Текст книги "Мечты (СИ)"
Автор книги: Наталья Машкова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 25 страниц)
Глава 11.
За прошедшие годы ниточка окрепла. Они разговаривали, обычно, раз в неделю. Если была надобность, то Дарос звал его чаще. Рассказывал о своей работе, иногда просил совета. Варг знал всех сколько-нибудь знатных драконов в королевстве, со многими вместе рос. Воевал, подавлял мятежи, жёстко приводил человеческие королевства к пониманию того, что хотя драконов осталось относительно немного, но они всё ещё хозяева мира, и так будет всегда.
Даросу приходилось нелегко. Люди, орки, гоблины уразумели, что в прямом столкновении драконов не победить, а потому старались подточить их изнутри. Стравливали кланы между собой, покупали лояльность слишком молодых или глупых, кто мог бы доносить им о том, что происходит в драконьем обществе изнутри. А в последнее время случилось и вовсе немыслимое: было убито несколько драконят, в том числе, двое цветных. Это была невосполнимая потеря.
Дарос уставал, поэтому Варг старался, как мог, развлекать его байками из жизни местных и из своей жизни. Любое упоминание о том, что живёт не один, обходил. Советовал сыну завести себе, наконец, женщину. С людьми их мира энергообмен почему-то не наступал, а значит, с обученной магичкой мог быть даже такой сильный дракон, как Дарос. Сын кривился и приводил тот же аргумент, что и раньше: о том, как глупо тащить работу к себе в постель.
Варг не верил, что ему легко даётся одиночество, но принимал его выбор. Если не хочет быть откровенен, то он и не заслужил...
Сегодня Дар опять просил о встрече, вечером. Придётся Кирии погулять. Ага! Девочка отойдёт подальше и станет гонять комплекс упражнений на развитие силы и выносливости. Вернётся абсолютно вымотанная. Сколько она уже бьётся об этот свой пресловутый человеческий предел? И не останавливается...
***
– Ты угасаешь,– это был даже не вопрос, а утверждение. Вместо приветствия, так сказать.
– Угасаю,– спокойно согласился Варг.
Дарос смотрел на него с непроницаемым лицом, но Варг знал, что это лишь маска. А потому обратился к мальчику, что прятался за той маской:
– Ты ни в чём не виноват.
Дарос скрипнул зубами. Ему потребовалось некоторое время, чтобы взять себя в руки и заговорить: отрывисто, зло, обречённо.
– Виноват, и ты знаешь это! Я был молодым, идеалистичным дураком! Почему ты не сказал мне тогда?! Я потом узнал, что дядя прикрывал и худшие преступления, чем твоё. Тем более, что он сам сделал это с тобой! Он мог устыдиться и снизойти!..
– Не нужно ворошить эту грязь, Дар!
– Нужно! Тебе и мне! Я виноват. И понял это довольно быстро после того, как всё произошло. Он убрал тебя моими руками, отомстил за унижение. Он был уверен, что я и дальше буду его марионеткой!
Варг философски пожал плечами:
– Что сказать? Он оказался самым хитрым драконом поколения. Нашего поколения. Докажи ему, что в твоём поколении ты не только самый сильный, но и самый умный. Только так ты выживешь и сохранишь свободу воли... Да ты и действуешь так, сынок. Уже одно то, как ты избегаешь слабостей и привязанностей...
– Я покалечил тебя своими руками! Напрасно!
– Ну нет! Не передёргивай. Не напрасно! Я преступник и преступления мои доказаны. Потому не смей подыгрывать ему и терзаться виной! Ты исполнил свой долг, оказал мне честь и взял на себя бремя. От тебя я смог принять это... А что касаемо остального... Тут тебе придётся мне просто поверить или нет. Я рад, что так произошло. Я должен был уйти ещё тогда, вслед за Астой. Ритуальные самоубийства после потери пары в нашем старом мире были вовсе не дикостью. То была дань уважения к тем, чьё сердце разорвано пополам. Дети и родные шли на жертву и отпускали того, кого любили, чтобы он или она не страдали. Всегда и всё было добровольно. Но, скажу я тебе, большинство оставалось жить ради тех же детей. Немногие были такими слабаками как я... Наши предки в гробу бы перевернулись, увидев наши договорные браки или наложниц потом. Для них это было бы таким же абсурдом, как пить из лужи. Зачем перебиваться суррогатом, когда есть где-то для тебя самое лучшее существо? И какие резоны могут заставить тебя от него отказаться?.. Ну, у них были свои недостатки... Их буйный нрав и распри привели к тому, что мы оказались пришельцами в чужом мире...
– Прости меня!..
– Прощаю и не виню. Поверь, может быть звучит дико для тебя, но я рад, что так произошло. Армос оказал услугу мне и тебе. Для него будет ударом, если он когда-нибудь поймёт это... Когда огонь погас во мне, я получил шанс вспомнить, кем был, и вернуться к себе настоящему. Ну и что, что мои сверстники до сих пор молоды и проживут долго? За всё нужно платить, Дарос. Я спокойно плачу эту цену за то, что боги вернули мне разум и радость жизни, за то, что я получил шанс узнать тебя, построить хоть какие-то отношения и защитить тебя. Ты понимаешь теперь Армоса намного лучше и не будешь беззащитен перед ним.
– Я не смогу быть рядом, когда ты... Но, если хочешь, я нарушу правила...
– И подставишься? Ну, нет! Что такое смерть? Миг. По сравнению с тем, что я уже пережил или делал, это, поверь, пустяк. Ты заберёшь моё тело и похоронишь как должно, и так исполнишь свой сыновний долг. Не грусти! Время ещё есть! Зови меня так часто, как пожелаешь. А потом я пойду и задам тем, кто там, за порогом, свои вопросы... найду Асту... Я обязательно найду её.
Найдёт. Дарос не сомневался. Отец всегда удивлял его. Даже раньше, когда он не знал его толком и ненавидел. Он был тем самым драконом из прошлого: для которого нет недостижимых целей и чья слабость заключена только в нём самом. Уроборос...
Может быть он сам так цепляется за формальности и рамки, что чувствует что-то подобное в себе? И боится сорваться? Не даёт себе шанса выпустить свою неуёмность на волю, обнаружить свои слабости? Возможно... Сила его магии кричала об этом. Он, как ни крути, сын своих родителей. Обоих, потому, что они соответствовали друг другу... Он навёл справки о том, какой была его мать, и отношения родителей, в целом. Отец не лгал. Они жили в браке, наплевав на общественное мнение. Отец, даже формально, ни разу не присутствовал на смотринах, хотя это было обязательно.
Все они должны быть там, раз в семь лет. Не обязательно делать выбор, всегда можно отговориться тем, что девушки не устроили тебя. Отец, издевательски улыбаясь, вытягивал из-под рукава брачный браслет и говорил, что его пара накажет, если он позволит себе посмотреть на другую женщину.
Как его ненавидели все! Он подрывал их устои. Как ненавидели их обоих! Человечка, которая не знала своего места и была так сильна, что погубила своими проклятиями нескольких драконов, не вписывалась в их общество. И не важно, что те драконы были виноваты. Никто не давал ей права защищаться!
Дарос до сих пор иногда встречался под благовидными предлогами со старыми солдатами отца. Они травили байки о выходках той невозможной парочки, "дракон и человек", и ему становилось тепло.
Отец не лгал. Пусть он и не был подкаблучником, но он принимал его мать, человека, как равную. Заботился о ней трепетно, берёг и никогда не влиял на её выбор. Даже на её последний выбор дать жизнь ему и погибнуть...
Он был незаурядным драконом. Словно опережал время. Его любили те, кто знал. Их пару любили. И до сих пор глухо ненавидели короля за то, что он сделал с их Командующим. Он и сам стал ненавидеть его сильнее...
– Я провёл расследование, отец. Олих не по своей воле заявил на тебя. Его вынудили, пообещав иммунитет.
– Вот уж не сомневался! Как и в том, кто стоял за предложением.
– Этого уже не доказать. Олих безумен. Он выболтал мне это во время одного из своих приступов. Вместе с другими дикими идеями о том, что некий добрый дух приходит утешать его и плачет вместе с ним. У него в голове! Его свидетельства нигде не примут...
– Этого и не нужно. Всё скоро завершится для меня.
– Но не для меня,– отвердело лицо Дароса.
Варг вгляделся в него:
– Ты что, собираешь свидетельства его преступлений?.. Не смей! Это погубит тебя!
Дарос улыбнулся холодно и неприятно:
– Он посмел втянуть меня в свои игры и подбил убить собственного отца! Ты думаешь, я прощу?!. Но не бойся за меня. Титул самого сильного и умного будет за мной. Рано или поздно...
***
Прошло два месяца. Варг сдавал. Ему стало трудно двигаться, колдовать. Привычные действия становились невероятно сложными и требовали гигантских усилий. Он напоминал себе улитку, что ползёт вверх по отвесной стене и вот-вот сорвётся...
Дарос просил о встречах ежедневно по вечерам. Кира безропотно уходила из дома и не задавала вопросов. Вела себя как прежде, только подпитывать его пыталась по нескольку раз на дню, в том числе и тайно. На его гневные окрики, что скоро она ноги волочить не сможет, только недоумённо смотрела на него. Так достоверно, что если бы он не был уверен в обратном, поверил бы! Научил он-таки девочку держать лицо и не болтать лишнего!
В то утро Варг после завтрака позвал Киру к себе. Уселся в своё кресло, а она устроилась на полу поближе к камину. В доме была ещё печь, но камин Варг устроил для себя. Пламя успокаивало его. А кроме того, он сейчас постоянно мёрз. Это было странно. Пусть и зима, но он никогда раньше не знал, что такое холод. Новый опыт, предсмертный, так сказать!
Варг не стал тянуть, тем более, что глядя в широко распахнутые, беззащитные глаза Киры становилось понятно, что она знает, о чём пойдёт речь.
– Думаю, для тебя не секрет, Кирия, что я угасаю. Осталось недолго, но достаточно, чтобы мы подготовились. За мной придут, дом проверят, а после сожгут. Поэтому тут не должно остаться ни единой твоей вещи. Собери то, что тебе понадобится, а остальное уничтожь. Потом ты проведёшь полную очистку, а я постараюсь "наследить", чтобы всё выглядело натурально. И главное. Когда я буду умирать, ты должна будешь уйти.
– Нет!
Если до этого Кира слушала сосредоточенно и внешне спокойно, то теперь так же спокойно заявила о своём решении.
– За мной придут сразу, как умру. Ты не успеешь уйти.
– Придёт кто? Тюремщик? Тот самый, который твой сын?
Конечно она догадалась!
– Технически я не врал тебе, Кирия. Он мой сын и одновременно глава Тайной Канцелярии. А надзор за опасными преступниками, из драконов, возложен именно на них.
– Ты имел полное право оставить личное при себе, учитель,– чопорно ответила Кира.– И я имею право решать. Ты не умрёшь один.
– Он слишком быстрый и будет ждать. Зачем тебе рисковать?
– Пусть,– упрямо стояла на своём Кира.– Пусть я недостаточно быстра для дракона, но ему придётся ещё пройти межмировой портал, это займёт время. Я успею.
Варг чуть кивнул, давая понять, что принял её решение:
– Допустим. Я благодарен, что ты будешь со мной, но тогда ты должна обещать, что не прикоснёшься ко мне после очистки.
– Нет,– такое же спокойное и весомое.– Я буду держать тебя за руку и обнимать. И на меньшее не согласна!
– Это глупый риск. Мой сын ищейка. Или ты хочешь попасться?
– Ты хорошо учил меня, наставник. И я знаю, что при расследовании преступлений у вас, запах снятый с кожи не будет абсолютным доказательством, ведь запахи смешиваются. Я не стану прикасаться к одежде.
Варг вздохнул:
– Ты всё продумала?
– Да, ты дал мне для этого достаточно времени. Зачем было молчать?
– А что это изменило бы, Кирия? Только больше печали и неловкости... Мы всё успеем. А остановить время не в силах никто.
Глава 12.
Они успели всё. Кира несколько дней методично вычищала дом. Удивительно, но оказалось, что за прошедшие девять лет она обросла приличным количеством вещей. Пусть она покупала для себя только мужские штаны, рубахи и пару полушубков, но были ещё милые безделицы, на которые она иногда тратилась под настроение. Как правило, после смотрин. Чтобы утешить себя от пережитого ужаса и ощущения бессилия. Она злилась, принеся очередную игрушку или платочек домой. А Варг смеялся, что её способ компенсации самый безобидный из тех, что он видел. И денег его хватит, чтобы скупить половину их мира. Непонятно, шутил ли?
Её память была тренированной и цепкой. Она помнила лицо каждой девушки, стоящей за той или иной игрушкой. Теперь, бросая их в костёр, она словно прощалась с жертвами драконов и хоронила их.
Когда пришла очередь платьев и особенно драконьего наряда, Кира не выдержала и разрыдалась. Теперь она прощалась с Варгом, проводить которого в последний путь ей не удастся.
У неё собралась относительно небольшая котомка. Там было совсем немного вещей, таких, что не привлекли бы ничьё внимание, и мешочек с ракушками. Золотые монеты под иллюзией. Варг вручил ей их и мысленно показал ещё несколько тайников, расположенных довольно далеко друг от друга. Пояснил степенно:
– После того, как ты пришла ко мне, я иногда стал брать деньги за работу. Самую безобидную, Кирия, твоя совесть может быть спокойна. Ты богата по меркам этого мира.
Кира взорвалась:
– Да что ты заладил о деньгах! Неужели думаешь, что я на кусок хлеба не заработаю себе?
Варг развёл руками и извиняюще улыбнулся:
– Дракон, что взять с меня? Для нас понятие "любить" состояло до того, как мы вообразили себе, что не способны на чувства, в том, чтобы защитить, обеспечить, спрятать сокровище от всех, чтобы не обидели и не украли. Я не могу защитить тебя от всего, Кирия, но в том, что в моих силах, не отказывай мне.
И Кира устыдилась. Все мы разные. Для Любавы всегда были очень важны объятия. Она своими обнимашками сводила её с ума, особенно после смерти бабушки. Ей самой хотелось делиться мыслями и чувствами. И они приспосабливались друг ко другу: обнимались и слушали. Пусть для Варга важно защищать и одаривать её. Пусть. Она примет, а где надо, то и сунет свою гордость подальше. Ведь он назвал её своим сокровищем!
Она и чувствовала себя сокровищем, когда он давал ей все эти занудные наставления. Любит, заботится. Хотелось заголосить-заплакать, чтобы облегчить сердце от невыносимой тяжести и боли грядущей разлуки, но она только улыбалась, слушала и соглашалась. Пусть будет спокоен за неё. Только когда он попросил дать слово, что она не сунется к Олиху, Кира твёрдо взглянула на него и сказала:
– Я не могу дать такое обещание, учитель. Но я обещаю, что помогу твоему племяннику и постараюсь выжить сама.
На том и порешили. Слишком уважали друг друга, чтобы настаивать. А потом он сделал ей подарок. Протянул свой кинжал. Кира отдёрнула руку:
– Он же... родовой?
В этом вопросе прозвучало многое. И нежелание принимать древнюю, даже на первый взгляд бесконечно ценную вещь, которая была частью комплекта и должна остаться в семье, и перейти к сыну Варга. И некоторое сомнение: такие вещи всегда были зачарованы на поиск. Неужели наставник хочет всучить её кому-то под надзор? Вероятнее всего, своему сыну? Кира могла бы допустить подобное. Не со зла, а именно исходя из особенностей драконьей природы: потребности защищать и оберегать, ну и прятать, конечно. Запихнёт её тот урод куда-нибудь, по воле отца, чтобы человеческое отродье не отсвечивало, в безопасное, с его точки зрения, место. Выбирайся потом...
Варг снисходительно улыбнулся:
– Безусловно он зачарован. Но любые чары можно обмануть, тебе ли не знать! Тебя по нему найти не смогут, а вот ты позвать на помощь вполне. Дарос вовсе не так уж ужасен, как ты могла подумать, исходя из нашей истории. Он поможет тебе, в память обо мне, что бы ни было.
Кира старательно держала лицо, чтобы не показать учителю, что она думает о его сыне. Наставник смягчился по отношению к нему, простил, но сама она к этому ублюдку не обратится никогда. Никогда!
– Не всё так однозначно, девочка,– догнал её голос Варга.– Если бы ты пообщалась с родителями моих жертв, ты бы посмотрела на меня другими глазами. Или вот Олих. Ты видела его разным, но всё это он: и любящий, и страдающий, и зверь, рвущий добычу. Мы разные и сложные. Или вот ты... У тебя нежнейшая душа, но я ни секунды не сомневаюсь в том, что ты способна убить. И убьёшь, Кирия, попомни моё слово. Не проминёшь, к сожалению. Судьба, время, в которое мы живём, ты сама и твоё понимание жизни, подтолкнут тебя к этому. Ты не сможешь пройти мимо несправедливости и жестокости. Станешь ли ты от этого другой?.. Дарос и ты, вы спасли меня. Он, когда справедливо наказал меня и забрал огонь, что бушевал во мне. Это была жертва с его стороны, Кирия. Подумай, чего бы стоило тебе проявить такую твёрдость к близкому? А ты, дорогая, оживила моё сердце. Могу признаться тебе в этом, наконец, не поступками, а и словами. Я люблю тебя и его. Будь милостива к нему.
Кира не удержалась и буркнула, хоть и понимала, как это по-детски:
– Буду. Но за помощью не пойду.
Наставник успокаивающе похлопал её по руке:
– Твоё право. Так вот по поводу кинжала. Ты принимаешь его от меня... как память обо мне... и всё, что он символизирует?
Варг затаил дыхание. Кира посверлила его глазами, подумала и с запинкой сказала "да". Хорошо. Хорошо, что она не обратила внимания на его паузы и на то, как старательно он отвлекал её внимание. Он, всё-таки, позаботился о ней. Не зря же всегда обходил стороной геральдику и всё что с ней связано. Она не знает и, быть может, не узнает никогда. А если да, то это самое большое, что он вообще мог бы сделать для кого бы то ни было.
– Держи кинжал при себе всегда, в пространственном кармане. Не потеряй. Если потеряешь, сможешь сама запустить поиск, ты теперь его полноправная хозяйка. Но тогда смогут отследить тебя... Если тебя схватят в моём мире, предъяви кинжал и молчи. Дарос придёт и всё уладит.
Кира хмыкнула:
– Ты, всё же связал меня какими-то обязательствами... когда я согласилась. Может быть, просветишь меня, учитель, на что я подписалась?
– Поняла! А зачем повелась?
– Это вопрос доверия. Я доверяю тебе, даже если не понимаю.
Можно ли было обезоружить дракона сильнее и одновременно сделать больший подарок? Нет! Сердце затрепыхалось в груди. Такие волнения, пусть и приятные, доконают его ещё быстрее, чем ожидается! Варг откашлялся.
– Я действительно связал тебя с моей семьёй, Кирия. Но только для защиты, не более того. Никто не сможет вертеть тобой, как придётся. Верь мне. И прости, что я схитрил. В моём мире опасно, Олих безумен...
– Хватит, не оправдывайся, учитель. Я благодарна и верю.
***
На следующий день Кира вытащила остатки своего барахла на улицу: топчан, на котором спала, остатки вещей, которыми пользовалась в последние дни. Проверила свою комнатку, чтобы она выглядела заброшенной и нежилой. Запустила магическую очистку. Потом Варг, шаркая ногами и опираясь на палку, прошёл по дому и наложил чары так, будто бы он жил тут в одиночестве.
Когда он лёг после этого на постель, Кира поняла, что больше он не встанет с неё. Хотелось выть и плакать, быть рядом с ним, но Варг выгнал её закончить дела на улице. Она сожгла остатки вещей, припорошила снегом пепелище и тщательно уничтожила все свои следы. В сумерках вернулась в дом и ужаснулась.
– Что ты сделал с собой?– прохрипела, подскакивая к учителю.
Он доживал последние минуты. Это было видно невооружённым глазом, даже без помощи магии.
Варг силился улыбнуться бескровными губами:
– Прости, Кирия. Я должен был оставить прощальное послание сыну. Он придёт за мной. Уже скоро... Помни и беги, не оглядываясь...
Кира заплакала, быстро вытерла слёзы подолом рубахи. Нельзя оставлять следов. Нежно взяла Варга за руку:
– Ты стал мне отцом, учитель. Это было честью для меня: узнать тебя, учиться и любить тебя. Я никогда не забуду и всегда буду любить тебя всем сердцем. Ты свободен!..
Варг чуть сжал её руку, смотрел на неё с бесконечной нежностью. Успел. Попрощался.
– Люблю тебя, Кирия,– а потом добавил требовательно.– Живи!
– Обещаю...
Варг облегчённо выдохнул... и отошёл...
Время пошло. Кире хотелось упасть тут, прямо у постели, и выть, как выли женщины у них в селе. Потеря... Какая страшная потеря!.. Она только начинает осознавать её...
Но жёсткий металлический звук метронома отсчитывал мгновения в её мозгу, а потому она действовала так же быстро и чётко. Единственную слабость допустила, когда уложила руки Варга, прильнула к его лбу в прощальном поцелуе и замерла. Три секунды. Больше она не позволила себе. Разогнулась и метнулась к выходу, хорошо, что полушубок снять не успела. Оглянулась. Запомнила навсегда эту картину. Она оплачет его, но не сейчас.
Быстро вышла из дома и побежала в ту сторону, где у неё был уже приготовлен схрон. Шепнула:
– Батюшка Леший, замети мои следы!
И побежала на пределе сил. Она много раз прошла эту тропку, тренировалась. А потому знала тут каждую кочку, каждое поваленное и присыпанное снегом дерево. Летела, а позёмка следом стирала её следы с покрывала белеющего в темноте снега. Спасибо, добрый дух!
Успела. Забралась на высокую ёлку и замерла в "гнезде", что приготовила для себя заранее. Укрылась чарами отвода глаз. Теперь её не почует ни зверь, ни птица... ни дракон.
Он упал с неба, с жутким свистом разрывая облака. Темнота не давала рассмотреть как следует размеры и цвет, но Кира могла бы поклясться, что такого монстра ещё не видала. Он был огромен, бесконечно страшен, со змеящимися по шкуре багрово-кровавыми бликами огня.
Кира затаила дыхание. То, что она задумала, казалось сейчас самоубийственной затеей. Ей удалось пробраться в голову к Олиху в своё время, но это было всего лишь удачей и стечением обстоятельств. Она понимала это всегда, так почему же думала, что ей снова удастся этот трюк? Варг был прав: самонадеянность – один из её главных пороков!
С чего она взяла, что этому существу будет какое-то дело до смерти Варга? Во всяком случае настолько, чтобы хоть в какой-то мере потерять контроль? Дура! Этот монстр казнил, по сути, своего отца. И сейчас явился только потому, что связан родовыми обязательствами!..
Дракон ухнул на землю. Кире показалось, что она слегка дрогнула. Не от веса, а от мощи, заключённой в могучем теле. Обернулся человеком и быстро вошёл в дом. Кира не могла рассмотреть его отсюда. Только то, что он был очень высоким и крупным, как и положено такой громадной твари. И Варг был таким...
Не раскисать! Всё потом: сожаления, боль, слёзы... Она выплачет их, когда найдёт себе новый дом. А пока выдохнула и перешла на магическое зрение.
Она кружила и кружила вокруг разума дракона, пытаясь нащупать брешь и решиться. Время! Его так мало. Вот сейчас, он подхватит тело отца и уйдёт... Он как раз увидел тело Варга. Если не сейчас, то и никогда!
Она решилась. Подобралась ближе и прикоснулась, невесомо. Замерла в ступоре. Казалось, что дракон, тот самый, что упал с неба только что, смотрит на неё и оценивает. Он и подпустил её близко к себе только по каким-то своим причинам. Наверное, чтобы рассмотреть козявку поближе. Драконья суть Дароса почувствовала её, но почему-то не дала ему знать.
– Что за раздвоение такое?– подумала с ужасом Кира.
– Для всего нужно созреть,– прозвучал вдруг у неё в голове мощный, вальяжный голос, похожий на раскат далёкого грома. Так похожий тоном и повадкой на голос Варга! Захотелось взвыть от горя – резануло по сердцу наживую.
– Он прихлопнет тебя сейчас и не заметит. Потом сожалеть станет,– продолжил голос свою не слишком понятную мысль.
Это ведь была Кира! А потому она перестала таиться от того, кто и так её видит, и ляпнула:
– Разве раздвоение для вас нормально?
Прикусила язык. Похоже, её прихлопнет сейчас, если не тот, так этот!
Дракон, однако, хохотнул:
– А для вас сознательное и бессознательное?.. И часто они у вас встречаются? Ты бы узнала о себе много нового, если бы посмотрела внутрь себя с открытыми глазами... И я бы узнал много нового о себе...– грустно, как показалось Кире, вздохнул дракон.– Мы едины, но во время сильного горя или гнева связь нарушается...
– ...и вы теряете контроль,– помимо воли закончила Кира.
– Умная девочка, добрая и глупая. Не жалей меня. Мне даже лапу поднимать не пришлось бы, чтобы прихлопнуть тебя!
Кира мысленно закатила глаза. Абсурд! Она ведёт в голове у дракона беседу с его драконьей стороной. И эта сторона... такой дракон!
– Пустишь меня посмотреть на себя? Или боишься? А, может быть, стыдишься чего-то?– брякнула она, вспомнив как Варг реагировал на подначки.
Дракон фыркнул:
– Смотри, смертная. Я прекрасен!
– Не сомневаюсь, Сильнейший! А не выдашь?
– Я нет. Ты смешная и не опасная. И горе с тобой рядом переносится легче. Понятно, почему отец подобрал тебя... Но если почувствует он, то извини, сожру. Он сейчас плохо соображает и зол.
Кира двинулась было навстречу дракону и замерла:
– А отпустишь потом?
– Отпущу,– пророкотал дракон.– Сама, небось, вернёшься назад. Со мной безопасно...
– Нет уж,– подумала Кира нервно.– Не вернусь. И не пойду.
Но искушение оказалось сильнее и Кира, как это часто бывало с ней в детстве, сначала сделала, а потом подумала. Что значит, нет рядом Варга с его разумными и занудными внушениями! Она подобралась ближе, прикоснулась и... просочилась. Скорее дракон пропустил её.
Внутри разума дракона было горячо и странно. Словно тысячи мельчайших иголочек покалывали кожу. И дышалось легко, как после грозы. Словно воздух наполнен озоном. Странно! Что мерещится ей? Ведь дышит она в зимнем лесу, намертво прижавшись к стволу вековой ёлки!
Дракон был могуч. Он сиял, слепил и пугал. А ещё... он страдал... Варг был прав, в очередной раз. Может быть, его сын и был монстром, но смерть отца не оставила его равнодушным. Его боль была другой, чем у Олиха. Тот был полон отчаянием и саморазрушением. Дарос, наоборот, собран и рационален. Ярость и боль острили его решимость отомстить, оттачивали и направляли её. Страшно! Страшно стать врагом такого!.. Но хорошо, что он отомстит за Варга. Такому можно доверить месть – он не остановится.
Дракон рванул к небесам, Кира почувствовала это. А значит, сейчас откроет портал. Её вывернет наизнанку, во всех смыслах, Варг предупреждал. А значит, её неизбежно заметят. Пора уходить. Кира не выдержала и едва прикоснулась к дракону:
– Ты прекрасен, Сильнейший! Спасибо и прощай!
Вослед ей громыхнуло: "Увидимся!",– но Кира этого уже не услышала.
Она очнулась там же, обхватив ствол ели окоченевшими руками. С трудом разжала их, согрелась. Надо уходить...
– Рубашка!– эта ужасная мысль догнала её, когда она взвалив на плечо котомку замерла, ожидая что Леший подскажет ей лучшую дорогу. Портал строить так близко от дома Варга было категорически нельзя.
Ужас накрыл Киру. Варг ведь сказал убрать всё! Она вспомнила: пару дней назад, она собиралась стирать свою рубаху, когда услышала, что Варг надсадно закашлялся. Кинулась к нему с рубашкой в руках и, там же у него, бросила её в ворох вещей, которые потом убрала в его шкаф. Идиотка! Рубаха мужская, но простая. Варг не носил такие!
Кира метнулась назад к домику. Нужно забрать её. Наставник говорил, что Дарос вернётся, чтобы обыскать и уничтожить дом, но она успеет...
Слава богам! Она не успела выскочить на просеку, где росли только молодые ёлочки. Небеса громыхнули. Дракон возвращается. Кира зайцем метнулась вглубь леса и побежала прочь изо всех сил, прикрывая себя. Хоть бы не заметил! И хоть бы не обратил внимания на рубашку!
