Текст книги "Ставь на единорога (СИ)"

Автор книги: Наталья Филимонова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 21 страниц)

Глава 22

Утро началось со странного ощущения. Пожалуй, я даже не сразу осознала, что чувствую – потому что уловить это ощущение никак не удавалось. Тонкий звон на грани или за гранью слышимости – тоньше комариного писка. Или дрожание воздуха – едва заметное или незаметное вовсе, но почему-то ощутимое.

Я тряхнула странно потяжелевшей головой. Вроде бы никаких непроверенных зелий накануне я не пила. Возможно, просто погода меняется?

Даже завтракать не хотелось. Пожалуй… лучше сразу пойти в лабораторию.

На выходе из дома я застала знакомую картину – приставная деревянная лестница прислонена к стене у входа в кафе, а рядом, запрокинув голову и почесывая затылок, задумчиво смотрит на вывеску кэр Бораш.

В глубине души шевельнулось смутное беспокойство.

– Кэр Бораш? Все в порядке?

– А-а, кэри Петра? Ясного дня! Да вот… Не знаю, стоит ли и лезть самому, – досадливо поморщился он, указывая вверх. – Может, вы посоветуете кого из магов – подзарядить? Или снять от греха да снести тому мошеннику, что продал лампы? Должны были год светить!

Я подняла взгляд. Над вывеской кэр Бораш закрепил две крохотные маголампы, которыми очень гордился – не у каждого кафе вывеску издалека видно даже вечером! Лампы загорались, как только начинало смеркаться, и гасли после полуночи.

Но сейчас было светло, а лампы то и дело вспыхивали, мерцали и гасли снова. Собственно, так они не должны были себя вести ни в какое время суток.

– Я попрошу мастера Сабо взглянуть. Только, прошу вас, не лезьте сами!

Обменявшись еще парой вежливых фраз с домовладельцем, я направилась к воротам университетского городка.

А уже на территории университета столкнулась с несущимся куда-то Ратко Миличем.

– Кэр Милич? Что-то случилось?

– Я… да… нет… вы не видели кэра Капойского? – молодой человек дико озирался, будто надеялся, что его научный руководитель вот-вот выскочит из-за ближайшего куста.

– Я только пришла. А что…

– Белый Ветер будто взбесился. И Саэра тоже. Я не знаю, что делать, Саэра жеребая, ее нельзя в стазис, а она спятила!

– А что произошло?

– Ничего! Они просто стояли в стойлах, а потом взбесились – разом оба, как по команде!

– Подождите… – я замерла, чувствуя, как пересыхает горло, и вцепилась в руку Ратко. – Кони, чувствительные к магии и ощущающие дисбаланс потоков, вдруг одновременно взбесились, так?

– Да, я же и говорю! – молодой человек попытался высвободить руку, чтобы бежать дальше, но я сейчас попросту не могла разжать пальцы – их свело как судорогой.

Губы шевелились, и я даже не осознавала до конца, говорю ли все это вслух.

– Этот звон. Он был и тогда, в прошлый раз. Оба прошлых раза. И лампы. Дисбаланс. Артефакты начинают вести себя странно. Даже простейшие, вроде ламп.

Свободной рукой я дернула гогглы на макушке, опуская их на глаза, и, кажется, выдернула заодно клок собственных волос.

Мир сквозь стекла артефактных очков показался будто подернутым мутной дымкой. Как будто мои превосходные, сделанные на заказ гогглы из лучшей артефактной мастерской столицы разом превратились в дешевую поделку вроде той, что носил Ратко. Я резко сдернула очки, снова сдвигая их на макушку, и еще сильнее вцепилась в руку молодого человека.

– Простите, кэр Милич, но сейчас не до единорогов, – лихорадочно забормотала. – Все ускоряется. Не знаю, как это возможно.

В прошлых жизнях “черная паутина” появилась много лет спустя. Но сейчас я ускорила работу над своим исследованием – и, может быть, ускорилось что-то еще?

Я не знаю, как кто-то мог проделать такую работу, не имея, в отличие от меня, готовых ответов и результатов. Но это определенно было оно!

Не знаю, как Ратко ухитрился понять мой бессвязный поток сознания. Но по его расширившимся зрачкам я видела: понял.

– Прямо… сейчас? – прошептал он.

Я, сглотнув, оглянулась вокруг и глубоко втянула воздух. Как я сразу не узнала это ощущение?

Во второй жизни, пожалуй, вовсе не определила его почти до конца. Все это вот… едва уловимое. Но оба раза началось все не сразу.

– Думаю, у нас еще есть несколько часов до конца света, кэр Милич.

– Отличная новость! – он нервно улыбнулся и уже сам сжал мою руку. – Куда бежать?

Я оглянулась, просчитывая варианты. Сейчас утро. Большинство студентов, живущих в городе, сейчас только едут на занятия. Это Ратко – ранняя пташка, потому что перед первыми лекциями он всегда заходит в зверинец проверить своих драгоценных питомцев.

Да и…

Я закрыла глаза, вспоминая. Нет, оба раза паутина распространялась не с университетской территории. Скорее, со стороны…

– В дом Вежецких!

Назад по дорожке я кинулась бегом, так и не выпустив почему-то руку Ратко.

– Кэри Морриш! – похоже, моего спутника охватил вдруг странный азарт… или кураж. Во всяком случае, теперь он действительно широко улыбался на бегу. – А как вы полагаете, если мы, возможно, скоро умрем – я могу теперь обращаться к вам по имени?

Я невольно фыркнула, а потом и рассмеялась. Дорин – тот даже не спрашивал!

– Думаю, можете… кэр Ратко! Но я бы предпочла жить долго и счастливо!

– Мы постараемся!

***

Объективно поездка не заняла так уж много времени – я пообещала кэбмену двойную плату, если он поторопится, и он в самом деле спешил изо всех сил – насколько это возможно на городских улицах, где то и дело прогуливаются или спешат по делам прохожие.

Но мне она показалась едва не вечной. Вдобавок напряжение, разлитое в воздухе, словно нарастало с каждой секундой – и я больше не была уверена в своем прогнозе насчет нескольких часов.

Из остановившегося кэба мы едва ли не вывалились – и одновременно кинулись ко входу в дом.

На отчаянный стук дверного молотка предсказуемо никто не откликнулся – в доме ведь больше не было прислуги.

– Кэр Ратко, вам когда-нибудь доводилось вскрывать замки и вламываться в чужие дома? – еще тяжело дыша, поинтересовалась я.

– За кого вы меня принимаете?! – оскорбился молодой человек.

– За бывалого конокрада, – я пожала плечами.

– Коней не держат в домах!

– Можно подумать, вас бы это остановило, если бы там прятали от вас Белого Ветра!

Впрочем, это я говорила уже снова на бегу – огибая дом и почти таща за собой своего лаборанта.

Черный ход в домах богатых семей нередко остается открытым весь день – он ведет на кухню, где всегда есть кто-то из прислуги, и через него то и дело снуют туда-сюда люди. И, к счастью, я отлично знала этот дом – и помнила, куда бежать.

Расчет оказался верным – хотя на кухне никого и не было. На столе лежала разделочная доска со сморщившейся половиной моркови – вторая половина, мелко порезанная, была рассыпана вокруг. На холодной нагревательной плите стояла кастрюля с закрытой крышкой – запах от нее, тем не менее, шел ужасающий.

– Похоже, сюда никто не удосужился зайти с момента ареста прислуги, – отметил очевидное Ратко. – Но что они тогда едят?

– Надо полагать, то, что подают в ближайшем кафе, – я пожала плечами, не думая останавливаться.

Нам надо… и куда нам надо?

– Вряд ли кто-то стал бы собирать потенциально опасную установку в собственной гостиной, – вслух предположила я. – Особенно учитывая, что владелец дома под арестом и в эту самую гостиную в любой момент снова могут нагрянуть следователи.

В спальнях, пожалуй, маловато места. И то, что придумала когда-то я, и то, что рисовал в этой жизни кэр Сабо, занимало немало места.

– Подвал? – предположил Ратко.

– Пожалуй, – я оглянулась. Вот в подвале дома Вежецких-старших мне бывать не доводилось. Как-то случая не представлялось.

Но по логике вещей ход в него должен располагаться как раз из кухни или рядом с ней. Из кухни, помимо входной, ведет только одна дверь. К ней я и кинулась – чтобы оказаться в полутемном коридоре, сразу за кухней заканчивающемся тупиком с единственной дверью. В другую сторону коридор уходил, похоже, к жилым помещениям – оттуда проникало немного света.

– Думаю, сюда.

Я толкнула дверь – и кивнула самой себе, обнаружив уходящие вниз, в темноту, ступеньки.

– Погодите, – Ратко стремительно вычертил знак у меня над плечом, и вспыхнувший магический огонек поплыл в воздухе перед нами.

Я и сама могла бы, но так действительно рациональнее. Из нас двоих я более опытный маг, а у Ратко больший резерв. Впрочем, расщеплять магические потоки, чтобы не расходовать лишнюю энергию, теперь умеем мы оба – кольцо с зумрином красовалось теперь и на пальце моего лаборанта.

Голоса мы услышали уже на середине лестницы – и тогда же откуда-то снизу начал пробиваться свет. Ратко без подсказки потушил огонек – и мы пошли крадучись, пытаясь расслышать, что говорят те, кто сейчас внизу.

И вскоре голоса стали вполне отчетливо различимы – особенно с учетом повышенных тонов. Мужские голоса. И их обладатели ссорились.

– Я все же полагаю, молодой человек, что вы несколько поторопились, не дождавшись меня и последних перерасчетов! Мне нужно больше времени! – сердито выговаривал декан Вуйчик.

– Пока вы тянете время, – а этот злой голос – определенно Томаш Вежецкий, – они успеют первыми и все запатентуют. Как вы собираетесь выводить что-то из-под патента, если мой идиот-братец не смог даже жениться на ней? Может, сами на ней женитесь?

– Вы заверили меня, что установку они не собираются патентовать!– Какая разница! Она основана на принципе расщепления потоков, вы плохо учили патентное право, декан Вуйчик?

– Не смейте так со мной разговаривать, юноша!

– Думаете, есть смысл дать им доругаться? – шепотом уточнил у меня Ратко, и я невольно усмехнулась в темноте.

– Думаю, у них еще будет время объясниться во взаимных чувствах, – в тон ему ответила я.

Ратко в последний раз ободряюще сжал в руке мою ладонь – и отпустил, чтобы первым шагнуть в освещенный дверной проем. Для этого ему пришлось чуть опустить голову – проем оказался низковат для его роста. Я скользнула следом.

Первое, что я увидела, – круглый циферблат, похожий на часовой, только с множеством мелких пронумерованных делений.

Как и на чертеже-наброске Дорина, больше всего установка походила на прялку – только выполненную из металла, а еще “украшенную” множеством движущихся деталей. Вместо колеса в этой “прялке” и красовался циферблат – и как раз сейчас стрелка на нем показывал шесть делений от верхней точки… уже пять.

Дорин объяснял мне, что это колесо с обратным отсчетом – нечто вроде таймера. Пока оно проворачивается, устройство аккумулирует из пространства энергию, необходимую для запуска системы. Видимо, поэтому и меняется общий магический фон – причем на изрядном расстоянии от установки. В это же время устройство автоматически проверяется на холостом ходу – и если где-то обнаруживается неполадка, энергия запирается в одном из блоков устройства, а запуск блокируется.

“Прялка” была установлена в центре помещения – превосходно освещенного, к слову, множеством маголамп. Вдоль стен были установлены стеллажи и металлические столы, на которых располагалось в безупречном порядке лабораторное оборудование и множество каких-то деталей и инструментов. У столов были сдвинуты пара металлических же стульев.

Томаш и декан Вуйчик стояли перед установкой и упоенно ругались, не замечая ничего вокруг – в том числе непрошеных свидетелей.

– Бросьте трусить, это просто тестовый запуск! Я не собираюсь снимать ограничитель!

– Ваш тон недопустим! Ученые не трусят, а проявляют разумную осторожность, зарубите себе это на носу, юноша!

– Вы со своей осторожностью так и сидели бы в своем деканате и завидовали своим ученикам! Хотите, чтобы они все равно нас опередили?!

Завидовал? Всего-навсего? И это – мотив человека, который помог устроить такое?!

Передо мной снова, будто в синематографе, задом наперед стремительно прокручивались кадры. Все так… просто и очевидно.

В самой первой жизни у меня все получилось. Я добилась всего. А научный руководитель моей диссертации остался… просто моим научным руководителем. Мое имя знали все в том будущем мире – даже дети. А его едва ли помнили разве что собственные выпускники. Учитель… как всякий учитель, он поддерживал меня. Или мне так казалось. И отчаянно завидовал.

К своим довольно преклонным годам декан Вуйчик так и не совершил ни одного действительно значимого открытия, а слава многих из его бывших учеников давно затмила его собственную.

Но, думаю, в той версии будущего ему не досталось бы и сомнительной славы разрушителя.

Я сама во время работы на военное ведомство создала принцип, по которому была сконструирована ведомственными артефакторами подобная установка. Да, я разорвала контракт и благодаря патенту запретила использование и воссоздание установки, опасаясь, что на ее основе может быть создано самое разрушительное оружие, какое только существовало когда-либо в нашем мире.

Но Марек по совету Томаша женился на мне и в конце концов сумел подстроить мою временную “недееспособность”. Воспользовавшись лазейкой в законе, Марек по указке Томаша разрешил военному ведомству продолжить разработку – и она была запущена.

Во второй жизни я оставила проклятую папку на подоконнике. Там были только планы и теория в первой, самой еще черновой версии, – но Томашу с его даром этого хватило, чтобы понять перспективы.

Думаю, декан Вуйчик и тогда остался без своей доли славы.

Благодаря отцу Томаш был вхож в военное ведомство. Однако он не мог представить ведомственным артефакторам абсолютно сырую теорию. Ему нужен был кто-то, кто сможет провести исследование по этому плану и разработать рабочую методику расщепления потоков. Сам он этого сделать не мог – все же это не задача для первокурсника. Поэтому он стал искать человека, достаточно талантливого и образованного, чтобы справиться с задачей, и достаточно беспринципного или отчаявшегося, чтобы за это взяться. И нашел Дорана. А заодно – и рычаг давления на него: Агнешку с ее первыми симптомами. Именно Доран в той жизни провел мое исследование, пусть и не получил никакой славы. У него на это ушло куда больше времени, чем у меня – все-таки это моя теория. А потом он, как и в этой жизни, из чистого любопытства придумал, как самовоспроизводящуюся систему сделать незамкнутой – а значит, бесконечной. И это заинтересовало не только Ратко, но и военное ведомство, – в ведомстве они и встречались.

Марек к тому времени занимал должность там же и работал под началом своего отца. К нему на работу я никогда не ходила – такое случилось только однажды, когда меня вдруг настиг приступ паники, а Марека слишком долго не было дома. Тогда двери еще не запирали. Тогда-то я и столкнулась в коридорах ведомства с Дораном Сабо. И испугалась его.

Откровенно говоря, меня пугало тогда все вокруг.

Марек, пытаясь меня успокоить, говорил, что это просто мастер, он работает на ведомство вне штата, занимается какой-то там научной ерундой про расщепление потоков, строит какую-то установку. Информация наверняка была секретной, но Марек знал об этом от брата и не считал чем-то важным – и запросто озвучил мне.

Тогда со мной случилась истерика. Именно тогда я поняла, что все может повториться – даже без меня.

Меня накачали успокоительным и отвезли домой. После этого-то меня и начали запирать.

И когда все случилось, я точно знала, как зовут того, кто совершил это зло. Точнее, так я тогда думала.

В этой жизни… все пошло не так для Томаша. И вот теперь-то и настал звездный час для декана Вуйчика.

Папку я не забывала. Но Томаш увидел меня на кафедре, понял благодаря дару Мареничей, что я вернулась из будущего, и заинтересовался моей работой. Ради нее проник в деканат, понял ее перспективы. Проследил за мной – и, вероятно, видел мою случайную встречу с Дорином Сабо. Я реагировала на него не как на незнакомца – и для стратега-Томаша стало ясно, что этот человек чем-то важен. Изучение персоны Сабо, как и в первой жизни, показало, что это идеальный кандидат для исследования.

Вот только я успела перехватить Сабо – и завербовать его не удалось. Пришлось искать другие варианты.

Увы, другого мастера, который мог бы блестяще выполнить разом всю работу, пусть на это и ушло бы много времени, не удалось. А между тем приходилось торопиться – ведь мои исследования продвигались быстро, и вдобавок Томаш знал, что я уже побывала в будущем и, значит, могу на самом деле в любой момент представить готовые результаты и подать заявку на магический патент.

И Томаш нашел – не идеального кандидата, но достаточно беспринципного и способного выполнить, по крайней мере, теоретическую часть.

Была здесь, разумеется, загвоздка. Декана Вуйчика Томаш просчитал так же, как и всех остальных – и понимал, что тот вполне способен при возможности украсть перспективную разработку у кого-то из собственных учеников. Проблема была в том, что разработки вчерашней студентки он вовсе не считал такими уж перспективными. В отличие от Томаша, он не видел, к чему они могут привести, и не особенно верил в возможность расщепления потоков.

И, разумеется, слушать в этом вопросе студента-первокурсника декан бы не стал.

Думаю, тут пришлось задействовать Гашпара Вежецкого. У старшего из мужчин в роду, главы одной из старых семей был достаточный авторитет и пост в военном ведомстве. Этого вполне достаточно, чтобы намекнуть, что ведомство заинтересовано в исследовании – и в том, чтобы полного патента на его результаты я не получила и не могла запретить дальнейших разработок.

Вот с такой, пусть и негласной, поддержкой за спиной трусоватый декан обрел решимость. И он взялся за теоретические исследования параллельно со мной… вот только провести их быстрее меня у него не было ни единого шанса. Нужно было как-то замедлить мою работу.

Никто, разумеется, нас с Ратко не пытался убить – уж декан-то точно знает, как работает система безопасности в лабораториях факультета. Но он, очевидно, надеялся, что пострадают мои записи и наработки, а в идеале – и я могу надолго отправиться на койку в лечебнице. Вдобавок декан рассчитывал, что удастся свалить все на меня же – и добиться моего увольнения. Похоже, этот план он с Томашем не согласовывал.

А вот дальше, очевидно, вмешался уже Томаш – видящий, что опередить нас невозможно. Да и, в конце концов, зачем полагаться на трусоватого союзника, если все можно получить у соперника? Наверняка если хорошенько поискать в моей новой лаборатории, там найдутся следящие и записывающие артефакты. Внешний вид установки слишком точно повторяет наброски Дорина.

Наверное, для ее сборки пришлось все-таки привлечь ведомственных артефакторов. Или они справились своими силами? Первое вероятнее… хотя бы потому что последние перерасчеты не проведены, а тестовый запуск проводится в подвале дома Вежецких. Скорее всего, отдельные детали создавались в ведомственных лабораториях. А вот окончательная сборка состоялась уже здесь. Заговорщики остались без поддержки ведомства – Вежецкий-старший теперь под следствием и не может отдавать никаких приказов артефакторам.

В одном декан Вуйчик совершенно прав – такие вещи нельзя запускать даже в тестовом режиме без множества перепроверок и перерасчетов. Но Томек торопится, по-прежнему боясь, что я успею опередить…

Неясным для меня оставалось только одно – за какой бездной все это было нужно Томашу? Чего добивался все эти жизни он, совершая преступление за преступлением?

На самом деле все эти мысли пронеслись в голове за какую-то минуту – и стрелка на циферблате успела сдвинуться на еще одно деление. Осталось четыре.

– Кэр Вежецкий, – напряженно окликнула я, – остановите запуск. Вы уничтожите все.

Спорящие, разом вздрогнув, обернулись – и лишь теперь заметили наше вторжение. Впрочем, быстро окинув нас взглядом и убедившись, что за нашими спинами нет ни стражей, ни следователей, они тут же заметно расслабились.

Томаш, набычившись, встал так, чтобы заслонить собой установку, и сложил на груди руки.

Получилось, откровенно говоря, так себе. Ни ростом, ни широким разворотом плеч старшего брата он похвастаться не мог.

– Вам просто обидно, – фыркнул он. – Ну да, я буду первым. Вы не сможете мне запретить.

– Томек, прекрати! – у меня сжались кулаки. – Ты же погибнешь первым! Здесь все будет уничтожено!

Краем глаза я видела, как Ратко попытался, пока Томаш отвлекся на меня, обойти установку, чтобы подойти к ней с другой стороны – но на его пути встал декан Вуйчик.

Мы теряем время!

Три деления.

Я бросила быстрый взгляд на установку. Чертеж я помнила хорошо – в том числе и расположение спускового рычага. Нужно всего лишь отжать его.

Ратко решительно сдвинул сухонького декана со своего пути – и Томаш, в ту же секунду заметивший это, просто прыгнул на него. От неожиданности Ратко покачнулся – и оба, сцепившись, покатились по полу, нанося друг другу удары.

Я кинулась к установке – и меня тут же цепко перехватил Вуйчик, обхватив со спины так, чтобы прижать мои локти к бокам и не дать мне двинуться. Я попыталась дернуться – в целом силы были почти равны. Вуйчик – мужчина, но он немолод… и оба мы никогда не утруждали себя физическими тренировками. Наверное, со стороны наша возня могла бы показаться смешной. Но мне смешно не было.

– Прекратите! – вскрикнула я. – Томек, ты идиот!

– Как невежливо, – выдохнул мне в ухо декан Вуйчик. – Не волнуйтесь, милая кэри, это просто тестовый запуск… с ограничителями!

– Ограничителями?! – я нервно рассмеялась. – То есть уничтожит не весь мир, только Поллар? Или столицу? А может, вообще этот дом? Подвал?

– Надо было… не соваться… может, они сами бы себя распылили! – это уже Ратко.

– Я ничего не собираюсь уничтожать! – пропыхтел Томаш откуда-то из-под него. – Ты просто завидуешь, что сама не дотянула!

Два деления.

Кого я обманываю? Ограничители… безднова узловая точка времени, она никуда не денется! Всегда, что бы я ни делала…

Я попыталась локтем двинуть в живот декана, но тот ловко увернулся и еще плотнее меня сжал.

– Томек, ты идиот! Ты не понимаешь?! Я была там! В будущем! Это уже было! Что бы ты ни пытался сделать – ты ошибся!

Одно деление.

Декан замер на мгновение, осмысляя мои слова, и я воспользовалась этим, засадив каблуком по его ноге. Вуйчик, вскрикнув, ослабил хватку, и я резко вывернулась – чтобы кинуться к установке, почти дотянулась до рычага... и тут же что-то снизу дернуло меня назад.

Я оглянулась – Томаш, не вставая с пола, вцепился в мой подол. Впрочем, он тут же поднялся на колени и попытался меня ударить – но все-таки не успел. Удар тяжелым металлическим стулом по затылку – достаточно весомый аргумент, чтобы не приставать к дамам. Стул держал за ножки Ратко, а декан почему-то уже валялся под его ногами.

Стрелка дрогнула у последнего деления.

Я дернула рычаг.

И в следующее мгновение Ратко, снова подняв стл над головой, резко опустил его на установку.

Послышался хруст.

И нас обоих отбросило воздушным ударом.

***

Упала я на что-то… не то чтобы мягкое, но не на пол точно.

Несколько секунд я просто лежала, бездумно глядя в потолок. Живы. Мы снова живы. По-прежнему.

– Ратко! – окликнула я.

– Да? – как-то нервно откликнулись справа от меня.

– Вы тоже идиот, – сообщила я. Надо же, никогда не позволяла себе таких эпитетов в адрес студентов. А тут за каких-то несколько минут одарила сразу двоих! – Вы помните, что такое накопленный магпотенциал?

– Да-а? – осторожно протянул молодой человек.

– Вы понимаете, почему не следует колотить металлическими стульями по артефактным установкам с накопленным магпотенциалом?

– Нас могло распылить? – предположил он.

– Могло, – констатировала я.

– Но не распылило! – возрадовался он.

– Хвала мастеру Сабо с его системой предохранителей.

– Угу, – не слишком довольно буркнул Ратко и приподнялся на локте, так что теперь я видела его лицо. – Кстати, вы лежите на кэре декане.

– Оу! То-то мне показалось, что-то костлявое…

– Но знаете, во всем этом есть кое-что хорошее! – Ратко действительно просиял. Рыжие волосы сейчас торчали взъерошенным нимбом вокруг его головы, и не улыбнуться в ответ на эту довольную улыбку было непросто. – Вы впервые назвали меня в самом деле просто по имени… Петра.