И причину выдвигал вполне себе обоснованную. Раз у Кирии пока есть стимул, то и трудиться она будет, как положено: с полной отдачей. А значит, его планы имеют всё больше шансов на исполнение.
Вторая причина, в которой он не признался бы никому, в том числе и себе самому, состояла в том, что ему было жаль красавицу, образ которой он подсмотрел в снах Киры. Ведунья была не только прекрасна, как грёбаная мечта, но и горда, умна, добра и великодушна. Она стоила всех тревог и усилий Кирии.
Иногда, видя отчаяние и боль девочки, или подсматривая её очередной сон-воспоминание, связанное с сестрой, Варг со злостью думал, что тот дракон, который забрал ведунью, и понятия не имеет о том, какая она. Не нужны ему ни её сердце, ни разум. Только красота и силы. Как и ему когда-то...
А следом шла больная, крамольная мысль, что палачи его добились-таки своего: он начал сожалеть о том, что делал. Скольких погубил он? Тысячи... А значит тысячи семей, стоя у погребальных костров, проклинали его и просили богов о справедливости. Неудивительно, что эта ненависть сбросила его однажды с небес и разбила о землю. Это было всего лишь справедливо...
К нему чаще стало приходить смирение. Даже тоска по небу понемногу утихала. Он скоро уйдёт и, может быть, забудет о своих преступлениях, забудет ту, что оставила его. Всё закончится... Так стоит ли делать Киру оружием мести? От того, что она, в лучшем случае, убьёт одного-двух драконов, ничего не изменится. Ему не станет легче, а девочка погибнет. И он виновен будет ещё в одной смерти...
Сестру её не спасти. После четырёх лет с драконом от неё осталась уже пустая оболочка, что и живёт-то только потому, что Кирия поддерживает её. Упрямо, не желая видеть очевидного: сестра устала и хочет только одного. Уйти, и чтобы кошмар её закончился.
Что бы ни думал о ней Варг, Кира сама знала всё. Она многому научилась за эти годы, такому, что даже наставник не рисковал соваться к ней в разум, пока она бодрствовала, и даже когда спала, был крайне осторожен. Она залезла-таки в воспоминания Любавы и увидела там не только то, что хотела, но и много такого, чего не хотела бы видеть никогда...
Знакомство Киры с тайнами интимной жизни произошло именно так: подглядывая за сестрой. И эта "любовь", о которой так мечтали все девочки в их селе, не вызвала в ней ничего, кроме отвращения и ужаса. Дракон, и правда, подчинял сестру. Она была его рабыней во всех смыслах этого слова.
Но кроме этого, Кира увидела и другое. Она хорошо изучила Варга, знала драконью историю, цитировала наизусть учёных мужей, поэтов и философов. Наставник был прав: ей более чем полезно было заглянуть в их мир и культуру. Благодаря этому она стала лучше понимать их. Она видела, как дракон был зависим от Любавы. Как пытался услужить он ей, порадовать, как жаждал ласки. Но стоило ему ослабить контроль, сестра отворачивалась от него. Да и под контролем, даже целуя его, она смотрела холодно и презрительно.
Летучая тварь мучилась и страдала от равнодушия. Этот светловолосый красавчик даже пытался беречь сестру: не бывал с ней слишком часто. Кира видела совершенно ясно, что если бы Любава хотела, она вила бы из него верёвки. За один только добрый взгляд, он сделал бы для неё всё...
Она не хотела. Ненависть была сильнее. Она отравляла всё, застилала глаза и не давала видеть путь к спасению.
Любава хотела двух вещей: умереть и чтобы дракон люто страдал. И она мстила ему за принуждение и насилие, за несвободу. Когда Кира пыталась повернуть её мысли в другую сторону, да так, чтобы сестра не догадалась, как много ей известно, она только вспыхивала, как сухая трава.
А один раз сказала даже, что Кира становится похожа на этих тварей: такая же холодная, рассчётливая, бездушная. Что сказать, интуиция у сестры всегда была на высоте! На кого ей быть похожей как не на дракона, который вбивает в неё свои принципы дни напролёт?..
Ещё год назад, убедившись, что Дымный Дед не причиняет сестре никаких обид, и успокоившись, Любава стала просить Кирию прекратить подпитку. Она садилась у зеркала и разговаривала с ней. Иногда умоляла, часто плакала. Кира не показывала себя никогда. Ей было плевать, как она выглядит, но огорчать сестру не хотелось. А она, конечно, опечалится, когда увидит её рожу... да и остальное...
Кира была полна решимости продолжать. Но, глядя на хрупкую красавицу в зеркале, и прагматично "по-драконьи" просчитывая шансы, она в очередной раз признавалась себе, что ничего не выйдет. Даже если ей удастся отбить сестру, им придётся где-то прятаться, пока она не сообразит, как вернуться домой.
Варг честно предупредил её, что попасть в его мир – это билет в один конец. Кира только ухмылялась на это. Ещё четыре года назад, она и представить не могла, что окажется способна на такие трюки! И тут бы справилась рано или поздно... Но Любава не вынесет тягот.
Даже в спокойствии и неге, окружённая сотней слуг, с постоянной подпиткой, она дышала на ладан. Ей недолго осталось. Дракон тоже понимал это. Приходил каждый день, не требовал ничего. Только обнимал девушку и замирал. Он даже у ног её садился! Что угодно, только бы быть рядом и прикасаться! Тварь наверное думала, что так она не даст смерти приблизиться...
– Смешно!– цинично думала в такие моменты Кира, глядя на печальное лицо дракона.– Смерть и жизнь её тут, за тридевять земель... И пока не готова её отпустить...
Не готова, но придётся. Придётся!.. Нельзя мучить разумное существо! Нельзя уподобляться этим выродкам! И она готовилась: скрепляла своё сердце, собирала по крохам мужество, готовилась к полному одиночеству. Варг не в счёт. Он рассчитывает поквитаться её руками с какими-то своими врагами, потому и возится с ней, дрессирует так прилежно. Плевать ему на неё...
***
Кто бы сомневался, что он раскусит её! И не удержится от комментариев!
Они мирно ужинали и наставник, вместо застольной беседы, заговорил о самом больном:
– Вижу, Кирия, что ты готова отпустить сестру?
Как всегда прямо, конкретно и жестоко!
– Не знаю,– буркнула она.
– Сдаётся мне, что если ещё не решила, то готовишься. И правильно... Хватит...
Кира взвилась:
– Думаешь, тебе больше доставаться будет?..
Варг не отреагировал на грубость и так же спокойно поглощал своё жаркое:
– Думаю, что мне довольно долго не будет доставаться вообще ничего, Кирия... Тебе трудно придётся. Ты даже будешь думать, что это ты убила её. Ведь если бы ты продолжила, она ещё жила бы некоторое время...
Это было именно то, что мучило Киру больше всего. Но она не призналась бы в этом, а потому сказала независимо:
– Это её воля. Уже давно. Кто я такая, чтобы неволить её? Я, слава богам, не дракон и не стану поступать как вы!
Варг внезапно улыбнулся:
– Напоминай себе почаще об этом, Кирия. Особенно, когда всё произойдёт!
Он вернулся к своему ужину. А Кира потрясённо уставилась на него. Он же помог ей! Этот грубый, бездушный убийца невинных нашёл те единственные слова, что помогут ей поступить так, как правильно! Кира быстро заморгала, но слёзы, всё же пролились и остановиться никак не хотели.
Варг спокойно ел, не мешая ей выплеснуть боль. Почему этот зверь так хорошо понимает её? Неужели они так похожи? Тогда Любава права и она действительно превращается в кого-то страшного. Что станет с ней, когда сестра уйдёт? Кинется утишать свою боль убийствами, как Варг?
Её передёрнуло от ужаса, а Варг, решив, что она достаточно пришла в себя, заговорил опять:
– Я хочу, чтобы ты подождала немного.
Видя, как Кира возмущённо вскинулась, он пояснил:
– Совсем недолго. Хочу, чтобы ты сначала освоила один новый трюк. Ты ведь собираешься присутствовать...
Кира не дала ему закончить. Услышать это слово, было бы слишком больно:
– Да, собираюсь.
– Хорошо... А дракон будет там?
– Думаю да. Он почти всё время с ней. Иногда он забывается и тянет из неё немного. Если я в это время тоже потяну...
– То она умрёт мгновенно и без мучений. Она и не поймёт даже, что произошло. Ведь в тот момент, когда дракон поглощает жертву, он дарит ей забвение, ощущение удовольствия, которое затмевает всё.
Киру затрясло. Она до хруста сжала зубы:
– Что ты хочешь, чтобы я сделала?
Тоже прямо и без обиняков.
– Я ничего,– покладисто ответил Варг.– Это скорее поможет тебе в будущем, если ты решишься на месть. Если нет,– Кира дёрнулась, а он спокойно, с нажимом продолжил.– Ты можешь передумать! Я даже скажу тебе, что это будет правильно и разумно. Смысл мстить хищной твари за то, что она пообедала?.. Не дёргайся и не возмущайся, Кирия! Ты поступишь так, как решишь, как и обычно. Но где бы ты ни была: тут или в моём мире, всегда удобно иметь дракона, в голову которого ты сможешь ходить, как к себе домой. Смотреть его глазами, слышать его ушами. Это может однажды спасти жизнь тебе или твоему народу...
Кира поражённо уставилась на Варга:
– Разве это возможно?
Варг отложил вилку:
– Чему тут удивляться? Ты же слышишь сестру.
– Но она же близкая, родная!
– Правильно. Поэтому ты не только слышишь и видишь то же, что и она, а и мысли её слышишь довольно отчётливо. С драконом всё будет не так радужно. Подслушивать его мысли ты сможешь только в моменты его сильного душевного смятения, а значит очень редко или почти никогда. Но вот всё остальное... Да, ты сможешь подсматривать и подслушивать.
– Как?
– Как вошь!
Кира обиделась. Горе у неё, а он шутки шутит, да злые такие!
Варг хмыкнул:
– Дурочка. Выслушай сначала, а обижайся уж после... За косу когда дёргали тебя, ты слышала? Да... А вши были у тебя когда-нибудь?
– Нет, конечно! Простое заклинание же!
– Ладно. А у ребят деревенских были? Бывали, значит... Ладно... А слышали они их?
– Конечно!
– Они чувствовали, когда вошь кусала, голова чесалась. А когда просто на волосе сидела?
До Киры стало доходить... Варг довольно покивал головой и продолжил:
– Вот-вот. В момент сильного душевного волнения, можно просочиться в разум разумного существа, да и остаться там. Сделаешь себе тайную дверцу и готово! Сможешь наблюдать. Только будь очень осторожна и внимательна! Сиди на одном волосе, невесомо! Ведь, если не будешь, то он сможет проделать с тобой то же самое, что собираешься сделать ты: и видеть, и слышать. А зная драконов, он церемониться не станет, сломает твою защиту и подомнёт под себя. Увидит все мысли и воспоминания твои. И Любаву, и меня. Плохо нам с тобою тогда придётся, девочка...
– А как понять, достаточно ли выбит из колеи дракон?
Варг невесело усмехнулся:
– Научишься. А в этот раз он будет более чем взволнован, поверь мне... Но ведь и ты, Кирия, тоже. Поэтому будь внимательна!
Кира не могла не спросить:
– Какая вообще убийце разница, что жертва его умирает? Он же к этому и вёл!
Варг помрачнел:
– Мы хищные твари, Кирия. Тут и отпираться смысла нет. И не испытываем всех тех соплей, что так любите вы, люди: любовь, нежность, забота. Глупости это!.. Для нас есть логика и здравый смысл. Они – короли нашего мира!.. Но в этом вот... мы не виноваты... И дракон этот не виноват...
Кира издала гневный вопль и едва не кинулась на Варга. Он поднял руку, требуя молчания, и продолжил:
– Нет. С вашей точки зрения, мы, конечно, виновны. Но нас ведёт инстинкт и ему трудно противостать. Когда забываешься, то и вовсе невозможно...
Варг замолчал. Кира тоже молчала. Ждала. И он заговорил снова:
– Это часть нашего брачного поведения, Кирия. Вы же не ненавидите оленей за то, что они в брачный сезон кричат и бьются рогами?.. Мы же обменивались энергией, как вы жидкостями... Прости, Кирия, но ты достаточно взрослая, чтобы понимать эти вещи. Да, мы забираем. Но наши женщины в ответ забирали у нас... Я читал, как пары обменивались мыслями, эмоциями, магией. Представь, когда кто-то всецело открыт перед тобой! Он полностью доверяет тебе и он или она весь твой! Навсегда! Думаю, это было прекрасно!..
Варг опять надолго замолчал. Закончил спокойно и отстранённо:
– Но те времена канули. Наши женщины ушли, по воле богов. Остались только мы – идеальные убийцы...
Глава 6.
Кира как могла оттягивала страшный день. Она сначала дотошно выспрашивала Варга о технике, которую ей предстояло использовать. До последней тонкости. Потом потребовала практику. Обосновала это так: у меня-де будет только один шанс и, если запорю его, ничего уже не поправишь.
Варг терпеливо относился к её метаниям несколько последних дней, но тут не выдержал:
– Где я возьму тебе могущественное существо для тренировки, ведь ваши селяне для этого совсем не годятся?!
Кира многозначительно посмотрела на него.
– Ну нет! Я не позволю влезть ко мне в голову!
Кира хотела было сказать, что она не сделала этого до сих пор не потому, что не может, а скорее из вежливости и уважения. Он, похоже, правильно истолковал выражение её лица и воскликнул:
– Не смей! Ни сейчас, ни когда-либо ещё!
Дела обстояли так, что по мере того, как росло мастерство Киры, Варг становился всё более беззащитен перед ней. Сил-то у неё было больше. Стало неприятно, что он совсем не доверяет ей. Кира одёрнула себя. Конечно, он ей не доверяет. Он и учит-то её только потому, что она передаёт ему иногда силы и из желания осложнить своим собратьям жизнь. Нельзя к нему привязываться! Ни к кому нельзя!..
Она прищурилась:
– Ты достаточно умел и силён, чтобы отловить меня на подлёте, учитель. Разве нет?
Какой дракон не ответит на вызов? Верно. Нет таких драконов!.. А потому теперь они стали практиковаться вдвоём. Прошло ещё несколько дней. Тянуть дальше было бессмысленно потому, что теперь только волнение и потеря концентрации могли бы помешать Кире. А сможет ли она удержаться, покажет только время.
Но не уверенность в своих силах подтолкнула Киру назначить день для разговора с сестрой, а жалость и любовь. Люба стала совсем прозрачной. На лице остались только глаза и их выражение рвало душу. Ладно, она решилась и пришла к сестре, чтобы сказать об этом, но как начать такой тяжёлый и страшный разговор?..
Ей не пришлось мучительно подбирать слова. Любава поняла всё сама и просияла:
– Кирюша моя! Ты решилась?.. Ну, не плачь, ты что?.. Мне давно пора было уйти, ты знаешь. Я оставалась только из-за тебя и благодаря тебе. Не плачь, милая. Я пойду дальше, а ты освободишься, ведь тащить на себе умирающего четыре года – это невыносимое бремя!
Кира скривилась, стараясь удержать слёзы. Она была в доме одна сейчас, Варг ушёл куда-то, ни слова не сказав ей. Всё-таки иногда он бывал на диво деликатным. Заплакала.
Она сидела на полу перед большим зеркалом в комнате Варга и вглядывалась в него. Надо запомнить Любушку. Запомнить, ведь сегодня последний день... Уйдёт последняя родная душа и ничто не будет сдерживать её. Она отомстит тварям! Дотянется до кого сможет! И уйдёт следом. Даже смерть одного дракона – трагедия для них. Они будут искать убийцу и, конечно, найдут...
Любава снова почувствовала сестру. Нахмурилась:
– Не смей! Не смей губить себя, дура! Тебе жить да жить! Думаю, что Дымный Дед так настрополил тебя, что не будет тебе равных среди ведуний и колдунов. Иди! Все пути перед тобой! Поступись мечтой о мести, Кира! Ты же знаешь, куда приводят мечты!
Напоминание о том, по чьей вине Любава умрёт сегодня, обожгло болью и Кира не смолчала:
– Что ж ты не поступилась?! Ты же могла управлять драконом!
Любава вздохнула, вгляделась в гладь зеркала, словно стараясь отыскать там сестру, и, наконец, заговорила с ней как со взрослой, с равной:
– Ты видела что-то, Кира?.. Видела... Что ж... Не могу я так жить, дорогая. Я рождена была бродить босой по росным лугам, собирать в лесах травы и цветы, лечить, дышать радостно и вольно... Любить... Не могу я быть куклой! И его дурная привязанность меня только тяготит... Нельзя никого привязать силой ни к себе, как пытается он, ни к жизни, как хочешь привязать меня ты!
Любава нежно погладила поверхность стекла, словно это было лицо сестры:
– Ты прости меня, Кирюша, за мои злые слова. Я просто устала... Я ведь тоже птица вольная и клетка не по мне. И хоть перья мои не такие яркие, как твои стальные перья, я всегда и всё для себя решала сама. А эти четыре года вы владели мной: он и ты... Хорошо, что ты поняла и отпускаешь... Ну же, не плачь, милая. Радостный день у меня сегодня!
Кира замерла тихой мышкой, прикусив край рубахи, чтобы не рыдать в голос
Какая разница? Ведь сестра слышит её мысли, улавливает её боль. Но привычка таиться оказалась сильнее даже сейчас. А Люба говорила и говорила, раскрывая всё напоследок. Она, оказывается, понимала так многое и молчала...
– Ты, Кирюша, сильная, храбрая. Ты бы выжила здесь. И дракон танцевал бы у тебя, как ты скажешь. Нет, наверное, того, что было бы не по силам тебе... Но это только до времени, милая. Найдётся тот, кто окажется сильнее, и за всё придётся платить... Ты вот ни разу не показала мне себя, хоть и знаешь как я тоскую... Какую плату за учёбу взял с тебя Дымный Дед? Красу твою? Проклятие наложил, ирод?
Кира не смолчала:
– Ничего он не сделал мне! Я сама...
– А подтолкнул?
– Я сама приняла решение, Люба. И не жалею. Что та краса?.. Одни беды от неё...
– Покажи мне себя, Кира,– шепнула Любава.– Напоследок... Да не бойся, выдержу.
Сёстры, не сговариваясь, встали перед зеркалом. Любу качало от слабости, но она держалась. Кира позволила зеркалу сестры отразить себя, как её зеркало отражало Любаву. Было страшно. Что скажет она, увидев такое чудище?
На самом деле, девушки, отразившиеся в зеркалах были очень похожи и ростом, и цветом волос, и чертами лица. Только одна напоминала фарфоровую статуэтку, такую совершенную, что не верится, что она живая, и такую хрупкую, что кажется, прикоснись, и разобьётся.
Кира была другой. Но точно не страшной. Её не могли испортить ни волосы, обкромсанные так коротко, как не носили у них даже мужчины, ни шрамы на лице. Они не могли отвлечь от пронзительных синих глаз: умных и бесстрашных, от смелого росчерка бровей, от страстного изгиба губ. Она тоже была тонкой, но не как хрусталь или фарфор, а как наконечник стрелы, что летит прямо в цель и поражает без сомнения.
Любава замерла, а потом прикоснулась к отражению, словно желая исцелить шрамы. Голос её лучился любовью, восхищением и, немного, удивлением:
– Ты выросла, Кирушка! И ты прекрасна... Не будет равных тебе... Гордый дух в тебе и славный! Бабушка правду говорила!..
Она пошатнулась. Уселась назад в кресло. Сидела и смотрела на сестру некоторое время с мечтательной и любящей улыбкой. Очнулась:
– Что мне нужно делать, Кира? Дракон скоро вернётся.
Она никогда так и не назвала его по имени... Кира дрогнула, но собралась. Лицо её отвердело:
– Лучше всего, если он потянет из тебя силы. Тогда всё будет выглядеть естественно и вопросов не возникнет ни у кого.
Любава задумалась на мгновение:
– Он давно уже не... Но я смогу устроить... Будь наготове. Вечером. Всё! Иди! Он возвращается. У нас ещё будет время попрощаться. Ты же будешь со мной?..
– До последнего мгновения!– произнесла Кира.
А когда зеркало потускнело, закончила:
– И после тоже...
***
Когда Варг вернулся домой уже наступал вечер. Он разумно решил, что этого времени Кирии хватит, чтобы хорошенько выплакаться и прийти хотя бы в относительную норму.
Дом, однако, встретил его умопомрачительными запахами, чистотой и относительной тишиной. Он пошёл за мерными звуками и нашёл ученицу на кухне. Она, судя по всему уже наточила его оружие, а теперь чистила ножны. Золото и камни на них сияли.
Когда он вошёл, она подняла голову и извиняющимся тоном сказала:
– А я вот... прибралась, наготовила... У меня всегда так, когда волнуюсь...
Не плакала. Ладно. Жалость не нужна ей сейчас.
– Время, Кирия. Заканчивай тут. Расположишься в моей спальне. Если что-то пойдёт не так, то в твоей конуре я и подобраться к тебе не смогу.
Лицо девочки отвердело. Она быстро убрала за собой и пошла в его спальню. Развесила оружие по местам, пошла к кровати. Кинжал захватила с собой. Прежде чем улечься, протянула кинжал Варгу.
– Зачем?
Она разулась и укладывалась спокойно и сосредоточенно, словно это было самое важное сейчас. Потом твёрдо взглянула на него:
– Убьёшь меня, если я окажусь негодной вошью.
Варг оторопело уставился на неё, и она пояснила, так же спокойно и твёрдо:
– Я не утащу тебя за собой. Ты слишком слаб сейчас, учитель, чтобы тягаться с драконами... Убей меня, как только поймёшь, что у меня не вышло, и тварь лезет ко мне в мозг.
Ни слова больше не говоря, она закрыла глаза. А Варг устроился в кресле рядом. Это будет долгая ночь...
Ученица удивила его в очередной раз. Она поступила ровно так, как поступил бы он сам. Только мотивы совсем разные. Он был, в своё время, прославленным военачальником, элитой. Его воспитывали с мыслью, что интересы дела – превыше всего. Он и его воины, в подобной ситуации, поставили бы интересы большинства выше своих. Это было логично и обеспечивало им, как нации, выживание.
То, что сделала Кирия было странно. Она готова жертвовать собой ради его безопасности. Почему? Из-за человеческих глупостей, вроде любви и дружбы? Глупо. Тем более, она знает, что он не способен ни на то, ни на другое. Вопреки этим разумным мыслям, из глубины его души поднималась злость на своё бессилие. Если что-то пойдёт не так, он, и правда, не сумеет защитить её!
Варг со свистом втянул воздух сквозь сжатые зубы. Что ж, если всё вскроется, то он поступит иначе... Он просто попросит, чтобы девчонку оставили в покое. Имеет же он право в изгнании завести себе домашнего питомца? Ему не откажут в такой малости, учитывая всё...
Скрипнул зубами. Просить... что может быть гаже для дракона? Чёрный плебс ещё может опуститься до такого, но цветные... Для знати это было бы немыслимо! Что ж, он теперь не знать, и не дракон почти. И ради девчонки попросит. Не переломится, как говорят местные...
Варг всмотрелся в лицо Кирии – спокойна... пока. Скоро... скоро мир её разобьётся в очередной раз... И он не сможет помочь. Какой помощник из того, у кого натуральным образом съехала крыша от потери наложницы!.. Хорошо, что его история не получила широкой огласки. Ему сохранили гордость. Но, вероятно, не ради него самого...
Одно радовало его тогда – то, что те, кто рассматривали его дело, не задавали тот самый глупый вопрос, на который не знал ответа он сам: "Почему?". Те существа были не в меньшей степени безумны, чем он, просто пристрастия имели, если и кровавые, то не настолько откровенные.
Аста была у него далеко не первой. Он с юности развлекался тем, что вместо участия в смотринах, забирал тех, кого желал. Ему многое позволялось... А потому он пожелал и забрал колдунью-воительницу у степняков и никогда об этом не пожалел. Что бы ни было потом, а не встретить её, было бы в его жизни самым страшным...
Она была прекрасна и сильна. И старалась убить его первых три года. Несколько раз ей это почти удалось. А он не наказывал её за это. Разве можно винить ветер в том, что он хочет свободы? Но и его нельзя винить в том, что он не отпустил её. Он сразу понял, чем станет она для него, и берёг своё сокровище.
На поле боя, в лагере или на докладе у короля, он всегда и всё просчитывал. Просчитал и тут. Ему нужно, чтобы она жила долго. Аста была сильной ведьмой, век её должен быть долог, и он заботился об этом. Он редко делил с ней ложе. Самоконтроль и дисциплина давно научили сдерживать инстинкты, ведь самое слабое место дракона – импульсивность. Гораздо важнее для него было то, что она рядом и он может прикасаться к ней, спорить, просто смотреть на неё.
Он брал её с собой в походы. И она заставила его драконов считаться с собой. Всего-то пришлось проклясть парочку юных наглецов. Он не рассердился, что она решила вопрос по-своему. Те ублюдки всё равно были не жильцы, после того, как посмели посмотреть на неё...
Он берёг своё сокровище и правильно всё рассчитал. Она должна была жить долго. С ним. Тем более, что она была совсем не против. И хоть никогда не признавалась ему в любви, до своего последнего дня, он знал, как дорог ей. А она уважала его чувства и не навязывалась. Знала, что драконы любить не умеют. Так зачем воду в ступе толочь...
Она забеременела, после стольких лет... Тогда, когда он и опасаться-то перестал. Когда лекарь сообщил ему причину внезапного обморока госпожи, он тут же потребовал убрать драконёнка, пока есть время. Лекарь осуждающе поджал губы и достал снадобье.
Когда они вошли в её шатёр, Аста уже очнулась и приказала лекарю идти вон таким страшным голосом, что тот выскочил пулей. И на господина своего не глянул. Потом она в грубой форме высказала Варгу всё, что думает о его методах принимать решения за других. И сказала, что у ситуации есть только два выхода: он пытается убить сына, она проклинает себя и умирает немедленно. Или он оставляет её в покое, получает наследника, и она живёт ещё почти год, ведь матери драконят всегда доживают до родов.
Он молча осел на пол рядом с её ложем, а она обняла его голову, прижала к себе... Так они сидели долго, пытаясь осмыслить и принять волю богов...
Он эту волю так и не принял, и не собирался. Потому и разнёс после её смерти цветущую долину, которую она так любила. Это потом... а до этого он был сама сдержанность и терпение...
Когда роды начались, лекари предложили обычную практику: усыпить мать зельем, что приводит к смерти, но действует медленно и ребёнку не вредит, и сделать кесарево сечение. Варг отказался. Он, дурак, надеялся до последнего...
Аста не воспротивилась тому, что ей, измученной тяжёлой беременностью, придётся ещё пережить сложные роды, выжить в которых не удалось ни одной. Она только криво и чуть насмешливо улыбнулась Варгу:
– Чудеса, конечно, бывают, друг мой. Но не думаю, что боги стали бы тратить их на таких как мы!
Она мужественно вынесла всё и, умирая, прошептала ему своё "люблю"...
Его поздравляли с прекрасным сыном, на которого он смог посмотреть только через несколько лет, а он молча встал и вышел. Разнёс долину, где они жили, разрушил карьеру и стал самым знаменитым маньяком среди драконов...
