Текст книги "Ставь на единорога (СИ)"

Автор книги: Наталья Филимонова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 21 страниц)

16.4

– Вы уж простите, моя дорогая, – кэри Марьяна кивнула служанке, и та принялась разливать чай из пузатого белого чайника с тонким изогнутым носом и розами на боку. – Марек столько о вас рассказывал, что я подумала… я все же мать, вы понимаете. Должно быть, приняла желаемое за действительное. Да вы наверняка и сами знаете – уверена, ваша матушка точно так же мечтает о вашем замужестве.

Я вежливо улыбнулась.

Напроситься в гости после такого вступления оказалось проще простого – собственно, мне ничего и делать не пришлось, Марьяна Вежецкая и сама жаждала загладить свою оплошность и заставить забыть о ней.

Однако кое в чем она ошибалась. Моя мать, разумеется, хотела, чтобы я вышла замуж – в ее представлении, именно это необходимо для счастья каждой молодой женщине. И все-таки в нашей семье было принято слушать и слышать друг друга, а еще – уважать чужой выбор. Мой путь она приняла, даже если он не вызывал у нее восторга. Я всегда знала, что она в любом случае гордится мной.

А еще она точно не стала бы выдумывать мне несуществующих отношений.

Хозяйка дома жестом отпустила служанку и та, отступив от стола, вышколенно замерла в дверном проеме, сложив перед собой руки в полной готовности в любой момент встрепенуться по первому слову или знаку.

Я отвела взгляд. В доме моих родителей прислуги всегда было немного – не из бедности, а просто… как-то так повелось. И я не могла себе представить, чтобы, скажем, наш бессменный мажордом Гашпар вот так стоял, пока мы чаевничаем. У старика, в конце концов, колени скрипят… да и неуютно под таким взглядом.

В первой жизни в нашем с Мареком доме прислуги тоже было немного. И правила в доме я завела самые простые – главное, чтоб не мешали мне и над душой не стояли. А вот во второй я вот так и жила – непрерывно под чьим-то взглядом. И правила тогда уже устанавливала не я.

– Удивительно, – я светски улыбнулась, – что кэр Марек что-то обо мне говорил. На самом деле он даже не узнал меня при первой встрече. А кроме того, я ведь теперь преподаватель, а кэр Вежецкий – еще студент. Едва ли между нами уместны были бы какие-то отношения.

– Пустое, – моя собеседница легко дернула плечом. – Вы ведь ровесники. Он даже, кажется, старше вас немного, разве нет?

Я только хмыкнула. Преподавательскую этику, тем не менее, никто не отменял. В первой жизни наши отношения по-настоящему начались только после того, как Марек получил диплом. А во второй – когда я уволилась из университета. В этой жизни я просто не собираюсь делать подобных глупостей.

– В любом случае мы почти не общались с вашим старшим сыном. А вот кэр Томаш учится на моем факультете – и должна сказать, он весьма одаренный молодой человек.

Рука кэри Марьяны дрогнула, и чай из ее чашки плеснул на скатерть. Хозяйка дома вскинула глаза на меня.

– Одаренный? – как-то нервно переспросила она.

– Ну разумеется. Он на лету схватывает теорию магию, а это дано не каждому.

– Ах вот как, – моя собеседница уже взяла себя в руки и вежливо улыбнулась, однако я успела заметить мелькнувшее в ее глазах облегчение. – Да, Томек всегда был сообразительным мальчиком.

Горничная, бесшумно возникшая за ее плечом, быстро провела рукой над столом, и пятно со скатерти испарилось. Серьезно, прислуга с магическим даром? Неужели в доме Вежецких настолько хорошо платят? Наверняка девушка тоже из недоучек, ей нельзя делать зелья или артефакты и амулеты на продажу, но с умением использовать хотя бы простейшие плетения в быту она наверняка могла бы найти место и получше.

А еще любопытно, чего испугалась Марьяна Вежецкая. Томаш – юноша с минимальным магическим даром, однако действительно старательный студент. А она отреагировала так, будто я озвучила не дежурный комплимент студенту, а что-то, чего не должна была знать.

Эта семья становится все интереснее.

16.5

Как спросить у едва знакомого человека о том, чем не принято делиться даже с супругами до самого рождения общих детей? Точно нет смысла задавать прямые вопросы. Если бы меня кто-то прямо спросил о родовом даре, я бы сочла его сумасшедшим.

Мы просто ведем ни к чему не обязывающий светский разговор. Я просто несу что взбредет в голову. И, разумеется, каждой матери приятно поговорить о собственных детях.

– Удивительно, как природа порой распределяет таланты, не так ли? Ваш старший сын – один из сильнейших боевиков! Конечно, для рода Вежецких это и неудивительно. Наверняка ваш супруг очень гордится им!

– Мой супруг… – кэри Марьяна быстро опустила глаза. Странно, она, как и всегда, держала идеальную осанку – как и положено благовоспитанной кэри из хорошей семьи. Однако почему-то, стоило мне упомянуть ее мужа, как показалось, что женщина разом как будто… сгорбилась, поблекла, выцвела. – Д-да… разумеется.

– А у Томаша дар совсем слабый – но ведь у него есть другие таланты, не так ли? – продолжала гнуть свое я.

– Другие… – едва слышным эхом откликнулась кэри Марьяна, а потом вдруг вскинула на меня лихорадочно блестящие глаза. – Не сомневайтесь, милая кэри Петра, ваши дети тоже будут одарены!

– Мои… – тут уже запнулась я. О чем она вообще?

– Ваши с Мареком.

Я недоуменно нахмурилась. Мы ведь уже выяснили, кажется, все, она только что сама уверяла, что просто приняла желаемое за действительное! А теперь… будто заговаривается.

– Томек говорит, что лучше не найти. Значит, все сложится. Томек знает. Томек превосходно играет в шахматы. Просто нужно подождать.

Женщина вдруг хихикнула, а на ее щеках вспыхнули лихорадочные алые пятна.

Да ведь она безумна. Этот осознание оказалось таким неожиданным, что я молча сглотнула, не зная, что сказать и что думать.

Я ведь общалась с ней в обеих прошлых жизнях – и не заподозрила ничего. Мы виделись редко, да… и никогда не наедине. Рядом всегда был Марек, Томаш, их отец – кто-нибудь, кто притягивал к себе все внимание и вовремя перехватывал нить разговора. А она… она почти всегда молчала.

– Кэри Марьяна, вы утомились, – бесшумно возникшая за плечом хозяйки дома горничная деликатно подхватила ее под локоть, помогая встать.

Я поднялась следом.

– Да, да, нужно прилечь, – пробормотала Вежецкая, уже не глядя на меня.

– Кэри Маряна! – мой оклик заставил ее вздрогнуть. – Вы позволите снова заглянуть к вам… на чай?

– Разумеется, моя дорогая. Буду счастлива видеть вас.

К выходу меня провожала другая горничная, и я лишь косилась на нее, гадая – интересно, а эта – тоже маг? Что может та служанка, что неотступно сопровождает хозяйку? Только ли убирать со скатертей пятна? Может, она и сиделка заодно? Или… надсмотрщик?

Как можно было не заметить безумия свекрови за две жизни?

Но как бы там ни было, она дала мне немало пищи для размышлений. “Томек превосходно играет в шахматы” – это часть бреда или что-то значит? Перед этим мы говорили о талантах ее сыновей.

Шахматы… одаренные дети. Если, как я думала, кто-то в этой семье обладает даром предвидения, то он попал пальцем в небо. Ни в прошлой, ни в позапрошлой жизни детей у нас с Мареком так и не родилось.

Кто-то? Кажется, уже нет сомнений, что все дело в даре Томаша. Только предвидения ли?

Глава семнадцатая

Из дома Вежецких я вышла, погруженная в свои мысли, и едва ли что-то видя перед собой.

Из задумчивости меня вывел вид знакомой нескладной фигуры и рыжей макушки – до того неуместной на этой улице, где ожидаешь встретить только безупречных лощеных франтов, что я запнулась, не сразу осознав даже, кого именно вижу перед собой.

– Кэр Милич? – справиться с удивлением в голосе удалось не сразу. – Разве у вас не должно быть сейчас занятий?

– Меня как пострадавшего отпустили! – широко улыбнулся Ратко. – Ну, то есть в целительском корпусе меня отпустили, но я поговорил с одной милой целительницей, и она не отказалась подтвердить для деканата, что мне стоит еще отлежаться дома…

Я чуть нахмурилась. Милой целительницей?

– М-м-м… понятно… но… что вы делаете здесь? Отчего-то мне казалось, что ваша семья живет… в другом районе. Откровенно говоря, я готова уже подумать, что вы преследуете меня!

Ратко, пристроившийся уже рядом со мной и пытающийся подстроить шаг под мой темп, запнулся и по обыкновению густо покраснел. Я покосилась на него – так и есть, уши прямо-таки малиновые, даже веснушек не видно.

– Я… я не преследую, кэри Морриш! Я… присматриваю!

На этот раз едва не споткнулась я. “Присматривает”?! То есть… этот юноша действительно здесь не случайно. И он действительно здесь именно потому, что проследил каким-то образом за мной.

– Зачем? – озвучила я свои мысли. Ей-небо, подозревать всех и вся в чем угодно входит уже у меня в привычку, но… нет, кажется, подозревать в чем-то недобром Ратко Милича я все же не готова.

– За вами нужно присматривать, – неожиданно серьезно и убежденно откликнулся тот. – Мы ведь с вами оба понимаем, что тот взрыв не был случайностью. И раз ни вы, ни я, в нем не виноваты, значит, кто-то что-то задумал. Может, и не против именно вас… но мне спокойнее знать точно, что с вами прямо сейчас все в порядке. А вы еще… доверяете всем подряд.

Я моргнула. Мой лаборант… беспокоился обо мне. И решил проследить за мной, чтобы… каким-то образом меня охранять, видимо. Не знаю, как он планировал это делать – как маг Ратко, конечно, сильнее меня, но все же не боевик, да и что он мог бы сделать против того же взрыва? Да и сомневаюсь, что кто бы то ни было стал бы преследовать меня в моих хаотичных перемещениях по городу, чтобы как-то навредить. Такие вещи планируются заранее.

Хотя папа все равно пытался навязать мне какого-то охранника в сопровождение – именно так, чтобы чувствовать себя спокойнее. Отбиваться пришлось всеми силами.

А Ратко Милич вот… ничего не пытался. Он, конечно, и не смог бы нанять квалифицированного охранника. Поэтому просто… решил следовать за мной лично. С теми же целями.

Я покачала головой. Мотивы папы я, по крайней мере, могла понять.

– Я, знаете, в семье привык за младшими присматривать, – невозмутимо продолжал юноша. – У меня братьев и сестер много, а младшие вечно во что-нибудь там влипают. Ну вот как вы!

Я закатила глаза, а потом, не удержавшись, расхохоталась.

– И это говорит мне человек, крадущий коней и лезущий под копыта в экспериментальных целях!

– Во-первых, у меня все было просчитано, – сообщил Ратко. – А во-вторых, у меня лоб крепкий. Кстати, у меня кэб здесь, за углом, я велел дожидаться… вы ведь в район университета?..

Я только покосилась на молодого человека, неопределенно хмыкнув. То есть все то время, что я чаевничала с кэри Марьяной, он дожидался здесь и держал кэб…

Привык присматривать за младшими, это надо же! И ничего, что я преподаватель и руковожу его отработкой?

– А ко мне в палату с утра кэр Капойский лично заходил, – без паузы продолжал Ратко, придерживая меня за локоть и направляя за угол, где действительно дожидался кэб с задремавшим извозчиком. – Кажется, он даже рад, что я, как он выразился, “временно обезврежен”.

Юноша тяжко вздохнул.

….За кэб я, конечно, сама заплачу. Не представляю, сколько может запросить извозчик за такое долгое ожидание. Для меня-то это ерунда, но о чем думал студент, только по счастливой случайности сумевший оплатить хотя бы свое обучение?! Он уж точно не может себе позволить лишней роскоши!

…С другой стороны, поймать свободный кэб здесь мне было бы не так просто. Большинство обитателей дворцового района пользуются личными выездами, и наемные кэбы здесь скорее редкость.

– …Ругался страшно. У Белого Ветра, оказывается, после моих последних экспериментов какие-то начались изменения в магических потоках. А чего вот ругаться? Кэр Капойский сам, между прочим, оказывается, не все мне говорил. Я вообще-то считаю, что это нечестно, это же мой проект! А он вообще с разными ипподромами связался и нашел какую-то кобылу, вроде как такую же, как Белый Ветер. С собственной магией. Предположительно. Аж на Алесских островах. Пытается с владельцами договориться, чтобы ее к нам выписать. Хочет пойти по пути обратной селекции… ну, это из анималистики, вам неинтересно, наверное… в общем, вывести из разных потомков того, кто будет похож на предка. А теперь, говорит, непонятно, чего вообще от Белого Ветра ждать. А я вот считаю, что надо и ту кобылу магией напитать, и тогда…

Лошадь неторопливой рысью трусила по городу, и голос моего спутника сливался с перестуком копыт. Я едва слушала, занятая собственными мыслями.

– …А вы?.. Сумели что-то узнать?

17.2

Друзья, спасибо вам просто огромное за вашу поддержку!! Она действительно много для меня значит.

_____

– …А вы?.. Сумели что-то узнать?

Настойчивый голос Ратко выдернул меня из задумчивости.

– Может быть. Не знаю.

В одном из навесных карманов на моем кожаном поясе лежала салфетка. Салфетка, которой Марьяна Вежецкая промокала губы и которую я… попросту украла со стола, пока горничная уводила под локоть хозяйку дома. Наверное, мне должно было быть ужасающе стыдно – благовоспитанные кэри из хорошего общества не крадут испачканных салфеток в домах, куда их пригласили на чай. Но я почему-то совершенно об этом не волновалась – жаль было только, что чайную чашку невозможно так же незаметно припрятать в карман. Пришлось довольствоваться чем есть. Не знаю, можно ли по следам на салфетке что-то определить – но очень на это надеюсь. Во всяком случае, я попробую. Не сама, разумеется, в алхимии я все же не специалист. Но на кафедре алхимии наверняка кто-нибудь из аспирантов не откажется от небольшой подработки.

Чай в доме Вежецких, как и во всех хороших домах, разумеется, разливают из отдельного чайника для каждого гостя. Мне просто интересно, не было ли каких-то… необычных ингредиентов в чае кэри Вежецкой.

Впрочем, всегда есть вероятность, что я попросту излишне мнительна. Но я, пожалуй, предпочту знать это определенно.

– Вы ведь отправитесь теперь домой – отдыхать?

Хм…

– Нет, – тут же приняла решение я. Раз уж мне все равно придется возвращаться в академгородок… – Пожалуй, на сегодня у меня еще есть дела в университете.

Подумаешь, временно отстранили от преподавания. Статуса сотрудника меня никто не лишал. А значит, все мои доступы действуют. Включая библиотечный.

– Я с вами! – тут же с энтузиазмом откликнулся студент.

– Хм… кэр Милич, вы всерьез полагаете, что со мной случится что-то еще – и снова на территории университета?

– Нет, что вы, – юноша смотрел на меня самыми честными глазами. – Просто с вами всегда интересно.

– Даже не знаю… что интереснее всего – отмывать загаженные пробирки или лежать под завалами рухнувшей лаборатории?

– Как получится, – Ратко пожал плечами, и я хмыкнула.

– Что ж, на этот раз могу предложить вам разве что глотать библиотечную пыль.

Мысль, пришедшую в голову, пока лежали под тем самым завалом, стоило проверить.

– Занятие ничем не хуже прочих!

*

Как оказалось, глотать библиотечную пыль вдвоем куда продуктивнее, чем в одиночестве. Признаться, я привыкла работать в секторе, где размещены книги по теории магии, и мало интересовалась несмежными сферами, в особенности всем, что касается гуманитарных областей знания. Сейчас же меня интересовала история старых семей – и я совершенно не представляла, где можно искать подобную информацию.

Собственно, и сама эта часть библиотеки оказалась самой пыльной и безлюдной.

А вот Ратко Милич превосходно ориентировался в разделах истории и мифологии.

– Но как же! Это же мой прямой профиль! – изумился он моему непониманию, и тут же важно пояснил, – область моих научных интересов – вымершие животные, а также животные, считающиеся мифологическими. Это же как с единорогами – всегда может оказаться, что никакой это не миф. А упоминания о таких животных и их описания часто только в легендах и отыщешь. Вот единороги… ладно, вам это не очень-то интересно, я же понимаю. Но по родоначальникам старых семей, если честно, информации может быть еще меньше, чем по единорогам. И приблизительно той же степени достоверности. Зато я примерно знаю, где искать.

– Ваши таланты поистине неисчислимы и неоценимы, кэр Милич! – я только изумленно качнула головой. В самом деле – здесь мне не помогла бы наша старушка-библиотекарь. Она может отыскать любую книгу по названию или автору, но не очень-то представляет, какого рода информацию где нужно искать.

Очень скоро на столе передо мной высилась целая башня, составленная из толстых томов, справочников и монографий: “Легенды и сказания Поллара”, “История цивилизованного мира”, “Земля чужаков. Основание Поллара – гипотезы, факты и мифы”, “Теория множественности миров”, “Природа магии: закономерности и догадки”... Последние два названия заставили меня изумленно вздернуть брови. Здесь-то какая связь? Да и прочие… пожалуй, не слишком внушают доверие. Впрочем… сама я все равно не знаю даже, с чего начать.

Рядом с первой “башней” воздвиглась еще одна. И третья.

– Начнем с мифов! – уверенно объявил Ратко. – Мы ведь ищем какой-то конкретный дар?

– Что-то, связанное с предвидением будущего, предзнанием или чем-нибудь в этом роде. Хотя… возможно, это будет не так называться и описываться, – я нахмурилась.

На самом деле есть специальное плетение для поиска информации по ключевым словам – его невозможно применить к целой библиотеке, зато вполне можно найти нужное слово в конкретной книге, если оно там есть.

Проблема в том, что искомый дар может называться как-то совершенно иначе. Скажем, дар Морришей с предвидением как таковым не связан, и по такому ключевому слову никто бы его не нашел. Вдобавок найти мы можем только упоминания о талантах прародителей, а они тоже могут изрядно отличаться от того, что досталось потомкам. Скажем, то, что современные Морриши, в отличие от своего первопредка, возвращаются в прошлое не по собственному желанию и только после смерти, – информация, которую ни из какой старой книги не почерпнешь.

А еще разрозненные данные по дарам старых семей никто и никогда не пытался систематизировать – эта тема считается табуированной. По крайней мере, в широком доступе таких материалов точно не найти.

– Мы ищем… любую доступную информацию о механике семейных даров, – обреченно произнесла наконец я.

Ратко окинул стопки на столе долгим взглядом.

– Что ж, – философски изрек он наконец, – возможно, мы состаримся здесь… но, по крайней мере, в хорошей компании!

– На вашем надгробии напишут “Ему было интересно”, – подхватила я.

– Чрезвычайно, – тоскливо протянул юноша и потянулся к “Легендам и сказаниям”.

17.3

…Разумеется, я не рассчитывала всерьез найти что-то важное в первый же день. Учитывая, что информацию, которая меня интересует, никто и никогда не структурировал и не систематизировал, а найти ее можно только по крупицам и упоминаниям вскользь – работы предстоит еще немало.

Нет, кое-что нам удалось отыскать. Но – пока даже сложно сказать, что здесь важно, а что не имеет отношения к моей задаче. Вот, к примеру, как понимать найденное в одной из легенд упоминание, что кто-то из первопредков “видел братьев своих сквозь, а тако ж и иных людей”? В целом, здесь может идти речь и о возможности видеть чужие дары, и о целительском таланте, например. А что? Диагностика – это тоже “видение насквозь”. Почему-то внешность обладателя дара описывалась куда подробнее, чем сам дар. Известно, что “видящий сквозь” был “высок и власами темен”.

Хотя вообще-то можно понять, почему такая внешность привлекала внимание – у большинства жителей Поллара волосы светлые. Хотя, к примеру, тот же дядя Лиош Маренич, возможный отец Томаша Вежецкого, как раз темноволосый. И, кстати, высокий. Хм…

А вот у Томаша, как и у его брата, волосы светлые. Интересно – темный цвет волос обычно доминантный. Но глаза… глаза темные, карие. У Марека – серые, как у его матери.

…Или вот в другой легенде упоминался еще один первопредок, способный “обращать вино в воду, воду – в зелье целительное, а зелье то – в яд”. В целом суть дара понятна – выходит, речь об изменении состава и свойств веществ. Этакая встроенная алхимическая лаборатория. Но во что мог трансформироваться такой дар в потомках – ослабленный и разбавленный?

…Из библиотеки мы уходили поздним вечером, не успев разобрать и четверти томов, где гипотетически что-то можно было найти. Нашей добычей стала тетрадь с таблицей, куда мы начали вписывать найденные упоминания о дарах – и все, что было известно об их обладателях. Кто знает, что может оказаться важным. Увы, пока в таблице было заполнено удручающе мало строк.

Распрощались с Ратко уже за воротами университетского городка – ему предстояло ловить кэб, а мне – подниматься в свою мансарду напротив ворот.

…А в мансарде ожидала почтовая шкатулка – кажется, едва ли не подпрыгивающая и готовая вот-вот лопнуть.

Я, не переобуваясь, прошла в свой кабинет и откинула крышку шкатулки. Стопка конвертов вспухла над ней, будто пружина, сжатая до сих пор и наконец отпущенная. Надо же… и кому я вдруг понадобилась?

От папы… это, понятно, главное, его стоит отложить в сторонку – чтобы просмотреть первым делом.

От семейного адвоката – это тоже важно. Похоже, не смог меня сразу найти и спешит сообщить новости по разбирательству.

От отдела дознания… хм.

Из королевской городской лечебницы. А это о чем?

От ректора. Любопытно, уж ему-то ничего не стоило разыскать меня в университете… а впрочем, это обычно меня легко найти по расписанию лекций, а сегодня я бродила по академгородку вольным привидением.

От… хм, кэри Малены Милич? Фамилия знакомая, но никакой Малены я определенно не знаю. Какая-то родственница моего бесценного лаборанта и помощника?

Нахмурившись, я распечатала конверт – простой, из дешевой сероватой бумаги.

“Досточтимая кэри Морриш, я пишу вам, уповая на ваше благоразумие…”

Мама. Мама Ратко. И она…

Уверена, что сын ее в меня страстно влюблен. А я не то чтобы на эту страсть отвечаю, но то ли из тщеславия, то ли по еще какой причине, поощряю. А может, и не замечаю даже, что мне как натуре возвышенной простительно, но вот для мальчика…

В общем, мама переживала. Потому что осознавала отлично, что пары из нас никакой не выйдет, правда, не по тем причинам, что имеют значение для меня. И несчастному юноше предстоит страдать. В ее глазах – девица из старой семьи, да еще богатого рода, никак не может всерьез обратить внимание на молодого человека вроде Ратко – у которого за душой ничего, кроме толпы родственников. В общем, обыкновенного…

Тут я хмыкнула. Кем-кем, а обыкновенным я бы Ратко точно не назвала – он талантливый, он нестандартно мыслит, он…

Влюбленный? Как-то я иначе представляла себе страстно влюбленных.

Впрочем, что я о них знаю на самом деле? Марек… наверное, не лучший образец.

Еще, кажется, кэри Милич считала меня изрядно старше, чем я есть на самом деле.

В общем, взывала она к моему благоразумию и умоляла не поощрять фантазий бедного запутавшегося мальчика. И лучше бы вообще не общаться с ним.

Просила она об этом, надо сказать, исключительно уважительно.

Ох… а вот лишиться Ратко почему-то совсем не хотелось. Пожалуй, из всех людей, которых я не посвящала в свою историю целиком, с ним я могла говорить свободнее всего – он очень о многом догадывался сам. Да и помогал мне немало.

Честно говоря, мне даже не сразу удалось собраться с мыслями – уж очень неожиданным оказалось это послание. Да ведь Ратко сам говорил, что опекает меня примерно так же, как своих сестер! И ему… интересно со мной.

С другой стороны… как все это выглядит со стороны? Ну да, ну да. Парень, страстно увлеченный собственным исследованием, вдруг с головой погружается в совершенно чужую тему. Да еще “присматривает” в поездках, помогает вне лаборатории – что даже в отработку ему не запишется. Наверняка и говорит обо мне немало. В целом, матушку его можно понять. Надо попросить его при встрече, чтобы успокоил родных.

И, пожалуй, стоит уточнить на всякий случай, не влюбился ли он в меня, часом. Все же это было бы исключительно некстати.

Еще раз изумленно качнув головой, я отложила письмо и взяла в руки следующий конверт.