Текст книги "Ставь на единорога (СИ)"

Автор книги: Наталья Филимонова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 21 страниц)

18.4

Уже знакомый мне следователь – такой же неприметный и усредненный, как само это здание – ожидал в своем кабинете на втором этаже. Меблировка кабинета тоже оказалась скудной и исключительно функциональной – массивные, хоть и добротные, но изрядно не новые письменный стол, несколько набитых папками шкафов и стеллажей, стол поменьше – за которым пристроился, ссутулившись, не то секретарь, не то младший следователь. И три на вид одинаково жестких стула. Два – следовательских, за столами. На единственном свободном, торчащем посреди кабинета, очевидно, предполагалось устраиваться со всеми неудобствами мне.

– Присутствие посторонних при допросе свидетеля… – с видимым неудовольствием начал был кэр следователь, однако мой адвокат тут же выразительно хмыкнул, перебивая его.

– Смею напомнить, что этот вопрос мы с вами уже обсуждали. Я не посторонний, а законный представитель кэри Морриш, – скромно сообщил он.

– А я – законный представитель университета, – нахально добавила преподавательница алхимии и почему-то подмигнула мне. А потом только величественно повела бровью в сторону не-то-секретаря-не-то-стажера, и тот с грохотом вскочил, схватился сначала за спинку собственного стула, тут же отпустил ее и унесся куда-то в коридор – чтобы через каких-то несколько секунд вернуться, волоча за спинку еще один стул, и торжественно водрузить его перед кэри Сориш.

Умеют же некоторые внушать уважение с первого взгляда! Может, и я когда-нибудь научусь? Хотя вряд ли в ближайшие лет пятнадцать-двадцать, как показала практика…

Как бы там ни было, кэр следователь, хоть и снова недовольно поморщился, более не стал высказывать никаких возражений.

Кэри Сориш величественно опустилась на свое место с таким видом, будто явилась в театр на представление. Разве что бинокля не хватало. Я с примерным видом пристроилась рядом.

Кэр Потапчик, нисколько не смущенный отсутствием места для него, встал за моей спиной, облокотившись о спинку стула – будто намеревался не просто защищать мои интересы, а в буквальном смысле прикрывать мне спину.

– Итак, – господин следователь сверлил меня взглядом, сцепив перед собой руки, – Кэри Морриш. Ваш непосредственный начальник и научный руководитель дал показания, а также предоставил имеющийся в его распоряжении план вашего исследования. Вас он характеризовал как особу весьма увлеченную и склонную к некоторому излишнему новаторству.

То есть витающую в облаках и безответственную, надо полагать. Судя по тому, как хмыкнула рядом со мной кэри Сориш, она услышала между строк примерно то же самое.

Но как бы там ни было, никакая характеристика не может быть основанием для обвинений. Поэтому я только приподняла бровь, ожидая продолжения.

– Согласно утвержденному в деканате плану исследований, вы собирались проводить опыты с магически инертными материалами. Согласно показаниям кэра Вуйчика, наполнение лаборатории, в которой произошел взрыв, было стандартным учебным, то есть ничего опасного там храниться не могло. Между тем нашими экспертами на месте взрыва были найдены следы тареллита – вещества, замечу, именно магически инертного, однако чрезвычайно легковоспламенимого, а при определенных условиях и взрывоопасного. Очевидно, что эксперименты с ним ваш научный руководитель утвердить не мог. Согласно заключению экспертов, эпицентром взрыва стала горелка с зельем. По свидетельству вашего помощника, он изготавливал зелье из указанных вами ингредиентов. Самостоятельно принять решение о подмене ингредиента он едва ли мог – у него нет для этого мотива, да и добыть недешевый тареллит ему бы едва ли удалось. Таким образом, становится очевидно, что именно вы решили расширить ваше исследование. У вас есть для этого мотив – ваша одержимость своими изысканиями. И возможность, разумеется. Деньги вашей семьи предоставляют сколько угодно возможностей.

– Какая великолепная чушь! – прервала его кэри Сориш. Рот она открыла одновременно с моим адвокатом, но заговорить успела первой. – Начнем с того, что тареллит не используется в зельях – только в сухих составах. При разведении в жидких средах он попросту теряет свои свойства – включая, кстати, воспламенимость. Как вы вообще это себе представляете, юноша? К слову, студент Милич, лаборант кэри Морриш – весьма многообещающий молодой человек, должна сказать, – сегодня воспроизвел в моем присутствии тот самый эксперимент, после которого и произошел взрыв. Как ведущий алхимик университета, могу уверенно подтвердить, что эксперимент абсолютно безопасен. Также я в присутствии ваших сотрудников осмотрела место взрыва и собрала кое-какие образцы. По остаткам зелья на уцелевших осколках колбы я также могу подтвердить, что эксперимент проводился без изменений и зелье полностью идентично. Разумеется, вам стоит провести лабораторный анализ и сравнить образцы, но я с высоты своего опыта могу…

Следователь уныло подпер щеку ладонью.

– Кэри Сориш, – прервал он наконец, – вот хоть вы можете мне объяснить наконец, что это было за зелье и для чего? Наши эксперты смогли разобрать его состав, но не объяснить назначение.

– Проверка гипотезы, разумеется, – пожала плечами алхимичка. – С отрицательным результатом в данном случае. Но надо понимать, что отрицательный результат еще не опровергает гипотезу, только…

– То есть вы взорвали лабораторию без определенной цели, из чистого научного интереса? – он перевел взгляд на меня.

– Ну что вы, – я кротко улыбнулась, – уважаемая кэри Сориш только что компетентно объяснила вам, почему я никак не могла взорвать лабораторию.

– К слову, тареллит не входит в стандартный набор ингредиентов, хранящихся в каждой лаборатории университета, однако имеется в университетских хранилищах и, как и другие потенциально опасные вещества, выдается только сотрудникам под запись, – скромно добавила преподавательница алхимии. – Хотя взрывоопасен он только в сочетании с кое-какими другими ингредиентами – и вдобавок при длительном нагревании. И лично я вижу только один вариант, при котором тареллит мог быть нагрет во время приготовления зелья, но при этом никак не контактировать с зельем – которое при контакте бы его нейтрализовало…

– Да почему нейтрализовало! – почти взвыл уже следователь, вскакивая с места. Его помощник, неслышно подойдя, протянул стакан с водой. Следователь, взглянув на стакан, поморщился, отмахнулся и снова плюхнулся на свой стул.

– У вас проблемы с памятью? – с нежной акульей улыбкой поинтересовалась кэри Сориш. – О, не волнуйтесь так, я могу порекомендовать вам отличное зелье для улучшения когнитивных функций… так о чем это я? Ах да. Ваши проблемы с памятью. Как я уже говорила, любое зелье – это жидкая среда. В жидкой среде тареллит теряет свои свойства. Значит, с зельем он не контактировал. И я вижу только одну возможность, чтобы он нагревался одновременно с зельем: если тареллит, причем заранее смешанный с активатором, еще до начала опыта был помещен под лабораторную нагревательную пластину. Не сомневаюсь, что если внимательно рассмотреть найденные вашими людьми улики, они подтвердят эту версию. Очевидно, что случайно такое произойти никак не могло. И очевидно, что у кэри Морриш, как и у ее лаборанта, не было ни единого мотива так поступить, подвергая опасности самих себя. Перед нами несомненная диверсия.

– Да кому и зачем это нужно?! – снова вспылил следователь.

– Вам виднее, – пожала плечами кэри Сориш. – Это же ваша работа – выяснять такие вещи, не так ли?

Я снова поневоле злорадно улыбнулась. Не иначе эту женщину послало мне само небо! В целом – все те же самые выводы могла сделать и я сама, вот только мои слова не имели бы веса. Или декан Вуйчик – но он почему-то не захотел. Или, в целом, кто угодно с достаточной подготовкой в области алхимии. Но когда все это озвучивает в качестве эксперта алхимик с мировым именем, отмахнуться уже не получится – это поставит под сомнение компетентность уже следственной группы.

– Могу дать вам небольшую подсказку, – все так же снисходительно продолжила преподавательница алхимии. – Очевидно, злоумышленник – это кто-то, имеющий доступ к университетским хранилищам и даже, вероятно, возможность взять оттуда что-то без записи. А еще кто-то, обладающий достаточными знаниями в специфических областях алхимии. Необязательно именно алхимик, просто человек с законченным академическим образованием. В то же время это должен быть человек, у которого есть возможность появиться в корпусе теоретической магии, не вызывая ни у кого вопросов. Все вместе неизбежно указывает на кого-то из сотрудников и даже преподавателей университета.

– И возникает вопрос, отчего декан теоретического факультета кэр Вуйчик столь настойчиво пытался представить все как небрежность или некомпетентность кэри Морриш, – влез мой адвокат.

Я кивнула одновременно ему и своим мыслям, пристально глядя в глаза следователю и с интересом наблюдая, как на его лбу выступают мелкие капельки пота.

– И второй вопрос, – добавила уже я, – отчего вы, кэр следователь, приняли эту версию как несомненную еще до всяких проверок… и почему ваши эксперты не сделали тех же вполне очевидных выводов, что и кэри Сориш? Что это – небрежность… или некомпетентность? – я будто в задумчивости чуть наклонила голову. – А может быть…

Побагровевший следователь резко хлопнул ладонью по столу, одновременно дернув шейный платок у горла.

– Дополнительная экспертиза будет проведена с участием независимых специалистов, – каркнул он, и я снова удовлетворенно кивнула. – Полагаю, после этого мы сможем официально исключить кэри Морриш из числа подозреваемых.

Алхимичка и мой адвокат хмыкнули одновременно. В самом деле – еще бы он сказал что-то другое!

В конце концов, не прозвучавшее, но подразумеваемое предположение, повисшее в воздухе, наверняка придет в голову не только мне. У такого небрежного расследования действительно могут быть только две причины. Или ведущий его следователь стремился избавиться от дела побыстрее – и попросту закрыл глаза на нестыковки. Или закрыть глаза его кто-то убедительно попросил. Едва ли это мог быть кто-то сильный и высокопоставленный, кто мог бы дать ему безусловную защиту – иначе он сейчас так не нервничал бы.

Во всяком случае, замять дело, свалив все на меня, теперь точно не выйдет. А мне и в самом деле любопытно, кому настолько помешала я… или моя работа. Особенно если учесть, что сейчас, в этом времени, это всего лишь диссертационное исследование одной из многочисленных соискательниц ученого звания.

Глава 19

День в самом деле выходил насыщенным – впрочем, это было ясно еще накануне.

Контактами почтовых шкатулок мы с Дорином Сабо обменялись сразу, так что предупредила я его с самого утра, и у входа в Королевскую городскую лечебницу мы с ним появились одновременно.

– Ясного дня, кэри Морриш, – хмуро кивнул мне мастер. – Не понимаю, почему они отправили сообщение вам, а не мне. В конце концов, речь идет о моей сестре.

Я неопределенно пожала плечами и отвела взгляд. Потому что это я оплатила обследование Агнешки, настояла на проведении совершенно определенных анализов и… да, попросила сообщать обо всем именно мне. Возможно, это немного цинично, когда речь идет о здоровье маленькой девочки, но мне важно, чтобы Дорин Сабо не забывал, благодаря кому это здоровье будет спасено. Слишком многое поставлено на кон.

В кабинет лечащего целителя Агнешки нас провели незамедлительно.

Медикус оказался высоким худощавым мужчиной. Как у всех в лечебнице, на его плечи была накинута белая мантия, а на голове красовалась белая же шапочка.

– Ясного дня, кэр, кэри, – он чуть привстал и хмуро кивнул на стулья для посетителей. – К сожалению, у меня для вас не самые лучшие новости. С другой стороны, мы успели вовремя, так что все еще может обойтись без серьезных последствий… вот, прошу вас, ознакомьтесь.

Он протянул бумаги с заключением, но Дорин выхватил их прежде, чем я успела даже пошевелиться. Впрочем, мне бы и в голову не пришло осуждать его за это – мужчина действительно беспокоился за свою сестренку.

К тому же я примерно предполагала, что может быть в заключении медикусов.

Здоровье девочки внешне только-только начало ухудшаться – но на самом деле оно было подорвано много лет назад, когда она получила отравление на фабрике, где работали ее родители.

В первой жизни я специально читала и запоминала все, что было в открытом доступе по делу этой фабрики – как делали это на протяжение многих поколений все представители моей семьи в случае подобных происшествий со множеством жертв. Состав, который применил владелец фабрики для обработки металлов, гораздо позднее был тщательно изучен и признан крайне опасным. Его испарения действовали подобно некоторым излучениям. В высокой концентрации, как получили, например, родители Агнешки и Дорина, они приводили к скорой смерти. А вот в низкой, как у самой девочки, поначалу не вызывали никаких симптомов – однако токсины не выводились из организма обычным путем, накапливаясь в костях и тканях и со временем приводя к тяжелым заболеваниям. На текущий момент эти исследования уже проведены, состав запрещен к применению на промышленных предприятиях. А вот о том, что он использовался на одной из фабрик в Квартале мастеров, пока никому неизвестно.

В прошлых моих жизнях расследование “фабричного” дела было проведено спустя несколько лет от сегодняшнего дня – когда для большинства бывших работников фабрики сделать что-то было уже слишком поздно.

– Зная, с чем имеем дело, полагаю, мы сможем вывести токсин, – барабаня пальцами по столу, проговорил медикус. – Однако я вынужден задать несколько вопросов… и передать информацию в следственное управление. Думаю, у следователей тоже возникнут вопросы… вероятнее всего, к опекуну девочки. Вы ведь ее брат, как я понимаю?

На Дорине не было лица. Казалось, он даже не понимает, о чем его спрашивают.

Собственно, подозрения медикуса вполне оправданны и предсказуемы: опекун девочки – ее брат-мастер, а мастера-самоучки нередко используют малоизученные составы и зелья в своей работе. Никто бы и не усомнился, что девочка могла отравиться, играя в мастерской собственного брата. И, разумеется, в итоге все это могло грозить ему – судебным разбирательством, а ей – детским приютом за отсутствием других опекунов.

– Кэр медикус, как я понимаю, сейчас мы имеем дело с последствиями остаточного отравления закисью фераделина, верно? – я поспешила вмешаться. – Вы не могли бы описать симптомы такого отравления… в острой форме?

– Не понимаю, для чего вам это нужно, – мужчина пожал плечами, по-прежнему пристально наблюдая за буквально посеревшим Дорином. – Однако извольте. Фераделин не так давно был полностью запрещен к применению, до этого, помнится, кое-кто даже считал его перспективным вариантом для промышленной обработки металлов. При остром отравлении парами в течение нескольких суток появляется черная сыпь по всему телу, затем кожные покровы начинают буквально отслаиваться. Одновременно появляется одышка, затрудненность дыхания, повышается давление. Смерть в самых тяжелых случаях наступает из-за стремительно нарастающего отека легких. Человек просто мгновенно задыхается.

На этот раз Дорин побелел.

– Это же… так умерли мои… наши с Агнешкой родители. Оба, много лет назад. Но их осматривал медикус – хозяин фабрики, на которой они работали, позаботился своих работниках, и оплатил услуги медикуса для всех заболевших. Тот сказал, что это был какой-то вирус… на фабрике тогда заболели несколько человек, четверо умерли, включая моих родителей. Мама несколько раз брала Агнешку с собой на работу…

– Что ж… это многое меняет, – хозяин кабинета посмотрел на Дорина на сей раз с сочувствием и сцепил пальцы перед собой. – В целом, вполне вероятно, что тот медикус в самом деле предположил вирус, исследований фераделина тогда еще не было… но я все же буду признателен, если вы сумеете вспомнить имя этого кэра. Оно, несомненно, также заинтересует следователей. Теперь я тем более обязан передать им эту информацию… и, разумеется, мы сделаем все, чтобы юная Агнешка была здорова.

– Я бы предложила еще провести осмотр всех сотрудников той фабрики, – скромно добавила я. – Включая бывших. Если необходимо, семья Морриш оплатит обследование.

– Нет нужды, – медикус качнул головой. – В таких случаях корона заботится о своих гражданах… впрочем, полагаю, после того, как виновник происшествия будет установлен, ему придется компенсировать казне все затраты, а пострадавшим – ущерб их здоровью.

– Благодарю вас, – я церемонно кивнула.

Я-то уже знала имя виновника. Да, в целом, думаю, в этом мало кто сомневался. Хотя владелец фабрики, разумеется, попытается еще свалить вину на своих работников. В прошлых жизнях у него это не вышло – а в этой мне придется проследить за этим лично. Или даже попросить об этом Дорина. В конце концов, он здесь самое заинтересованное лицо. Надеюсь, теперь-то он начнет доверять мне чуть больше.

И еще надеюсь, что на этот раз удастся вовремя начать лечение тех работников фабрики, которые в прошлой жизни погибли.

Из кабинета мы с Дорином Сабо вышли вместе. Мужчина все еще выглядел оглушенным, я же уже прокручивала в голове свои дальнейшие планы на сегодня.

– Я должен зайти к Агнешке, – Дорин остановился и неожиданно схватил меня за руку. – Спасибо вам.

– Я… – я запнулась, не зная, как на это реагировать. В целом никогда не одобряла излишней фамильярности, однако, надо признать, буря эмоций, явно бушевавших сейчас в душе мастера, вполне могла его оправдать. Разные глаза Дорина блестели буквально лихорадочно. – Надеюсь, с вашей сестрой все будет в порядке.

– Спасибо, – повторил он и поднес мою руку к губам – чтобы едва тронуть ими кожу запястья. Его губы оказались сухими и горячими. Впрочем, он тут же отпустил мою кисть, и мне удалось сделать шажок назад, чтобы прервать эту смущающую ситуацию.

– Светлого пути, кэр мастер!

19.2

В университет я возвращалась в задумчивости. Направлялась я в деканат факультета теормага, временно размещнный в соседнем корпусе, однако на полпути меня перехватил Ратко Милич.

Просто поразительно – этот юноша будто чувствовал, когда я оказываюсь неподалеку! И ведь это без всякого особого дара – он из самой простой семьи, какая только возможна.

Впрочем, эта мысль, мелькнув, тут же исчезла, потому что Ратко, завидев меня, кинулся навстречу, делая своими длинными ногами такие широкие шаги, что я невольно улыбнулась. Наверное, прогуливаясь с сестрами, ему приходится делать над собой серьезное усилие, чтобы они успевали шагать рядом.

– Кэри Морриш, кэри Морриш! Я нашел! – завопил он еще издалека, сделал еще несколько огромных шагов навстречу, чтобы наконец оказаться рядом – и иметь возможность понизить голос. – То есть, я думаю, что нашел. Мне так кажется. Нам обязательно нужно сходить с вами в библиотеку! Я покажу.

С некоторым усилием мне удалось вспомнить, о чем шла речь. Верно, я же оставляла Ратко поручение в библиотеке…

– А потом нам с вами непременно нужно будет сходить в зверинец при моем факультете! – тут я моргнула, окончательно переставая понимать, что происходит и при чем тут зверинец, однако Ратко было не остановить. – Там кобылу привезли! Ну, мою. То есть не мою, конечно, но ту самую! Для Белого Ветра. Такую же! Я сам ее еще не видел, мы обязательно должны сходить с вами!

– Кэр Милич, – я попыталась вклиниться в этот безудержный поток, – я-то вам там зачем?

Вообще я слышала, что студенты-анималисты даже во время свиданий, случается, водят девушек на экскурсии в зверинец. Там, помимо носорога и всевозможных копытных, предостаточно и милых пушистиков, на которых большинств девушек так падки.

Правда, я к этому большинству никогда не относилась. Откровенно говоря, никакие пушистики никогда не вызывали у меня особенного умиления, и даже в детстве я не заводила питомцев. Разумеется, никогда не обидела бы живое существо. Но животных я всегда рассматривала исключительно как часть природы или с точки зрения их пользы – как, скажем, тех же реликтовых черепах. Не лучший транспорт, но безопасных альтернатив ему для дальних расстояний пока нет.

Наверное, Ратко, влюбленному во все живое и обожающему выбранную профессию, сложно такое понять.

– Ну как же… – казалось, юноша даже растерялся. – Она… кобыла же! Лошадь. С собственным магическим контуром! Красивая. Я от нее однажды единорогов выведу! – Ратко снова бросил на меня косой взгляд и как-то потух, вздохнув и опустив плечи. – То есть, конечно, если вам неинтересно…

Смотреть на это было невыносимо. Поэтому я сама не поняла, как ободряюще прикоснулась к его плечу.

– Разумеется, я схожу с вами. Уникальное магическое явление – это всегда интересно. Даже если оно… хм… кобыла. Так что вы там нашли в библиотеке?

– О! – лицо юноши мгновенно просветлело, и он широко заулыбался. – Я уверен, что это то, что нужно. У одного из первопредков старых семей был дар… сложно подобрать этому название. Я даже не уверен, что этот дар можно назвать магическим. Точнее, он магический, конечно, потому что это не математика, скорее интуиция, просто…

– Кэр Милич, ммм… а можно по порядку?

– О! Да, разумеется. Словом, это нечто вроде расчетов, только мгновенных. Этот первопредок умел просчитывать шаги. То есть последствия – каждого шага. Исходя из… в общем, вообще всего вокруг. Данных о характерах окружающих, погоды и направления ветра, вообще любой известной ему информации. Часто это выглядело как предсказательный дар, но это не он. Ну, знаете, как в шахматах – когда хороший игрок просчитывает шаги соперника, только он мог так в реальной жизни, и не с известными двумя десятками фигур, а со всеми тысячами переменных в реальном мире, которые считываются и просчитываются мгновенно.

– Шахматы! – я даже запнулась – и сама схватила Ратко за локоть. Впрочем, тут же его отпустила, чуть смутившись. – Кэр Милич, вы действительно нашли! Кэри Марьяна сказала – “Томаш прекрасно играет в шахматы”. Это должно быть оно! Стратегический дар, вот как это можно назвать. И это то, что несомненно может быть полезно высокопоставленным военным…

Вот только в последние несколько поколений семья Вежецких не так уж и процветает, говоря откровенно. Похоже, не очень-то и хорошо они просчитывают свои шаги.

Безусловно, дар в потомках первопредка мог значительно ослабнуть – как и у всех старых семей. А может быть, в их семье давно не рождались потомки со сколько-нибудь значимым родовым даром.

И тогда становится понятнее и почему Вежецкий-старший так решительно был настроен на женитьбу на кузине, что готов был на все – очевидно, какой-никакой дар у него все-таки был, и он позволил просчитать, что при соединении двух ветвей семьи удастся усилить родовые способности потомков. Возможно, и мою кандидатуру в жены Мареку так же “просчитали” – как выгодную по каким-то причинам для дальнейшего процветания семьи.