Текст книги "Ставь на единорога (СИ)"

Автор книги: Наталья Филимонова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 21 страниц)

2.2

Молчать подолгу мой попутчик не умел определенно.

– Когда-нибудь я выведу новую породу черепах, – сообщил он. – Сначала, конечно, закончу учебу. И я тоже получу степень! Обязательно. А потом займусь черепахами. Выведу скоростных! Вообразите только, вы садитесь на черепаху – и за пару часов долетаете до Алесских островов! А то и на другой материк!

Я мысленно усмехнулась. Заведомо провальная идея – к тому времени черепахи как вид транспорта безнадежно устареют и будут использоваться только для дальних грузоперевозок. А долететь до островов за час-другой – легко. Только не на черепахе, конечно.

– На них наверняка будет трясти, как в дилижансе, – прокомментировала я, чтобы поддержать разговор. – На высоте это не слишком приятно.

– Да вы что! – тут же горячо возмутился парнишка. – Это невозможно в принципе. Вот вы знаете, почему на черепахах вообще не трясет? Потому что они детенышей так же носят. Реликтовые черепахи – единственный вид черепах, который носит детенышей на спине, пока те сами летать не научатся. Взрослая особь чувствует дополнительный вес – и несет его так, будто он хрустальный…

– Так они что – принимают нас за черепашат? – оторопело переспросила я.

– Нет, конечно. Они же не тупые! Просто это инстинкт, понимаете? Ну, это как женщина видит незнакомого ребенка. И она, конечно, отлично понимает, что это не ее ребенок, своего-то она бы узнала! Но материнский инстинкт все равно включается, и вот она сюсюкает и предлагает пирожное… – поймав мой скептический взгляд, Ратко запнулся. – Э… плохой пример, да? То есть… я хотел сказать…

– Неважно, – я махнула рукой. – Я поняла, что вы имели в виду.

Занятно… но бесполезно. Увы, для магов-животноводов, как пренебрежительно называли анималистов, скоро вообще останется не так уж много работы. Не самое перспективное направление выбрал Ратко.

Хотя… теоретическую магию многие вообще не принимали всерьез. Нас, теоретиков, и за магов-то никто не считает – неудивительно, учитывая, что это единственный факультет, на который можно поступить с минимальным резервом. Например, таким, как у меня.

Меня это никогда не волновало. Потому что я и хотела заниматься именно теорией. И делала то, что мне интересно. Как и Ратко, похоже.

Я взглянула на парнишку с неожиданной для себя симпатией. Может, из него еще и выйдет толк. Если, конечно, не будет прогуливать лекции ради скачек.

***

Папа сидел за своим столом в кабинете и читал газету, что-то помечая в ней химическим карандашом – будто ничего не изменилось, и не прошла целая вечность с тех пор, как мы виделись в последний раз.

На секунду я замерла, разглядывая его. Такой молодой еще! Знакомые морщинки в уголках глаз только начали собираться. Седины в пепельных волосах почти не заметно. У меня почти такие же волосы, только еще светлее – будто седые заранее. Зато возраст их ничуть не испортит, это я уже знаю.

В глазах защипало. Да что же это такое!

– Пап, – в горле будто комок застрял, – я вернулась.

– Ясного дня, Петра, – подняв глаза, он чуть прищурился и ласково улыбнулся.

– Пап, – я подошла ближе, обошла письменный стол, наклонилась и все-таки чмокнула отца в щеку. Тут же немного смутилась своего порыва, отступила и присела боком на подоконник – с детства любила так сидеть. – Нет, пап, понимаешь… я вернулась.

Повторив это слово с нажимом, я пристально посмотрела на отца. Он должен понять.

И он понял. Мгновенно посерьезнев, отложил газету и развернулся ко мне всем корпусом, скрежетнув ножками кресла по полу.

– Так… так. Сколько?

– Почти двадцать лет. И до этого – еще пятнадцать. Я вернулась… дважды.

Кажется, солидный, уважаемый и несомненно превосходно воспитанный кэр Тадеуш Морриш в этот момент едва удержался, чтобы не присвистнуть. Да уж, на такие сроки вообще редко кто возвращается, а чтобы дважды – такого просто еще не было.

Но усомниться в моих словах ему и в голову не пришло. За что особенно люблю своих родителей – они прекрасно знают, как я отношусь ко лжи, и никогда не сомневаются во мне. Я всегда была уверена, что ложь бессмысленна и даже оскорбительна – и для того, кто ее произносит, и для того, кого он пытается обмануть. Если, конечно, речь не идет о вежливом обмене любезностями, который сам по себе подразумевает, что собеседников совершенно не интересует самочувствие друг друга.

Папа поверил сразу. И в первую секунду пришел в восторг – а потом понял, что для этого должна быть очень страшная причина. Как минимум, я сама умирала дважды.

– Все плохо, пап. Я не знаю, что делать.

– Для начала – все рассказать, – решительно объявил он, нахмурившись. – И как можно подробнее!

***

– Любопытно, – отец задумчиво потер подбородок. – Для начала скажи мне, ты ведь оформляла в первой жизни патент?

– Да, конечно!

– Магически заверенный? – настойчиво уточнил он.

– Разумеется!

– Очень интересно… как же тогда…

Я понимала, о чем он говорит. Теоретически магический ограничитель просто не позволяет никому использовать чужое изобретение вопреки воле обладателя патента. И тем не менее, мои наработки были применены так, как я никогда бы не разрешила. Более того – поняв наконец, к чему все идет, я прямо запретила продолжать работу в этом направлении, разорвала контракт, выплатила за это огромную сумму… но работу кто-то все же доделал. Вопреки магическому блоку.

– Что ж, – подытожил папа, – я покопаюсь в патентном праве. Надо найти ту лазейку, которая могла быть использована, чтобы закрыть ее… и, кстати, думаю, напрасно ты так решительно отказалась от знакомства с этим юношей из мастеров. Я полагаю, вам нашлось бы о чем поговорить.

– О чем, например? – фыркнула я. – Этот человек ради денег или славы… или что бы им ни двигало, готов был уничтожить мир! На его совести сотни и тысячи жизней!

– Во-первых – еще нет, – спокойно уточнил отец. – А во-вторых – наверняка о тебе кто-то мог бы сказать то же самое.

Я озадаченно нахмурилась.

– Полагаешь, его работу тоже кто-то мог использовать вслепую?

– Почему нет? Петра, ты ведь понимаешь, что для активации “паутины” приказ об испытаниях должен был отдать кто-то близкий к верхушке военного министерства? Даже неважно, был это предатель или идиот. А может, дело в роковой случайности. Но в первой версии событий к этому никак не мог быть причастен безвестный мастер. А значит, и во второй он, скорее всего, был, как и ты до него, просто орудием в чьих-то руках.

– Даже если так, зачем мне с ним общаться?

Папа хмыкнул.

– Ну, думаю, тебе это могло бы быть небезынтересно. Вы с ним разными путями пришли почти к одному результату. А значит, изначально работали в одном направлении, только совершенно разными методами. Ты – исходя из теоретических выкладок, он – очевидно, исключительно путем практических опытов. Просто в первой жизни ты успела с патентом раньше… ладно, значительно раньше. Вместе вы могли бы достичь еще большего!

– Уничтожить все еще быстрее? – я скептически приподняла бровь.

За окном уже сгущались сумерки, и возле нашего дома зажегся фонарь.

– Сделать мир еще лучше! Как ты там говорила – безопасные и быстрые дирижабли? Я с удовольствием бы попутешествовал!

– С этим я и сама отлично справлюсь!

Папа мягко рассмеялся.

– Просто подумай об это, ладно? А пока – ты ведь останешься на ужин? Мама должна скоро вернуться из дамского клуба. Они и без того уже засиделись.

Я снова бросила взгляд за окно. Да, мы тоже проговорили весь день – даже обед старый Гашпар принес нам в кабинет.

На комоде звякнул почтовый ящик, и папа поднялся с чуть виноватой улыбкой.

– Наверное, прислали турнирные таблицы. Я поставил немного на Белого Ветра – жаль, не успел посоветоваться с тобой…

Я уже открыла было рот, чтобы сказать, что действительно жаль, но папа, успевший открыть ящик и заглянуть в него, довольно улыбнулся.

– Надо было ставить больше. Хотя ты и так знаешь, верно?

– Подожди… – медленно произнесла я. – То есть… Белый Ветер… пришел первым?!

Глава третья

Ратко Милича я нашла в столовой.

Обычно я предпочитаю завтракать и обедать в кафе напротив входа в университетский городок – там кухня куда приличнее, да и шума меньше, можно в тишине подумать или посидеть над учебными планами. Но в этот раз я у меня была вполне определенная цель.

Впрочем, откровенно говоря, вернее будет сказать, что это Ратко Милич нашел меня – едва не налетев, пока я неторопливо осматривалась, собираясь направиться к преподавательским столам.

– Кэри Морриш, а я все-таки выиграл! Белый Ветер победил! А вы не верили! – рыжий так фонтанировал счастьем, что я невольно покачала головой. Надо же, ни за что не заподозрила бы в этом мальчике настолько азартного игрока!

– Поздравляю! – улыбнулась я.

– Нет, вы понимаете! Понимаете, я ведь теперь… я смогу оплатить следующий семестр! Это же… а я смогу!

– О… – все, оказывается, не так просто. Я-то думала… а мальчик, выходит, просто отчаянно искал выход, чтобы продолжать учиться. Мне-то никогда не приходилось всерьез задумываться о том, как оплатить учебу. Впрочем, моих баллов было достаточно на стипендию – я сама от нее отказалась, рассудив, что есть те, кому это нужнее.

Однако, что бы ни двигало Ратко Миличем, я должна была его расспросить о том, что произошло.

Много поколений Морришей заучивали результаты скачек как раз для таких случаев. Конечно, не стоит делать выигрышных ставок каждый год – это вызовет подозрения, а Морриши, как и все старые семьи, скрывают свой дар. Но это самый простой и быстрый способ получить первый капитал для дальнейших изменений в жизни – своей и своей семьи. Это всегда работало. Я тоже так делала в прошлой жизни. На двух витках времени первым приходил Вихрь. Что изменилось теперь?

Один из моих предков уверял, что иногда брошенный камушек может вызвать лавину. А если этот камушек брошен в прошлом, то в будущем из-за этого камушка изменятся тысячи судеб.

Но сейчас “камушек” – это я. И меня даже не было на скачках!

А вот Ратко – был. Возможно, он мог что-то заметить? Или… сделать?

Пока я подбирала слова, чтобы начать расспросы, студент, ни о чем не подозревая, сам принялся, сбиваясь и путаясь, рассказывать о скачках. Похоже, ему просто необходимо было с кем-то поделиться своими эмоциями. Бедняга, неужели у него нет друзей? Или просто все друзья выслушали уже все это по десятку раз и больше не могут?

– Вы сказали, и я так переживал! Даже подумал, может изменить ставку? Но я же ходил смотреть лошадей, я же знаю, я разбираюсь! Белый Ветер не зря был фаворитом, он и правда лучший! Я не сомневался! А тут вдруг засомневался! Даже пошел к конюшням и поругался с кем-то из жокеев, и потребовал еще, чтобы на лошадях проверили защиты – ну, знаете, им ставят от случайных проклятий, я подумал, вдруг что-то слетело или ослабло, от сглаза, от спотыкачки, от печати на неудачу…

На мгновение я замерла. Вот оно! Я дала совет, и Ратко потребовал перепроверить защиту. Видимо, она и в самом деле ослабла – так бывает из-за высокой концентрации магических сил, а на ипподроме вечно кипят страсти. Какой-то азартный болельщик на трибунах – то ли в сердцах, то ли от отчаяния – наслал на Белого Ветра “спотыкачку”. Совсем детское проклятие, школьники и младшие студенты так ставят “подножки” друг другу. Но защита сработала, как надо, и на этот раз фаворит победил, а сенсации не случилось.

А самое невероятное – что мой совет, данный мимоходом, запустил целую цепочку событий. Которая в итоге может изменить немало судеб. Кто-то проигрался в пух и прах, а кто-то, напротив, выиграл – и в этот раз это будут другие люди. Для кого-то, как для моего папы, это просто приятная или неприятная, но ничего особенно не меняющая новость – а для кого-то судьбоносные перемены. Живой пример сейчас прямо передо мной.

Камушек уже покатился с горы, и я будто наяву услышала грохот лавины.

Каждый из этих людей, включая юного кэра Милича, сможет что-то изменить в будущем. Может быть, он выведет-таки своих скоростных черепах? Или кого-то еще?

Впрочем, я в прошлой жизни тоже изменила немало – но не смогла изменить главного.

Однако выходит, в обеих предыдущих версиях событий Ратко не доучился в университете. Или все же нашел какой-то другой способ оплатить учебу?

– А что бы вы делали, если бы проиграли? – спросила я вслух.

– Я… – Ратко запнулся. – Вы не подумайте, мне одного балла на стипендию не хватило – кэр Завойский просто валит на экзамене! Я думал работу найти, только я же все равно на целый семестр не…

– И что же, у вас не было никакого запасного плана? – настойчиво переспросила я.

– Ну... – парень замялся, как-то забегал глазами и неохотно продолжил, – мне предлагали... только я ученый, а не коновал! То есть... буду. И животных я люблю! А они их... Я на боях даже ставок не хотел делать, противно же...

Я кивнула, медленно осознавая, чего на самом деле избежал рыжий восторженный Ратко. Звериные бои – собачьи, петушиные, какие угодно – сами по себе проводятся полуподпольно. Модифицировать для них животных и вовсе запрещено, но для чего еще организаторам или участникам мог бы понадобиться маг-анималист? Мальчишка, похоже, даже не понял, что предложили ему что-то незаконное. Платили бы за это наверняка неплохо. Вот только стоит связаться с криминальным миром один раз, и выбраться из этого болота потом будет совсем непросто.

– Поздравляю еще раз, кэр Милич. И постарайтесь в следующем семестре все же получить стипендию, – мы и без того уже слишком долго простояли со студентом посреди прохода в столовой, привлекая внимание.

Парень закивал так, что мне всерьез показалось, будто голова у него вот-вот отвалится, и снова расплылся в счастливой улыбке, явно уже выбросив из этой самой головы все неприятные мысли.

3.2

Начало учебного года – вечная головная боль: чехарда с расписанием, новые группы, свеженькие, еще необтертые суровым академическим бытом и едва выпорхнувшие из-под родительского крыла первокурсники… В этом году у меня на все это наложилось еще и начало работы над диссертационным проектом. Тему исследования я наконец согласовала с деканом Вуйчиком – и теперь предстояла долгая и кропотливая работа. Неважно, что проделывать ее предстоит уже во второй раз – каждый неудачный опыт придется повторить, каждую неподтвердившуюся гипотезу еще раз опровергнуть.

А еще от преподавательской работы по-прежнему никуда не деться. Накануне у меня выдался свободный день, зато сегодня – несколько лекций подряд.

И добро бы одни первокурсники! С ними я уже представляла, как себя вести. А припомнив опыт самой первой жизни, в которой я отлично знала этих ребят, их удалось увлечь с самого начала.

Но теперь мне предстояла открытая лекция – нововведение, смысла и цели которого не понял пока никто. Хотя у меня и тут есть кое-какие преимущества.

Открытая лекция – это когда приходят по желанию студенты с разных курсов и факультетов, а преподаватель рассказывает им о преимуществах своего направления магии и факультативных спецкурсах, на которые могут записываться все желающие. По сути – никому из непрофильных студентов это обычно не нужно. Ну разве что стипендиатам добавляет баллов. Да еще и проводятся такие занятия после всех основных предметов.

Словом – ничего удивительного, что на открытых лекциях студентов обычно… не так чтобы много. Десяток человек – уже достижение.

Хотя… я обвела взглядом аудиторию. Что-то не так.

В прошлый раз как будто… их было меньше. И некоторые лица совсем незнакомые.

– Приветствую, господа студенты! Меня зовут кэри Петреска Морриш, и я представления не имею, что привело вас всех вместо заслуженного отдыха в эту аудиторию. Надеюсь только, что никто не загонял вас сюда палками… нет? Значит, мы наверняка сможем договориться!

Студенты, переглядываясь, неуверенно улыбались, а я продолжала их разглядывать.

Вот и Ратко Милич. В прошлый раз его не было… да и не могло быть. С этим все понятно – в последний момент и даже с запозданием чудом оплатил новый семестр, теперь готов на все, чтобы заработать стипендию. Даже ходить на открытые лекции по теормагу. Молодец мальчик.

Еще несколько анималистов, судя по значкам на лацканах. Были ли они в прошлый раз? Пара артефакторов – наверное, тоже стипендиаты. Кое-кто из первокурсников-теоретиков.

И… Марек. Интересно, а он что здесь делает в этот раз? В позапрошлой жизни мы к этому моменту были уже знакомы, он потому и пришел. А сейчас?

Вообще-то Марек на год старше меня. Вот только я всегда мечтала о научной карьере, а последние два года старшей школы сдала экстерном – чтобы поскорее поступить в университет и наконец-то заняться чем-то действительно важным и интересным.

Марек, напротив, после старшей школы по традиции своей семьи отправился служить в дальний гарнизон на целый год. По возвращении, конечно, поступил на военный факультет – ему была туда прямая дорога с его-то огромным резервом и бесчисленными поколениями героических предков. На третьем курсе еще брал академический отпуск – снова на год.

Вот так и вышло, что я начала уже преподавать, а он – все еще учился.

Только я стала пока – рядовым никому неизвестным преподавателем, не пользующимся особым уважением и без какого-то реального авторитета. Как и любой слишком юный педагог. А мой будущий муж, еще не доучившись, успел стать легендой.

Теормаг и военка никогда не пересекались. Более того – представители этих факультетов всегда относились друг к другу пренебрежительно. Они нас считали этакими недомагами, способными только переписывать пыльные фолианты. А мы их – тупой силой, неспособной работать мозгами. Даже общежития факультетов располагались в разных концах университетского городка. Неудивительно, что за годы учебы мы с Мареком так и не встретились ни разу.

– У меня вопрос! – поймав мой взгляд, он удовлетворенно улыбнулся.

– Да, кэр..? – я вопросительно посмотрела на него, и Марек поморщился. Ну надо же! Уверен, поганец, что его фамилию я знаю, но пытаюсь сохранить лицо.

– Что вы делаете сегодня вечером?

Студенты, сидящие по обе стороны от моего будущего мужа, синхронно толкнули его локтями, давясь смешками.

Надо же, а он на этот раз не один с военного факультета. Этого тоже в прошлый раз не было.

Неужели он и тогда был таким противным мальчишкой?

Ох… да конечно, был. Просто я тогда видела его сквозь призму своей детской влюбленности. Это я изменилась: стала старше на две жизни и две смерти. А он остался там же.

Пожалуй, в этот раз я подожду, когда он тоже немного повзрослеет.

– Ужинаю с женихом, кэр студент, – на самом деле я собиралась заняться семейными архивами, часть которых забрала у отца, но студентам об этом знать ни к чему. – И если вопрос моего личного времени и личной жизни исчерпан, предлагаю перейти к теме нашего занятия.

– А у него есть тема? – чуть насмешливо переспросил один из боевиков, пришедших с Мареком.

– Разумеется, – я пожала плечами и постаралась обаятельно улыбнуться. – Только я еще не знаю, какая. – Смешки стали громче. – Видите ли, господа… открытые лекции – жанр новый не только для вас, но и для преподавателей. Откровенно говоря, никто толком не знает, как их проводить. Вы собрались здесь с разных факультетов, и на каждом из них теория магии дается в том или ином виде – в сжатой форме и только в части, непосредственно касающейся вашего направления. Но знаете что? Самые интересные исследования проводятся и самые неожиданные открытия совершаются зачастую на стыке дисциплин. А любая практика без теории умирает, потому что перестает развиваться…

– Теория – для слабосилков! – провозгласил все тот же боевик. Разумеется, не утруждая себя поднятием руки, чтобы высказаться.

А ведь я его знаю… он будет работать вместе с Мареком в министерстве. Правда, студенческая дружба постепенно сойдет на нет, сменившись соперничеством.

Во всяком случае, одергивать его сейчас бессмысленно. Просто не поможет. А что если удивить?

– Вы полагаете? – я так лучезарно улыбнулась, что боевик, кажется, немного опешил. – Что ж… думаю, все вы знаете, что личный резерв чаще всего можно развить – иногда даже от минимальных значений к максимальным. Только это требует огромных усилий. И зачастую – индивидуального подбора методик, для чего как раз очень важны теоретические знания. Но скажу вам больше…

Я подошла к доске и принялась писать в столбик имена. Рейно Грожик, Огнен Рельски, Жофия Оснецкая… каждый здесь знает эти имена. Это их кумиры – знаменитые маги последней полусотни лет, самых разных направлений. Даже один боевик в их числе затесался.

В аудитории повисла недоуменная тишина. А я отчертила вертикальную линию и принялась вписывать напротив имен цифры. Невысокие цифры, откровенно говоря. Не зря когда-то собирала эту статистику!

– Уверена, каждый из вас многое знает о каждом из этих людей… а теперь взгляните на цифры справа. Это – показатели резерва каждого из этих магов на момент их поступления в магический вуз.

Аудитория зашумела.

– Да она спятила! – возмущенно выкрикнул кто-то с заднего ряда, и это прозвучало отчетливо даже в общем гуле.

– Нет, просто люблю систематизировать информацию, – все с той же улыбкой возразила я. – Как видите, большинство из ваших кумиров были когда-то слабосилками. Рейно Грожик в свое время вообще едва наскреб на проходной балл, его не хотели брать в университет… Согласно статистическим данным, среди наиболее выдающихся магов урожденные сильные маги встречаются довольно редко. Кто может предположить, почему так происходит?

– Они меньше стараются? – несмело пискнула девушка с первого ряда. Кажется, с артефакторного.

Я благосклонно кивнула.

– Да, вы правы, часто слабосилки пытаются компенсировать малый резерв усердием. Они очень мотивированы и старательно учатся. Как результат – к концу обучения их резерв может и сравняться с теми, кто пришел уже с большим потенциалом. А вот знаний и навыков у них куда больше… хотя есть, увы, и то, что зависит только от врожденных качеств. Напрасно улыбаетесь. Вопреки вашему мнению, природа на стороне слабосилков. Именно они с первого дня освоения магии учатся тщательно, по капле вымерять расход силы. Для них это почти вопрос жизни и смерти. Стоит чуть ошибиться – и можно перерасходовать силы, выгореть навсегда. Слабосилки работают, как ювелиры. По мере роста резерва они получают большие возможности, а вот навык тщательного контроля остается при них. Результат?

Я снова повернулась к доске и принялась выписывать новые имена, не менее известные. Но этот раз – тех, кто родился с большим резервом и знаменит каким-то одним подвигом или достижением… Верея Зодек, остановившая большую эпидемию около пятидесяти лет назад. Густав Гржецки, остановивший темное нашествие огромной огненной стеной… эти люди выгорали после своего великого подвига. И, кажется, уже на третьем имени мои студенты начали догадываться, что за список я пишу.

Тоже с цифрами – на этот раз вполне приличными.

– Знаете ли вы, что среди бывших слабосилков, достигших максимального уровня резерва, не бывает срывов и выгораний? – все запереглядывались. Выгорания у сильных магов – распространенная штука, этого боятся все без исключений. – Именно бывшие слабосилки могут себе позволить использовать сложнейшие заклинания на грани человеческих возможностей – и удержаться у этой грани. Не выгорев, а перейдя в разряд по-настоящему выдающихся магов.

– А вы-то почему свой резерв не раскачали до приличного, кэри Морриш? Это правда, что у вас – минималка? – на этот раз голос подал сам Марек, и я вынужденно остановила на нем взгляд. Вопрос вообще-то довольно бестактный. Неужели думал смутить?

Что ж, меня сейчас смутить вообще сложно.

– Чистая правда. Врожденная неэластичность каналов, – спокойно проинформировала я. – Проблема, к сожалению, не такая уж редкая. Впрочем, я никогда и не стремилась к увеличению резерва…

Боевики дружно скорчили сочувственно-понимающие гримасы. А ведь они и в самом деле думают, что я всего лишь пытаюсь делать хорошую мину.

– Потому что, видите ли… теория магии учит, что любую задачу можно решить бесконечным количеством способов. Вопрос только, хватит ли вам ума отыскать такой способ при заданных условиях.

Я непринужденно повела рукой – и порывом ветра взметнуло бумаги на столах студентов, а волосы всех троих боевиков разом встали дыбом и тут же осели, оставив торчащие рожками вихры.

Никто даже не засмеялся – так ошарашенно замолчали все разом.

Каюсь… не удержалась. Все здесь отлично понимают, что такое как бы невозможно. Магия отнюдь не всесильна, у нее есть масса ограничений. При минимальном резерве “лентой” своей магии я просто не должна была дотянуться до сидящих на дальнем ряду – не говоря уже о тонких манипуляциях.

Хорошо, что никто не пришел на лекцию в артефактных очках – и не видел мои нестандартные “ленты”. Такое в самом деле невозможно – пока. В этой жизни я еще не сделала своего открытия, благодаря которому размер резерва в самом деле станет неважным, а достижения прогресса будут доступны даже для не-магов. И пока лучше бы не щеголять своими возможностями.

Зато, кажется, на этот раз мне все же удалось впечатлить студентов.