Текст книги "Мечты (СИ)"
Автор книги: Наталья Машкова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 25 страниц)
Глава 7.
Вдруг Кирия выгнулась дугой и застонала сквозь сжатые зубы. Началось!
Варг кинулся к ней. Наткнулся рукой на кинжал, который до сих пор лежал на коленях. Отбросил его. Он никогда не причинит девочке вреда, что бы ни было! Бросился перед кроватью на колени, скрутил ей руки.
Это мало помогало. Она была не в себе, рвалась куда-то. Молчала. Что-то раскручивалось в ней и ударило, наконец!
Срыв могущественного мага – это всегда отдельный вид острых ощущений. Ведь никогда не знаешь, куда его понесёт и какой скрытый потенциал раскроет стресс. Кирия удивляла в очередной раз. Варг с грустной улыбкой подумал о том, что слава о его могуществе грянет ещё громче и дальше. Просители будут теперь заикаться от ужаса при виде него, ведь вокруг домика не останется ничего. В каком радиусе? Это ещё неясно... Хорошо, что он, однажды, не пожалел сил и намертво зачаровал дом и частокол от разрушения. А то и домика бы не осталось...
Грянул гром и одновременно с ним сверкнула слепящая молния. У Варга заложило уши. Он тряхнул головой. Это будет очень долгая ночь... За грозой, ударил мороз и налетела метель. Звери и птицы, он чувствовал, удирали прочь так, что только лапы или крылья мелькали. Правильно! Всё только начиналось...
Он не вмешивался, не считая того, что фиксировал ученицу. Убежит куда-нибудь или портал откроет, ищи её потом... Силы берёг. Неизвестно, что она выкинет ещё.
Силы ему пригодились. Когда вокруг домика начал раскручиваться смерч, он напрягся. Смерч набирал силу и стоял на месте. Они, в их домике, были в "глазу бури" – спокойном месте внутри урагана. Варг готовился вмешаться, если смерч пойдёт на человеческие поселения. А потом ужаснулся. Смерч стал наливаться огнём... и скоро стена бушующего пламени отделяла их от всего мира. Дом не сгорит, зачарован, но если этот ужас вырвется к людским сёлам... их самих потом поджарят на костре. Или придётся прятаться и уходить отсюда. Как это вообще возможно?! И как он потушит это? Нет у него сейчас власти над огнём, раз его пламя выгорело!..
Варг затряс Киру за плечи. Никакой реакции! Он тряс и тряс её, пока она не открыла, наконец, глаза. Они были абсолютно бессмысленными и светились тем же светом, что и пламя за окном.
Волосы зашевелились от ужаса у Варга на голове, но он, боевой дракон, в прошлом, взял себя в руки и гаркнул:
– Кирия! Убирай смерч!
Она закрыла свои горящие очи, собираясь отключиться снова... Нет уж! Варг встряхнул её с большей силой и закричал:
– Огонь! Убери огонь!
Девочка вдруг потянулась к нему и схватила его за руку. Выражение ужаса и отчаяния в сияющих глазах сломало что-то в душе Варга. Другая его рука потянулась к её голове, замерла, дрогнула... А потом он погладил её по волосам так осторожно, словно боялся сломать.
– Погаси его, девочка. Нет смысла бунтовать... Всё равно ничего уже не изменишь...
Выгоревший голос его был словно присыпан пеплом. Как хорошо понимал он её...
Кирия ответила так тихо, что пришлось наклониться ещё ниже, чтобы услышать:
– Пусть сгорит...
– Что?
– Пусть всё сгорит!– выдохнула Кирия и закрыла глаза.
Огненный шторм бушевал вокруг ещё некоторое время, а потом его хозяйка решила, видимо и правда, сжечь всё в округе. Когда огненный вал стал двигаться, Варг начал колдовать...
Ему удалось погасить это непотребство, но сил потянуло немеряно и он отключился там же, на полу.
Когда очнулся, его вывернуло от слабости. Так погано он не чувствовал себя никогда! Потянул за какую-то тряпку, обтёрся. Голова кружилась. Он подполз к кровати и рывком забросил тело на неё.
Хорошо, что катаклизмы выкосили всё живое на несколько вёрст вокруг. И по горячим углям вряд-ли кто-то сунется к ним. Потому, что они совершенно беззащитны сейчас. Он слаб, как новорожденный котёнок, а она пусть и не настолько слаба, но всё ещё не в себе и нестабильна.
Пусть спит... Он улёгся удобнее, потянул на себя край покрывала, чтобы укрыться. Его знобило от слабости, хоть в комнате и было тепло. Почувствовал, что Кирия подкатилась к нему под бок и нашла его руку. Вложила в неё свою. Он не стал её отнимать. Пусть спит...
***
Попав во дворец дракона, Кирия, первым делом, увидела отражение сестры в зеркале.
Она была просто ослепительна. В белоснежном платье, что сверкало замысловатой вышивкой словно инеем, в роскошных украшениях, с распущенными волосами. Погребальное убранство...Так хоронили у них девушек не вышедших замуж: в белом платье, простоволосыми. То, что она не имела права на белое платье, с точки зрения многих, Любаву не волновало. Она вычеркнула дракона из памяти и жизни. Это всё просто кошмар... Затянувшийся на четыре года...
Любава почувствовала сестру, улыбнулась ей, кивнула. Дракон был в комнате, поэтому она молчала.
Увидев сияющую улыбку Любы, он, видно, решил, что она предназначалась ему, или просто не смог устоять, и подошёл к ней. Встал сзади, обнял за плечи.
Они были бы красивой парой... Оба светловолосые, прекрасные, как мечта. Если бы всё сложилось как-нибудь иначе... Дракон смотрел на сестру с неописуемым выражением лица, Кира хорошо видела его в зеркале. Вряд-ли она сама смогла бы смотреть на неё с большей любовью... Почему Люба не видела этого? Почему осталась равнодушной? Ведь что-то можно было бы изменить, если бы она попыталась понять его...
А сейчас поздно для всего! Он слишком часто поначалу вёлся на её подначки и пил её. Зачем она провоцировала его?.. Вольная птица?.. И сама выбрала свой путь, и свой конец...
– Ты надела мои подарки. Впервые... Почему?– спросил дракон Любаву бархатным голосом, целуя в шею.
Люба словила его взгляд в зеркале и улыбнулась. Холодной и злой была эта улыбка.
– А чтобы знал ты цену своим подаркам,– ответила она непонятное.
Он нахмурился, а она отвлекла его. Повернулась к нему и поцеловала. Сама. В первый раз.
Вместо того, чтобы наброситься на неё, дракон отпрянул, пристально глядя на неё. Пусть он даже догадывается! Любава хорошо знала свою власть над ним. А потому она опять улыбнулась, зло и остро, и потянулась к нему. Прильнула к его губам. Поцеловала. Снова.
И он сдался. Впился ей в губы с пылом и страстью, обнял сильнее, удерживая.
Кира увидела... Любава была не так равнодушна к дракону, как показывала. Нельзя было бы объяснить эйфорию, охватывающую её от поцелуя, только влиянием драконьей магии. Тут смешалось так многое: ненависть и жажда, презрение и потребность, обида и решимость. Этот горько-медвяный напиток пила Любава пьянея всё больше. Не беспокоило её то, что сестра узнала её тайну. Это уже не имело значения...
Плавясь от удовольствия, счастья и печали, уплывая прочь, она мысленно прошептала:
– Прощай, Кирушка! Не печалься! Люблю тебя... Люблю...
Дракон держался, но когда Люба зарылась пальцами в его шевелюру, погладила, он потерял контроль... Хищно впился в её губы, словно от этого зависела его жизнь... Потянулся к ней всем существом. Любава не была обученным магом и не понимала, насколько он открыт перед ней. Кира понимала...
Он тянулся к Любаве, как умирающий к воде... и неизбежно потянул из неё силы... Кира потянула тоже... И шёлковая нить жизни Любавы порвалась с тонким звоном...
Оба мага поняли это мгновенно. Ещё не успели глаза Любы закрыться навечно, дракон закричал. Хрипло, страшно... Его ноги подломились и он упал, удерживая тело Любавы на весу.
Вбежали воины. Поняли всё. И удивили Киру. С глубочайшим сожалением и нежностью смотрели они на её сестру, не как на бесправную наложницу, вещь... Оказывается, её любили, в том далёком мире...
Дракон поднял голову, посмотрел на своих людей, и они отпрянули. Глаза его золотились, наливались огнём, разгорались на лице, как восход на небе. Хрипло и отрывисто приказал он им:
– Открывайте порталы и уводите всех. Пять минут. Дольше я не выдержу...
Люди исчезли мигом. А дракон, не сдерживаясь уже, целовал Любаву. Застыл над ней. Видимо, отсчитывал время. Всё тело его было сведено судорогой. Как пружина.
И вот она лопнула... Вокруг стал разгораться огонь, и сам он был огнём. Мужчина полыхал и смотрел как горит тело Любавы у него в руках. Когда оно осыпалось пеплом, он страшно закричал и мир вокруг взорвался...
Зря Кира волновалась, что горе не позволит ей влезть в разум дракона. Зря. Она, оказывается, становилась только собранней в патовой ситуации... Очень полезное свойство... Она без препятствий пробралась в мозг дракона. Да что там! Можно сказать, что вошла через широко открытые двери...
Варг был прав: дракон безнадёжно потерял контроль и терял его всё сильнее и сильнее. Дело сделано и можно было уходить, но Кира не могла. В огненном безумии, что полыхало вокруг, ей, необъяснимым образом, было легче. И дракон был для неё сейчас самым близким существом во всём мироздании. Ведь боль у них одна на двоих...
Мало кто понял бы это. Варг бы понял. Любава нет. Прости, дорогая, но я сижу у него в голове и вижу его мысли! Дракон хотел умереть. Всем сердцем. Если бы эти твари не были такими неубиваемыми, он бы сделал с собой что-нибудь, без сомнения. Он знал, что это невозможно, и бесновался, не в силах вынести душевную боль. Воздух вокруг него дрожал от невыносимого жара. Он выплёскивал всё, что держал в себе, пока угасала Любава. Весь свой страх, боль и вину.
Врут твари! Врут! Если это не любовь, то что же?! Варг вон забыть свою Асту не может несколько веков. И этот не забудет. Только бы убивать не начал направо и налево, как Варг! Любава бы огорчилась. Она ведь тоже...
У Киры в голове вертелась и крепла уверенность в том, что последнее "люблю" сестры, было адресовано вовсе не ей. Почему же молчала, дура! Зачем мучила обоих! Сколько бы времени ни было, а всё их было бы! И он бы не дёргался и берёг её больше...
Кира наблюдала, как дракон выжигал всё вокруг. Видела его глазами, слышала его ушами. И боль у них была одна на двоих. А потому она не выдержала. Растеклась лёгким облачком в его разуме, укрыла, обняла, утешила. Нельзя так страдать одному. Живое же существо!
Дракон бессильно опустился туда, где ещё недавно стоял дворец. От него остались только оплавленные руины. Их не восстановят никогда. Для всех и навсегда это – табу, место скорби. А скорбь у них уважать умели. Слишком много её было в жизни каждого...
Он свернулся калачиком среди горячего пепла и бессильно опустил голову. Гнев ушёл, накатила апатия. Устроил голову на лапах и немигающими жёлтыми глазами уставился в ночь.
Заговорил, словно она могла его услышать:
– Ты права. Мои подарки, любовь и нежность несут только смерть. Мы убиваем всё, к чему прикасаемся... Зачем?!.
Глава 8.
Для Киры и Варга всё изменилось. Маски были сняты и выброшены за ненадобностью. Границы стёрты. Душевная близость стала безусловной и пронзительной. Как иначе, если вы вместе пережили подобное и просыпаетесь вот так: далеко за полдень и практически в обнимку? Знобило обоих и они инстинктивно, во сне, жались друг к другу в поисках тепла. Кира разлепила глаза, сморщила нос, пробормотала: «Воняет», и с ужасом стала шарить руками вокруг себя.
Варг ответил, скривившись:
– Это я... Там, на полу... Убери, пожалуйста. Сил во мне сейчас – пшик.
Кира очистила пол и повернула голову к наставнику. Охнула. И кинулась лечить и подпитывать. Бормотала при этом что-то возмущённо-осуждающее.
Варг расслабленно рассмеялся:
– Нельзя иначе было. Никак. Ты знатно повеселилась вчера, ученица. Сама увидишь... Нас бы уже тащили на костёр за убийство кучи народа. Пришлось бы уходить отсюда, прятаться. А мне тут нравится...
И горе Киры отступило. Оно никуда не ушло. Просто заняло положенное ему в душе место, рядом с любовью к сестре и памятью о ней. Не было времени раскисать. Варг выздоравливал так тяжело и медленно... Ей было странно и страшно видеть его таким. Жуткие мысли вертелись в голове.
Варг заметил это и объяснил, как обычно, чётко и без сантиментов:
– Не бойся. Я, конечно, сдал, но остаться одной сейчас тебе точно не грозит. Я протяну ещё несколько лет. По вашим меркам, это совсем немало...
Смеялся. Он вообще стал много смеяться. Добродушно, по стариковски.
На третий день сказал Кире:
– А сходи-ка ты погуляй или ещё что. Мне нужно остаться в доме одному.
Кира набычилась и зыркнула на него с подозрением. Он снова рассмеялся:
– Да, не сделаю я с собой ничего, дурочка! Мне поговорить надо,– кивнул головой на зеркало.– А то не ровен час тюремщики мои сюда явятся.
Увидел потрясённое Кирино лицо и подтвердил:
– Конечно, за мной следят. Я же особо опасный преступник! Так что иди, погуляй, посмотри, что там вокруг дома делается. Потом расскажешь. Интересно даже, что ты успела наворотить... Да не хмурься! Иди! Зеркало поверни только так, чтобы меня хорошо было видно...
Он дождался пока Кира отойдёт от дома на некоторое расстояние и позволил зеркалу отразить того, кто добивался до него.
Зеркало показало кабинет, уставленный полками, битком забитыми документами. Всё в том кабинете было в идеальном порядке, но производило гнетущее впечатление. Варг никогда не любил формальности и крючкотворство. Потому, собственно, и стал военным. За столом сидел дракон. Предсказуемо прекрасный. Предсказуемо злой:
– Ты почему до сих пор не вышел на связь? Сразу, как я позвал?– бросил он, не здороваясь.– Ещё немного, и я навестил бы тебя!
Выражение лица, речь, повадки Варга изменились. Сейчас Кира не узнала бы своего наставника. Пропал чудаковатый дед. Его место занял аристократ: породистый, вальяжный, с неспешной, колкой, презрительной речью. Сама вежливость его была оскорбительной:
– И я приветствую тебя, Дарос. Если бы ты явился сюда, это была бы невосполнимая потеря для твоих бумажек и... для моих нервов.
Красавец в зеркале поморщился и дёрнул плечом. Варг засчитал себе очко. Он всегда мог вывести его из себя одной фразой.
– Что с тобой?– бросил Дарос резко.– Мне сообщили, что твоё имя на семейном древе потемнело.
Варг расслабленно пожал плечами:
– Небольшой перерасход...
– Настолько небольшой, что ты разговариваешь со мной из постели?! Ты встать-то можешь?
– Пока нет,– любезно ответил Варг и полюбовался выражением лица своего собеседника.– Так же и задумывалось, если я не ошибаюсь, когда ты почти полностью вытянул из меня магию?
Дарос потемнел:
– Ты заслужил приговор и сам знаешь это. Это было самое малое, что ты мог понести за подобные преступления.
Они помолчали некоторое время, и Дарос упрямо вернулся к интересующей его теме:
– Какая помощь тебе нужна?
– Никакой. Те, кто доложили тебе о потемневшем имени, думаю, упомянули, что загнуться прямо сейчас мне не грозит. А значит вернёмся к цели твоего визита: что тебе нужно от меня?
Дарос проигнорировал подначку и гнул своё:
– Если не хочешь видеть меня, я пришлю кого-нибудь. Лекаря? Слугу?
– Не нуждаюсь,– отрезал Варг.– У меня есть всё. Я доволен и счастлив.
Потрясение явственно отразилось на лице дракона в зеркале.
Варг хмыкнул и обвёл глазами бревенчатые стены избушки:
– Так иногда бывает. Тебя пытаются лишить всего, а вместо этого дарят тебе целый мир...
Дарос напряжённо вглядывался в лицо Варга:
– Ты изменился...
Тот ехидно улыбнулся и вернулся к своему прежнему тону:
– Так ведь и задумывалось, если я не ошибаюсь. Уже не дракон, ещё не человек. В богами забытом мире...
– Ты сам выбрал изгнание!
– А что мне оставалось?– уточнил Варг вздёрнув брови.– Как я мог остаться дома? Как я мог ответить на простой вопрос: что покалечило самого сильного дракона поколения? Ещё более сильный дракон? Как бы я объяснил это?.. Задавай свой вопрос и уходи, Дарос. У меня, по расписанию, дневной сон.
Дарос хмуро смотрел из зеркала:
– Олих сходит с ума.
Варг расхохотался:
– О, нашего полку прибыло! Ещё один! Это настораживает, не так ли? О, да! И что за причина? Не отвечай, я угадаю. Женщина?
Дарос неохотно ответил:
– Да. Потеря наложницы сводит его с ума.
– Каким образом, позволь узнать?
– Он третий день лежит на пепелище. Отказывается от еды и воды. Бросается на любого, кто приближается к нему.
Варг задумался:
– Третий день?.. А долго ли она прожила у него?
– Слишком. Четыре года. Это уникальный случай. Её хотели исследовать, но он никого не подпускал к ней.
Варг хмыкнул:
– Это как раз понятно. Сокровище же... Так чего ты хочешь от меня?
– Совет. Что с ним делать? Ведь только у тебя есть подобный опыт. Ни у кого другого женщины не задерживались так надолго.
О, да. Он умел заботиться о своём сокровище... Аста прожила с ним почти сто лет и жила бы ещё... Варг ощутил глубокое сочувствие к племяннику:
– Оставьте его в покое,– тихо сказал он.– Пусть он умрёт там. Это будет самым лучшим для него. Но вы ведь не оставите?.. Как не оставили меня... А потом, через время, вам придётся судить и калечить его так же, как калечили меня!..
Варг замолчал. Уродливые тени прошлого поднимали голову. Мучительно захотелось, чтобы вернулась Кира, сделала или сказала какую-нибудь нелепость. Он посмеялся бы и снова стало бы тепло и спокойно... Пока нельзя позвать её... У него есть долг перед будущими поколениями и он исполнит его. Когда он уклонялся от долга?
Он прикрыл глаза, чтобы не видеть дракона в зеркале, глубоко вздохнул и заговорил:
– Не трогайте Олиха. Он не оправится. И это вовсе не проклятие нашей семьи, как вам всем нравится думать. Мы самые сильные, первородные. А это значит, что особенности драконьей природы проявляются в нас наиболее ярко. Если ты возьмёшь на себя труд провести исследование, то сам убедишься в том, что потеря пары действует на всех нас губительно... Да, пары!.. И не хмурься! Мы просто чаще находим их, лучше чувствуем... А потом умираем вместе с ними. Если бы кто-нибудь взял на себя труд задуматься, чем была для меня Аста...
– Чем?– возмущённо вскинулся Дарос.
Варг открыл глаза. Вот он – момент истины! И он не отступил. Ведь он был не только самым сильным в своём поколении, но и самым храбрым. А потому он шагнул в бездну смело и с открытыми глазами:
– Да! Чем!.. Она была моей душой. Моим сердцем. Моей жизнью. Как мог я жить, потеряв её?.. Что толку, что Армос заставил меня? Скольких сожрал я, пытаясь согреться? Зачем?.. Не верь байкам узколобых идиотов, помешанных на превосходстве нашей расы, Дарос. Мы умеем любить! Умели... Думаю, что мы и вырождаемся только потому, что стараемся уйти от этой боли... Все задаются вопросом, почему Аста прожила так долго! Отвечу тебе. Потому, что я любил, почитал и берёг её, как делают это презираемые нами люди. И она любила меня. У нас давно нет браков. Мне было плевать! Она надела мой браслет на руку в первый же день... И я носил его...
Варг чувствовал себя измученным до предела. Выжатым. Хватит... Пусть думают...
– Не трогай Олиха, Дарос. Не гневи богов. Наши судьбы – это урок. Может быть хоть кто-то из нашего племени однажды выучит его!.. Будь здоров!
И он завершил разговор. Закрыл глаза. Он сделал всё, что мог...
***
Когда Кира вернулась домой, Варг был подозрительно бледен и молчалив, хотя резерв его потихоньку восстанавливался. Видно, встреча с тюремщиком, не прибавила ему здоровья и оптимизма.
Он наотрез отказался от обеда. Вместо этого похлопал ладонью по свободному месту на кровати, сбоку от себя:
– Полежи со мной, Кирия.
– Зачем?
Кира с готовностью сбросила обувь и влезла на кровать с ногами. Уселась, скрестив ноги и уставилась на Варга весело и доверчиво. Такой ребёнок, хотя по здешним меркам, девица на выданье!
Варг нахмурился. Мысль, что кто-то будет иметь власть над Кирией и, возможно, обижать её, вызвала бурю в душе. "Сокровище",– подумал Варг насмешливо. Кто бы мог подумать! Он счастливчик, несмотря ни на что! Боги подарили ему двух удивительных и самых важных женщин в его жизни: любимую и дочь, пусть не по крови, но по духу, так точно!
– Нам предстоит много учиться, Кирия.
Девчонка насмешливо вздёрнула бровь. Точь в точь, как делает это он!
– А до этого мы учились мало, наставник?
– До этого мы из куска породы топором и тесалом мастерили болванку, заготовку. Теперь будем огранять бриллиант. Готовься!
Она закатила глаза.
– Пока я, в некоторой степени, лежачий, будем заниматься магией. Ложись, расслабляйся. Буду учить тебя сжимать и передавать воспоминания или любые другие знания.
После того, как Варг дотошно, как обычно, растолковал ей теорию, он скомандовал:
– А теперь сожми и передай мне все знания, что у тебя есть, касаемо твоей сестры и её дракона!
Кира рывком села на постели и настороженно уставилась ему в лицо:
– Зачем?
– Тренировка,– с непроницаемым лицом ответил Варг.
– Не ври мне, учитель,– прямо сказала то, что думала Кирия.
Варг скривился:
– Над навыками общения и дипломатии мы тоже будем работать. Жизнь со мной не пошло тебе на пользу. Хотя, в своё оправдание могу сказать, что ты и до меня не блистала. Надо же! Явиться к Дымному Деду и в лоб заявить ему, что будешь у него учиться, и от этой чести ему не увернуться, ну ни как!
Кира смотрела на него с непроницаемым лицом, а потом открыла рот и убила:
– Теперь, когда словесный понос у тебя закончился, учитель, ты можешь объяснить мне, для чего тебе нужны мои воспоминания.
Варг закатил глаза и расхохотался. С ней рядом, и правда, тепло и спокойно. Тени отступили. Что он? Это же его девочка! С кем ещё он может быть откровенен? И он сдался:
– Судя по всему, Кирия, дракон твоей сестры – это мой племянник. Тот самый, что свидетельствовал на суде против меня...
– И ты хочешь отомстить ему?– настороженно спросила Кира.
– Нет, конечно! Я втянул юного дурака в свои забавы. Он испугался и донёс на меня. И правильно сделал! Неизвестно до чего ещё я мог бы дойти...
– Тогда зачем?– не отлипала Кира.
Варг ответил аккуратно подбирая слова:
– Я хочу сам увидеть и почувствовать... Я доверяю тебе, Кирия, как самому себе. Но мне нужно самому осмыслить то, как он относился к твоей сестре. От этого зависит, по какому руслу пойдёт наш с тобой дальнейший разговор.
Кира расцвела. Наставник доверяет ей как себе! Варг снова закатил глаза. Неисправима! Мечтает, верит в сказки, чудеса... И творит их сама. Разве то, что она смогла добраться до его сердца через вековую ледяную броню, само по себе не чудо? Так что, да. Имеет право и гордиться, и радоваться. Пусть радуется. От этого тоже тепло и хорошо в груди...
Кира, собралась было, укладываться, чтобы выполнить его просьбу, когда он остановил её:
– Подожди, Кирия. Скажи мне сначала, ты же ходишь в голову к Олиху?
Кира сначала не поняла, а потом сообразила, что так зовут дракона.
– Хожу. Но очень осторожно. Мне показалось, что он засёк меня, когда я утешала его... после смерти Любы...
Варх осуждающе воззрился на неё. Она ответила ему упрямым взглядом. И челюсть выпятила так же, как делает он, когда принимает решение стоять на чём-то до конца. Боги! Она копирует его! Не осознанно, конечно. Или дело в том, что они слишком похожи?
– Я не могла не утешить его, наставник. Нельзя такую боль переживать в одиночку! Он и сейчас лежит там. Один! Так ведь и с ума сойти можно!..
