Текст книги "Мечты (СИ)"
Автор книги: Наталья Машкова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 19 (всего у книги 25 страниц)
Глава 37.
На «чердак» Фин вернулся только через полторы недели. Три дня он пролежал в изоляторе под наблюдением, а потом Гран отпустил его домой со строгим наказом лежать ещё несколько дней.
Кира и лежала. Вставать, говорить, видеть кого-то ей не хотелось абсолютно. Хранитель и вовсе настойчиво предлагал закончить всё это. И она согласилась бы, даже Азарк не удержал бы. Ему в любом случае делать выбор, кем быть, как и любому из других живущих. А от этого не убережёшь.
Кира резко повзрослела, после пережитого. Словно заглянула в глубокий колодец и увидела, какими тёмными могут быть души разумных. Не то, чтобы она раньше не знала... Знала, но не верила. А теперь розовые очки разбились и она поняла, что иногда смерть не самое страшное. Иногда это просто дверь, через которую можно уйти оттуда, где ничего изменить нельзя. Наверное, так видел это Азарк. Да он и сам говорил об этом Кошке. Пусть благословят его боги отыскать лучший для себя путь!
Теперь Киру держало только стойкое ощущение надвигающейся беды. Если на трон сядет ещё более безумный, а главное, жестокий дракон, то количество жертв будет сложно подсчитать. А значит, надо возвращаться...
И расспрашивать Азарка. Что-то он видел там, в борделе. Что-то, чего не должен был. Его и кошки воспоминания, позволят сложить мозаику хоть частично. Тем более, что его тоже что-то беспокоит, слишком уж часто он задумывается. А значит, память прорвётся, рано или поздно.
На выходных перед возвращением на службу к Фину явились друзья-оборотни с Азарком, естественно. Подхватили, загрузили в карету и повезли за город. Там, в доме на опушке векового леса, Кира и стала оживать.
Парни купались, играли в какие-то дикие игры, боролись, а она сидела на заботливо расстеленном покрывале под сенью могучего дуба и впитывала в себя силы природы, исцелялась душой. И поняла, как соскучилась по тишине и шёпоту листьев, по одиночеству. Чувствовала теперь этот мир и понимала, что смогла бы жить тут, собирать травы, лечить, помогать. Дышать этим миром и быть с ним единой, как были её предки – ведающие. Мир тоже хотел этого, Хранитель был прав.
Кира тайком гладила тёплую, шершавую кору дуба, но ничего не обещала. Нет ей места там, где есть драконы. Придётся уходить так или иначе. Но сначала, дело...
И вот, в первый день недели Фин, ещё бледноватый, но, как обычно, подтянутый и щеголеватый, поднялся на "чердак", готовый ко всему. Но, как ни странно, его появление не вызвало волны насмешек и издёвок, как он ожидал.
Его довольно тепло поприветствовали и на этом всё. Шефа, к большому облегчению Киры, не было. Он на докладе у короля, а значит вряд-ли сегодня вернётся. Это хорошо! Увидеть его было особенно страшно. Он теперь, наверное, навсегда будет ассоциироваться у Киры с тем, что происходило в подвале.
А к обеду Кира испытала натуральный шок. Она выползла из архива, чтобы отдышаться у открытого окна и там её отловил Зарвиг, тот самый зачинщик травли. Он единственный, кто мог соперничать знатностью с Даросом и Азарком, чем и пользовался на полную катушку.
И вот теперь они наедине, у открытого окна. Что может прийти в голову эмоционально неустойчивому дракону?
– Прости меня!
Кира осела на ближайший стул, открыла рот. Вспомнила, как ругал её за это Хранитель. Закрыла.
– Я вёл себя как свинья и ты едва не умер... Я ненавижу Азарка, но сделать ему не могу ничего. А раз вы дружите, то я старался напакостить ему через тебя... Я сам не понимал, зачем делал это... А после этой истории... Шеф повёл себя с тобой мерзко. Разве можно так "воспитывать" более слабого? Мой отец сделал то же самое: растерзал мою собаку у меня на глазах. Мы были в гостях у Аркосов и ему показалось, что я непроходимо туп по сравнению с Азарком. Так оно и есть, конечно. Он чёртов гений. Но это не повод...
Кира смотрела не отрываясь. Эту историю она знала. Зарвиг сам рассказал Кошке. И то, что после той истории мучительно боится вида крови. Скрывает это как может, ведь для дракона это просто невозможно. Какой из тебя тогда боец?
Она только не знала, что виновником всему был Азарк, невольно конечно. Теперь понятна ненависть Зарвига. Многое понятно.
Кира молчала, а дракон с запинкой, но продолжил:
– Тебе не стоит стесняться того, что тебе стало плохо там. Я слышал, как Гран говорил Арсу, что там был сущий ад. Я бы, наверное, умер на месте...
– Ты должен рассказать,– вырвалось у Киры раньше, чем она сообразила, что сказала.
Что ж, сделанного не воротишь, а потому она поднялась и пристально, твёрдо посмотрела в лицо дракону:
– Ты должен рассказать, что боишься крови.
Зарвиг отшатнулся от неё, но она схватила его за руку:
– Нет! Слушай! Тебе можно помочь. Пусть не до конца, но ты хотя бы перестанешь терять сознание. А с остальным справишься! Лекарства, разговоры, они помогут. А ещё... Гран поговорит с Шефом и тебя не будут направлять туда, где всё это может всколыхнуться... Временно, пока тебе не станет легче.
Зарвиг снова трепыхнулся. Конечно, он легко мог бы вырваться из слабого захвата Фина. Скорее это была реакция на услышанное. А Кира не останавливалась:
– Нет ничего постыдного в том, чтобы бояться чего-то. Все боятся, Зарвиг. Все!
Дракон не был глуп:
– Ты видишь нас!..
А теперь остаётся только перевести опасный разговор в шутку! И Кира постаралась. Ухмыльнулась:
– Ну, я умён. Хотя это не главное моё достоинство. Основное: привлекательность.
Зарвиг рассмеялся. Не зло, а по-доброму. И Кира снова не удержалась:
– Хочешь, я пойду с тобой к Грану? Сегодня после работы? Мне всё равно на осмотр.
Дракон отвернулся к окну, сжал руку Фина:
– Хочу.
***
После доклада у короля, Дарос, как обычно, поехал домой отмываться и напиваться. Сносить взгляды и намёки дяди становилось всё сложнее.
Дар пил ночью, потом забылся на пару часов и утром, с трудом придя в себя, потащился на службу. Задержался. У кабинета его ждали двое: Арс и Азарк. Арс, на правах старшего, прошёл туда сразу с ним.
Заместитель заглянул в помещение архива, позвал Фила. Оказывается, парень вернулся на службу! Гоблин вышел, увидел Шефа, вздрогнул, отвёл глаза, скороговоркой поздоровался с обоими.
– Иди-ка погуляй пока, мой друг!– прогудел гоблину Арс и, не теряя времени, вытолкнул его за дверь.
– Теперь ты, мой друг!
Это "мой друг" звучало так угрожающе, что Дар едва не рассмеялся. Он что вызов собрался ему бросить? Как оказалось, нет. Он собрался его воспитывать. Навис над ним, приблизил лицо вплотную и выдал крайне внушительно:
– Будешь издеваться над парнем и дальше, терпеть не стану. Ни тебя, ни твоих "золотых деток"!
Развернулся и вышел. Дверью хлопнул так, что штукатурка посыпалась. Вот и понимай как хочешь его "терпеть не стану". Зная Арса, это может быть что угодно. Он никогда не угрожал, только обещал. И обещания выполнял...
Дарос подошёл к окну, задумчиво уставился в него. Что бы с ним не произошло, оставить департамент есть на кого. Арс не подведёт, не сольёт дело. Верен принципам...
В дверь постучали, показалась голова Азарка:
– Можно, Шеф?
Дарос кивнул и сел в своё кресло. Ещё один защитник пожаловал! С интересом уставился на юного дракона. А этот чем будет угрожать? Но он удивил. Заговорил спокойно, доброжелательно. Дипломат!
– Я понимаю, Шеф, что тебе может быть неприятен Фин. Он такой слабый! Наверное, невыносимо находиться рядом с таким существом? И тебе хочется его воспитать или наказать, как там это понимает твой дракон? И я понимаю, что обуздать свою природу у тебя получится не всегда. А потому давай, всё что сложное или опасное за него буду делать я! Так и твоё второе "я" будет спокойно, и парень в порядке... Он классный! Добрый. И такой же умный, как я...
В этом "такой же умный" не было хвастовства или гордости, только грусть. Мальчик, и правда, так умён, что поговорить о том, что ему интересно, не с кем. Не поймут.
А ещё Дарос понял с тревогой, что Азарк ведёт себя ненормально, пытаясь договариваться таким образом. Такая риторика была очень специфична и присуща только жертвам маньяков, которые, чтобы выжить, принимали "тёмную сторону" своего мучителя как данность, и исходили из того, что она своё всё равно возьмёт. А значит, надо просто минимизировать ущерб для себя и других. Не бороться, нет! Воля к борьбе у них давно сломлена.
Дарос всмотрелся в прекрасное лицо юноши. Кто подавлял его так безжалостно? Отец? Нет, скорее дед. Глава дома Аркос славился своей холодностью и звериной жестокостью. Но чтобы вести себя с собственным наследником так, как ведёшь с вассалами! Значит, он абсолютно больной!
Дарос думал и держал абсолютно нейтральное лицо. Не стоит мальчику знать, что он всё понял. Он просто присмотрится к этой семье внимательнее. Тем более, что его дед подходит...
Тепло улыбнулся Азарку. Постарался, во всяком случае.
– Хочу, чтобы ты знал. Я не собирался причинять твоему другу неприятности. Скорее из-за усталости я совсем забыл о том, как гоблины уязвимы. Это меня, конечно, не оправдывает. Но могу обещать, что впредь буду внимательнее.
Азарк принял на веру всё, что он сказал. Вздохнул:
– Я знаю, Шеф, как ты скучаешь по Кошке. Я тоже. Но у меня появился Фин и оборотни. А ты так одинок... Ты пьёшь, не спишь, стал рассеянным. Это пока не очень заметно. Ты очень плохо переносишь одиночество, Шеф, и что делать, ума не приложу.
– Ты что, думал о том, как устроить мою личную жизнь?!
Дар едва не расхохотался на нервной почве. Он тут жалеет мальчика, а тот проанализировал его, сделал выводы, и теперь ищет способы решения проблемы.
Азарк кивнул абсолютно спокойно:
– Думал, конечно. Если разобраться, то я думаю об этом с того самого момента, как пришёл сюда. По двум причинам. Во-первых, ты типичный представитель нашего рода и все сильные и слабые стороны нашей природы представлены в тебе наиболее ярко. Из-за того, как ты понимаешь, что ты самый сильный дракон поколения. А значит, если научишься справляться ты, то можно на основе твоего примера, как наиболее типического, разработать практику помощи другим и существенно снизить смертность среди нас.
Дарос снова чуть не рассмеялся. Конечно, мальчику трудно найти друзей. Его и так трудно выносить, а уж когда сядет на конька! Тут выдержат только бессловестная кошка, пьяный вдрызг оборотень или такой гений, как Фин.
Азарк, однако, не заметил его улыбки. Его несло дальше по волнам вдохновения:
– А во-вторых, Шеф, ты один из лучших, кого я знаю. И сын кумира моего детства. Я, признаться, завидовал, что у тебя такой прекрасный отец. Это я потом узнал... И поэтому тоже я думаю над твоей проблемой. Ты, как его сын, унаследовал его особенности, скажу тебе откровенно. То, как ты был привязан к Кошке и тоскуешь до сих пор, считается ненормальным для драконов. Ведь принято думать, что нами движет только потребность подавлять и поглощать. По тебе, твоему отцу и даже по Олиху видно, что для вас гораздо важнее душевная близость. Что считается среди наших учёных абсурдом: как можно испытывать тягу к тому, кто неизмеримо ниже?..
Азарк перевёл дух, Дар хотел прервать его, но не успел.
– Из всего, что мне известно на данный момент, я сделал несколько выводов. Во-первых, те, другие существа, не ниже нас, они просто другие. Посмотри, к примеру, на Фина. До его душевных качеств и ума большинству драконов как без крыльев до солнца. Значит, наша уверенность в том, что мы лучше других и гордыня – это именно тот корень, в котором гнездится наше падение и вырождение. А значит нам нужно учиться смирению и тому, чтобы принимать других, как равных себе. Я знаю, что учёные осмеяли бы меня, если бы услышали. Но ты, Дарос, вероятно, будешь королём. Вспомни мои слова, когда придёт время. Обдумай... Это хорошая часть... Плохая состоит в том, что выхода для тебя нет. Пока, во всяком случае. Тебя не устроили любовницы из магичек и никогда не устроят потому, что тебе нужны не телодвижения в постели, а душевная близость. Она, если случится, приведёт к энергообмену, а он для нас невозможен ни с кем. И ты неминуемо убьёшь ту, кого полюбишь. Это, в свою очередь, разрушит тебя. Так было у твоего отца, у других представителей рода. И выхода нет. Если только боги помилуют нас. Но за что? Разве мы заслуживаем?
Глава 38.
Азарк замер. Что Шеф скажет ему на такое? Будет сердиться, что он вторгся в личное?
Дарос удивил его. Долго молчал, глядя в окно, словно искал там что-то. Так и заговорил:
– Я не стану мстить за откровенность. Уже хотя бы потому, что всё, о чём ты говоришь, правда. Об этом рассказывал отец. И я чувствовал всегда что-то такое. Потому и дал обет... Я был таким же юным, как ты сейчас, хотел любви, истинной близости. Было тяжело принять, что всё это невозможно для меня. До сих пор тяжело. Это ожесточает меня. Но... Так всё же лучше, чем другой исход...
Он, наконец, отвёл глаза от неба за окном и посмотрел на юного дракона:
– То, что ты сказал о гордыне, тоже правда. И, если случится так, что я стану королём, несмотря ни на что, я вспомню твои слова. И позволю тебе претворить их в жизнь.
Азарк вдруг улыбнулся. Странно, болезненно, но светло. Встал.
– Тебе придётся потрудиться самому, мой король. И ты изменишь нас. Станешь великим и проживёшь долго. Столько, сколько вообще может жить дракон. Ты увидишь возрождение... Я не смогу... Я потому открылся тебе, мой король, что время моё уходит. И я хотел, чтобы ты верил. Да, для тебя и для нас всех нет надежды. Сейчас! Но она будет! Верь!
Азарк словно лучился удивительным светом. Улыбался мягко и светло, описывая будущее, которое видел. Восхищение отражалось на его лице, словно отблески того самого будущего. Закончив свою речь, он, не прощаясь и не давая возможности остановить себя, вышел за дверь. Тихо прикрыл её.
Неужели он, и правда, видел будущее? И свою смерть?
Дарос был до предела выбит из колеи этим разговором. Запустил руки в волосы, сжал голову. Думать о трагической судьбе отца, о собственной незавидной участи было тяжело. Ему придётся жить с этим. Долго или нет? Посмотрим. Но, если ему такая жизнь не сулит ничего доброго, то для других она может оказаться очень полезной. Не зря одна из древних легенд рассказывала о том, что первой звездой стал дракон, ухвативший себя за хвост и сжегший для того, чтобы обогреть других. Сомнительно что это может быть правдой, но глубокий смысл скрыт в притче: только сгорая ради других, станешь солнцем...
Сильнее сжал голову. Надо следить за мальчиком. Лучшей охраны, чем приятели – оборотни для него не нужно. Все хваткие, тренированные. Предупредить и пусть провожают его до дома после совместных гулянок.
Тихо открылась дверь. Фин просочился в неё и собирался было спрятаться в архиве, но Дарос позвал его:
– Иди сюда, Фингард. Садись.
Пригладил встрёпанные волосы и смотрел как юный гоблин усаживается на краешек стула. На него не смотрит. Что ж, заслужил.
– Я прошу у тебя прощения, Фингард, за всё, что произошло с тобой.
Фин поражённо вскинул на него глаза. Да, мальчик, я тоже умею удивлять. Виски нещадно ломило, в глазах двоилось, но он всё же продолжил:
– Так все говорят в подобных случаях. Ну, про тяжёлый период. Так и есть... Я перенёс несколько тяжёлых потерь за последнее время. И нельзя сказать, что я их пережил. Нет. Я пью, не сплю и выезжаю только на нашей выносливости. Боюсь, что мышление пострадало первым. Я и забыл, какие вы, гоблины, хрупкие. Распустил "золотую молодёжь". Я разберусь с ними...
– Не надо!– перебил его Фин.
– Почему?– спросил с подозрением.
– Мы с Зарвигом разобрались. Правда! И он не запугивал меня! А другие послушают его и заткнутся по поводу меня и твоих оборотней тоже!
Вот опять. Сходу выделил главное для него. Его бы в пару к Азарку, и несколько отделов можно закрывать. Ладно. Надо закончить мысль, пока он ещё в состоянии. Голова была странной: тяжёлой и какой-то ватной. Даже после гномьего самогона такого не бывало.
– Так вот. Я думаю, что тебе будет лучше уйти отсюда, Фингард,– парнишка опешил, а он продолжал.– Не подумай, что я гоню тебя. Ты очень хорош и отлично служишь, лучше, намного лучше большинства... Но ты выгоришь. То, как ты отреагировал на допрос... Да он был жестоким... ещё более жестоким, чем ты видел. Наши умельцы не просто так мучили того человека. Они всего-то пытались сбить его концентрацию. Ломал его я, Фингард. Я ломился к нему в разум потому, что мне жизненно важны те сведения, что были у него в голове. А после всего я убил его, Фингард. Я и не помню, скольких убил. Мы все тут убийцы, даже твои друзья-оборотни. И иначе никак. Сарвейцы готовят что-то у нас на границе и если у них выйдет, то погибнет несколько десятков тысяч существ. Стоят их жизни одного сарвейского шпиона? Можно ответить по-разному... Ты талантлив, Фин. И найдёшь себя где угодно. Но тут ты не сможешь. Нет в тебе жестокости...
Можно было бы спорить, или вспомнить убитого Олиха, но Кира согласилась. Нет в ней жестокости. На то она и ведающая. И слава богам! Она с радостью уйдёт в свою тихую жизнь, как только поймёт, что история этого, ставшего таким близким мира, не пойдёт по очередному кровавому кругу...
Кстати о ведающих. Дракон удивил её. Был искренним, настоящим. Как тогда, с Кошкой. А ещё он был... больным. Нет, скорее истощённым настолько, что это казалось невероятным. Как можно было так довести себя?!
Он, кажется, совсем терял связь с реальностью потому, что снова, как в начале их разговора, вцепился руками в волосы и уставился в пространство.
– Пытается собраться,– поняла Кира.
А вслух сказала, своим "особым" голосом, вряд-ли он сейчас поймёт:
– А пойдём-ка, Шеф, на диван. Голова-то у тебя тяжёлая!
Дракон пробормотал что-то согласное, тяжело поднялся и двинулся к дивану, пошатнулся. Кира тут же подставила собственное плечо, крякнула:
– Всё-таки Фин – слабак, как ни посмотри!
Тело не слушалось ни у того, ни у другого, но совместными усилиями они дошкандыбали до дивана. Дарос тяжело осел на него.
– Ложись, Шеф. Ты засыпаешь совсем!– продолжала внушать Кира.
Дарос послушно лёг, а скорее упал на бок. Кира проверила, спит. Вымотался, бедняга, вконец. Не удержалась, погладила по голове, как маленького. Пальцами волосы ощущались иначе, чем это было с кошкой. Просто невероятно приятно. И Кира гладила и гладила его, присев рядом, забирая понемногу его усталость и тревоги.
Оторвала себя от него, быстро вышла из кабинета.
***
Фин почти вбежал в лабораторию Грана и повёл себя в высшей степени странно. Воровато огляделся и спросил:
– Ты один, господин?
Гран внутренне передёрнулся. Во-первых, ненавидел, как и Дарос, это обращение. А, во-вторых, в нём всё ещё сидел иррациональный страх, связанный с тем нелепым случаем. Потому он и ответил достаточно резко:
– Один. А в чём дело?
– Совсем один или с лаборантами?
Гран онемел от наглости, но взял себя в руки и вежливо ответил:
– Совсем один.
Сложил руки на груди и стал ждать, что же ещё выкинет юное дарование. Фин не разочаровал. Подошёл ближе, потянулся к его уху. Не шарахнулся в сторону Гран только потому, что гордость не позволила. А Фин прошептал ему в ухо:
– Возьми свой кофр и пойдём.
– Куда?
– Шефу плохо,– прошептал Фин.
Гран пошатнулся. Перед глазами встала картина: мёртвый Олих на постели. Если Дарос уйдёт, у него не останется никого!
Каким-то образом, гоблин понял его чувства, ухватил за руку и зашептал снова:
– Жив! Истощение у него.
Наверное от облегчения, Гран гаркнул:
– Да не бывает у нас!..
– А ты пойди и посмотри, господин,– ехидно ответил Фин.– Только на кофр свой иллюзию набрось и не говори никому. Не стоит другим знать, что он тоже бывает слабым...
А вот тут Гран поверил и вперился в Фина глазами:
– Где он?
– В кабинете на диване. Спит. Но дать бы ему чего-нибудь...
Гран подхватил свой чемоданчик, распахнул, забросил туда, не глядя, всё, что было на второй полке в шкафу и зачем-то пояснил Фину:
– Скорая помощь.
Тот кивнул:
– Разумно держать всё в одном месте.
Иллюзия наброшена и они выходят из лаборатории, неспешно идут и поднимаются на "чердак". Подходят к кабинету Дароса. К счастью, пока никто не попытался войти туда. Фин постучал в дверь для вида, вошёл. Гран за ним.
Фин закрывал дверь, а Гран уже бежал к дивану, проверял рефлексы, диагностировал. Парень сходил, принёс стакан воды и сел ждать на стул для посетителей.
Гоблин оказался прав. Истощение. Не удивительно, что Дар в последнее время совершал ошибки. Другой, не дракон, умер бы на его месте. А тут ничего, только свалился без сил.
– Он сегодня уже никуда не пойдёт. И ко мне переносить нельзя.
Фин без слов понял просьбу:
– Я побуду. В архиве есть диванчик, мне хватит.
Гран кивнул:
– Хорошо. Остальным сообщу между делом, что он уехал, а тебе выходить нельзя, наказан.
– За что?– выпучился гоблин.
Гран ухмыльнулся:
– Да мало ли. Разве нам нужен повод?
– Нет. Совсем больные!
Фин брякнул, не думая. Гран хотел было возмутиться, но не стал. Как есть, больные...
Так и потянулось время. Кира работала, надо же чем-то заниматься. Через определенные промежутки времени подходила к Шефу, проверяла его и лечила. Ей трудно давалось это в теле Фина, но тем не менее. К вечеру Дарос даже порозовел немного и беспамятство его стало больше похоже на сон, а не на обморок.
Вечером зашёл Гран, принёс ужин для Фина, проверил больного. Порадовал хорошими новостями, теми, что Кира знала и так. Предупредил, что ночью не придёт. На "чердаке" оставались дежурные и не стоит привлекать их внимание лишними хождениями. Но он будет у себя и, если что-то...
– Не будет никаких "если". Обычная усталость, недосып. Пройдёт. Завтра к обеду будет мучить подчинённых как раньше!– так думала Кира, выпроводив Грана за дверь.
Закрыла её на замок. Теперь сюда никто не войдёт. И чтобы вскрыть замок потребуется немало времени. Улыбнулась. Шеф принадлежит ей сегодня. На всю ночь.
Она уселась на диван, сбоку от спящего, поправила плед, привычно уже погладила Дароса по голове и принялась лечить. Уставала, забирая себе такую тяжёлую, маятную усталость. Но что делать, снадобий у неё нет, значит, только так.
Это было приятно. Хотелось сделать для него хоть что-то, чтобы согреть, помочь. Даже взятая у него усталость казалась благом. Пойдёт завтра погуляет, поедет за город к природе поближе и всё пройдёт. Ведь не откажет же Шеф Фину за помощь? Не откажет.
Руки сами собой тянулись к волосам, пропускали шелковистые, отдающие багровым на чёрном пряди. "Как отблески пламени",– думала Кира ласково. И пламя это не пугало её. Снова вспомнилась беда и вырождение драконов.
– Каким же был родной ваш мир, что породил таких существ?– думала Кира.– Вы слишком, слишком сильны для обоих моих родных миров. Нет в вас мягкости. Но Варг прав, вы прекрасны и любовь ваша прекрасна такой, какой она задумана богами: забирать, но и отдаваться без остатка. В этом вы все. И потому лучшие из вас прекрасны, а худшие – чудовища. И нет половинки...
Так и сидела Кира, размышляя. Она не боялась. В таком состоянии он не чувствует и не запомнит ничего. Совсем ничего. Зато она будет помнить. Запомнит эту ночь, рядом с ним, на всю жизнь...
Удивительное умиротворение опустилось на Киру, как покрывало. Как же она, оказывается, скучала! Как устала быть одной! И как ужасно, что она и обречена оставаться одной всегда. Невозможно представить, что кто-то ещё сможет вызвать у неё подобные чувства. А вместе им не быть никогда. Когда он так близко рядом, Кира, может быть, и решилась бы рискнуть своей жизнью, даже заплатить ею за несколько лет счастья. Но не его жизнью. Не судьбами тех, кому он станет мстить, когда она уйдёт.
– Странные мысли,– подумала Кира, засыпая рядом в кресле.– Он и не знает меня. А я уж намечтала себе...
Дракон дождался, когда она заснула и зашептал. Его человеческая ипостась спит, Кирия тоже. Никто его не услышит, не поймёт. А ему так нужно произнести это вслух, чтобы самому поверить в то, что это наяву. И он заворковал на древнем, почти забытом языке:
– Ты вернулась ко мне. Снова... Сокровище... Небо моё...
