Текст книги "Мечты (СИ)"
Автор книги: Наталья Машкова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 25 страниц)
Глава 13.
Отец умер.
Имя на родовом древе мигнуло красноватым бликом и стало абсолютно чёрным. Теперь он, согласно закону, имеет право пойти и забрать тело преступника, чтобы достойно похоронить.
Дар в ярости сжал зубы. Последние несколько дней он чувствовал, что срок всё ближе. А сегодня весь день просидел вот так, пялясь на родовое древо на стене. Чтобы узнать о смерти собственного отца. Которого он, по сути, убил своими руками!
Он отомстит. Придёт его время. Когда-нибудь. Он не станет торопиться и будет мудро вести себя. Импульсивность – главная слабость драконов. И чем дракон сильнее, тем импульсивнее. Дядя воспользовался этим. Самый старший и самый слабый из трёх братьев.
Раньше он вообще не смог бы стать королём, но правила наследования изменили в угоду влиянию нового мира. Он получил трон по праву старшего сына, но страх не отпускал его. Ведь, по тому же закону, любой из братьев мог бросить ему вызов и побороться за престол. И победить, ведь они были сильнее. Особенно Варг.
Армоса не могло успокоить то, что братьев не интересовала власть. Варг был воином. Сорх – сибаритом. Его не интересовало ничего, кроме удовольствий. Почему дядя начал с самого безобидного? Ответ прост: имел возможность и убил. Дождался только, чтобы Сорх оставил потомство. Младший из братьев умер почти сразу после рождения Олиха.
Подобраться к Варгу оказалось не в пример сложнее. Армия была предана ему, да и сам он был параноиком, помешанным на контроле и мелочах. Так было пока у Варга не появилась слабость.
Почему король не позволил брату умереть после смерти Асты? Ответ прост: это бросило бы тень на него самого. А над имиджем этот маньяк трясся, как никто. Да, он оттянул месть, но сделал её только слаще. Варг не только был уничтожен, но и руками собственного сына! Король даже не препятствовал Даросу надзирать за отцом, хоть это было не положено. Хотел, чтобы месть продолжалась...
А теперь кончено! У короля есть два наследника: основной и запасной. Надо только, чтобы они согласились... С Олихом проблем не было бы. В своём теперешнем состоянии, он согласился бы с чем угодно, но был совершенно не в состоянии править. Он, как однажды с досадой высказался дядя, годился теперь только на размножение. А потому на все его "шалости" Армос закрывал глаза. Вдруг какая-нибудь из его однодневок понесёт?
Когда Дар однажды заметил, что было бы гуманнее позволить Олиху уйти, когда он так стремился к этому, Армос цинично заметил:
– Я имею наследника, мой дорогой! А кто родит наследника тебе? Я понимаю и принимаю твой выбор. Я сам однажды сделал такой же. Привязанность к самкам – самое глупое и опасное что только может быть. Слабое место. Любой кто сближается с ними рискует, ведь кто знает как и когда упадут кости?.. А потому пусть Олих предаётся разврату ради великого будущего нашего народа!
Армос отсалютовал ему бокалом и выпил. Дар поморщился. Мерзко. Захотелось подальше отсюда, в собственный департамент. Пусть там тоже ждут маньяки и шпионы, но их хотя бы не нужно слушать с постной миной на лице!
***
Все эти мысли молнией промелькнули в голове, пока Дарос в несколько шагов вышел на широкую террасу. Их жилища так и строили – чтобы подобные площадки были в шаговой доступности. Это рациональнее, чем отстраивать замки заново каждый раз после спонтанного оборота.
Обернулся, прыгнул... Небо рванулось навстречу, перевернулось... Построил портал и выпал в мире, где прозябал и умер отец.
Тут была зима. Снег приятно холодил лапы, когда он сел. Концентрация на таких простых и понятных вещах помогала избежать срыва, он ещё с детства знал это. Обернулся человеком и вошёл в маленький, невзрачный домик, что притулился под лапами гигантских елей. Которые чудом, надо признать, уцелели после... А что здесь , кстати, случилось?...
Лес положило на лигу пути примерно в то время, когда отцу стало хуже. Вот откуда у него такой перерасход, что нарушил хрупкое равновесие в организме. От кого он защищался? Дарос сделал пометку найти и разобраться, и вошёл в дом.
Тут уже концентрация не помогала. В груди больно ударило и он бессильно осел на пол рядом с кроватью, где лежало тело отца. Привалился головой к его руке. Тёплый... Он быстро поспел. Но недостаточно! Варг умер один, как безродный пёс, забытый всеми, в мире жалких, отсталых людей, одинокий!..
Дарос сидел так, стараясь дышать глубоко и не думать. Нельзя думать! Он развеет или сожжёт здесь всё, а ему нужно ещё проверить...
Он хотел знать, как жил последние годы отец вне их разговоров. Что он читал, чем занимался, о чём думал? Это всё, что ему осталось после... А потому он вернётся. Очень скоро.
Дарос поднял тело отца, вынес на улицу, положил на снег, обернулся и осторожно подхватил его. Отнёс тело Варга в замок, до сих пор принадлежащий ему.
– Подготовьте тело вашего господина к погребению,– приказал слугам и снова взмыл вверх.
Прошло всего несколько минут. Домик встретил его тишиной и приветливым огнём в камине. Это и дало толчок мыслям. Как смог бы отец, будучи при смерти, развести огонь? Возможно ли, чтобы ему стало плохо довольно резко? Возможно, но огонь настораживает.
Ищейка в нём проснулась. Прошёлся по дому. Чисто. Тут жил один человек, всё говорило об этом. Кроме камина... и того, в каком положении он нашёл тело. Его опыт говорил, что люди или драконы редко умирают в положении лёжа на спине с руками вдоль туловища. Кто мог уложить его так?
Дарос обошёл дом и вернулся в спальню. Оружие. Проверил комплект и похолодел: кинжала не хватало. Неужели отец выбрал себе другого наследника? Дар мог бы поверить в то, что у Варга имеются в этом мире сразу несколько потомков, при его-то образе жизни! Но как тут могли не заметить драконов или дракона? Молодые драконята не особо чтят правила и дисциплину, кровь сказывается. А потому они шумные и приметные. Как просмотрели?
Дар кинулся обыскивать стол, книжные полки в поисках печати, испытывая головокружительную надежду: если у отца окажется другой наследник, то дядя от него отвяжется. Не сможет он прочить в главы государства того, кто не является высоким лордом!
Когда первый шок прошёл, довольно быстро кстати, ведь опыт не пропьёшь, Дар вспомнил, что он может просто запустить поиск артефактов. Он их хозяин теперь. Кинжал не отзывался, а печать нашлась тут же, под доской пола. Обессиленно свалился в кресло. Как жаль!..
Вздрогнул. Зеркало мягко засветилось и отразило отца, сидящего в этом самом кресле. Он насмешливо улыбался:
– Ну что? Утомился от поисков и надежды?.. Огорчу тебя, сын мой, у меня нет других детей, а потому отбиваться от Армоса тебе придётся самому.
Потом лицо и тон его неуловимо изменились, стали мягче:
– Я многое хотел сказать тебе, сынок. Но силы и время моё на исходе. А потому я скажу банальное и очевидное. Я люблю тебя. Прошу прощения за всё и прощаю тебя... Прошу не трать свою жизнь на месть и прочие глупости. Но,– голос посуровел,– если он посмеет посягнуть на тебя или твоё, убей его, как заразу. И возьми то, что и так твоё по древнему праву нашего народа.
Варг помолчал недолго, собираясь с мыслями, и опять сменил тон:
– Я знаю, ты любишь загадки, Дар. Ты ведь всегда любил их, потому и пошёл туда, где служишь. Так вот... У меня есть загадка для тебя. Она не будет лёгкой. Думаю, она станет самой большой загадкой в твоей жизни... Если ты её разгадаешь, то поймёшь мою просьбу. А если исполнишь просьбу, то получишь лучший подарок в своей жизни... Всё. Устал. Прости, сынок и прощай. Люблю тебя.
Зеркало погасло. А Дарос всё сидел, уставившись в него. Вот почему горит камин! Отец иссушил себя сознательно. Оставил ему прощальное послание, когда сил уже не было. А загадка – это возможность отвлечь его и помочь избежать срыва? Или тут ещё что-то?
Мысли роились в голове Дароса. Он перерыл домик, разобрал чуть ли не по доске и бревну. Ничего.
Только одно привлекло его внимание и насторожило. Он и сам не мог понять почему. Мужская рубаха. Казалось бы, ничего особенного. Но что-то с ней было не так. Слишком маленькая для отца, слишком простая. Дарос принюхался. Даже тончайший драконий нюх не улавливал ничего. Заклинание очистки? Зачем? Ну ладно, пусть очистка, мало ли для чего отцу понадобилось так обрабатывать свою одежду. Но размер! Она не налезла бы ему на плечи!
Занимался рассвет. Надо спешить. Дарос собрал оружие отца, книги, печать, пару безделушек, рубаху, что не давала ему покоя. Уложил это всё в пространственный карман.
Отпустил пламя. Стоял и смотрел как горит место, где жил отец на протяжении почти трёхсот лет. Плакал. Для него это и было погребением. Здесь были только он и его боль. Там, где он скоро сожжёт тело отца в присутствии короля и высокородных лордов, будет что угодно, только не скорбь и не любовь.
Там будет пышный ритуал, выверенный до последнего вздоха, роскошные одежды и пафосные речи. Ведь прощаться будут с сыном и братом короля, Командующим армией, что принёс долгий мир им всем. Отца будут громко восхвалять и тихо шептаться о том, что знали все заинтересованные: король устранил брата руками сына, посулив тому в награду титул наследника престола.
Ему придётся видеть и слышать всё это. Держать каменное лицо, ведь высокородные не просят и не оправдываются! Никто не увидит его боль, ярость, стыд и желание мести. Он ведь и правда урождённый высокородный, а теперь ещё и высокий лорд, самый сильный дракон поколения и, вероятно, будущий король. Он умеет терпеть.
Когда угли прогорели, он вытер слёзы. Сбросил рубашку и умылся снегом. Захотелось. Обернулся и взлетел...
***
Всё то время, пока Дарос облачался в ритуальные одежды, слушал пафосные речи короля и лордов, сделавших всё для падения отца, когда сжигал его тело, он думал. Это помогало отрешиться от происходящего.
Какую интересную загадку загадал ему отец! Пораскинув умом, он понял, что это не может быть шуткой. Варг слишком изменился, чтобы так шутить. И что-то такое было в его лице, словно он хочет попросить о чём-то, но не может. Потому и придумал всю эту конструкцию. Данное кому-то слово?
Рубашка и пропавший кинжал. Схема примерно выстраивалась у него в голове. Отец, видимо, прикипел к какому-то пареньку из местных. Тот, вероятно, помогал ему в мелочах. А потому Варг решил позаботиться о нём.
Несколько дикая теория, притянутая за уши. Зачем вводить в род, в качестве младшего члена семьи, безродного человека из глухого мира? Это допустимо, собственно для того схема и была придумана в своё время: чтобы обеспечить и защитить любовниц, внебрачных детей, верных слуг. Но зачем так сложно? Можно ведь было дать денег и дело с концом?
Денег он, к стати, в доме не нашёл, хотя знал, что за свои забавы отец, в последние лет восемь – десять стал их брать. Осведомители донесли. Где деньги? Отдал их тому же, кому и кинжал? Мало было? Или та хитрая тварь вымогала оружие зная, что оно олицетворяет?
Отец не показался ему повредившимся умом ни разу с тех пор, как они стали часто общаться. Спокойным, весёлым, счастливым – да, но не безумным. Как он мог так повестись?
Загадка! Перво-наперво надо узнать, с какого времени отец начал брать деньги у местных, и кто к нему захаживал чаще других. Он найдёт и поговорит с ними. А потом уж позаботится, чтобы тот кто виновен в этой истории, крепко запомнил, что нельзя обирать выживших из ума стариков!
ЧАСТЬ ВТОРАЯ. Глава 14.
– Спасибо, бабушка Фокия! Да хранят вас боги!
Здоровенный мужик чуть не споткнулся, стараясь побыстрее убраться из избушки. Драгоценную склянку он, однако, прижимал к груди так крепко, что даже упади он, не разбилась бы.
Кира улыбнулась про себя. Самох нравился ей. Уже тем, как преданно любил свою сильно хворую дочь. И тем, что несмотря на дикий страх перед уродливой лесной бабкой, он таскался к ней за зельями регулярно и выполнял все рекомендации. Будет ему за это чудо: встанет его солнышко как раз к весне. И учиться ходить ей будет удобно и приятно, по теплу да по зелёной травке.
Кира сдерживала себя и накрепко исцеляла только такие вот хворобы: страшные да смертельные. Другие облегчала, а уж срамные болезни у мужиков лечила и вовсе через пень-колоду. Пусть мучаются, коль развратники.
Такую тактику разработала она для себя и держалась её уже год. Ведь слава сильной ведуньи была ей не нужна. Она привлекла бы ненужное внимание.
Кира пряталась. И вернулась в родные края. Деревенька неподалёку от которой она осела была примечательна только тем, что располагалась на перекрестье дорог. И Россошь была рядом. А значит, все новости стекались в Ромну непрерывным ручейком.
Это устраивало Киру, поэтому терять лучшее место наблюдения за драконами она была не намерена. Вот и закрывала иногда глаза на страдания людей, за которых отвечала. Но и Кодекс блюла без дураков – без помощи не оставляла. Если бы кто-то догадался пораскинуть мозгами, то увидел бы, что смертность в окрестных сёлах резко пошла на убыль с тех пор, как страшная, как смертный грех, бабка Фокия осела в этих местах. Хорошо, что пока не нашёлся такой разумник!
Прошлой зимой она пришла и заняла лесную избушку, предназначенную как раз для них, ведающих. Раз изба пустовала, была чисто прибрана и в ней был запас продуктов, значит её ждали тут.
Кира не допускала людей к себе первый месяц. Нужно было прийти в себя, выплакаться. И она скорбела. Плакала. Вспоминала. Очень хотелось подсмотреть за похоронами Варга, но она не посмела бы сунуться к его сыну. Дарос слишком силён.
Оставался Олих. Кира прикинула, что племянник должен быть на похоронах дяди и не прогадала... Что сказать? Церемония была роскошна. Многих из присутствующих на ней драконов Кира уже знала: Варг показывал ей своих друзей и врагов. И главного из них, своего брата – короля, как оказалось, тоже.
Он, конечно, был там с подчёркнуто скорбным лицом и высокопарной речью, превозносящей заслуги брата. Все собравшиеся слушали его с приличествующими случаю лицами: не поймёшь, верят или нет.
Странное зрелище. Здесь были только мужчины: высокие, красивые, в длинных ритуальных одеждах. Все, как один, среднего возраста или молодые. Ни одного старика, каким был Варг. Судя по всему, огонь, бегущий в их жилах, не давал драконам стать дряхлыми и слабыми даже в старости. Такими они и уходили, когда приходил срок. А чаще погибали насильственной смертью.
Лица суровые, замкнутые. Не поймёшь, что думают и чувствуют. Все они воины: беспощадные к себе и другим. Чему же удивляться, что девушки попадая к таким вот каменным истуканам, с пылающим в них огнём, пугались до смерти и даже не пытались бороться? Или увидеть в них живых, мятущихся, страдающих и невообразимо одиноких существ!
Взгляд Олиха, скользя по рядам драконьей знати, чаще всего останавливался на родственниках: короле и сыне Варга. Тогда до Киры дошло, к какой семье привязал её Варг. Кто был старший брат наставника. Она ведь могла догадаться и раньше. Сын – глава Тайной Канцелярии! Значит, семья принадлежала к самой верхушке драконьей знати. Что ж, такую тупость ума можно объяснить только двумя вещами: страшным, непроходимым горем что окутало её, когда Варг угасал, и тем, как ловко наставник уводил её мысли в другую сторону, отвлекал. Хитрец!
И что делать со всем этим? Понятно, что за помощью к ним, она не сунется никогда. Раз король не пощадил брата за такое, в сущности, рядовое преступление, ведь жизни людей не имели для драконов ровно никакой ценности, значит, он просто воспользовался случаем, чтобы устранить его. Если она когда-нибудь обратится за помощью к сыну Варга, он не откажет ей в память об отце. Кира была теперь уверена в этом. И что получается? Она станет для Армоса разменной монетой в борьбе с племянником.
Она слышала ушами Олиха шёпотки. Одни утверждали, что Дарос спелся с дядей и уничтожил отца за титул наследника Армоса. Другие возражали, что как раз Дарос этот титул до сих пор и не принял, что делает наиболее вероятным наследником Олиха.
Сам Олих оставался к сплетням абсолютно равнодушным. Он лениво и сладострастно прокручивал во всё время похорон сцену вчерашнего убийства и насыщения, и очень громко думал о том, что очень вовремя попалась ему такая непокорная и вкусная человечка. Её сопротивление и смерть позволят ему сегодня выдержать вид всех этих рож спокойно и с достоинством.
Киру мутило от него. Он деградировал и перерождался в ту самую хищную тварь, о которой говорил Варг. В нём всё меньше оставалось от разумного существа и совсем не осталось совести и жалости. Он был готов мстить всему и всем за то, что однажды мир не имел жалости к нему и не позволил уйти в момент наивысшего его страдания. Кто и насколько в этом был виноват, не имело значения. Неужели и Варг был таким?
Не думать! Не плакать! Она просто вошь, которая невесомо и недвижимо сидит на волосе и наблюдает то же, что видит Олих. Подумает и поплачет она потом. А пока Кира жадно рассматривала драконов, ведь скоро кого-нибудь из них она, вероятно, увидит вживую. Когда придёт за Олихом.
Король был похож на Варга. Только это была смягчённая, белокурая и, Кира запнулась даже в собственных мыслях, женоподобная версия учителя. А что? Слишком уж ухоженным и прилизанным выглядел король. Неприятным. Хоть и лучился доброжелательными улыбками, когда после церемонии приветствовал подданных. От его мягкого голоса у Киры по позвоночнику продирала безотчётная дрожь. Нет! Она не попадётся этому маньяку в руки и не даст ему, в своём лице, оружие против племянника!
Сына Варга она рассматривала особенно внимательно. Сын же её любимого наставника! Похож ли?.. Похож. Он был очень похож на Варга, не обессиленного, а того, тень которого она видела иногда. Не копия, конечно, но очень похож. А волосы другие. У Варга они были тёмные с проседью, у Дароса в темноте волос прятались отсветы того самого багрового пламени, что змеилось по шкуре его дракона. Может быть, это магия так прорывается? Она слышала завистливые шёпотки о самом сильном драконе поколения, каким был сначала Варг, а теперь его сын. Может быть и у Варга пряталось серебро в волосах до того, как его огонь погас?
Дарос был внешне так же холоден и замкнут, как остальные драконы. Словно не отца родного хоронит! Если бы она не побывала у него в голове, то и представить бы не смогла, какие страсти бушуют в нём.
Тогда в голову Киры в первый раз просочилась крамольная, революционная, можно сказать, мысль: а вдруг они все такие? И их показная холодность – это ещё одна уловка в борьбе друг против друга? Своего рода победа над буйной, огненной природой. Свидетельство силы. Драконы же. А значит, должны побеждать: других и себя.
***
Кира дотянула до весны, увидела как пробуждается природа, как тонкие, нежные стебли подснежников, ветреницы, медуницы и сон-травы украсили согретые первым солнцем пригорки. Увидела, как пошла доченька Самоха и даже заплакала от радости там же, при людях, тоже пришедших подивиться на чудо.
Её несказанно радовали все эти признаки победы жизни над смертью. Почему?.. Прощалась с родными местами. Ведь неизвестно, сможет ли она вернуться из драконьего мира. Выживет ли?
Тянуть и дальше, надеясь на чудо для Олиха, было просто преступно. Он словно с цепи сорвался. Во второй половине зимы в нём произошёл окончательный переворот. Об этом ей донесли быстро. Люди увидели то, что было раньше скрыто от них. То, что так старательно замалчивалось, а то и вовсе пряталось за красивыми сказками о том, что отданные драконам девушки живут где-то "долго и счастливо".
Произошло это предельно банально, натуралистично и жестоко, на глазах у всех. Олиху не понравилось, как повела себя выбранная им девушка, а потому, он выпил её там же, на глазах у шокированных людей, бросил тело, обернулся, подхватил другую девушку и был таков.
Скандал замолчать не удалось. Это было бы то же самое, что пытаться тушить пожар ветром. Чем сильнее старались замять историю, тем более страшными подробностями она обрастала. А когда Олих через две недели явился на смотрины снова, в компании "золотой молодёжи" из драконов, грянул взрыв. Люди попытались забрать дочерей и уехать. Драконы поступили согласно своему главному правилу: подавить и запугать. Сожгли и раздавили кучу народа, похватали девушек, при том не обязательно тех, какие были выбраны, и улетели.
Князь отреагировал так, как Кира в общем-то и ожидала: зачинщики "мятежа" были найдены и сожжены заживо. Такая кара ожидала теперь любого, кто противился закону о дани драконам. Оно и понятно. Что мог князь противопоставить крылатым монстрам?.. Ничего. А потому давил народ...
Пришла беда и в Ромну. Буквально на днях здесь тоже была выбрана девушка для дани: совсем юная девочка, дочь вдовы. От ужаса она упала в обморок там же, на площади. Люди повздыхали, но что делать? А наутро, когда возчик, что свозил девушек на смотрины, вошёл в дом вдовы, он увидел девочку с перерезанным горлом в кровати и мать, с ножом в руках, рядом.
Она и не отпиралась. Честно рассказала обо всём и признала вину. Тут же, на скорую руку, провели новый выбор, загрузили несчастную на подводу, а для преступницы стали ладить костёр. Что делать? Приказ князя.
Кира, успевшая вовремя, сунула несчастной матери в руку небольшую пилюльку и шепнула, чтобы положила в рот, как потащат её к столбу. Женщина заплакала и прошептала одними губами: "Спасибо". А Кира, ни слова не говоря и не отвечая людям, что обращались к ней, старческой, неровной походкой поволоклась прочь оттуда.
Глаза бы её не видели всего этого ужаса и горя! За что спасибо? За то, что она дотянула до вот такого?!
За неделю она подготовилась: собрала вещи, прибрала избушку и в положенное время вышла на дорогу близ соседнего села, из которого в этот раз должна быть взята девица. Сказала вознице, что сама вышла к нему навстречу. Де, нетерпелось. Он посмотрел на дуру с сожалением, но промолчал.
Во время смотрин Кира всё ждала алого дракона, но он не явился, а потому она занималась тем, что отпугивала от себя других крылатых, какие польстились на её иллюзию. Внушала им отвращение к себе. После смотрин, тот же возница загрузил на подводу тех из них, кто остался. Пробормотал тихо себе под нос: "Повезло вам, девки!", и повёз по домам.
Кира вышла там же. И вернулась к себе в избушку.
Через неделю проделала то же самое, только вышла к другой деревне и память вознице подтёрла, чтобы не удивился, увидев одну и ту же девушку во второй раз. Менять иллюзию не стала: она была придумана специально, чтобы привлечь Олиха. А тот опять не явился!
На третью неделю явился-таки! Раздражённый, злой и явно голодный. Даже перекидываться в человека не стал. Так и пошёл вдоль ряда девушек щуря свои янтарные глаза и слегка шевеля чуткими ноздрями. В толпе заголосила какая-то женщина, но её быстро заткнули.
Кира собрала чуток магии и запаха своего, округлила губы и легко выдохнула... К ней тут же направился зелёный дракон. Он примеривался подхватить её, когда страшный алый дракон ухватил его за шею, пригнул голову в земле. Зарычал-зашипел: "Моя добыча!",– и отпустил. Дракон так и остался лежать. Признал, значит, право более сильного.
Алый дракон подошёл к Кире, осмотрел-обнюхал, подхватил и стрелой рванул к небесам...
