Текст книги "Ставь на единорога (СИ)"

Автор книги: Наталья Филимонова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 21 страниц)

9.2

Разговор вышел тяжелым.

– Пап, ты… нашел что-то, верно?

– Нашел… кое-что, – отец опустил глаза и потарабанил пальцами по столу. – Давай пока… чуть позже об этом. Мне надо кое-что понять…

Я нахмурилась. К чему была такая срочность, если теперь тянуть и ходить вокруг да около?

– Речь о магическом патентном праве? – нетерпеливо уточнила на всякий случай.

– О нем, – папа кивнул. – В том числе. Область узкоспециальная, но я не решился обращаться с этим к юристу, даже семейному… сама понимаешь, это вызвало бы вопросы.

Несомненно. Вот поэтому я и попросила разобраться именно папу. Сама я никогда не могла вникнуть в хитросплетения юридических терминов и канцелярских формулировок, которые, как часто выясняется, вывернуть можно как угодно. У меня мозги устроены иначе. В магических знаках и формулах все ясно и кристально понятно. Гипотезу можно подтвердить или опровергнуть. Уравнение – решить. Утверждение может быть истинным или ложным. Все просто и не поддается двойным и тройным толкованиям.

Папа, конечно, тоже не законник. Но он много лет управлял всеми делами семейных предприятий. Сам, не доверяя никаким управляющим. И немало поднаторел во всем этом крючкотворстве. Если и есть на свете человек, способный разобраться в вопросе и которому в то же время я могу безоговорочно доверять, – это папа.

– Скажи мне, – слова он как будто выдавливал из себя, – прошлый наш разговор… он ведь был не в первый раз? В своей второй жизни – ты тоже рассказала мне о том, что произошло?

– Да, – я вздохнула. – Но, знаешь, если честно… я тогда не готова была выслушивать какие-либо советы. Просто отмахивалась от них. Я… считала, что вообще не должна жить. Хотела… наказать себя.

– Ясно, – папа помрачнел еще больше. – А… какие-то свои записи ты мне не передавала? Рабочие записи?

– Что? – я моргнула. Папа же не может предположить, что… – Нет. Разумеется, нет. С чего бы?

– Хорошо, – он задумался, но хмурая складка между бровей так и не разгладилась. – Можешь попытаться вспомнить, что и как именно ты мне тогда рассказывала?

Я пожала плечами. В общем-то, то же самое – за вычетом второй попытки.

Хотя…

Я прикрыла глаза.

Нет. Не совсем.

Я рассказывала, как воспринимала произошедшее сама. И все тогда казалось вполне однозначным.

Я действительно погрузилась в свою работу с головой – и была счастлива этим. И, наверное… в какой-то момент заигралась. Я видела, как все меняется вокруг – и понимала, что это во многом именно моя заслуга. Я чувствовала себя… почти всесильной. Это я меняла мир! И почти не оглядывалась назад, предпочитая не вспоминать ошибки, сделанные в начале пути.

Но с чего началась “черная паутина”, я все-таки знала точно.

Это случилось на самом деле на одном из начальных этапов исследований.

Это сейчас я точно знаю, что у меня получится все и даже больше. И что для этого мне вовсе не нужно многого.

А тогда… я была совсем совсем юной девчонкой с безумной идеей и большими амбициями. И отлично видела снисходительное отношение ко мне и декана, и старших коллег. И тогда оно всерьез меня задевало. Даже эта замызганная лаборатория, выделенная для моих исследований, казалась почти насмешкой – хотя на самом деле в нее наверняка просто никто не удосужился заглянуть.

И мои статьи. Ведь мне нужны были публикации в научных журналах. Мои идеи были встречены… ну, в общем-то, примерно так, как всегда встречают в научных кругах слишком смелые идеи. Меня называли фантазеркой. Добродушно журили. Или критиковали, разнося в пух и прах.

А потом появился тот человек в строгом дорогом сюртуке и с совершенно незапоминающейся внешностью. Сказал, что мои статьи заинтересовали кого-то… и военное ведомство готово выделить средства на мою работу. Предоставить материалы и реактивы, какие потребуются. Нанять при необходимости помощников в мою команду. Оборудовать помещение для испытаний. И даже дать разрешение на ознакомление с кое-какими секретными исследованиями, которые могут представлять интерес в разрезе моей теории.

Не то чтобы в этом всем была действительная необходимость. Если бы на мою работу мне не хватало средств и возможностей, предоставляемых университетом, я всегда могла попросить у отца. И даже если бы меня ждал провал, на состоянии Морришей это не так уж сильно отразилось бы. Но мне тогда казалось, что это было бы… не то. Я хотела добиться всего сама – без оглядки на принадлежность к старой семье. Доказать кому-то, чего стою.

В тот момент я ликовала: ко мне отнеслись серьезно, меня заметили! Военное ведомство кому попало не делает таких предложений!

И я согласилась. Подписала контракт – с ограничениями и без магического заверения (хоть на это ума хватило!), но подписала.

Нет, я остановилась вовремя – когда поняла, к чему все может прийти. Или мне казалось, что вовремя. Разорвала контракт, выплатив в итоге чудовищную неустойку. И поспешила получить магически заверенный патент, чтобы без моего разрешения работу в том направлении никто не мог продолжить. Установила на него прямой запрет – тоже магически завереннный.

И все-таки я сознавала, что как бы там ни было – это я сделала первый шаг в бездну.

И еще – что раз несмотря на патент моими разработками кто-то сумел воспользоваться, значит, даже если в новой жизни я откажусь от контракта с самого начала, это может никого и ничего не спасти. И значит – лучше пусть вообще ничего не будет.

Отцу я тогда рассказала все максимально коротко: работала, создала… все погибли.

– Скажи мне, дочь, – сейчас папа явно с трудом подбирал слова, – в той, второй жизни… не могло ли у меня из твоего рассказа и поведения сложиться впечатление… что твои разработки необходимо продолжить? И что если ты бездействуешь, то кто-то должен…

– Папа?.. – несколько секунд я просто ловила воздух, пытаясь осознать, что именно отец хочет мне сказать. Точнее, на самом деле – уже сознавая, но не в силах в это поверить. – Ты же не хочешь сказать, что…

– Петра, – он говорил все так же медленно, – магический патент защищает сам себя. Ты это знаешь. Никто не мог… но если обладатель обладатель патента умирает, то патентные права переходят к его наследникам.

– Но я была еще жива!

– Верно, – он кивнул. – И вот тут, как оказалось, действительно есть лазейка. Появилась в результате прецедента… впрочем, это неважно. При определенных обстоятельствах… могут быть разные варианты, но суть в том, что если каким-то образом объявить обладателя патента временно недееспособным, ограниченно дееспособным или физически не способным в данный момент распоряжаться своими правами и оформить законную опеку, то магия признает право опекуна распоряжаться его делами.

– Не способным в данный момент… – да, не зря я думала о том, что не разберусь самостоятельно в этих кошмарных формулировках! Сейчас оказалось непросто даже понять, что пытается донести до меня отец.

– Например, ты заболела – обычно в такие моменты никто не назначает официального опекуна для распоряжения делами. Большинство людей иногда болеют, а потом поправляются. Но если доказать через юридическую процедуру, что именно в этот момент твое участие необходимо, а ты физически не способна…

– Я поняла.

– Твоим официальным опекуном мог бы стать только один из трех человек. Я. Твоя мама. Или твой муж. Рассуждая логически – это те, кто должен быть под подозрением в первую очередь, потому что в исходном варианте будущего возможность была только у них… у нас.

Кажется, чего-то подобного я уже ожидала в глубине души. И все-таки оказалась оглушена.

Нет, о маме, конечно, и речи быть не могло. Мама – та самая безупречная кэри из старой семьи, какой я безуспешно пыталась стать в своей второй жизни. Она из тех, кто умеет создавать уют и тепло. Для кого семья и дом – действительно смысл жизни, и кто счастлив этим смыслом. Я совсем на нее не похожа. Но я точно знаю, что мама всегда будет на моей стороне, что бы ни было. И точно не станет ничего делать за моей спиной.

Папа… я постаралась рассуждать так, как мог рассуждать он. Мог ли он тогда, во второй жизни, решить, что я выбрала неправильный путь, и попытаться переиграть все самостоятельно? Забрать мои планы и наброски статей, нанять кого-то из моих коллег – и в итоге стать причиной второй катастрофы?

Наверное, мог бы. Вот только…

– Нет, пап, – я покачала головой, прикрыв глаза. – Не сходится. Ты просто предположил, что во второй жизни у тебя могли быть причины действовать. И уже тогда связал это с тем, что в первой жизни у тебя же могла быть возможность. Но вот причин у тебя в первой жизни не было – верно? Да и во второй на самом-то деле… я не рассказала тебе тогда толком, что хорошего принесли мои открытия. Я ведь тогда пришла… каяться. Я сказала, что связалась с военным ведомством, что вела работу под их началом. И что печать, которую я создала, уничтожила мир. Ты знал только, что я натворила дел. Нет, пап. Ты тогда пытался вернуть меня к жизни, вытащить. Но… нет.

– Хорошо, – отец откинулся в кресле, наконец расслабив напряженные плечи. – Хорошо. Но ты ведь понимаешь, что тогда остается только один вариант?

9.3

Марек?

Это… было логично. Несомненно, логично. Марек напрямую связан с военным ведомством. Он не просто потомственный военный. В обеих прошлых жизнях он, отслужив несколько лет, в итоге занял высокий пост в военном ведомстве. Мой проект курировал не он, но много ли я знала о его работе?

И, наверное, Марек с самого начала должен был быть моим первым подозреваемым.

Почему это не пришло мне в голову сразу?

Это… трудно – подозревать в чем-то близких. Особенно – в предательстве.

Во второй жизни между нами накопилось много всего… но даже тогда я не могла себе представить своего будущего без него. Он был… единственной константой, за которую я держалась.

Но если отодвинуть в сторону эмоции, что получится?

В первой версии будущего у Марека была возможность выбрать нужный момент и оформить надо мной временное опекунство. И даже устроить все так, чтобы я ни о чем не заподозрила – я доверяла ему, при этом была целиком погружена в свою работу. Имущественными делами нашей семьи занимался мой муж, так что я вполне могла даже сама подписать что-то не глядя.

Мотив? Например, ему могли дать неофициальное распоряжение сделать все, чтобы мой проект был продолжен. А уж какими методами…

Была ли у него возможность сделать что-то во второй жизни? Здесь… сомнительно. Едва вернувшись, я уничтожила все свои бумаги, записи и наработки. И замуж за него во второй раз выходила, будучи уже не подающей надежды молодой ученой, а… просто Петрой Морриш, благородной кэри из старой семьи.

Стоп. Папка. Та самая папка, которую я в день нашей встречи несла в деканат, чтобы было что показать научному руководителю. В ней излагалась сама теория – точнее, еще только непроверенная и сырая гипотеза. Приводилась аргументация и предполагаемые сферы применения в случае успеха. Методология будущего исследования. И план работ.

В этой, третьей жизни я ушла из аудитории вместе с ней. А во второй – увидела живого Марека и забыла обо всем на свете.

…Потом я возвращалась, но папку на подоконнике не нашла. Она обнаружилась в деканате – кто-то нашел, заглянул, увидел в числе прочего документы и отнес. Я тогда забрала все свои документы, а папку эту уничтожила вместе с другими своими бумагами. Но вот Марек ее взять никак не мог, он ушел тогда из аудитории со мной вместе.

С другой стороны, если во второй жизни “черная паутина” была создана действительно независимо от меня и та папка ни при чем, то… мог ли к этому иметь какое-то отношение Марек? Наверное, мог. Карьеру в ведомстве он снова сделал прекрасную – этому немало способствовали и связи моей семьи. Насколько я знала, он не имел отношения к секретным разработкам ведомства, но… они ведь на то и секретные?

А мотив?

…Он вообще меня когда-нибудь любил? Я точно была ему полезна. В обеих жизнях, хоть и совершенно по-разному. Но он ведь не мог знать об этом заранее?

Как глупо думать о таких вещах, когда речь идет о судьбах мира.

Я прижала руки к вискам.

– Насколько я помню этого юношу, – папа сочувственно наблюдал за моими раздумьями, – он никогда не отличался… способностью строить далеко идущие планы с многоходовыми интригами.

Я хмыкнула. Папа всегда был невысокого мнения о моем муже. И особенно – о его интеллекте. Я полагала, это из предубеждения к боевикам, каким я и сама страдала. Ну и немного – из-за отцовской ревности. По мнению папы, никто не может быть достаточно хорош для меня.

Но кое в чем он прав. Марек… прямолинеен. Нет, не скажу, что он безупречно честен и искренен. Врать он умеет, это я знаю точно. А вот хитрить… не уверена.

– Возможно, его кто-то использовал? – негромко предположила я.

– Не исключено. Или этот мальчик умеет прятать второе дно лучше, чем мы думаем, – хмыкнул отец. – По крайней мере, сближаться с ним снова я бы тебе пока не советовал.

– Я и не хотела, – тут я вздохнула. И в самом деле ведь…

– И в конечном счете… мы в любом случае ищем не какого-то одного злодея. Может быть, и не злодея вовсе. Надо полагать, никто не планировал, что “черная паутина” выйдет из-под контроля, верно?

– Разумеется, – я кивнула. – Здесь… я думала об этом. Может быть, это была диверсия. Намеренная. Или действительно вышедший из-под контроля эксперимент. Возможно, в обеих версиях будущего в испытаниях участвовал один и тот же криворукий лаборант, который забыл замкнуть защитный контур. Или контур был замкнут, все меры предосторожности приняты – но “паутину” изначально недооценили, и она просто снесла все контуры. Безусловно, во всех версиях – такого не планировалось. И в любом случае… я считаю, что “паутина” вообще не должна быть создана.

– Согласен, – папа серьезно кивнул.

9.4

– Почему он на мне женился? – слишком долго этот вопрос крутился в голове – и вырвался будто и вовсе не к месту.

Может, и глупо думать о таком, когда…

Или не так уж глупо.

Всегда и во всем должен быть мотив.

Предположим, Марек в обеих прошлых жизнях цинично использовал меня.

Но… почему он вообще тогда женился? Как мог понять, что меня можно будет использовать – причем совершенно по-разному?

В первой жизни я была деятельной, увлеченной, амбициозной, самостоятельной. Ученой, которая шла к своей цели и безоговорочно верила в себя. На меня невозможно было не обращать внимания.

Во второй – я была сломлена и отчаянно нуждалась в опоре. Но внешне представлялась одной из тех тихих и благовоспитанных кэри, которые только и мечтают о замужестве и семье. Напрочь лишенных собственных амбиций и целей. И я делала все, чтобы меня не замечали.

Два будто совершенно разных человека. Даже в чем-то противоположных.

Марек выбрал меня в обоих случаях. Раньше я думала, это говорит о том, что наши судьбы действительно связаны. Что он будет любить меня любой, и такое стоит ценить.

Но если все не так, то… почему?

– Скажи, а в будущем… – папа опустил глаза, – у тебя были дети?

Непросто, наверное, спрашивать о таком. Ведь если были, то, советуя мне избегать Марека, он будто отказывается от этих, еще не существущих здесь и сегодня, внуков.

– Нет, пап. Не сложилось.

И папа заметно расслабился – выдохнул, разгладились черты лица, исчезла складка между бровей.

– Хорошо. То есть дети у тебя, конечно, будут, наверное. В этой жизни. Но в прошлых это… все усложнило бы. Но, – тут он качнул головой, – значит, и о родовом даре Вежецких ты ничего не знаешь?

– Нет. Думаешь, он тоже… знает заранее?

– Почему нет? Какой-то род предвидения, например.

Я нахмурилась. Нельзя сказать, чтобы я совсем не думала об этом. Но…

– Два человека, знающих все наперед, на одну семью – это многовато.

– Маловероятно – не значит невозможно, – папа пожал плечами.

– Но знай Марек все наперед – зачем бы полез во все это? – верить в виновность будущего-бывшего мужа не то чтобы не хотелось… просто не складывалось как-то все. – Каким бы он там ни был, вряд ли он стремился к глобальной катастрофе. Одно предвидел, другое нет?

Я вздохнула. Гадать можно сколько угодно. Не зная сути родового дара, предполагать почти бессмысленно. Но присмотреться и подумать определенно стоит.

Возможно, даже не только к Мареку. В конце концов, это магический дар почти весь достался одному только старшему брату. А родовые дары выпадают порой совсем неожиданно. И если уж подозревать… то подозревать всех.

– Второй вопрос, дочь. Ты встречалась с Дорином Сабо?

– Да, но… – я закусила губу. – Кажется, я повела себя не лучшим образом.

Разумеется, я отдавала себе в этом отчет. Теперь.

– Я бы все же постарался наладить с ним контакт. Я собрал о нем кое-какие сведения, поставил наблюдение…

– Ты – что сделал?! – я изумленно распахнула глаза, чуть наклонившись к собеседнику. Папа что, нанял кого-то, чтобы шпионить за незнакомым человеком?

– Милая, ты ведь понимаешь, что иногда необходимо знать все, скажем, о возможном партнере или конкуренте?

Я открыла и закрыла рот. То есть… вот как. Нет, я не то чтобы осуждала – папа сам всегда вел дела всех семейных предприятий, и хорошо вел. И, наверное, у него есть надежные люди для таких вот… вопросов. Просто я в это никогда не вникала. Я знаю, что у нас есть какие-то рудники, торговые предприятия, какие-то пакеты акций… мне это просто никогда не было интересно. Это папина работа.

И в людях папа разбирается куда лучше меня. Может, и не зря ни в одной из жизней ему не нравился мой муж… интересно, собирал ли он в том будущем сведения о Мареке? По логике вещей – наверняка. Но со мной результатами почему-то не делился. Хотя несложно предположить – почему. Если бы там было что-то, что напрямую порочит наследника Вежецких, папа точно бы мне рассказал. А если мелочи, слухи, догадки – влюбленная девчонка и слушать о таком не стала бы…

– Да, пап. И… что ты выяснил?

– Возьми, – он протянул мне стопку бумаг. – Уверен, тебе будет интересно. Но это после. А сейчас – не будем больше заставлять маму ждать. Уверен, она давно распорядилась об ужине.

Глава десятая

В этот раз я точно знала, куда направляюсь, и назвала извозчику нужный адрес. Папа провел действительно серьезную работу.

Но самое главное – у меня было что предложить Дорину Сабо и чем заинтересовать его. А если и это не поможет, то…

Наверное, я и сама в итоге решилась бы на это. Но теперь меня благословил отец – нынешний глава рода Морришей. Нет, не раскрывать тайну нашего родового дара в полной мере, как есть, но… по меньшей мере намекнуть на нее. А там уж… как выйдет.

В конце концов, если я снова не найду выхода, рода Морришей все равно больше не будет, так что и наши тайны перестанут иметь значение. А пока я в тупике – и, возможно, выход из него я смогу найти вместе с Дорином Сабо. Он не сможет отказать мне в помощи, если поймет, к чему это может привести. Лишь бы поверил.

Отец продолжит изучать патентное право – а может быть, и обратится к государю и Совету с предложением внести в законодательство изменения, чтобы закрыть все лазейки. Проблема в том, что даже если я не выйду замуж за Марека, даже если при моей жизни никто не использует моих открытий во зло… я ведь не буду жить вечно. И значит, через поколение или два кто-то все же может создать “черную паутину”. Совсем запрещать дальнейшую работу на основе моих исследований я не могу – нельзя запретить прогресс. Но и предоставить будущим поколениям однажды погибнуть по чьей-то глупости, безответственности или злому умыслу нельзя. Значит, нужен новый закон, закрепленный магически.

Но его разработкой и продвижением займется отец. Моя же задача – понять, что на самом деле произошло в неслучившемся будущем. И для этого мне нужен Дорин Сабо.

“Мастерская Сабо. Ремонт и подзарядка артефактов и механизмов” – вывеска была скромной. Куда более скромной, чем на лавке той же Диты. И витрины толком нет – только большие часы над входом. Судя по всему, мастерская занимала весь первый этаж довольно неказистого дома. Скорее всего, на втором – жилые комнаты владельца. Надо же… кто бы мог подумать, как скромно живут гении-самоучки!

Стучать я не стала – вряд ли клиенты мастерской это делают.

– Ясного дня! – войдя, я принялась озираться. Рабочий стол с разложенными в безукоризненном порядке инструментами занимал изрядную часть комнаты. За ним высились какие-то станки – опознать их назначение мне не удалось. Вдоль стен выстроились стеллажи, заставленные разномастыми предметами – артефактами, механическими игрушками, разнообразными часами. Интересно, продает ли Сабо свои изобретения или другие артефакты? Без лицензии, конечно, он не имеет права этого делать, но ведь многие мастера из этого района приторговывают своими поделками… и маскируются обычно именно под вывесками ремонтников.

– Желаете что-то отремонтировать или зарядить? – владелец мастерской появился из-за двери, ведущей, видимо, в подсобное помещение. Он шел, на ходу вытирая руки об уже изрядно промасленную тряпичную салфетку. Одет он был тоже совсем не так, как в наши прошлые встречи – темная груботканая рубаха с закатанными рукавами, кожаный фартук поверх нее. А вот артефактов на мужчине стало еще больше – широкие напульсники, целый набор камней и подвесок на поясе и на шее, несколько булавок на фартуке. И, разумеется, гогглы с зелеными стеклами, сквозь которые глаза казались почти одинаковыми.

– Вы? – он остановился, будто запнувшись.

Узнал. Это хорошо.

– Ясного дня, кэр Сабо, – решительно повторила я. – Нам все же необходимо поговорить с вами. Думаю, у меня есть что предложить вам – и это действительно вас заинтересует.

– Неужели? – он чуть кривовато усмехнулся.

– Ваша сестренка ведь маг, верно? – я смотрела на дверной проем за спиной мастера. Оттуда доносился детский голос, выводящий незатейливую песенку. – Ей необходимо учиться. И получить лицензию на магическую деятельность.

– Да что вы говорите! – язвительно фыркнул Сабо. – Сам я ни за что бы не подумал!

– Извините… Я полагаю, вы тоже когда-то поступали в университет… – на самом деле я об этом знала точно – папа выяснил. Увы, Дорин Сабо, поступивший когда-то по стипендиальной программе, вылетел уже с третьего курса. Не могу судить, насколько это было справедливо. – Я хочу предложить вам сотрудничество. И уверена, что вы тоже заинтересованы в нем. Вы ведь хотели бы получить лицензию? Настоящую, дающую возможность легально создавать артефакты, самостоятельно патентовать свои изобретения и зарабатывать как полноправный маг?

Я не сомневалась, что на этот крючок он клюнет. Никто в Квартале мастеров не отказался бы от такого.

И да, я не бросала слов на ветер – предварительно я выяснила все, что возможно, об условиях получения магических лицензий.

Прежде я не интересовалась этой темой, потому что выпускники университета получали свои лицензии вместе с дипломом – ничего специально для этого делать было не нужно. Собственно, теоретически это единственный путь, которым можно их получить.

А на практике есть один нюанс. В принципе, можно получить лицензию и не проходя полный курс обучения – просто для этого понадобится сдать все квалификационные экзамены. Как бы пройти все экстерном – как я высшую школу. Опять же, теоретически какой-нибудь гений-самоучка, самостоятельно освоивший все необходимое, может прийти и пройти квалификацию. Просто сумму придется внести – как за все годы платного обучения в университете. Вот поэтому никто из отчисленных студентов никогда этого не делал. Те, у кого такие деньги были, изначально учились за собственный счет.

– Интересно, – протянул мастер, отложил свою засаленную тряпку и оперся обеими руками о стол. – С чего бы… а знаете, что особенно интересно? За последние дни вы не первая делаете мне такое соблазнительное предложение.