Текст книги "Ставь на единорога (СИ)"

Автор книги: Наталья Филимонова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 21 страниц)

10.2

– Кто? – горло пересохло, пришлось даже откашляться, прежде чем удалось выдавить вопрос. – Кто вам это уже предлагал?

Наверное, это прозвучало не очень вежливо. Снова. Просто… если кто-то приходил с таким предложением к Сабо – при том, что я от исследований не отказалась, как в первой версии событий! – значит, либо события не только изменились, но и ускорились, либо он с самого начала был “резервным” вариантом и в первом будущем, просто я об этом не знала.

И… неужели я прямо сейчас узнаю, кто стоит за всем этим?

– Я точно должен на это отвечать? Вы уверены? – мужчина усмехнулся, изогнув бровь, а у меня непроизвольно сжались кулаки.

Так… спокойно. В этот раз я не должна отпугнуть его. Ни в коем случае. Не имею на это права.

Я будто со стороны услышала, как начинаю сбивчиво объяснять что-то, говорить о важности ответа и моего дела, о судьбах мира… может быть, даже кричать, краснея от волнения.

Пожалуй, я сама бы не приняла себя всерьез на его месте.

– Кэр Сабо, – я глубоко вдохнула, призывая на помощь все наставления матушки о том, как ведут себя благовоспитанные кэри. – Вы, разумеется, ничего не должны мне. Я просто прошу вас выслушать меня. Это действительно важно. Очень. И речь в самом деле идет не только о вас. Ваша сестренка…

– Даже не упоминайте имени моей сестры! – мастер наклонился ко мне над столом, и в глазах его за стеклами гогглов полыхали молнии.

Интересно… он что, решил, что я собираюсь угрожать девочке? Или… кто-то это уже делал?

Значит, я не ошиблась.

Согласно информации, которую удалось собрать моему отцу, Дорину Сабо не раз предлагали продать его изобретения. Магофон – далеко не единственное и не первое из них. И предлагали за передачу авторства неплохие деньги – разумеется, неплохие для мастера без лицензии. Однако Сабо всегда принципиально отказывался. И я в чем-то могу его понять. Отказаться от дела своей жизни, от того, во что вложил душу… можно, если нет совсем никакого другого выхода. А Дорин держит свою мастерскую. Считается одним из лучших мастеров квартала. Наверняка и готовыми артефактами из-под полы приторговывает. Словом, он работает много – и, конечно, не купается в золоте, но и не бедствует. Полагаю, прилагает немало усилий и для того, чтобы обеспечить будущее своей сестренки.

А еще он всегда демонстративно не желал иметь дела с университетскими магами и любыми государственными структурами. В целом, тоже можно предположить, почему – все еще обижен за свое исключение, наверняка считает его несправедливым. Наверное, в его глазах все мы высокомерные снобы…

Так что же могло бы заставить такого человека пойти на сделку с совестью, плясать под чужую дудку, да еще и работать на военное ведомство?

Я смогла предположить только одну причину.

В папином досье были и биографические факты. Родители Дорина Сабо работали на одной из фабрик в Квартале мастеров. Когда родилась Агнешка, старший сын уже учился в университете – так я узнала, к слову, что Дорин всего на пару лет старше Марека. Внешне он казался куда более взрослым. Мать спустя совсем недолгое время после родов снова вышла на работу. Девочку не с кем было оставлять, и ее иногда брали с собой на фабрику – уж не знаю, как женщина справлялась там с ребенком. Наверное, непросто, потому что в итоге она все же договорилась о присмотре за Агнешкой с соседкой.

Вскоре многие работники фабрики начали испытывать недомогание. Как показало потом, годы спустя, расследование, владелец испытывал новый метод обработки металлов, и вещество, которое он применил, давало вредные испарения.

Спустя какое-то время оба старших Сабо скончались. Агнешка выжила – ей ядовитых испарений досталось немного.

Сейчас Агнешка – единственный родной человек Дорина Сабо, и он заботится о ней, как может. Если что-то будет угрожать Агнешке… пожалуй, вот тогда этот мастер пойдет на все. Плюнет на свои принципы и заключит сделку с кем угодно.

Что может случиться с маленькой девочкой? Не думаю, что ее держат в заложниках, иначе мастер бы не принимал клиентов, а переворачивал город в поисках мерзавцев.

Но что, если, скажем, с ее здоровьем все не так чудесно, как кажется на первый взгляд? Она бывала на той фабрике. Я читала статьи когда-то, расследование было громким, – работники фабрики пострадали по-разному. Кто-то всерьез заболел и даже умер, а кто-то испытал лишь легкое недомогание. Но кто сказал, что это не могло дать отдаленных последствий?

На самом деле я точно знала, что могло. Потому что статьи о громком “фабричном” деле я читала в будущем. Первые смерти удалось замять, их было совсем немного. Владелец фабрики свернул свои эксперименты, будто ничего и не было. А вот потом, годы спустя, у ее сотрудников, в том числе бывших, начали проявляться очень серьезные симптомы. Только тогда началось расследование, и делец был осужден.

Читая об этом деле, я старательно запоминала подробности и даты – как и с любым значимым событием. Если бы я вернулась раньше еще на несколько лет, я могла бы попытаться предотвратить произошедшее.

Но сейчас родители Агнешки и Дорина уже мертвы, а девочка пока выглядит здоровой. Пока…

Об этой фабрике я помнила – но рассчитывала, что у меня есть еще время, чтобы анонимно спонсировать медицинский осмотр для тех, кто пока считает себя здоровым.

Но если что-то случится с Агнешкой Сабо в ближайшее время, то достаточно будет предложить ее брату оплату лечения в лучшей клинике столицы, чтобы получить согласие на что угодно. Агнешка – ключ. Или, если угодно, рычаг, надавив на который, можно получить в полное свое распоряжение гениального мастера. И это понимаю не только я, хотя у меня информации заведомо больше. Возможно, тот, кто приходил до меня, поспешил, начав угрожать… но спустя какое-то время ее здоровье наверняка ухудшится само. И тогда достаточно будет поманить надеждой.

Хорошо, что он в гогглах. Значит, точно увидит.

Я вычертила в воздухе знак нерушимой клятвы. Для мастера этот символ светился теперь в воздухе. А я просто ощущала линии всем существом.

– Клянусь, что не причиню вреда ни вашей сестре, ни вам – если только вы сами не станете угрожать мне или кому-то из тех, кто мне дорог. Клянусь, что хочу помочь – в том числе и вашей сестре. Клянусь, что мое предложение относительно лицензии не наложит на вас никаких дополнительных обязательств по отношению ко мне. Клянусь, что мне необходимо поговорить с вами – и от этого зависит множество жизней. И клянусь, что в течение этого разговора буду говорить только правду.

Знак клятвы я подвесила в воздухе между нами, не обрывая “нити”. Если я совру, кэр Сабо увидит это воочию.

10.3

– Любопытно, – мастер чуть склонил голову к плечу, разглядывая почему-то не меня, а знак клятвы – совершенно стандартный. – И что вам от меня нужно?

Наверное, глупо рассчитывать на откровенность незнакомого человека, особенно заранее настроенного против таких, как я – если не быть с ним откровенной самой.

Я глубоко втянула воздух и оглянулась. А потом создала новую нить, чтобы выплести знак уединения – под ним никто не сможет нас услышать.

– Действительно любопытно, – повторил Сабо, не отрывая взгляда теперь уже от второго магического знака, повисшего над нами. Да что он, стандартных символов никогда не видел? – впервые вижу такие тонкие потоки. Это индивидуальная особенность?

Ах вот оно что. Я так привыкла использовать свои “нити” вместо стандартных “лент”, что делаю это уже автоматически – ведь так у меня куда больше возможностей. Люди этого, как правило, не замечают, ведь магические потоки невидимы для обычного зрения. А я от волнения даже не задумалась о том, что в гогглах мастер увидит не только сами знаки, но и их особенность.

– Не совсем… это специальная техника, – я чуть прикусила губу. – Но сейчас это не имеет значения. Видите ли, я… меня зовут Петреска Морриш. Из тех самых Морришей. Как вы понимаете, у нашей семьи есть особый дар. И благодаря этому дару я знаю, что может случиться в будущем, хотя и не знаю причин.

Мужчина недоверчиво перевел взгляд на символ клятвы, который не дрогнул, пока я говорила. Ему придется принять, что я говорю правду.

Не имеет значения, как именно работает наш дар – будь это предвидение, оно тоже неизбежно давало бы веера и вилки вероятностей от каждого значимого события.

Я рассказала практически все – о неслучившемся будущем, о катастрофе, о своих предположениях. Разве что не рассказывала, в чем заключается моя теория, так изменившая мир – но, судя по внимательному взгляду мастера, которого тот не отрывал от знака клятвы, о многом он мог уже догадаться и сам. Для гибкого ума вполне достаточно сделать допущение – а метод можно подобрать даже методом перебора.

Пожалуй, я здорово рисковала. Или нет. Опередить меня в моей же разработке ни у кого нет шансов – хотя бы потому что мне уже не надо ничего перебирать, только имитировать это для научного сообщества.

Но мне нужен был союзник – и, кажется, этот мастер может стать им с куда большей вероятностью, чем мой собственный бывший-будущий муж.

О том, что Агнешку необходимо срочно обследовать, чтобы начать лечение как можно раньше, упомянула отдельно, заставив мастера недоверчиво хмуриться. В любом случае на этом я буду настаивать – и сама предложу ей лечение в лучшей клинике. Папа не станет возражать, да и моего содержания хватит на многое.

– Вы… верите мне?

– У вас ведь нет шанса солгать, верно? – мужчина кивнул на знак клятвы. – Другое дело, что вы можете быть попросту сумасшедшей.

– Но вы мне верите, – утвердительно протянула я, пристально глядя на него. По правде говоря, такой уверенности я вовсе не испытывала. – Скажите наконец, кто делал вам предложение о сотрудничестве до меня? Вы приняли его?

– Разумеется, нет. А кто это был… – Сабо пожал плечами и обезоруживающе улыбнулся, – я не знаю. Точнее, я знаю, кто приходил ко мне. Молодой человек, назвавшийся Мареком Вежецким. Студент. Но, само собой, предложение исходило не от него.

Я прикрыла глаза. Все-таки Марек.

Но то, что кто-то стоит за ним, действительно очевидно. Это я как преподаватель могу обещать, что похлопочу о внеочередных квалификационных испытаниях, а как Морриш – могу сама заплатить за них.

Вежецкие – тоже из старых семей, однако они никогда не могли похвастаться и половиной состояния и влиятельности Морришей. Даже заплатить за постороннего мастера Марек бы смог, только если бы удалось доказать своему отцу целесообразность такой траты. А тот никогда не был ни щедр, ни расточителен, и сыновей предпочитал держать в строгости.

А еще… как ни обидно это сознавать, но полюбила я когда-то Марека отнюдь не за прозорливость и высокий интеллект. Многоходовые интриги – это не для него. Хотя участие в них и объясняет отчасти его стремительный карьерный взлет в обеих жизнях.

– Сейчас вы станете убеждать меня согласиться на предложение, чтобы все выяснить? – полюбопытствовал Сабо.

– Нет, – я покачала головой. – Если вы согласитесь, на вас тут же повесят печать о неразглашении. И вывернуться вы уже не сможете.

Это я знала точно – в будущем мне самой с большим трудом удалось расторгнуть контракт с военным ведомством. Для этого понадобились все связи семьи Морриш и немало усилий. Безвестного мастера выцарапать из объятий этой структуры не удастся точно.

– А вот о моем предложении вам стоило бы подумать. Для начала – присоединиться к моему исследованию. Я попытаюсь оформить вас как внештатного сотрудника. Это тоже может сыграть роль в переговорах с руководством университета.

Кое в чем папа прав. В двух версиях будущего маготехника здорово различалась. И разницу эту определили, по сути, изначально мы двое. Если мы будем работать вместе – кто знает, к каким новым чудесам удастся прийти в итоге?

А еще, находясь рядом, мы с большей вероятностью сможем распутать и предотвратить то, что произошло в неслучившемся пока будущем.

Разумеется, он не согласится даже на время бросить свою мастерскую. Но, в конце концов, он может какое-то время совмещать – как я совмещаю работу над диссертацией с преподаванием, а Ратко – отработку с учебой. Не так уж много его времени я и прошу… зато перспектива получить лицензию на магическую деятельность может открыть для него совсем другие возможности.

– Занятная из нас выйдет команда, – фыркнул Сабо. – Экзальтированная девица из старого рода и самоучка из Квартала мастеров.

Я вздохнула. Разумеется, он все равно не верит мне до конца. Клятва гарантирует, что я не вру, но не доказывает, что я не пребываю в собственных фантазиях. Что ж, не все сразу. По крайней мере, его, кажется, все это забавляет. И он не отказывается сразу.

– Ну, у нас еще есть лаборант.

– А с ним что не так? – мужчина наконец сдвинул на лоб гогглы и с усмешкой посмотрел на меня своими разными глазами.

– Он одержимый анималист.

– Ясно, – мастер с серьезным видом покивал. – Тогда, несомненно, годится.

Глава одиннадцатая

Не знаю, что в конечном счете сыграло роль: то ли мастер Сабо мне поверил, то ли ему просто стало любопытно, насколько я сумасшедшая и чем все это может обернуться. А может быть, просто не смог отмахнуться от предупреждения по поводу здоровья сестренки. В конце концов, она единственный оставшийся у него родной человек.

Во всяком случае, он согласился поехать со мной в университет немедленно. Я решила, что откладывать такое дело не стоит.

Ко всему прочему, если Дорин будет работать вместе со мной, в университете об этом неизбежно и быстро станет известно всем, кому это может быть интересно. Например, Мареку. И будет очень любопытно посмотреть на реакцию. Возможно, мы сможем узнать что-то новое.

– Любопытный фасон! – весело прокомментировал мастер, когда я садилась в кэб, и я кивнула.

Пока я стояла или неторопливо, степенно шла, мой наряд выглядел как самое обыкновенное платье. И только когда приходилось, скажем, подниматься на приступку или я шагала слишком быстро и размашисто, полы юбки распахивались, открывая узкие брюки. Чистая провокация, но мне действительно понравилось. Даже удобнее, чем привычные по прошлым жизням широкие брюки. И надеть можно даже в университет – придраться не к чему, строгий образ преподавателя не нарушен.

Несколько таких комплектов Дита вложила в мой заказ без примерки – и я была ей благодарна. Ничего подобного на девушках я не видела ни в Квартале мастеров, ни в какой-либо из прошлых жизней.

– Да, ваша невеста просто молодец – она придумала то, до чего я сама ни за что не додумалась бы.

– Моя… а, Дита? – мне показалось или у мастера слегка изумленно дрогнули брови? Что же у него – не одна невеста? Или просто он не считает модистку таковой? Впрочем, вполне возможно, я действительно многого не знаю о нравах людей этого круга. – Вы правы, она умница.

– Ваша сестра сейчас с ней?

– Нет, – мужчина качнул головой. – На занятиях. Она уже учится в общественной школе, – это он сообщил с заметной гордостью. – Учителя даже хвалят ее. Только когда занятий нет, приходится просить кого-нибудь присмотреть… в своей мастерской я много работаю с алхимическими зельями, и Агнешке не стоит дышать их испарениями. У нее… аллергия.

Я хмуро качнула головой. Выходит, со здоровьем девочки уже не все в порядке, если она как-то нетипично реагирует на алхимию… или дело в том, что ее брат использует в работе какие-нибудь кустарные смеси вместо лицензированных зелий?

Ох, да конечно же, использует! Как и все они там, в Квартале мастеров. Кому-то, наверное, везет обойтись без последствий. А кому-то не очень. Никогда мне не понять этой безответственности. Разумеется, это дешевле проверенных средств, на которые наложены все печати и знаки, гарантирующие безопасность. Но никакие деньги не могут стоить рисков для здоровья! Неужели они сами не понимают этого? Как могут взрослые, неглупые вроде бы, отнюдь не бездарные – судя по тому, что я видела в Квартале мастеров – люди быть настолько беспечны?

– Почему вы бросили учебу? – выпалила я наконец.

Наверное, это прозвучало бестактно. Но этот вопрос не давал мне покоя. Судя по собранному папой досье, студент Дорин Сабо отлично учился. Да, благодаря Ратко я уже понимала, что отчисление стипендиатов, наверное, не всегда может быть однозначным, кого-то могут отчислить и по ошибке… но Дорина никто не отчислял. Он ушел сам, добровольно.

В принципе, такое тоже не было редкостью. Я даже слышала такие разговоры: какой смысл тянуть весь срок обучения, тратить столько времени и средств, если по окончании обучения все равно возвращаться куда-нибудь в родное село? Денег на услуги лицензированного мага там все равно ни у кого нет. В маленьких заштатных провинциях, пожалуй, найдутся свои зажиточные люди, но там наверняка и маг уже есть, на двоих клиентуры попросту не хватит.

Конечно, мелкие магические услуги нужны всем – и крестьянам, и небогатым горожанам. И лицензия – последнее, что они спросят у мага, готового им помочь за небольшие деньги.

Так что – да, были студенты, которые поступали в университет на одну из практических специальностей, осваивали основы профессии – и бросали учебу, уезжая обратно в родные края.

– Вы серьезно? – мастер сначала чуть насмешливо изогнул бровь, однако видя, что я действительно ожидаю ответа, переспросил едва ли не враждебно. – А вы-то как думаете?

– Не могу предположить, – я пожала плечами. – Я знаю, иногда бросают учиться студенты, планирующие вернуться в свои провинции – считают, что им лишнее образование попросту не нужно. Но вы живете в столице. Вы что-то изобретаете. И лицензия бы вам точно не повредила. Да и, как я заметила, вы ничего не имеете против ее получения.

– Считают, что им не нужно? – медленно со злостью повторил мастер. – Вот как думают золотые мальчики и девочки из старых семей, да?

Вот теперь я тоже разозлилась. Слишком много сил мне пришлось потратить, чтобы ко мне перестали относиться как к “золотой девочке из старой семьи”.

В конце концов, у нас в королевстве равные права! И возможности тоже. Даже не имея ни гроша за душой и происходя из самой бедной семьи, можно получить образование, занять любой самый высокий пост.

Да, во многих странах на континенте все иначе. Там есть аристократия, которой изначально позволено куда больше, чем простолюдинам. К ним даже обращаться следует как-то по-особенному. Но ведь у нас не так! Старые семьи – не аристократия в полном смысле слова.

Старые семьи – это… просто часть истории страны. Или даже мифологии.

По легенде, когда-то, тысячи лет назад, здесь были бесплодные земли, на которые не претендовали даже живущие в других частях континента варварские племена. А потом откуда-то появились несколько десятков человек… кто-то говорит, что они были любимцами богов, которые щедро их одарили. Кто-то уверяет, что они прибыли с далеких звезд. А кто-то – что выпали из портала в другой мир. Последняя теория представляется мне наиболее вероятной – хотя бы потому что магия этих людей не была похожа на магию нашего мира. У каждого из них был какой-то свой, совершенно уникальный дар – и это выглядело настоящими чудесами. Они-то и основали королевство на месте пустынных степей и изменили эти края, а их предводитель стал первым королем. Потомков тех пришельцев неизвестно откуда и называют теперь старыми семьями.

Постепенно их кровь смешалась с кровью варваров и разбавилась. Теперь у нас, праправнуков основателей, есть и самая обычная магия – такая же, как у жителей всего континента и островов. А вот родовые дары ослабли, да и достаются теперь не каждому в роду.

Скажем, согласно уже семейной легенде, далекий предок Морришей мог возвращаться в прошлое не после смерти, а в любой момент по своему желанию. Конечно, с таким даром он мог быть… не то чтобы всемогущ и неуязвим, но недалеко от того. Никогда не совершать ошибок, всегда иметь возможность все исправить или узнать заранее. Не знаю, правда это или нет, но если так, то родовой дар Морришей сейчас – лишь жалкий отголосок могущества нашего предка.

И да, у нас традиционно уважают старые семьи. Большинство из них богаты. И родовые дары дают некоторые преимущества. Кое-кто из таких родов заседает в Королевском совете – наряду с людьми самого простого происхождения, между прочим. А еще есть некоторые традиции, связанные с браком и рождением детей в старых семьях – это и отличает нас от всех остальных.

Но работаем мы наравне со всеми. Те же Вежецкие всегда служили в армии и никогда не уклонялись от своего долга. Морриши всегда держали множество предприятий.

И училась я точно так же, как все. Своим умом. На одном курсе с детьми самых обычных лавочников. Никогда не задирала нос. Для меня всегда имели значение интеллект и образованность собеседника, а не его происхождение!

Но “золотой девочкой” меня не раз называли. Сначала – пока училась. Потому что почти бездарок, с минимальным резервом и, как вскоре выяснилось, врожденной неспособностью к его увеличению. Кто-то поговаривал, что, не будь я Морриш, меня вообще не приняли бы в университет, да еще на два года раньше обычного возраста.

Потом – когда начала уже преподавать. И когда выпускала первые статьи в научных журналах. Надо мной смеялись, называли оторванной от жизни наивной мечтательницей – я ведь “золотая девочка из старой семьи”. Разве что декан Вуйчик всегда верил в мои способности – ну так он видел, что я действительно училась и работала, как одержимая. И все равно, как я понимала теперь, относился к моим “фантазиям” довольно снисходительно. Просто видел во мне потенциал.

Я не просто так снимала скромную мансарду и жила подчеркнуто не лучше других преподавателей – все пыталась что-то доказать, не хотела выделяться.

Злость накатила – и тут же схлынула. Да, в первой жизни я потратила немало сил, пытаясь что-то доказывать всем вокруг. Но сейчас мне это попросту не нужно. Главное – я знаю, кто я есть. И мнение окружающих ничего в этом не изменит.

Вот только еще я не раз уже убеждалась, что за две прошедшие жизни очень многого умудрилась не увидеть вокруг себя. В первой была слишком погружена в научный мир. Во второй – вообще почти не выходила из дома. И теперь я знала будущее, но, похоже, до сих пор не знала людей.

– Так объясните мне, как следует все понимать на самом деле, – спокойно попросила я, глядя мастеру в глаза.