Текст книги "Ставь на единорога (СИ)"

Автор книги: Наталья Филимонова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 21 страниц)

Глава восьмая

Какое-то время мы работали в тишине, я успела погрузиться в свои мысли и даже не сразу осознала, о чем именно меня спрашивает мой новоявленный лаборант.

– А вы?

– Что я?

– Я рассказал вам про свой проект! Ну… то есть это будет мой проект. Декан Капойский обещал! А вы? Расскажете про свою теорию?

– Да какая там теория, – я усмехнулась. – Пока всего лишь неподтвержденная гипотеза. Весьма сомнительная и с туманными перспективами.

– Неправда, – парень смотрел неожиданно серьезно. – Теоретики не переходят к экспериментам, не сделав всех расчетов и не собрав, ну, доказательную базу. Убедительную. А вы запросили лабораторию и даже лаборанта. Причем вам сгодится даже… в общем, кто-то вроде меня. Студент-штрафник другого профиля. Ничем хорошим, что известно вам, не отличившийся. Это значит… либо вы зачем-то затеяли заведомо провальную работу. Но это совсем не в ваших интересах и характере – уж я-то знаю, какой характер нужен, чтобы в ваши годы преподавать! Либо ваша теория… совсем даже не сомнительная. Только результаты моих опытов не будут вообще иметь значения. То есть откуда-то вы знаете, какими будут эти результаты. Скорее всего, мне вы собираетесь поручить те эксперименты, которые должны провалиться. И знаете, какие именно. То есть на самом деле вы уже все доказали. Вам только нужно оформить все и повторить это в лабораторных условиях и под запись, чтобы доказательства имели вес.

Несколько секунд я подбирала слова. Ну надо же… парень действительно умеет думать и анализировать.

В первой жизни я в самом деле работала по правилам. Как положено. Провела длительные расчеты, подвела доказательную базу. Выстроила систему экспериментов. Шла методом проб и ошибок – причем как в теоретической, так и в практической части. Тогда это действительно была всего лишь шаткая гипотеза, и выглядела она… не особенно убедительно. Я даже подозреваю, что декан Вуйчик вообще согласовал мою тему только потому, что решил – у меня еще есть время на все эти фанаберии. В конце концов, я самый юный преподаватель университета. Я по возрасту – ровесница старших студентов… забавно, в самом деле, тот же Ратко – максимум на год или два моложе меня, а может, даже и моих лет, а я воспринимаю его как мальчишку. Словом, мой научный руководитель, скорее всего, просто решил, что ничего страшного не случится, если я потеряю немного времени на нелепые домыслы. Поднаберусь тем временем преподавательского и исследовательского опыта. А уж свою степень получу, когда придет время. Как все.

– Хотите, я дам клятву, что никому не раскрою и никак не использую вашу теорию без вашего ведома и разрешения? – Ратко поднял ладонь, замысловато перекрестив пальцы, и я без всяких гогглов догадалось, что сейчас магическая лента над ними скрутилась в знак нерушимого обязательства. – Я смогу быть куда полезнее для вас, понимая, что делаю и зачем.

– А вам это для чего? – осторожно уточнила я. Все же студент, проявляющий инициативу при отработке наказания… это настораживает.

– Да, в целом, наверное, ни для чего, – парень как-то растерянно пожал плечами, а затем совсем по-мальчишечьи улыбнулся. – Но интересно же!

Я хмыкнула. Действительно… интересно. А ведь, в сущности, я изначально работала над своим проектом ровно по этой же причине – просто интересно. Нет, конечно, у меня были амбиции. Но я и представить не могла, сколько всего может изменить моя работа и какую роль она сыграет для мира.

А вот сейчас я работаю, чтобы эту роль реализовать – только созидательную, а не разрушительную.

Во всяком случае, Ратко едва ли может быть для меня опасен. Он уж точно не может иметь отношения к произошедшему в прошлых жизнях. Там он к этому моменту уже, вероятно, не учился в университете. Или подрабатывал на подпольных боях.

– Что ж, – я помедлила и хулигански улыбнулась. – Клянитесь!

Пусть думает, что у меня паранойя. Я-то знаю, к чему все может привести.

Студент недоверчиво хлопнул глазами – а потом все-таки завершил знак клятвы. И произнес ее, глядя мне в глаза. На последних словах я почувствовала, как невидимая простому глазу лента обвивает мое запястье – значит, все верно. Клятва дана и принята.

– Что ж, – я отвернулась, тщательно протирая полочку. – Раз уж дело дошло до клятв… знаете, сегодня я рассказывала первокурсникам, что представляю магию в виде лент, из которых мы вывязываем знаки и печати.

– Похоже, – хмыкнул за моей спиной студент.

– И знаете, что любопытно? Длина ленты у мага может быть любой – зависит от резерва. А вот ширина – всегда одинаковая... интенсивность исходящего потока частиц неизменна, понимаете? Но вообразите – что будет, если ленту… распустить на ниточки? Ограничить магический поток у основания?

– Нитки поперепутаются, – хмыкнул парень. – Что? У меня матушка вяжет, так как начнет распускать, что не получилось, вечно в нитках запутывается…

– О… – я озадаченно примолкла на секунду. Забавно, мне казалось, что моя метафора безупречна. Наверное, потому что мне никогда не приходилось распускать ленты. Или вязание. – Хм… не думаю, что аналогию стоит простирать так далеко. Речь о том, чтобы расщепить исходящий магический поток.

– Тогда… это даст новые возможности слабым магам, – подумав, заключил Ратко. – Нитка-то длиннее выйдет.

Я кивнула, не оборачиваясь. Да, более длинная, хоть и тонкая “нить” дает возможность увеличить предельное расстояние для физических воздействий – это то, что я сделала, например, чтобы впечатлить группу на открытой лекции. “Лентой” обычной ширины при своем резерве я бы не достала до дальних рядов слушателей. А вот “ниткой” – вполне.

– Интенсивность воздействия будет слабее, – продолжал размышлять вслух Ратко. – Но она далеко не всегда и нужна высокая… зато можно повысить точность знаков… ха, даже переплетать их! Тонкими “нитками”-то попроще, чем широкой “лентой”!

Я украдкой улыбнулась. Да, и это тоже верно. Благодаря возможности расщепления потоков в будущем маги самых разных направлений создадут множество магических схем, которые раньше были просто невыполнимы – состоящих из сложных многослойных переплетений символов. Но даже не это главное.

– А теперь вспомните, кэр Милич, что представляет собой магия, – я наконец обернулась, отложив тряпку.

– Энергетическая субстанция, состоящая из микроскопических частиц, – послушно продекламировал Ратко зазубренное когда-то до автоматизма.

– И частицы эти, как вы знаете, присутствуют повсюду. Знаете ведь, для чего артефакторы, завершая изделие, ставят знак “магнит”? Для стабилизации энергии. Такой “магнит” превращает артефакт в слабое подобие магического источника мага. Который, как вы знаете, притягивает магические частицы для восстановления резерва. В качественно сделанном артефакте энергия закольцовывается контуром и циркулирует по кругу. При этом она со временем рассеивается – но благодаря “магниту” частично восстанавливается. К сожалению, ни один артефакт при этом не может работать вечно. Магии, рассеянной в воздухе в разреженном виде, обычно все равно недостаточно, чтобы успевать восстановить исходную ширину “ленты”. Но вообразите… что если ограничить поток предельно? То есть так, чтобы наша “нить” была толщиной буквально в одну частицу энергетической субстанции? И на такую нить у основания поставить “магнит”?

– Тогда… – Ратко нахмурился. – Тогда для ее восстановления разреженной магии должно быть достаточно. И если закольцевать, получатся… вечные артефакты?!

Я кивнула.

На самом деле – не только. Просто это первое, что приходит в голову. Да, именно поэтому в мое время… то есть в первом будущем, скажем, магические светильники подешевели настолько, что стали доступны даже самым бедным семьям – просто теперь они работали вечно.

Те же дирижабли всегда были безумно дорогим транспортом – а еще небезопасным, потому что газ, которым наполнены баллоны, может взорваться. На заре дирижаблестроения были созданы магические схемы безопасности – своего рода сети, окутывающие это сооружение целиком. Однако создание одной такой сети требовало работы нескольких сильных магов, а еще ее нужно было регулярно подзаряжать. Нарушение этого правила могло привести к чудовищным последствиям.

В том, первом будущем вскоре после моего открытия в небо поднялись дирижабли, опутанные тончайшей сетью – куда более надежной и не требующей подзарядки. Вдобавок были разработаны системы ускорения и маневрирования на стыке магии и механики, которые позволили сделать этот транспорт еще и удобным и быстрым.

А во втором будущем была катастрофа с пассажирским дирижаблем. Их в конце концов все же усовершенствовали, только гораздо позже, а еще появились крылатые машины, созданные артефакторами – вовсе двухместные, зато стремительнее любой птицы.

…А еще в моей первой жизни усовершенствованные, сложнейшие магические артефакты появились даже в больницах для бедных. Не сразу, конечно. Просто артефакторика начала развиваться бешеными темпами, устройства становились все совершеннее. И дорогие клиники в итоге закупали новое оборудование, а устаревающее стремительно дешевело.

И, конечно, теперь слабосилки вроде меня вполне могли и учиться, и работать в качестве магов-практиков – потому что ценить стали не столько объем резерва, сколько знания, навыки и точность контроля. А как раз контроль у слабосилков всегда был лучше.

Но самое главное – как оказалось, при максимальном дроблении магического потока он может стать не только самовосстанавливающимся, но и самовоспроизводящимся. То есть – больше не было нужды вообще “разматывать” свой резерв. Достаточно создать основание сверхтонкой “нити”, задать для нее вектор, направление и ограничители – и дальше она наращивает себя сама, собирая частицы магии из воздуха. Хоть до бесконечности.

Увы, самой наглядной демонстрацией состоятельности моей теории на практике стала проклятая черная “паутина”...

Я тряхнула головой, прогоняя мрачные мысли. На этот раз я найду другой путь.

Пока я в самом его начале. Моему лаборанту только предстоит провести очень-очень длинную серию пока безуспешных экспериментов по расщеплению энергетического потока с применением разнообразных материалов, реактивов и магических воздействий.

– Одуреть! – на самом деле Ратко, впечатленный перспективами, использовал другое словечко – из тех, что не принято употреблять в дамском обществе. И тут же залился удушливой краснотой. – То есть… простите, кэри Морриш! Я не то хотел!.. Но… одуреть же, что получается!

8.2

Из лаборатории я выходила в приподнятом настроении. Просто удивительно – но я нашла действительно отличного помощника. Каким бы несерьезным он ни показался поначалу – с этими своими веснушками, мальчишеской восторженностью, ставками и цирком с конями. На деле у Ратко, как оказалось, отличный ясный ум, блестящие аналитические способности и неукротимое исследовательское любопытство – все, что нужно, чтобы вырасти со временем в прекрасного ученого, который еще скажет свое слово в науке.

Одно странно: как при таких задатках он умудрился едва не вылететь из университета? В конце концов, стипендиальная программа для того и существует, чтобы такие вот самородки, не имея возможности оплатить обучение, не прозябали где-нибудь… в Квартале мастеров. Или того хуже – на подпольных боях.

– А-а, кэри Морриш! – декан Вуйчик спешил ко мне по коридору, одной рукой опираясь на трость, а другой поправляя неизменное свое пенсне. – Постойте-ка! Ну, как продвигается ваша работа? А я, вообразите только, нового, хе-хе, “лаборанта” для вас нашел!

– К-как… нового лаборанта? – я даже запнулась от неожиданности. То не было никого, а теперь…

– Да вот, знаете ли… кто бы мог подумать! Первокурсник ввязался в драку. И, представьте себе, сам предложил в качестве наказания отправить его к вам на отработку! Похоже, вы пользуетесь популярностью у студентов… по крайней мере, юношей, не так ли? – кэр Вуйчик добродушно усмехнулся, а я чуть нахмурилась. – По крайней мере, это наш студент, теоретик. И, думается, доверять ему вы сможете несколько больше, чем тому молодому человеку, устроившему безобразие с носорогами.

Первокурсник? Интересно. И, что любопытно, этого тоже не было в прошлом будущем.

– И кто именно? – я постаралась казаться незаинтересованной.

– Некто кэр Вежецкий. Припоминаете такого юношу? Томаш Вежецкий.

В первую секунду я подумала – что за чушь! Марек давно не первокурсник, и уж точно не теоретик.

И только когда декан назвал имя, наконец поняла. Все верно, прямо сейчас студентов Вежецких в академии двое – Марек учится последний год, Томаш только поступил. Просто Томек всегда был… незаметным. Никаким. О его существовании вообще легко было забыть. И да, конечно, я видела его на вводной лекции – блондин на последнем ряду. Чуть лопоухий, забавный. Всегда таким был. И все-таки мне пришлось сделать усилие, чтобы думать о сегодняшнем Томаше, а не о том, кого я знала когда-то в будущем… сейчас он все еще надеется на что-то, наверное. Еще пытается стать… хоть кем-то.

Томаш – печальный пример того, как бывает, когда в одной из старых семей рождается слабосилок.

Хотя нет. Морриши ведь тоже из старых семей. Просто мои родители… всегда гордились мной. Не моей силой или достижениями, а мной. Я всегда знала, что у меня есть поддержка.

А вот Томашу Вежецкому так не повезло. Мареком их родители тоже гордились – он был именно таким, каким должен быть наследник потомственных боевиков. Сильный, яркий. Ему легко давалось все – и учеба на военном, и офицерская карьера. А младший… не удался. И успехи старшего всегда были для него укором. Дара едва-едва хватило поступить на теоретический – ни на один другой факультет бы не взяли. Да и на теорию… я, если честно, никогда не могла понять, как он поступил. На этом факультете не важен объем резерва, зато важны аналитический склад ума, исследовательский огонь. А Томек был… серый. Ему неинтересна была магическая теория.

В самом первом варианте будущего после всех моих открытий Томаш смог в конце концов стать магом-практиком – довольно посредственным, он и тогда не хватал звезд с неба. Но все же смог.

Во втором будущем ему не досталось и того.

Мне всегда было жаль Томека – он не виноват в том, что родился таким.

А еще во второй жизни он вступался за меня, когда мы с Мареком… ссорились. В последние годы это все чаще случалось даже при свидетелях. Томаш после даже пытался утешить или развеселить меня. Правда, выходило это у него как-то… так же беспомощно и нелепо, как все, что он делал.

Но ведь пытался.

Интересно… что изменилось для него сейчас, с кем и почему он мог подраться? Откровенно говоря, я вообще не могла вообразить драку с его участием. А выходит ведь, и на это каким-то образом должна была повлиять именно я. И почему Томаш попросился на отработку наказания ко мне?

Наверное, согласившись, я точно могу это выяснить.

Да и кэр Вуйчик кое в чем прав. Теоретик, пусть даже не самый блистательный, наверняка в сотни раз аккуратнее и обязательнее… печально известного зверовода, укротителя носорогов.

Но… коней не меняют на переправах.

– Уверена, для кэра Вежецкого найдется работа на кухне. Мой лаборант меня полностью устраивает.

Глава девятая

Марека, караулящего у корпуса факультета теории, мне хотелось сейчас видеть меньше всего. Вот… не до него же пока! И еще… в голове засела мысль, что слишком во многом надо еще разобраться – в себе, в своем прошлом, в своем браке, в том, почему все пошло не так… нет, я знала, конечно – это только моя вина, я с самого начала это сознавала. Но… нет, все это надо обдумать еще не раз.

Но не сейчас же! Ну какие могут быть любови, когда на кону судьбы мира? На все это еще будет время. Можно и отложить пока на потом.

Увы, Марек откладываться на потом не желал совершенно.

– Кэри Морриш! Кэри… да Петра же! – молодой мужчина без труда догнал меня и зашагал рядом. – Тебя невозможно поймать. Слушай, ну я уже все осознал и проникся. Признаю, был неправ. Ты, наверное, пыталась в универе ко мне подходить, а я отшил? Или письма писала?

Я весело хмыкнула.

– А если и писала, то что? – уточнила не без интереса. Вообще-то никаких писем не было – до той действительно случайной встречи в пустой аудитории я и не подозревала, что Марек учится совсем рядом. Университет велик, а теоретический и боевой факультеты максимально далеки друг от друга – во всех смыслах.

– Ну откуда мне было знать, что это от тебя? – он искренне развел руками. – Ты представляешь, сколько девчонок мне записки пишут? Я вообще-то герой Лерейской кампании! И лучший на военном факультете!

Парень расправил плечи, явно красуясь, а я только вздохнула.

Марек получил офицерское звание еще до университета – по традиции своей семьи, отслужив год. А когда уже учился, случилась Лерейская кампания. Марек взял тогда академический отпуск, чтобы поехать вместе с направленными в Лерею войсками. Вернулся с победой. Заслужил какие-то награды. Он и до этого-то был на факультете звездой, а уж теперь…

Потом, годы спустя, он однажды со смехом признался, что на самом деле его часть тогда до Лереи и не дошла, только тс-с-с… не могли же наследника Вежецких в наградах обойти. И вообще, их всем магам-офицерам давали, чем он хуже?

Сессию пропущенную можно было и потом досдать, восстановиться на том же курсе, но Марек предпочел тот год догулять. С учебой всегда, мол, успеется.

И девиц, конечно, вокруг всегда было немало. Я знаю, даже наши девочки-теоретики бегали к полигону боевиков полюбоваться на красавцев-парней с огнешарами. Да и, если честно, подозреваю, что одну из них он и искал в ту нашу встречу – иначе что бы он забыл в нашем корпусе? Я об этом никогда не спрашивала – не хотелось заставлять врать.

– Петра! – требовательные нотки в голосе заставили меня вздрогнуть и вскинуться. – Ты вообще меня слушаешь?!

На секунду мне показалось, что я снова вернулась – только не назад, а вперед, во вторую свою жизнь, где все было так плохо с самого начала, что я…

Нет же! Нет. Нашего брака – ни счастливого, ни неудавшегося – еще не было. И… он не имеет еще права требовать чего-то от меня. Я перед ним ни в чем не виновата!

Притворяться в чем-то тоже совершенно не хотелось.

– Марек, – я даже остановилась и внимательно посмотрела на своего будущего-бывшего мужа. – Ты знаешь, из-за чего и с кем подрался твой брат?

– Томек подрался? – изумление на лице парня было неподдельным. – Чепуха. Он не умеет!

– Понятно, – я отвернулась и продолжила путь. – А чего ты сейчас хочешь от меня?

– Я… – он тоже запнулся – будто налетев на выстроенную мной стену. И как-то неуверенно пожал плечами. – Пригласить тебя на свидание?

– Знаешь… у меня другие планы, – мы уже подходили к моему дому, и я мимоходом улыбнулась, скользнув взглядом по вывеске кафе – теперь она висела ровно. И лестницы рядом не было. В обеих прошлых жизнях вывеска так и осталась чуть покосившейся. Почему-то это показалось важным. Теперь вывеска на месте. И кэр Бораш жив. Как будто мир… уже стал чуть правильнее. – И, боюсь, у нас теперь вообще… слишком разные интересы. Светлого пути, кэр студент.

Вытянувшееся лицо Марека я еще успела заметить, прежде чем дверь дома закрылась за мной. И наверх, в свою мансарду, поднималась, улыбаясь – сама не сознавая до конца, чему именно.

Я ни в чем перед ним не виновата. И ничего ему не должна. Это ведь… хорошо?

Если подумать, вина – вообще странная штука… ведь если “черная паутина” случилась независимо от моего участия, значит… не так уж я была виновата? Та злая воля, что запустила это безумие, существовала независимо от меня.

И, значит, я напрасно наказывала себя целую жизнь?

А в мансарде меня ждал сюрприз: прибыл мой заказ из магазина готового платья. Должно быть, кэри Бораш открыла дверь и позволила курьеру занести коробки. И правильно, не то пришлось бы таскать все это наверх самостоятельно.

Я окинула взглядом гору коробок. Надо же, это я столько навыбирала?

Пришлось потратить некоторое время, чтобы переместить все это богатство в спальню. Гардеробная в моей маленькой квартирке была, откровенно говоря, тесновата. Не удержавшись, я распечатала одну из коробок. Хм, а этого я, кажется, не примеряла. Хотя… фасон интересный. И такого я не видела даже в будущем. Прекрасно! Дита действительно молодец.

В кабинет добралась далеко не сразу. Зато едва войдя, тотчас забыла обо всех обновках.

Камень на крышке почтовой шкатулки сиял ровным белым светом – значит, есть входящее письмо.

Я торопливо шагнула к столу и щелкнула крышкой шкатулки.

“Приезжай, как только сможешь. Есть о чем поговорить. Не в переписке. Папа”.

Я бросила быстрый взгляд на часы. Если поспешить, то… пожалуй, еще успею на вечернюю черепаху.