Текст книги "Ставь на единорога (СИ)"

Автор книги: Наталья Филимонова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц)

11.2

Мастер со свистом втянул в себя воздух – и выдохнул, явно успокаиваясь под моим пристальным взглядом. Хорошо.

– Как по-вашему, – он дернул уголком рта, – много ли у этих студентов – стипендиатов из провинции, как я понимаю – шансов остаться в столице?

– Столько, сколько и у всех остальных, – возразила я. – Да, местным жителям, несомненно, проще. Но каждый из них, доучившись и получив диплом и лицензию, может устроиться на работу или даже открыть собственное дело и снять квартиру. Как сделала я сама.

– Вы сами, – с демонстративно-понимающим видом покивал мужчина. – А теперь попробуйте вообразить на минуточку, что вы сами вдруг лишились всякой поддержки от свой замечательной семьи. Вы заканчиваете университет. Из общежития вас в тот же день выставляют. Найти работу – дело не одного дня. И даже когда вы ее найдете – никто не заплатит вам в тот же день. Ждать денег придется еще месяц. И все это время вам придется где-то жить и что-то есть. И приходить на свою работу в пристойном виде, а не таком, будто вы ночевали под забором. В реальности дело все равно кончится тем, что вы будете вынуждены возвращаться туда, откуда приехали – если, конечно, у вас остались еще деньги на билет. Студенты, которые бросают университет, не доучившись последние курсы, просто все это отлично понимают. Им все равно придется возвращаться. И даже в провинции – особенно в провинции! – найти достойное место работы для лицензированного мага, не имея каких-либо связей, не так просто. Эти студенты предпочитают возвращаться до того, как из общежития их выкинут. А еще у многих из них есть семьи. Родители, братья и сестры. И помогать им со своей стипендии они никак не могут. И предпочитают начинать работать, как только чувствуют себя в силах изготовить приемлемый артефакт для отпугивания крыс или зелье для борьбы с саранчой – то, что им реально понадобится. Эти студенты – просто реально смотрят на вещи, потому что мечтать о прекрасном будущем можно не в их положении.

Я едва шевелилась, выслушивая эту отповедь. Это… действительно звучало ужасно. За аренду моей мансарды заплатил отец. Потом, конечно, я принципиально и демонстративно жила исключительно на свою университетскую зарплату – весьма скромную. Но я как-то никогда не задумывалась о том, как важна была эта поддержка на самом старте. И все-таки…

– Работу в университете мне предложили сразу, – я не столько возражала, сколько пыталась все расставить по местам для самой себя. – И многим талантливым студентам, в том числе стипендиатам, рабочие места предлагают еще до окончания университета.

– И многим с вашего курса предложили?

– С моего – никому… для теоретиков вообще работы немного, но на теорию и не поступают, чтобы проучиться пару курсов. А из моих знакомых ровесников, – я прикрыла глаза, мысленно подсчитывая, – четверым. Боевик, алхимик и пара бытовиков.

Наверное, боевика можно было и исключить из списка – в этом времени Марек еще не закончил университет. Но, во-первых, предложение о работе он, скорее всего, уже получил. А во-вторых, без него список выглядел бы совсем куце.

– Вот видите, – мастер Сабо невесело усмехнулся. – На это могут рассчитывать единицы. А звезды с неба хватает далеко не каждый. Повторюсь – они просто реально смотрят на вещи… и на свои шансы.

– Но вы, кажется, вполне… хватали звезды с неба, – я решила напомнить, с чего начался этот разговор. – И на многое могли бы рассчитывать. Так почему все-таки ушли из университета вы сами?

Мой собеседник отвернулся, будто внимательно разглядывая проплывающую мимо улицу, и на какой-то миг мне показалось, что ответа я так и не дождусь.

– А у меня не было выбора. Родители погибли, на руках осталась сестренка. В студенческой столовой ее бы не стали кормить. А учиться и одновременно зарабатывать достаточно, чтобы достойно содержать ребенка… может, кто-то и смог бы. Я не справился.

Все это звучало так просто и так… почти самоочевидно. Наверное, я могла бы додуматься до всего этого и сама – если бы логически рассуждала о судьбах людей, а не только о закономерностях магических потоков. Если бы это… хоть сколько-то интересовало меня.

Я сглотнула. Жгучим стыдом буквально ошпарило – так, что трудно стало дышать. Я так всегда презирала тех, кому, как я считала, не хватало ума или воли, чтобы, имея магию, получить соответствующее образование – а с ним и любые возможности. Я искренне всегда считала, что эти возможности есть у всех. Потому и обитатели Квартала мастеров представлялись мне… просто безответственными людьми, не думающими о последствиях своих действий.

…Пожалуй, не повредило бы прежде посмотреть в зеркало…

И тут же одернула себя. Хватит. Я уже прожила одну жизнь, изводя себя и обвиняя во всем. Сейчас – время не казниться, а исправлять ошибки.

– Простите, – я пристально посмотрела на Сабо. – Я… полагаю, видела ситуацию не с той стороны.

Мастер ответил прямым взглядом, а потом молча кивнул, чуть расслабив плечи. Видимо, это должно было означать, что извинения приняты.

Кэб остановился, и Сабо, не оглядываясь на меня, соскочил с подножки и остановился, разглядывая ворота университетского городка. Наверное, не рассчитывал, когда-нибудь войти в них снова.

– Постойте, – я спустилась сама, не дожидаясь, подаст ли он руку. Вспомнилось вдруг кое-что. – Вы сказали, что ваша сестра на занятиях… но я готова поклясться, что слышала ее голос!

– О, – мужчина, бросив на меня взгляд, пожал плечами. – Да… я испытываю записывающий артефакт нового типа, с воспроизведением без громоздких специальных устройств вроде патефонов. Пока записи выходят совсем короткими и с искажениями… словом, неважно. Это просто… игрушки.

Я хмыкнула. Выходит, мастер Сабо не перестает что-то изобретать.

– Не скажите… если, скажем, соединить ваши короткие записи с почтовой шкатулкой… что ж, вам тем более пригодится лицензия.

11.3

Первым, что встретило нас за воротами академгородка, было конское ржание. Определенно нервное и недовольное. А еще – топот, крики и чей-то визг.

Как тут же выяснилось, топотал (а также скакал, ржал, вставал на дыбы и взбрыкивал) мой старый знакомец – Белый Ветер. Визжала парочка студенток. В унисон им выводила рулады престарелая кэри Нигон – комендант женского студенческого общежития. Кричали сразу несколько голосов – и несколько же магов пытались набросить на беснующегося коня чары парализации. Однако Белый Ветер был как заговоренный: он умудрялся мгновенно затормозить и вильнуть в сторону каждый раз. Будто видел летящие в него ленты магии.

При этом, судя по всему, магические знаки нет-нет да достигали цели. Просто не той, в которую их создатели надеялись попасть. Но какой-нибудь достигали. Так что предшествующий путь Белого Ветра можно было проследить по статуям студентов и преподавателей, замерших там и сям в самых причудливых позах.

Разумеется, знакомую рыжую макушку я разглядела сразу. Ратко крутился, размахивая руками, чуть ли не под копытами коня, так что оставалось только гадать, каким чудом его до сих пор не затоптали и не обездвижили.

Что не менее удивительно, практически параллельно с рыжим анималистом крутился еще один молодой человек, еще более худощавый и на голову ниже него – и умудрялся не только не попадать под копыта, но и орать на Ратко.

– Это…что? – с непередаваемым выражением на лице поинтересовался Дорин Сабо. Да… неверное, цирк с конями – не, что ожидаешь увидеть первым делом, направляясь в храм науки.

– Наш лаборант, – откликнулась я самым светским тоном, на какой только была способна. – Очень талантливый юноша. Выводит единорогов.

Возникла секундная пауза.

– Куда? – уточнил наконец Сабо. – Куда он их выводит?

– Ну, в целом выводит, – я покрутила руками в воздухе. – Разводит… возрождает!

– А, – понимающе показал мастер. – Я сразу так и предположил. А вам не кажется, что ему стоит еще подумать над методологией?

– Ну что вы, – я пожала плечами. – Поверьте, мальчик прогрессирует на глазах! В прошлый раз дело закончилось массовым звериным побегом и забегом по городу.

– Так вот что это было!

Тем временем на дорожке произошли изменения. Откуда-то выскочила троица студентов-боевиков – Марек и его приятели. Мгновенно сориентировавшись, они сформировали огненную стену – и конь едва в нее не влетел, лишь в последнюю секунду успев встать на дыбы.

В этот-то момент корпулентная кэри средних лет – одна из преподавательниц с факультета анималистики, если мне не изменяет память, и сумела наконец накинуть чары – и Белый Ветер замер, стоя на двух копытах.

Зрители и зеваки выдохнули. А корпулентная кэри, Ратко и оравший на него мелкорослый юноша разом развернулись и принялись… орать на боевиков. Едва ли не хором. Марек с приятелями наверняка считали себя героями-спасителями, но вот о безопасности ценного коня как-то не задумывались.

– А что, слухи докатились даже до Квартала мастеров? – полюбопытствовала я, наблюдая эту картину.

– О, слухи разошлись по всему городу. Причем в процессе, как вы понимаете, обросли невероятными подробностями. Болтают уже о целом табуне сказочных не то единорогов, не то жирафов, сбежавших из секретных лабораторий.

– Носорог, – пробормотала я. – Там был носорог.

– Ну надо же! – восхитился Сабо. – Все-таки нет дыма совсем без огня! Кстати, в газетах об этом казусе тоже писали. Но до того туманно, что слухи про жирафов и то выглядели достовернее. А еще какой-то журналист писал, что направил в городское управление предложение в честь этого события организовать ежегодные скачки прямо на городских улицах. С участием самых разных животных и без жокеев. Это, мол, может стать эксклюзивным и уникальным мероприятием, которое привлечет к нам туристов.

– Звучит довольно бредово, – честно сказала я. – Без жокеев все поскачут куда захотят. Или пойдут. Или остановятся. Кто вообще дошел до финиша, тот и победил? Да и как можно сравнивать скорость разных животных? А безопасность горожан как обеспечивать?

– Да, того журналиста сразу высмеяли, – кивнул Сабо. – Но, если честно, это звучит настолько бредово, что такое стоило бы сделать.

Между тем события на дорожке у ворот продолжали развиваться. Троица боевиков под руководством кэри анималистки, пыхтя и багровея от натуги, левитировала коня. Следом за ними плелся Ратко – не менее багровый и заранее вжавший голову в плечи в ожидании взбучки.

Глава двенадцатая

– Итак, вы надеетесь, что магический поток можно… расщепить? – Дорин Сабо с комфортом устроился за одним из столов в лаборатории, расчищенной и до блеска отмытой моим рыжим лаборантом, и просматривал мои заметки.

– Нет, – откликнулась я. Я устроилась напротив – не слишком удобно, но мое привычное место занял мастер. Что ж, над рабочими местами мы еще подумаем. – Не надеюсь. Я знаю, что его можно расщепить. Осталось только подвести теоретическую и экспериментальную базу, чтобы можно было запатентовать методику. Теоретическую – мне нужно только расписать и оформить. Что касается экспериментальной, этим занимается Ратко… уже знакомый вам юноша. Он появится позже… и, надеюсь, объяснит, что опять натворил.

Последнее я пробормотала себе под нос.

– Вот как… и какое же место вы отводите мне? И, кстати, – вы действительно полагаете, что я и сам бы додумался до того же самого?

– Нет, – я снова качнула головой. Мою теорию во втором варианте развития событий так никто и не выдвинул – а значит, и не доказал. – Вы… вероятно, экспериментальным путем – случайно или намеренно – наткнулись бы на один из методов такого расщепления и использовали его… в одной установке. Сложно сказать, поняли бы вы, как именно это работает, или нет. Но поскольку у вас бы не было теоретического обоснования самого принципа, распространить его на другие области применения магии вы не смогли бы. Или, возможно, просто не успели. Откровенно говоря, я не знаю, что именно использовали бы вы. Возможно, вам удалось… то есть удалось бы найти принципиально другую технику расщепления.

– Методом ненаучного тыка, – с серьезным видом кивнул Сабо.

– Приблизительно, – хмыкнула я.

В деканате мы уже побывали – точнее, даже в двух деканатах. На факультете теории я оформила Сабо как подсобного рабочего – благо, заранее это согласовала. А на факультете артефакторики мы подали заявку на внеочередное прохождение испытаний на получение магической лицензии – под мое поручительство. Необходимую сумму я тоже внесла сразу. Декан артефакторного факультета, разумеется, удивилась, однако заявку утвердила.

– Ратко сейчас перебирает магически инертные материалы в разнообразных комбинациях и с использованием всевозможных дополнительных и предварительных магических знаков. Чтобы можно было зафиксировать это в исследовании.

Магически инертных материалов на самом деле не так уж мало – некоторые камни, металлы, встречаются растения. Есть даже жидкие вещества, обладающие этим свойством.

На самом деле полностью или частично магически инертные материалы ведут себя при взаимодействии с магическими потоками по-разному: одни рассеивают их, другие отражают, третьи – нейтрализуют. При этом фактически это взаимодействие никто специально не изучал. В артефакторике такие материалы непригодны. Большинство из них, если и используются магами, то только для создания своего рода изоляции – скажем, если необходимо удержать границы магического воздействия, и для этого годятся только полностью инертные вещества. Но мне нужно было найти то, что сможет не просто изолировать, а рассечь магический поток, причем без потери энергии. То есть способно частично пропустить через себя магию, но в ограниченном объеме, отразив излишек на самого мага.

В теории я высчитала искомые параметры, необходимые коэффициенты отражения и рассеивания. Оставалось только найти материал, который бы им соответствовал.

Нужное решение я в своей первой жизни нашла почти случайно.

Кольцо с зумрином хранилось в моей шкатулке среди немногочисленных украшений – я всегда была совершенно равнодушна к драгоценностям, что приводило в отчаяние мою маму. И это кольцо – тоже приводило. Потому что оно – никакая не драгоценность, а дешевая бижутерия. Я увидела его в детстве на одном из пестрых прилавков во время уличной ярмарки, где мы гуляли с родителями. Простое медное колечко, выкованное в форме свернувшегося узкого листика с единственной зеленой капелькой “росы” из зумрина – поделочного камня, только на первый взгляд напоминающего изумруд. Оно очаровало меня тогда, хотя надеть его я могла разве что на большой палец. И папа без возражений купил. Мама все переживала, что у меня ужасный вкус: мало того, что дешевка, так ведь еще и медь – с моим-то холодным типажом!

Но как бы там ни было, то колечко нравилось мне по сей день. Надевала, конечно, редко, оно в самом деле не соответствовало моему статусу и мало к какой моей одежде подходило. Да и в целом кольца я носила редко, особенно когда предстояли лабораторные опыты. Но в тот день почему-то надела. И частью эксперимента оно стало действительно почти случайно – я вдруг вспомнила, что зумрин тоже считается частично магоинертным материалом и решила – почему бы и нет? Кристалла зумрина у меня не было, и я использовала свое кольцо. И оказалось, что именно в сочетании с медью, обладающей отличной магопроводностью, зумрин дает тот самый эффект. Пришлось еще немало поэкспериментировать, чтобы найти оптимальный угол направления магического потока, выработать схему работы с собственной энергией – как оказалось, для идеального расщепления распределять ее на выходе все же надо чуть иначе, чем при привычной работе – не так, как получается естественным образом.

В итоге все, что нужно магу, чтобы в повседневном применении использовать расщепленные чары, – это освоить особую технику концентрации потока и, разумеется, иметь при себе зумрин, предпочтительно в медной оправе, чтобы пропускать поток через него.

Разумеется, для артефактов и магомеханических устройств постоянного действия пришлось разрабатывать специальные расщепители, причем в каждом случае – отдельные, поскольку необходимо было рассчитывать еще и взаимодействие зумрина и меди с материалами, из которых изготовлено это устройство, с учетом их магопроводности. Но этим занимались уже преимущественно маги-практики, которым я давала ограниченные права на разработки, оговаривая каждый раз назначение будущего прибора или артефакта.

А колечко с зумрином я стала тогда носить, не снимая. Во второй жизни хотела было его выбросить, но… не смогла. Оно стало практически частью меня. Как и привычка использовать магию в самых обычных бытовых ситуациях – с моим резервом я не могла этого делать так просто, как более сильные маги. Я все-таки оставила его. И именно его отсутствие на пальце – первое, что бросилось мне в глаза в этой, третьей жизни. Его я надела, как только вернулась в тот день в свою мансарду.

Сейчас крупный кристалл необработанного зумрина стоял на одной из полок на лабораторном стенде – как и моток медной проволоки рядом. Это – для последнего этапа экспериментальной части исследования, который я буду проводить сама.

– Вы так и не ответили, кэри Морриш, – вклинился в мои мысли голос мастера Сабо. – Зачем все это нужно мне – кажется, очевидно. А вот для чего я понадобился вам, мне все еще неясно до конца. Насколько я успел познакомиться с вашей братией и учитывая все, что вы рассказали мне, я понимаю, что я для вас – в каком-то смысле конкурент. Правда, довольно слабый конкурент, поскольку вы утверждаете, что опередить вас мне все равно не удастся. Так какую роль вы отводите мне?

12.2

Друзья, спасибо вам за терпение! На всякий случай, если вдруг вы не видели закрепленного комментария: после Нового года я заболела, подхватила какой-то вирус и больше недели пролежала с температурой. Сейчас наконец-то прихожу в себя и возвращаюсь в привычный график. Постараюсь дальше не выбиваться из него. И поздравляю вас с прошедшими праздниками и предстоящим Старым Новым годом!

_________

…Если бы только я сама могла ответить себе четко на этот вопрос! По большому счету – я прежде всего рассчитывала, что, устранив (а точнее, использовав самостоятельно) возможные рычаги влияния на этого человека – от запугивания судьбой сестренки до соблазнения перспективами и возможностями – я смогу обезопасить от него мир. Вдобавок – я надеялась, что, находясь рядом, мы с большей вероятностью сможем вычислить, что именно произошло в наших прошлых судьбах и почему.

А если из угрозы Дорин Сабо превратится в союзника, это можно считать приятным бонусом.

– А вам, кэр Сабо, – взвешивая каждое слово, произнесла наконец я, – я даю карт-бланш. Однажды вы опытным путем наткнулись бы на способ расщепления потоков… спустя много лет и не имея никакой возможности применить этот способ для чего-то полезного. Я даю вам его сейчас. За нами с Ратко – теория и доказательства. За вами – практика. Вы, пожалуй, лучший механик-артефактор, какого мне когда-либо доводилось встречать, без шуток. И у вас первого в руках – инструмент, с помощью которого можно изменить мир. Творите.

– То есть, – недоверчиво начал он, – вы предоставите мне возможность фактически бесконтрольно работать с вашим еще не запатентованным открытием?

Я понимала его сомнения. Это был огромный риск для меня. Не думаю, что на такое пошел бы хоть кто-то из моих коллег.

Магическое патентное право – палка о двух концах, и для магов-практиков – в первую очередь именно изобретателей в области механики и артефакторики, да и алхимиков-исследователей – оно всегда было непреходящей головной болью. Разумеется, главная задача магического патента – защитить права изобретателя или первооткрывателя. Но есть и другая сторона вопроса: одновременно эта защита нередко тормозит прогресс.

Скажем, я в первой жизни открыла принцип расщепления потоков магии, а затем разработала и запатентовала метод такого расщепления. При этом я сама – не практик, я не занимаюсь непосредственно созданием механизмов и артефактов. А каждому, кто занимается и хотел бы использовать в своей работе мой метод, необходимо было мое разрешение с личным магическим оттиском. То есть маги даже с другого конца мира были вынуждены приезжать ко мне, рассказывать о своих проектах и просить разрешения. Каждый. И от каждого такого изобретения с использованием моего метода я вдобавок должна была получать отчисления при его коммерческом использовании. Наверняка без всех этих ограничений прогресс развивался бы куда более быстрыми темпами.

С другой стороны, магическое сообщество все равно ни за что не пойдет на то, чтобы отказаться от системы патентов. В конце концов, те же маги-практики защищают свои изобретения тем же способом.

Но здесь и сейчас мой метод еще не защищен патентом. Его вообще не существует для магической общественности. Что бы Сабо ни создал сейчас на его основе, он не обязан будет даже делиться со мной доходами. Более того – имей он прямо сейчас магическую лицензию, он вполне мог бы заявить о своем первенстве в моем же методе, попытавшись опередить меня.

При текущем раскладе сделать этого он, конечно, не может. Но может при желании подпортить мою репутацию после, уже получив лицензию, если заявит, что якобы был первым – и сможет в доказательство предъявить свои работы.

Я усмехнулась. Дорин Сабо принципиально не продавал никому права на свои изобретения. Да, это говорит о том, что у него есть собственные амбиции. Но не только об этом. Тот, кто так трепетно относится к собственным детищам, едва ли захочет прославиться за счет чужого.

А кроме того – у Дорина Сабо более чем достаточно собственных идей. Зачем ему присваивать чужие?

– Вы поняли все верно, – я уверенно кивнула. – Правда, как вы понимаете, будет считаться, что вы работаете под моим кураторством и научным руководством, в качестве стажера и в процессе подготовки к лицензионной комиссии. А сразу после получения лицензии сможете оформить патенты. Для начала на вашем месте я усовершенствовала бы ваш магофон. Подумайте – он может работать на любых расстояниях. Потом… впрочем, думаю, вы сами найдете, к чему можно приложить такие возможности.

Ответить Сабо не успел, поскольку в этот момент дверь лаборатории распахнулась, и в нее ввалился мой лаборант… правда, лаборанта я в нем опознала не в первую секунду. Ратко оказался до того пропылен, что даже приметная масть взъерошенных волос угадывалась не сразу, одежда в полнейшем беспорядке, сюртук местами порван, шейный платок сбился набок, а на лбу…

Недоверчиво присмотревшись, я едва удержалась от не слишком воспитанного замечания. А вот Дорин Сабо сдерживать себя не стал – присвистнул.

Это же не может быть… копыто, правда?

Увы, отчетливо отпечатавшийся на лбу след подковы – даже с проступающими гвоздиками! – практически не оставлял шансов воображению.

…Поразительно крепкая голова у моего лаборанта!

– Ясного дня, кэри Морриш! – привычно-жизнерадостно возвестил юноша и широко улыбнулся, похоже, искренне не замечая собственного вида. – Простите, я немного задержался на отработке в зверинце. Вы просто не поверите!..

– Кэр Милич, – осторожно начала я, – у вас на лбу… эээ…

– А, – парень, потерев лоб, махнул рукой. – Мы немного повздорили. Ерунда!

– С конем? – я приподняла бровь.

– И с ним тоже, – вздохнул Ратко. – Зато я теперь точно знаю, что был прав!