Текст книги "Мечты (СИ)"

Автор книги: Наталья Машкова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 25 страниц)

Глава 41.

Тишину, повисшую после этих слов можно было резать ножом, такой густой она была...

И вот опять: осмотры, протоколы. На несколько часов. Когда всё закончилось, и тело лорда Аркос унесли, пришла очередь преступника. И здесь возникли сложности. Он то-ли отказывался, то-ли не мог встать. Лежал уже некоторое время в позе зародыша с закрытыми глазами. На него посматривали недоуменно, но и с жалостью.

Гран проверял несколько раз. Жив, но слабеет. Что в сущности и понятно. Аколит использовали только для лишения магии драконов, других он убивал почти мгновенно. Но, с другой стороны, парень только что поглотил резерв высокородного дракона. Значит, мог вместить его и этого должно хватить надолго. Почему тогда так стремительно слабеет? Притворяется? Попробовал заглянуть в разум мальчика и отшатнулся. Глухая стена, не хуже чем у того сарвейского шпиона. Бедный ребёнок! Как его будут ломать? А ведь будут!

Гран тут же решил, что на этот допрос он не пойдёт. Ни за что! Даже если потеряет покровительство Дароса и останется беззащитен! В то, что мальчик даст показания сам, Гран не верил. Только не Фин. Значит, пытки. А для него самого конфронтация.

И он успокоился. Внезапно. Как, оказывается, приятно и легко принимать правильные решения. Даже если для тебя самого это означает скорую гибель. Гран поднял голову и сквозь тусклое окошко склада взглянул на небо. Отвернулся от всех на мгновение и криво улыбнулся. Не смог не улыбнуться. Боги ответили на его вопрос!

Двое детей ответили на него и научили. Пробили путь к его сердцу сквозь корку страха и безысходности. Смерть – не самое страшное. Страшна жизнь, когда ты день за днём медленно и неуклонно теряешь себя. И этот обновлённый Гран решил, что не позволит мучить мальчика, отравит его. Пусть он убил двоих, но одному оказал милость, а другого наказал за чудовищное преступление.

– К тому же,– потрясённо подумал Гран,– лорда Аркос вряд-ли бы раскрыли, если бы не убийство внука. Слишком коварен. А если бы такой король сел на трон Халлворона, что было бы с миром?!

Как оказалось в дальнейшем, он был более чем прав в своих выводах и опасениях. То, что они узнали о лорде Аркос в ходе обысков и допросов сообщников, было просто чудовищно...

***

Фина просили встать, пытались тормошить. Но аколит обжигал даже при прикосновении к нему. Слабее, конечно, чем если бы ошейник был на тебе самом... О том, как приходится сейчас парню, старались не думать. И что делать с ним, не знали тоже.

Дарос решил этот вопрос просто: подхватил лёгкое тело на руки и понёс к карете. Там положил на сиденье, сел на противоположное. Потёр руки. Больно. Гран сел рядом.

– Сними с него ошейник,– бросил хмуро.

Дарос досадливо поморщился:

– Я не знаю, на что он вообще способен. Весь он – одна сплошная загадка. И упустить его ещё раз, не могу себе позволить.

Гран хотел объяснить, что силы у мальчика уходят слишком быстро. Что Дарос явно ошибается, считая, что имеет дело с драконом. Но промолчал. Фин обречён, так пусть умрёт без пыток, допросов и позора. Лекарь откинул голову на подголовник,закрыл глаза и пообещал себе, что после этого дела уедет в отпуск минимум на месяц и будет пить и пить где-нибудь в месте с видом на океан, пока весь этот ужас хоть немного не забудется. А лучше уйдёт из конторы и поедет лечить детей. Куда-нибудь в глушь...

Фин так и не открыл глаза за всё время поездки, хотя был в сознании. Дарос молчал. В камеру, ту самую особо защищённую, где умер Видящий сердцем, он перенёс преступника так же.

Расследование завертелось. Обыски в комнате Фина ничего не дали. Ни единой улики. Он жил очень скромно и соседи отзывались о нём исключительно хорошо. Заработанные деньги почти все на счету, за исключением тех сумм, что он еженедельно отправлял родственникам и тех копеек, что тратил на питание и необходимые мелочи. Комнату разобрали до каменной кладки стен, проверили и её. Ничего. Полный тупик.

У лорда Аркос всё было не так печально. Первым делом вызвали его сына, отца Азарка. Тот, когда узнал об обстоятельствах смерти отца и о его признании в убийстве внука, помертвел и сам потребовал полное ментальное сканирование. Опасно? Травматично? Плевать! Его сын мёртв, отец – чудовище, что ему терять? Он не замешан в заговоре и хочет доказать это. К тому же, так они смогут чётко очертить круг лиц, которые бывали у них в доме. Их было так много, и он никогда не обращал внимания на странности отца... Это он виноват!

Чувства отца, потерявшего ребёнка, были абсолютно нормальными и ему пошли навстречу. К тому же, это сильно облегчит работу им. Перед процедурой лорд Аркос дал письменное согласие на полный обыск всего принадлежащего ему имущества, и даже отвёз к себе в городской дом группу ищеек под видом гостей.

Всё шло своим чередом, пока в конце собрания, Дарос не поинтересовался состоянием преступника.

Гран спокойно посмотрел на него и промолчал. Он вообще вёл себя странно. Все они были подавлены, ведь нет хуже мерзости, чем расследовать дело, в котором замешан твой коллега. Лекарь выделялся даже на их фоне. Неужели выгорает? Дарос и сам держался из последних сил. На душе было паскудно настолько, что хотелось пойти и удавиться. Кажется, вскипяти половину океана, не поможет.

И что делать? Долг есть долг. А в этом деле ему нужно разобраться не только поэтому. Ему ещё тогда, хоть он не подал вида, запали в голову слова Азарка о том, что Убийца драконов, может быть воспитанником отца.

Сначала это казалось дикостью, но чем дальше, тем больше он допускал эту мысль. А когда увидел прощание Фина с Азарком... Грана не воспитывали при дворе, он не знал нюансов, частностей. Дарос знал. Парень исполнил ритуал безупречно и артистично. Было соблюдено всё, даже ритм движений, время отведённое на каждое из них.

Он не сделал бы лучше. Сам Армос не сделал бы! Так не воспитывали наёмников. Нет! Только верхушку. Королевскую семью. Кто научил Фина? Дарос изо всех сил торопится разобраться с делами, поручить их другим, чтобы пойти туда, в камеру с окном, и задать свои вопросы.

Потому он и спросил снова, резче чем хотел. Гораздо резче:

– Я задал вопрос главе экспертов! Как преступник?

Гран посмотрел на него зло и непокорно, но ответил:

– Плохо.

– Насколько плохо?

Опять не хочет отвечать. Молчит, а остальные недоуменно оглядываются на коллегу.

– Я спросил, насколько плохо?!– вышел из себя дракон, чувствуя неладное.

Голос Дароса пригибал к земле своей силой. У одного из секретарей кровь хлынула носом, другой упал в обморок. Гран посмотрел на них и неохотно ответил:

– К ночи умрёт.

Все, не сговариваясь, повернулись к окну. Солнце село. Темнота опустилась на землю. Дарос не стал медлить. Построил портал прямо в камеру. Пусть сил тянет немерено, но он должен успеть. Должен! Гран! Тянул до последнего! Понятно зачем. Хотел, чтобы мальчику не пришлось проходить через пытки. Если бы он только знал, как это существо важно для него!

– Если бы знал, то отравил бы сразу, не стал бы тянуть,– мрачно думал Дарос, выходя из портала к камере.

Гоблин лежал на койке так, как его положили. Почти зелёный и без сознания. Дарос рванул ошейник, снял. Ничего. Он звал его, тормошил. Парень не приходил в сознание.

Ввалились те, кто бежал по лестницам. Дар поднял на них дико горящие глаза:

– Карету мне! Живо!

Сунул ошейник в карман, подхватил тело. Порталом идти побоялся. Неизвестно, как Фин перенесёт. Хорошо что у тюрьмы отдельный вход. Если бы его видели сейчас, то испугались бы.

Выскочил во двор, карета уже ждала.

– К Храмовому комплексу! Как можно скорее!

Возница понял и рванул стрелой. Карету так качало, что он даже перекладывать Фина не стал, так и держал на руках. Напряжённо вглядывался в лицо: довезёт ли?

Успел. Вбежал в Храм и по тайным переходам спустился вниз, в самое его сердце.

– Хранитель!

Голос, прозвучавший под сводами Храма, был, мягко говоря, неприязненным:

– Чего ты хочешь, Второй? Тот, который Первый?

– Право на Вопрос!

Хранитель помедлил:

– Ты хочешь использовать право на тот вопрос, что можно задать раз в семь лет?

– Нет! Я хочу заглянуть в суть вещей и получить помощь!

Хранитель был изумлён:

– Вы не сможете обратиться ко мне семьдесят лет! Вообще! Что скажет твой дядя?

Дарос рыкнул:

– На его вопросы я отвечу сам! Не тяни время! Это право сильнейшего и я никогда не пользовался им! Помни договор!

Голос Хранителя налился силой и эхом отразился от стен:

– Ты не отказываешься от своих слов и готов рискнуть всем, ибо король отомстит?! Ты думаешь вопрос стоит того?

Дарос выдохнул:

– Он стоит всего... Это самая большая загадка в моей жизни!

Запнулся и с изумлением уставился на тело в своих руках. Хранитель расхохотался:

– Вот ты и ответил на свой вопрос. Сам! Всего-то надо было послушать себя, дракон! Вы разучились слушать собственное сердце. Удивительно, что ты смог!

И добавил невыразимо ехидно:

– Но право на вопрос ты уже использовал. И будешь отвечать.

– Буду,– твёрдо ответил Дарос.

Дух вздохнул:

– Ну, приказывай. Три просьбы. Да положи его ко мне. Отойди!

Дарос приблизился к кругу в центре храма, истинного храма, что был скрыт от глаз всех в толще горы. С трудом разжал руки и заставил себя отойти.

– Исцели это существо.

– Ты уверен? Не пожалеешь?– издевался дух.

Дарос успокоился. Фин жив пока, а теперь Хранитель не даст ему умереть. Пусть глумится, но против договора он не пойдёт. Не сможет.

Дух понял, что его слова не действуют и замолчал. Фин открыл глаза, рывком сел. Увидел Дароса и отполз от него подальше к алтарю, где был изображён круг – древний символ Хранителя. Выйти за границы круга он сейчас не мог.

– Второй вопрос или просьба? Думай, Первый! Хорошо думай, прежде чем спросить!

Даросу и думать было не нужно:

– Хочу увидеть суть вещей! Покажи мне все жизни или личины этого существа! Всю его жизнь. Желания, помыслы, поступки! Раскрой его передо мной, как книгу!

Хранитель скорбно вздохнул:

– Все личины?

– Второстепенные, малозначимые можешь пропустить,– ответил Дарос, а потом вскипел.– Соблюдай договор, Дух! Ты знаешь, что должен показать!

Хранитель не удержался и прокомментировал. Ехидно до невозможности:

– Хочешь получить то, за что заплатил? Что ж, имеешь право, ибо за него заплатишь кровью. Ты, безумный, сам нарушил хрупкое равновесие своей жизни. Король не простит, ты знаешь! Он убьёт тебя. Пусть он не сможет воспользоваться моей помощью теперь, но и своих сил хватит.

Дарос хмуро смотрел перед собой. Всё это он знал и так. Фин в очередной раз пытался выбраться из круга, а Хранитель возвестил, словно многоголосый хор грянул:

– Смотрите же оба! Ведь ничто не бывает так полезно, как посмотреть на свою жизнь со стороны!

Фин вздрогнул и снова рванулся из круга. Его отбросило назад. Он упал, а от него отделилось его собственное изображение и повисло в мареве над центром круга. Было оно цветным, объёмным.

– Смотрите!– прозвучало опять.

... И они увидели отражение Фина в зеркале. Был он в своём старом костюме и с лохматой головой.

Услышали голоса вдалеке, смазанные, но хорошо различимые:

– Подойдёт?

– Идеально!

И вот Фин входит в департамент, волнуется и предвкушает, радуется. Чему? Это удивительно, но Дарос действительно ощущал его чувства, словно видел его душу. Вот она – суть вещей...

И замелькали картинки жизни Фина: обыденные, ни единого намёка на заговор или тайные умыслы. Ему очень нравилось у ищеек. Странно как легко он смог принять их особенности и увидеть главное: прямоту и верность. Это было важным для него, а грубость и сомнительные шутки... Да он даже удовольствие получал от них. Иногда.

После замелькала жизнь Фина на "чердаке", довольно безрадостная и сложная, надо признаться. Его действительно травили. Только и радости осталось, что общение с оборотнями по вечерам. И Азарк. Его Фин любил. "Брат моего сердца". Лучше и не скажешь.

Дароса удивило, что Фин не испытывал ненависти к тем, кто обижал его. Прощал и... понимал? С нежностью относился к Грану, Арсу, некоторым другим. Почему? К нему самому испытывал двоякие чувства: нежность и... обиду?

Дарос отвёл глаза от облака и изображение замерло. Фин сидел насупившись и, даже если почувствовал его взгляд, не повернул головы.

Жизнь маленького гоблина Фина замелькала дальше, становясь всё более безрадостной. И вот тот самый допрос. Жалость, которую испытывал мальчик к преступнику, выбила дух из дракона. Он никогда не испытывал подобного: такой яркой радости и такого глубокого горя. Помимо всего, проскочила мысль, что он понимает теперь, почему драконы подсаживаются на то, чтобы поглощать людей. Чувства гоблина потрясали. Они были невероятно яркими, живыми, словно пахли самой жизнью.

– Что,– вклинился в его мысли голос Хранителя,– оценил? Может и не стоил того вопрос? Сорвёшься теперь и пойдёшь убивать. Сами-то вы мёртвые. Как живёте такими?

Дарос хотел бы огрызнуться, но не стал. Что скажешь? Мёртвые и есть. Даже то, что он испытывал к самым близким: к отцу, Кастору, Ивонее, другим телохранителям, было только бледной тенью того, что мальчик испытывал ко всем встречным-поперечным. К нему самому.

Глава 42.

Завертелась дальше жизнь маленького гоблина Фина. Только теперь её окрашивал... не страх, а недоумение. Он словно в тёмный колодец заглянул и смотрел на драконов так, словно вопрос задавал: есть ли в вас что-то живое и человечное?

– Нету,– устало, про себя ответил на терзания юноши Дарос.– Если бы ты понял это раньше, всё было бы иначе.

Он, похоже, и сам начинал понимать это и понемногу отстранялся ото всех. Тем дороже становился ему Азарк. И тем больше выматывала тревога за друга. Теперь, глядя на Азарка глазами гоблина, Дарос ясно видел, как необычно он выглядел и вёл себя. Все эти оговорки, странная улыбка и свет в глазах...

Он знал и принимал будущее. В отличии от Фина. Тот лихорадочно пытался что-то сделать: ходил за ним хвостом, изучил дело о покушении на Азарка от корки до корки, пытаясь понять, что друг мог видеть в борделе, о чём не помнит теперь. И больше всего на свете боялся подтолкнуть его память, зная, что Азарк кинется восстанавливать справедливость, не глядя на риски. В сущности, так и получилось. Одного Дар не мог понять: как Фин мог чувствовать опасность и как Азарк видел своё будущее?

– Смотреть сердцем!– вспомнились ему слова патриарха орков, и Дух-Хранитель рассмеялся у него в голове.

В тот день, придя на службу и увидев пустой стол друга, Фин понял всё. Заглянул внутрь себя и помертвел. Теперь Дарос мог сказать точно, он не врал, когда ворвался в кабинет. Он действительно чувствовал, что души Азарка нет в их мире!

Дарос с изумлением воззрился на фигурку в круге. Фин чувствовал и то, где находится тело, вёл их. А потом его накрыло такое беспросветное горе, что у Дароса снова оборвалось дыхание. Если драконы были способны испытывать подобное раньше, то возможно, какой-то гений, а скорее безумец, решил помочь им не страдать, а значит не погибать глупо, не безумствовать, не совершать неразумные поступки... Не жить...

– Так и было,– зашептал Хранитель.– После гибели вашего мира один из ваших королей решил изменить вас, избавить от слабостей, упорядочить жизнь. Избавились?!– так резко завопил у него в разуме дух, что Дар вздрогнул.– Вы так успешно избавились от всего, что едва не погубили мой мир и вот-вот вымрете сами!

Дарос моргнул и вернулся к облаку. Там Фин прощался с Азарком. Заглянул в его глаза... И увидел то, что видел Азарк перед смертью: оскаленное, безумное лицо своего деда.

Дальше была техника. Именно так. Фин не торопился, не планировал. Он действовал. Казалось бы неспешно, но только на первый взгляд. Ни одного лишнего движения! Даже оборотней он вырубил, нажав пару точек на теле. А потом забрал удостоверение личности одного из них, натянул его образ, как одежду и неспешно вышел из конторы, доехал до склада...

Кто натаскал его?! Таких наёмников Дар не встречал. Он был бы богат, баснословно богат, если бы встал на тот путь. Вспомнил деньги на счету Фина. Ему не нужно это. А что нужно?

Вот склад и дед Азарка, который расхохотался, увидев хлипкого гоблина. И ударил. Фин воспользовался тем, что тот на долю секунды ослабил свою защиту, и сам получил доступ к его разуму. Мгновенно. И так же мгновенно вытянул из него почти все силы.

Лорд Аркос упал, захрипел. Фин медленно дошёл до него, опустился на колени, заглянул в глаза:

– Я знаю всё. Как и зачем ты это сделал. Я скажу тебе даже почему. Не твои резоны, а истину. То, что у тебя вот здесь!

Фин ткнул лорду Аркос кулачком в то место, где находится сердце... Ужас отразился у дракона в глазах. Гоблин с грустью и брезгливостью покивал головой:

– Да. Ты ведь умён, жесток, высокий лорд. Для тебя нет ничего святого, кроме тебя самого. Ты стал бы королём и вверг бы этот мир в кровь и ужас и, вероятно, погубил бы его окончательно. Королю не тягаться с тобой. Он умнее, но ты сильнее и у тебя союзники. Дарос слишком благороден и не может представить, что можно делать некоторые вещи. Те, что так нравятся тебе...

Аркос панически, слабо дёрнулся. Фин удержал его. Оскалился:

– Рано. Я знаю, что ты хочешь прекратить это, но рано! Мы ведь подходим к самому важному,– лорд слабо трепыхался, но Фин удерживал его и говорил.– Да! Ты видишь всех: слабости, потребности. Ты ведь признал и принял свои! Ты видел своего внука! Его чистоту! Ты хотел бы быть как он, но знал, что не сможешь. Ты ненавидел его за это и любил больше, чем что бы то ни было. И чем сильнее ненавидел, тем больше любил. И знал, что однажды не выдержишь и убьёшь его.

Теперь Фин склонился над лордом Аркос и спросил его тихо и как-то... ласково. Сочувствующе:

– Разве тебе стало легче?

Аркос страшно закричал, задёргался... И тут из портала вышли они все. А дальше то, что он знал: убийство, аколит. Как только ошейник лёг на шею, Фин начал умирать. Это была не та боль, которую знал сам Дарос. Силы уходили бурным потоком, жизнь уходила. И Фин радовался. Он сделал то, что должен был. И хочет прочь. Прочь от всего этого. От них всех...

***

Вспышка. История Фина завершилась.

... И в круге света он увидел храмовую кошку. Она недовольно, как показалось ему, оглядела себя, крутанулась... И он увидел свою Кошку...

Снова голоса вдалеке:

– Красиво!

– Лесной кот с моей родины... Это не тебе пол года меховым шариком кататься, могу выбирать...

И вот он сам выходит из кареты, зовёт мокрое, жалко выглядящее животное. И она идёт. Не хочет, но должна. И с удовольствием топчется грязными лапами по одежде.

Он не нравился ей. И никто не нравился в доме. Она слушала разговоры и чувствовала себя чужой. Спасали книги. Потом дети. Она действительно наслаждалась играми с мальчиками, была терпелива с Адеттой. Жизнь стала налаживаться. Люди стали ближе.

Потом случился тот кошмар и она не выдержала, пришла, помогла своему врагу и не смогла уйти от того, кто страдал. Пожалела.

А потом он стал ей близок и дорог. Все они. Те, кто жаловались и обнимали Кошку, когда им было так горько. Понятно теперь, почему Фин с радостью ждал встречи с ними всеми. Вот только уязвимость, которую можно открыть Кошке, никогда не покажешь разумному!

Она, и правда, больше всех была привязана к нему самому, Азарку, Грану и Арсу.

А потом она умерла. Увидела смерть идущую к нему, Даросу, навстречу и побежала. Неуклонно бежала к своему концу и больше всего боялась, что её остановят... А потом отпугивала всех, как могла, пока они не поймут, что смерть, которая им не видна, рядом...

Вспышка.

И голос Хранителя:

– Кто это такой чумазый ко мне в гости пожаловал?

И коротко стриженный подросток, сидящий на полу, поднимает такое испачканное лицо, что не разглядеть...

Вспышка.

Широкое поле. Ветер. Толпа людей. Девушки стоят в ряд. Смотрины!

Зелёный дракон стремится куда-то, но огромный алый собрат прикусывает его за шею и рычит:

– Моё!

Тот признаёт право сильного и алый подходит к девушке. Статная красавица. Подхватывает её и устремляется вверх. А у себя в замке, бросает её как мусор. У той кружится голова и она с удовольствием пачкает дракона. Ждёт. Что он сделает?

Олих кричит: "Отмойте эту падаль!",– и уходит прочь. А она и довольна. Отсрочка.

Утро. Та самая комната, где умер брат. Спящая девушка и издевательский голос:

– Никогда не видел, чтобы здесь спали...

Она не боится, ждёт. А он рассматривает её, чувствует что-то. Тянется к ней. Она не сопротивляется, пока не понимает, к чему всё идёт. Тогда выворачивается из рук брата.

Тот рычит ей:

– Иди сюда! Знаешь же, чем кончится!

– Чем?

– Сдохнешь!

Дарос никогда не видел, как насыщаются драконы. Любую информацию, которая касалась бы их отношений с наложницами игнорировал, если это не касалось интересов службы. Он соблюдал свой обет и старался, чтобы ничто не возбудило в нём жажду. Зря опасался.

То, как это происходило, не возбуждало, а внушало омерзение. И видеть то лицо Олиха, что он не видел никогда, было больно и... противно. Да он не видел, но знал, что брат убил больше сотни женщин за год. Посещал не только смотрины, но и подворовывал. Как отец, в своё время. А теперь видел, как это происходит.

Прав был отец, когда говорил, что нельзя возвращать потерявших вкус к жизни драконов, делая из них убийц. Теперь Дар видел, как это бывает, и как это страшно.

Олих был безумен. Он хотел страха, страданий, надежды и отчаяния. Только эта конкретная не боялась. Он покажет ей! И он ударил слабую женщину не щадя, так, как ударил бы равного по силе... Она отразила удар. Он безмерно удивился, а потом схватка затянула его. Он думал уже, что побеждает, когда жизнь потянули из него.

Что он почувствовал? Дарос только видел потрясённые, широко распахнутые глаза и слышал срывающийся голос:

– Покажи мне себя!

Что-то происходило между этими двумя потому, что она поняла. Прекратила поглощать силы Олиха. Иллюзия сползла с неё и Дарос увидел ту самую девочку, что плакала в Библиотеке.

Теперь он смог рассмотреть её. Среднего роста, худенькая, короткостриженная. Совсем юная. Со шрамами на лице и огромными синими глазами, что смотрели на Олиха с жалостью.

Брат увидел в ней что-то другое, потому и спросил севшим голосом:

– Кто ты ей?

– Сестра, младшая.

Конечно! Они же похожи! Вот оно! Вот она разгадка!

Олих, поднялся, сам пошёл к кровати, сел на неё.

– Убей меня.

Девочка замотала головой, запросила:

– Нет! Не могу! Не хочу! Варг смог, может быть и ты сможешь? Зачем ты стал таким, ведь Любава любила тебя?

Полные надежды глаза и усталый голос брата:

– Я не смогу. Отпусти меня.

Молящие глаза дракона. И её ответ:

– Хорошо, я отпущу тебя.

Последние слова брата:

– Всё по воле моей!

Он оправдал её! По древнему закону, это было не убийство, а самоубийство при помощи другого существа, которое могло прекратить жизнь и страдания собрата. Так делали в древности...

Она заплакала горестно, поцеловала его в лоб, сложила руки и погладила их. Резким движением вытерла слёзы и обернулась воином.

Всё было так, как они и думали: воин, торговец, путь в столицу, Библиотека...

И Хранитель, который говорит:

– Ты должна уйти, Кирия. Немедленно! Они в любой момент могут потребовать от меня исполнения договора. Тогда мне придётся убить тебя, чтобы не страдала. И отомстить. А за своих я мстить умею!!!

Последняя фраза прогремела над сводами Храма. Такой он, намёк от Хранителя их мира! Да! Дарос знал. Он совершил фатальную ошибку: сделал своими врагами двух самых могущественных существ мира Борос: духовное и физическое.

Король не простит ему даже не то, что он воспользовался правом сильного, а то, что он просто проявил свою волю. Раз посмел стать самостоятельным игроком один раз, значит будет и другой, и третий. А с его силами он опасен для Армоса больше, чем кто бы то ни было. Это должно было случиться однажды, оба знали. Вопрос времени, когда король решит, что слишком сильный союзник ему не нужен. Как было с Варгом.

Хранитель же исполняет свои обещания и видит будущее. Если он обещал ему кровавую расплату от короля, значит, он получит её. И месть от самого Хранителя за то, что посягнул на Фина... На таинственную Кирию, которая почему-то стала духу так близка.

Хотя, какое почему-то? Пусть он в шоке сейчас, но последние мозги не растерял. Девчонка просто сокровище! И это не о её навыках, а о личных качествах. Верная, смелая, умная, преданная своим и при этом сострадательная! Сестра – близнец Азарка. Потому их так и тянуло друг к другу. Родственные души! Только юный дракон мёртв, а что делать с этой девочкой Дарос не знал. Она обладает поистине гибельными навыками, убила двух драконов. И он никогда не смог бы осудить её за это. Совесть и чувство справедливости не позволили бы.