Текст книги "Мечты (СИ)"
Автор книги: Наталья Машкова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 25 страниц)
Глава 31.
Величественная церемония «Первой чаши» была нарушена самым нелепым и смешным образом. Кошка, которую принёс наследник рода Аркос, выскочила из рядов высоких лордов и набросилась на лорда Саргона. Стража и глазом моргнуть не успела. Бешеная животина вцепилась ему в руку и повисла на ней. Ритуальная чаша упала.
Воины кинулись к кошке, когда их остановил громовой рык племянника короля. Лорд Дарос ревел так, что жилы вздувались на шее и лице:
– Стоять! Не сметь!
Усиленный магией голос парализовал и сбивал с толку. Воины замерли, а ищейки из Тайной Канцелярии воспользовались этим и мгновенно окружили место происшествия. Воины напряглись: они собираются защищать короля или это и есть заговор, и глава его – племянник короля?
Король, кажется, тоже размышлял над этим, спокойно и как всегда насмешливо взирая на суету вокруг себя.
Прошло несколько первых мгновений и стало понятно, что агенты не собираются нападать на монарха. Окружающие чуть расслабились или опечалились, как посмотреть, и обратили своё внимание на то, что происходило внутри оцепления.
... А там ситуация из комедии стремительно превращалась в трагедию. Глава рода Саргон умирал. Это было совершенно очевидно. Он корчился от невыносимой боли. Силился сдерживать крики, но боль была, видимо, такой чудовищной, что он хрипел, дико выпучивая глаза. И смотрел на окружающих с невыразимой ненавистью. Мести помешали и смерть его была бесполезной...
Кошка бесновалась. Она не подпускала никого ни к умирающему, ни к чаше. Когда кто-то попытался поднять её, она страшно, утробно взвыла и бросилась на реликвию. Откатила её поближе к телу лорда Саргона. А когда он, наконец, испустил дух, вспрыгнула на труп и шипела как только кто-то пытался дёрнуться в её сторону.
Никто уже и не пытался. До магов дошло, что пусть они не видят чего-то, но это что-то крайне успешно убивает. И кошка следующая... Скоро это стало заметно. Она тоже страдала и всё сильнее. Когда стоять стало трудно, неловко скатилась с трупа и упала рядом. Азарк сделал движение к ней, его удержали. Но и она так испугалась, что из последних сил отпрыгнула к стене. Дальше бежать было некуда и она упала. Пыталась свернуться калачиком, но боль была сильнее и она вытягивалась струной, бессильно скребла по полу лапами...
– Твоя кошка оказалась настоящей героиней и спасла нас всех, юный Азарк!– прозвучал музыкальный голос короля.
Азарк вскинул голову, открыл рот, но натолкнувшись на взгляд Дароса, промолчал. Опустил голову, сглотнул слёзы.
– Сожгите тварь, как только подохнет!– приказал король.
Обвёл глазами напряжённые лица окружающих, остановил взгляд на племяннике:
– Идём, дорогой. Подождём в моих покоях, пока тут уберут и подготовят новую чашу.
Дарос дёрнул плечом. Король присмотрелся. Мальчик позволял себе этот вульгарный жест только тогда, когда бывал на грани. Сейчас-то из-за чего? Опасается его гнева? Так нет. Он, напротив, доволен им сегодня. Покушение не удалось. Методы чокнутых, что племянник собрал у себя в Тайной Канцелярии, выглядят сомнительно, но на поверку весьма, надо признать, эффективны. И он не воспользовался возможностью напасть на него...
Дарос спокойно и холодно встретил ищущий взгляд короля:
– Я сейчас приду, мой король. Только осмотрю место преступления.
– Жду тебя, мой мальчик! Жду!– Армос говорил елейно, медово, но развернулся резко и стремительно покинул тронный зал.
Многие агенты передёрнулись и со страхом посмотрели на Шефа. Когда монарх говорил с кем-то таким тоном, это сулило скорую гибель. Медленную и страшную, ибо он был крайне изобретателен.
Дарос снова дёрнул плечом. Он кажется и не замечал того, что происходит вокруг. Подошёл ближе к тому месту, где мучительно умирала Кошка. Стоял и смотрел с каменным лицом. Рядом плакал Азарк, совершенно не скрывая слёз. Арс был тут же. Он периодически поводил плечами и сжимал кулаки. Такому физически сильному существу, было трудно бездействовать, когда плохо тому, кто дорог. Гран стоял тут же, застывшим взглядом впитывая каждую конвульсию Кошки. Он-то и просветил их, относительно того, что происходит. Тихо прошептал:
– Проклятие, судя по всему. Как увидела?.. И помочь нельзя... перекинется...
Придворных выгнали из тронного зала и сейчас в громадном помещении были только воины из охраны дворца и агенты. Воины опасались подходить близко к месту, где сгрудились ищейки. Те стояли с мрачными, скорбными лицами.
Только тихое поскрёбывание когтей о мрамор пола было слышно. А скоро и оно прекратилось...
***
– Вот и ещё один опыт, который никогда не хотелось бы повторить!– успела подумать Кира, когда, подпрыгнув, прокусила запястье лорда Саргона. Чаша упала. Дракон в скорости тоже. Он стремительно умирал, передав проклятие ей.
Ей такое счастье, как быстрая смерть, не светило. Проклятье сожрёт её полностью, ведь она не намерена передавать его никому.
– Не намерррена!– дико взвыла Кира, бросаясь вперёд и отпугивая какого-то неразумного, что сунулся подобрать чашу.– Не поззволлю!– кричала она, бросая вызов судьбе и колдовству орков. Она, глава Ковена ведающих, хранит жизнь. Любую жизнь! Даже жизнь короля, который очень странно смотрит на неё и пытается словить её взгляд.
Кто знает, на что способен этот маньяк? Ведь не только же хитростью и подлостью держит он королевство и весь этот мир в страхе столько сотен лет!
– Не даммся!– воет Кира и бросается в сторону, не поднимая глаза на того, кто так хочет этого. Кому так хочется посмотреть в глаза...
А он просит, ждёт, уговаривает... Внутренний голос звучит для неё сладчайшей музыкой и искушением... Но это же Кира, которую воспитал солдафон Варг, и потому в ответ на очередную завораживающую разум просьбу, она выпалила то что думала. Боль сожрала уже все правила поведения и она провыла ему то, что твердила себе на тренировках, когда от усталости и перенапряжения в голове не оставалось ничего. Только вот это:
– Нахрен это всё! И тебя, урод, нахрен! Хрен я посмотрю на тебя. Ты, видно, души читаешь? Хрен ты, а не самый сильный! Не возьмёшь!
Дракон?! Хохотнул в голове:
– Какая интересная тварюшка! Даже жаль, что подыхаешь. Себе бы взял и поучил... вежливости!
Невыразимой угрозой сочился сладкий голос дракона, но Кире было всё равно. Она и так умирает, и не даст ненормальному оружие против тех, кто стал близок. А потому она ответила:
– Нахрен тебя!
Ааааа. Боль стала совсем уж запредельной. Этот урод ломал её барьеры, пытался проникнуть в разум. Не так как учил её Варг, а сминая и круша, причиняя максимальную боль:
– Кто ты, тварь? Чья?
Мстит за оскорбление, урод? После таких вот фокусов вряд-ли она очнётся у Хранителя, но и допустить, чтобы чудовище проникло в её разум нельзя.
– Ааа, значит, поиграем, урод?! Брата твоего я всегда могла развести "на слабо", считаешь, тебя не смогу?– думала Кира, когда у неё получалось между вспышками слепящей боли.
Она постаралась максимально расслабиться, приготовилась. В безумные, смертельно опасные игры играла она последние десять лет. В самую безумную сыграет сейчас, перед смертью.
– А что? Бабушка бы покачала головой и сказала, что всегда подозревала, что я кончу именно так!
Дракон давил, Кира поддавалась. И когда он уже праздновал победу и готовился читать её, ударила она! Вторглась в чужеродный разум сходу. Она не собиралась иссушать его, сил и концентрации не хватило бы сейчас. Всего-лишь хотела оттолкнуть, испугать, чтобы оставил её в покое и дал шанс очнуться в родном теле.
Но то, что она увидела внутри дракона, заворожило её. Зло! Чистое, неприкрытое зло. Выверенное, утончённое, обоснованное, уверенное в том, что оно право. Что только холодностью, логикой, страхом можно удерживать мир и существ рядом с собой.
Мысли, воспоминания, тайны, страшные и противоестественные, обрушились на Киру таким потоком, что у неё "закружилась" голова. Дракон поднатужился и вытолкнул её из своего разума.
Кира не противилась:
– Не больно и хотелось в твоём дерьме пачкаться!– заявила она ему.
– Сдохнешь!– бесновался вконец осатаневший дракон.
А Кира спокойно подтвердила:
– Сдохну. Но без твоей помощи!
Королю, видно, стало совсем невмоготу сдерживаться и он предпочёл убраться. После того, что только что пережила, конвульсии проклятия показались Кире чуть ли обыденными. Терпимыми.
– Всегда есть, куда хуже. Да, Хранитель?– подумала Кира, вспомнив мрачные шутки духа на эту тему.– Скоро увидимся!
Сначала надо пережить умирание, расставание... Кира набралась храбрости и открыла глаза.
Они были с ней. Все смотрели и плакали сердцем. А Азарк плакал, не стесняясь, открыто. Ей так хотелось сказать им, что она любит их, утешить, как утешала её Любава! Но могла только смотреть. И она смотрела не отрываясь. Старалась дёргаться поменьше потому, что каждая её судорога болью отражалась у них на лицах.
Быстрее бы, быстрее! Как она устала от этой боли, прошивающей всё существо, как молнией. Поэтому, она читала в книгах, поражённые проклятием бросаются на других, чтобы передать его и умереть быстрее. Пусть они хорошо следят за ней, вдруг она тоже не выдержит!..
Драконы и оборотни стояли абсолютно спокойно. Они, конечно, все тут машины для убийства и успеют среагировать, если что, но как же тепло от их доверия, сердце замирает! Или оно уже останавливается? Кира ещё раз обвела их глазами. Напоследок.
Столкнулась с взглядом Дароса. Он казался спокойным. Маска! Он страдал, мучился. От невозможности спасти её, взять на руки. Дракон его смотрел на неё тяжело и осуждающе: "Как могла ты оставить меня?". И Кира прошептала: "Прости".
Он заслужил это. Не выдал её. Глупости шептал... Теперь мучиться будет, что не уберёг!..
– Буду,– скорбно, как колокол, прогудел у неё в голове голос дракона. – Вернись к нам! Ко мне вернись!
– Не могу, Сильнейший! Нельзя!
Глаза дракона и человека слились для неё в одно и молили:
– Вернись!..
Кира хотела собраться с последними силами и объяснить, почему это невозможно, но тут сердце Кошки остановилось.
Свет стал гаснуть в глазах, её вырвало из тела и понесло. С силой ударило обо что-то...
– Сам сожгу,– коротко рубанул Дарос, когда Кошка, дёрнувшись в последний раз, замерла.
Арс согласно кивнул и отошёл. Надо работать. Как говорится, покушение само себя не раскроет. Гран подхватил Азарка под руку и поволок в сторону. Надо помочь парню прийти в себя. Ему ещё на церемонии Первой чаши присутствовать и, не исключено, что на вопросы короля отвечать.
Дарос, убедившись, что все убрались подальше, отпустил пламя, самое жаркое, иссиня-белое. Смотрел как быстро, до пепла сгорает чаша и тельце Кошки... Вот тебе и длинная жизнь, которую он обещал ей!..
Она снова спасла их. Его спасла. Раз была способна видеть ту гадость, то понимала, чем для неё кончится... И отпугивала всех, чтобы не подхватили. Добрая, мудрая, тёплая его Кошка! Что за проклятие для него терять всех, кого любит? Губить их? Что за проклятие для них всех?..
Вечный вопрос этот, неразрешимый даже для лучших в их народе, бился в его разуме, когда он решив насущные вопросы, отправился к дяде. Тот почему-то крайне заинтересовался кошкой и забросал его вопросами.
Дарос отвечал правильно: правдиво, но так расплывчато, что подловить на каких-то несоответствиях было трудно. Выяснив, что кошка храмовая, дядя внезапно успокоился. Видно, решил задать Хранителю, при случае, те же вопросы, что и ему. Договор между ними допускал это. Но станет ли он тратить право на вопрос, который можно задать только раз в семь лет на животное, которое уже умерло? И что его так заинтриговало?
Армос вёл и выглядел нетипично для себя. Не лучился улыбками, был задумчив. Даросу показалось, когда вошёл, что советник дяди, выходивший от него, вытирал кровь с лица. Хотя, может быть, показалось. Лорд Крамон ненавидел его, на дух не переносил, поэтому старался не сталкиваться с ним лицом к лицу. Поэтому отвернулся очень быстро... Дарос собрался с силами и постарался занять короля беседой. Покушение пока обходил стороной. Надо разобраться.
Ритуал Первой чаши состоялся. Во всё время его Дарос старательно отводил глаза от того места, где сжёг Кошку. Маги постарались, ничто не напоминало о случившемся там несчастье, но вряд-ли он сможет когда-нибудь смотреть тот угол зала и не вспоминать.
Вернувшись домой, Дарос уведомил Кастора и Ивонну о том, что Кошки больше нет и попросил их не задавать ему пока вопросов. Так же спокойно и сосредоточенно приказал принести к нему в покои весь гномий самогон, какой найдётся в доме. Ни Ивонна, ни Кастор не высказали ни единого возражения. Всё исполнили в кратчайшие сроки.
Ночью Дарос пил. Ему было настолько плохо, что лететь на острова за утешением, не было ни сил, ни желания.
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ. Глава 32.
Как больно делать первый вдох! Как же больно!!!
Кира посочувствовала бы себя сейчас младенцам, если бы могла анализировать свои ощущения. И список жизненных опытов, которые никогда не хотелось бы повторить, пополнился бы ещё одним пунктом. Да ещё и с пометкой: "Никогда-никогда!".
Пока она не могла думать, помнить. Если разобраться, то ничего не могла, даже толком вдохнуть. Воздух не проходил в лёгкие, в глазах плясали радужные круги.
– Спокойнее! Спокойнее, милая! Не спеши! Потихоньку! Вот так! Не волнуйся, всё получится!
Голос Хранителя выплывал откуда-то издалека, становился громче и, наконец, достучался до сознания. Кира послушно шла за ним, держась за него, как за путеводную нить и, наконец, вышла к свету.
Вспомнила, задышала. И наслаждалась. Как хорошо дышать, без боли, без надрыва! Она и не знала...
– Возвращаться всегда больно, девочка!– услышала грустный голос Хранителя.
До Киры, только что пережившей тяжелейшую ментальную схватку в своей жизни, умирание и возвращение к жизни, доходило с трудом. Но доходило:
– Ты делал это?– просипела. Горло болело, как сорванное. От усилий, наверное.
Смотреть она пока не могла, веки были свинцовыми, потому духа не видела, только слышала его такой грустный голос:
– Конечно делал, дорогая. Чего я только не делал, пытаясь изменить ход истории!.. Опыт так себе, и в смысле ощущений, и в смысле результатов. Ничего не даёт!
Хранитель материализовал руку и погладил Киру по покрытому испариной лбу, по влажным от пота волосам.
Кира схватила его за руку, рывком села. Зашипела от боли.
– Я должна вернуться!
Хранитель развоплотил руку.
– И эта реакция типична. Ты пока живёшь заботами того тела, той жизни. Забудь! Она не твоя! Всё это уйдёт через пару дней и ты снова станешь собой.
Кира, упавшая к тому времени на подушку, зашипела сквозь зубы:
– Это ты к тому, что я не в себе?
Хранитель улыбнулся:
– Поговорим через пару дней.
– Послушай меня!
– Два дня!– громыхнул дух у неё над ухом.
Кира вздрогнула, а Хранитель проворчал:
– Умеешь ты доводить, Кирия! Я и забыл. Общение в реальности – это, что ни говори, другое!
Кира протянула непослушную руку и прикоснулась к мерцающему телу. Руку не холодило. Пальцы покалывало и веяло чем-то родным.
– Я тоже соскучилась,– выдохнула она.
– Спи,– приказал дух.
– Если ты посидишь со мной,– чуть капризничала Кира.
Дух был доволен. Скучала! Но колебался:
– Я холодный...
– Нет,– бормотала Кира, засыпая.– Ты родной, близкий, даёшь мне силы и даже вкусно пахнешь,– хохотнула.– Неужели у меня остался нюх от Кошки?.. Я чувствую себя, Хранитель, частью этого мира, теперь. Частью тебя...
Она уснула, а дух устроился рядом, поглаживая её бесплотной рукой, и глядя на неё с нежностью.
***
– Я должна вернуться!
Хранитель возвёл глаза к сводам потолка, словно прося у богов терпения:
– Ослица упрямая!
– Три дня прошло. Три! Теперь ты не скажешь, что я не в себе?
– Теперь не скажу,– буркнул дух.– Скажу, что ты дурная, по жизни, и сильно рискуешь.
– Я не могу иначе, пойми!
Дух долго думал, вздыхал, искоса поглядывая на Киру. Наконец, решился:
– Ладно. Но если станет плохо, то ты вернёшься. Поклянись. Тогда я смогу вытащить тебя. Будет считаться, что ты должна мне клятву.
Кира поклялась и выжидательно уставилась на духа.
– Как ребёнок на фокусника!– раздражённо подумал Хранитель.
А вслух сказал:
– Иллюзию накладывать на щёки будем?
– Зачем?– не поняла Кира.
– Ну незачем, так и не надо. Пусть видит как есть. Ты и так красавица.
Теперь Кира не понимала. Шестерёнки в голове медленно крутились и никак не могли встать на место. А потом до неё дошло:
– Ах, ты сводник старый! Так это правда?
– Что?– обалдел от такого поворота дух.
– То, что ты сводить меня с сыном Варга собрался?
Теперь дух хлопал глазами недоумённо:
– Какое сводить, Кирия? Ты же сама просила вернуться к нему!
Кира замотала головой:
– Не к нему, к ним!
У духа выкатились глаза:
– Тебе нравятся несколько?
– Да, они мне все нравятся!
У духа натурально отвисла челюсть. Выглядело это так комично, что Кира невольно рассмеялась. А Хранитель одёрнул её:
– Стой, хохотунья! Запутала меня совсем! Куда и зачем ты хочешь вернуться?
Кира, вытирая слёзы, ответила:
– Так в Тайную Канцелярию же! У них там заговор в разгаре. Опасность висит над Даросом и Азарком, а они не видят. И дело это странное. Орки помогают, а их магию драконы не ощущают. Потому я собственно и умерла. Перехватила проклятие, что должно было достаться королю и Даросу.
Пока они о причине смерти Кошки не говорили. Хранитель посуровел:
– Не лезла бы ты в это дело, Кирия! Мутное оно.
– Ты ведь знаешь!– Кира даже не спрашивала. Утверждала.– Ты всё знаешь, что тут происходит! И ты ничего не сказал, не предупредил!
Дух насупился:
– Положим, я знаю почти всё, Кирия. Многое не могу озвучивать. И вмешиваться. Договор сдерживает меня.
– Сдерживает, но не связывает! Ты ничего не сказал мне. Я всё увидела сама. И ты не станешь помогать мне. Я сама убью ублюдка, не посмотрю, что король... Выпусти только!
Хранитель просительно смотрел:
– Не вмешивайся! Сколько таких было до тебя. Прекраснодушных... И где они теперь?
Кира оскалилась:
– Я не такая, Дух-Хранитель этого мира! Вовсе нет! Что ты там говорил о ведьмах? Сильны, буйны, неуправляемы? Так и есть. И решения я принимаю сама. И увидела это "чудо" тоже я сама. Он совсем ненормальный, Хранитель! Совсем! А так жаль! Уникальный...
Дух вздохнул:
– Уникальное, не значит хорошее...
– Так и я такая. Уникальная. Я тоже что-ли сорвусь?
– А это, Кирия, будет зависеть только от тебя.
Дух загрустил, задумался. Сколько судеб прошло перед ним. Как это, должно быть, тяжело: любить, надеяться, терять и снова надеяться!
– Ты удивительно добр, дух этого мира! Силён и великодушен к нам. Спасибо.
Кира словно говорила с ним от лица всех тех, кого он любил и потерял. Дух ощутил давно забытые волнение и трепет. Он и забыл, как сам когда-то был живым. Как всё это ощущается. Больно и радостно! Ведающие потому и опасны: видят душу, пробуждают её. Даже у него...
Хранитель сбросил морок и вернулся к необходимому. Задумываться о том, что будет, больно и страшно, а удержать девчонку около себя он не сможет. Только страховать, беречь. Пока получится...
– Ладно, Кирия. Какое тело ты хочешь?
Кира быстро ответила:
– Мужское, говорящее, и чтобы это существо было реальным или легенда могла пройти проверку. При приёме на службу в департамент претендентов проверяют. А ещё... у меня должен быть шанс подняться до "чердака" в ускоренном темпе. Делать карьеру в течение нескольких лет нет времени.
Хранитель задумался на пару минут... Хмыкнул, материализовал перед Кирой зеркало:
– Знакомься, Кирия! Фингард Фистельбун, юный гоблин из дальнего северного городка. Всю жизнь мечтал служить в Тайной Канцелярии. Записан на собеседование на завтра, на утро. Претендует на должность секретаря. Вы даже похожи. Он такой же фантазёр и с шилом в одном месте,– закончил своё представление Хранитель довольно ядовито.
Кира всмотрелась в зеркало. Похожи? На неё смотрел паренёк ростом с неё. "Среди рослых драконов и оборотней он будет смотреться карликом",– тут же отметила Кира. Типичный гоблин: зеленоватая кожа и волосы, крупный нос, маленькие глазки. Несуразный, смешной, с узкими плечиками и в странном, провинциальном, наверное, костюме.
– Идеально!– вынесла вердикт Кира.– Парень – прелесть! Но,– замялась она,– с ним-то что будет, пока я буду притворяться им?
– Ничего! В смысле, ничего плохого. Он совершит путешествие, о котором никогда не пожалеет.
Кира подозрительно глянула на духа, а тот ответил ей кристально-честным взглядом.
– Ладно. Надеюсь, так и будет.
***
Оборотень в отделе кадров недовольно скривился, читая имя в удостоверении личности:
– Фингард! Фистельбун! Как ты живёшь с таким именем, парень? Навыдумывают, а детям потом мучься... Как гоблина ни назови, гоблин и есть!
Кому-то такие комментарии показались бы обидными, но не Кире. Привычная, родная уже обстановка, окружала её: запахи, звуки, знакомые существа с их специфичными шуточками. Как хорошо, словно домой вернулась!
А потому она широко улыбнулась брюзге:
– Я откликаюсь на Фина!
Оборотень хмыкнул и шлёпнул печать ей на пропуск:
– Секретариат на третьем этаже. Иди туда и спроси начальника отдела.
Кира пошла было, но вспомнила, развернулась:
– А собеседование?
Оборотень снова хмыкнул:
– Какое собеседование, парень? На мой взгляд, у тебя есть главное качество для этой работы: крепкие нервы. К тому же ты или оптимист или дурачок. Если второе, вылетишь через пару дней. А если первое, значит, всем нам крупно повезло.
На Кирин недоуменный взгляд, пояснил:
– Текучка, мать её.
Да, Кира помнила в какую истерику впадали секретари и технические работники, когда кому-то из ребят случалось сорваться при них. На "чердаке" иногда неделями пол не мыли, только магией и справлялись. В носу засвербело, словно от пыли. Нестерпимо захотелось чихнуть. Кошачья память, мать её!.. Кира сдержалась, кивнула оборотню и пошла, куда послали.
Начальника секретариата Кира видела и раньше. Кто-то из мелких оборотней, хорёк, вроде бы. Быстрый, пронырливый, въедливый, как и положено. Другой бы тут не удержался. Даже не пил. Только отпуск на неделю брал каждых два месяца и уезжал на родину. Отпускали. Где ещё такого возьмёшь?
Мэтр Кван встретил Фина спокойно, без восторга, но и без обидных комментариев. Задал несколько вопросов. Хранитель передал память гоблина Кире, частично, конечно. Поэтому профессионально она, можно считать, была подкована.
Тормозила только немного. Но к вечеру и это прошло. А потому она успешно разгребла кучу бумаг, что дал ей начальник, отчиталась. Он посмотрел на неё несколько озадаченно и отпустил.
Кира вышла из отдела, спустилась вниз. Её обыскали, пропустили. Всё было привычно. Клятву неразглашения она принесла ещё утром. Можно домой. Фин снимал комнатку неподалёку, на набережной. Кира вспомнила, что весь день не ела, нашла забегаловку почище, села в уголке, сделала заказ.
Вокруг кипел, жил вечерней жизнью большой город. Кира смотрела на его суету и думала. Она скучала. По Даросу. Даже есть хотелось по тому же графику, как завтракали и ужинали они. Вместо обеда обычно бывал перекус на ходу. Было холодно спать одной. Может быть, прав был Хранитель и ей не стоит соваться? Вздохнула. Она только немного поможет им, посмотрит одним глазком не исчезла ли печать скорой смерти на лице Азарка и уйдёт. Уйдёт! Ей хватит сил. Но сделать всё нужно правильно. Хранить жизнь.
Киру ведь никто не учил этому. Бабушка сама мало что знала, кроме целительства. У Варга таких книг не было. В Библиотеке она стала читать книги о ведьмах, пролистала несколько гримуаров, но этого мало. Раньше они учились всю жизнь. Теперь знания были почти утеряны. Но дух, интуиция, обязательства перед живыми вели их. Бабушку, Любу, других. Теперь вот Киру. На свои зарождающиеся к сыну Варга чувства она смогла бы закрыть глаза, и закроет ещё. Тут было другое. Разворачивалось и набирало силу что-то плохое, что поглотит множество живых. А значит, надо пресечь. На корню.
Комната Фина была уютной, кровать удобной. Кира отлично выспалась, рано встала, позавтракала на набережной и побежала на службу. После "смерти" она испытывала особое удовольствие от простых, казалось бы, обыденных вещей.
А потому она снова улыбалась, когда явилась в отдел. Мэтр Кван подозрительно покосился на довольного Фина и завалил его работой по самую макушку.
К концу рабочего дня Кира не справилась, а потому осталась позже. Работать в тишине было ещё приятнее.
– Ты что здесь делаешь?– голос начальника ворвался в сознание Киры неожиданно. Горазд подкрадываться оборотень!
– Работаю.
– Это я вижу. Я о другом. Почему в нерабочее время?
Кира зависла:
– Так не успел всё за день...
Хорёк ухмыльнулся:
– Это на несколько дней задание было, дурная голова! Хотел посмотреть за какое время справишься.
Кира не удержалась:
– Тебе, мэтр Кван, стоит давать более точные инструкции!
И прикусила язык. Выпнут её сейчас со службы и придётся снова просить Хранителя об услуге.
Начальник, однако, расплылся в довольной улыбке. Блеснули острые зубы:
– Дотошный, значит! Вот тебе точные инструкции! Если что-то недопонял, спрашивать. Если не успел, оставлять на следующий день. Если увидел подозрительное, сообщать мне. Каждый день обедать! Вовремя уходить и отдыхать!
Это так отличалось от того, что Кира ожидала услышать, что она опять брякнула:
– Но ведь ты сам...
Оборотень вздохнул:
– Наши ведь наболтали уже, что я отпуск беру каждых два месяца? Вам такое не светит. Ты скоро работать начнёшь с настоящими делами. Хваткий потому что. Вот и узнаешь, чего наша работа стоит. А мне, знаешь ли, из петли тебя потом вынимать неохота. Приходилось уже...
