Текст книги "Ведьмины косы (СИ)"

Автор книги: Натали Лавру

сообщить о нарушении

Текущая страница: 22 (всего у книги 22 страниц)

– Ясно, – от одного воспоминания о ней Арета ощутила боль в груди, как от удара.

И вроде бы теперь всё хорошо, но осадочек исчезнет ещё не скоро.

– Прости, что приходится об этом говорить, – Ричард поцеловал тыльную сторону ведьминой ладошки, которую бережно держал в своих руках. – Когда ты сбежала, я был в бешенстве.

– И шишки опять полетели на Шойна? – горько усмехнулась Арета.

– Ты зря его защищаешь. Он говнюк каких поискать. Мог не допустить твоего побега или остановить, но умышленно скрыл от меня твои намерения.

– Зато я встретила Петро и Алексея с Асей, – ведьма обвела благодарным взглядом сидящих за столом.

– Я рад, что тебе попались добрые люди. Признаюсь, я чуть не покалечил Алексея, когда понял, что именно он скрывает тебя. Если бы не его упоминание и жене и детях, я мог бы подумать на другое, – рассказал он.

– Главное, что всё обошлось, – ведьма уже успокоилась, и ей не хотелось поднимать новые тревожные темы.

– Ваше Величество, а почему вы зовёте Забаву Анной? – отважился спросить Алексей и побелел ещё больше, хлопая глазами, как филин.

– Ричард. Просто Ричард, – поправил он. – Имя «Анна» ближе по звучанию к тому, которым её нарекла богиня.

– Имя, данное мне богиней, я не имею права произносить, – пояснила Арета. – Поэтому мне пришлось придумать себе другое. Ну, а вы знали меня под именем Забава, и я не против, чтобы вы меня так называли.

Ася с Алексеем переглянулись, мало что понимая во всех этих магических штучках. В их глазах маги – это некто вроде детей богов. Вон, Забава даже лично общалась с богиней… Недаром сам король Ригера полюбил рыжеволосую ведьму. Избранные высшими силами нашли друг друга.

А простым людям до богини – как до солнца.

Петро не задумывался о богах и об избранности. Он разглядывал Ричарда без страха, но с некоторой ревностью и подозрением. Ничего не говорил, выжидал, когда хоть что-то прояснится. Ведь они собрались за столом ради серьёзного разговора? Сегодняшний день перевернул их судьбы с ног на голову.

Снова закричали в спальне близнецы, один горластее другого.

– Ваше Величество! Не велите казнить… – взмолилась Ася.

– Здесь я такой же простой человек, как и вы, – со вздохом ответил Ричард, понимая, что и со второго раза его вряд ли услышат. – Ко мне можно без регалий и на «ты». И не нужно спрашивать у меня разрешения. Это ваш дом.

– Агась… – растерянно всплеснула руками хозяйка и бочком-бочком юркнула в коридор.

Арета – следом – помочь.

В спальне хозяйка дома чуть расслабилась и осмелела.

– Так, стало быть, ты будущая королева? Матушка дорогая… Даже не верится! – Ася ошарашенно смотрела на подругу.

– Знала бы ты, как мне не хочется об этом думать… – вздохнула ведьма.

– Почему? Разве ты не любишь его?

– Люблю. Но, ты знаешь, не в моей природе отплясывать на балах и блистать на светских раутах, – ответила Арета. – Я всё-таки ведьма.

– Да ну, не придумывай! Каждая девчонка мечтает о принце! Ну, или короле! Да ещё таком видном! – Ася сверкнула глазками. – Вот, не поверишь, даже я мечтала, пока не влюбилась в Алексея. Так что если есть любовь, то все препятствия – это мелочи!

Они обе держали в руках по младенцу и приплясывали, укачивая их. Обняться и душевно постоять, пропуская через себя трогательный момент, не вышло.

– Вот, уедешь в другую страну, а я ведь к тебе так прикипела… – вдруг расчувствовалась Ася.

– А к нам поближе перебраться не хотите?

– Ой, нет! Не глядят глаза на чужбину. Уж лучше ты пиши иногда. Даст богиня, свидимся. Ребятам буду рассказывать, что их нянькала сама королева Ригера.

– Обязательно буду писать, – улыбнулась Арета. – И приезжать в гости. Надеюсь, моя жизнь не превратится в сплошной официоз.

– Уверена, ты везде найдёшь, для кого творить добрые дела.

– Пусть так и будет, – вместо объятий они прислонились друг к другу лбами.

Пожалуй, ведьма всё же обрела сестру в лице Аси. Пускай в них течёт не родственная кровь, зато души породнились.

***

Петро не хотел уезжать. Сытая размеренная жизнь в Медяшкино ему нравилась. Однако он как будущий мужчина счёл своим долгом защищать маму-Забаву, каким бы именем её теперь ни называли. Ибо доверия этому высокородному светловолосому дяденьке у Петруши не было.

Зато были скупые мальчишечьи слёзы, потому что с боевой подругой Настасьей они облазили все укромные уголки в окрестностях. И теперь вот придётся расстаться.

И Петро, и Арета покидали Медяшкино со слезами на глазах. Везла их всё та же спокойная и на всё согласная Ржинка, которая так всем полюбилась, что её решили оставить себе. А впереди их ждала неизвестность.

Эпилог 1

Спустя четырнадцать с половиной лет

Холодное мартовское солнце пробилось сквозь тонкие шторы и осветило комнату.

Обычно Арета просыпалась в это время одна в постели, но сегодня на её талии лежала крепкая мужская рука. При попытке ведьмы перевернуться с живота на спину эта самая рука активизировалась и массирующими движениями заскользила вверх-вниз, от груди к бёдрам.

– М-м-м… – сонно простонала Арета. – Пропустишь утреннее собрание…

– Я отменил его вчера, – горячий влажный шёпот на ухо. – Ты помнишь, какой сегодня день?

А какой? Точно не день свадьбы. И не день рождения детей. Да и вообще…

– Нет, – честно ответила Арета, подумав, что Ричард в очередной раз придумал праздник, чтобы отдохнуть от кабальных королевских обязанностей, от которых ему так и не удалось откреститься.

– День, когда моя жизнь обрела смысл, когда в неё пришло счастье, – промурчал голос. – Ровно пятнадцать лет назад я впервые увидел тебя. И с первого взгляда влип.

– Ты даже помнишь дату?

– Двадцать первое марта. Это число прочно врезалось мне в память. Даже не верится, что мы вместе уже так давно.

– И мне, – улыбнулась она.

– Мне и вечности не хватит, чтобы налюбиться…

Каждый раз признания Ричарда звучали по-особенному, проникая в самую глубину души, заставляя млеть от удовольствия. В такие моменты Арете казалось, что вот оно, то самое максимальное счастье, выше которого нет ничего.

Тем временем руки Ричарда проворно расплетали рыжие ведьмины косы, и распущенные пряди шёлком проходили сквозь его пальцы.

– Ах! – Арета только сейчас заметила отсутствующую причёску. – Сейчас же утро!

– Хочу как тогда, в самом начале… Ты всё так же прекрасна, душа моя. Хотя нет… Я думал, такое невозможно, но ты стала ещё божественнее с годами.

– Вижу, отдых пьянит тебя не хуже креплёного вина?

– Не отдых, а ты, – заявил он.

На этот раз Арета не заметила, как лишилась сорочки. Ей казалось, что Ричард лишь приятно, полущекотно поглаживает её кожу, но всё это время он усердно и скрытно трудился, избавляя любимую от одежды.

Что ж… годы тренировок дают о себе знать.

В их выставленной напоказ нагруженной монаршей жизни лишь любовь помогала не сойти с ума. Поначалу Арете казалось, что она не справится, что такая жизнь не для неё, но семейное счастье затмило собой все сложности.

Справилась.

За четырнадцать с лишним лет она привыкла быть Её Величеством королевой Анной Ригерской и даже осознала, что находится на своём месте. В её силах улучшать жизнь в государстве. В её силах творить справедливость по букве закона. В её силах помогать тем, кто действительно нуждается в этом. Но самое главное, ей не приходится делать это в одиночку. Её семья – вот самая надёжная опора и любовь, бездонный океан сил и вдохновения.

***

Через три года после рождения первенца, которого назвали Любомир, у Ареты с Ричардом появились девочки-близняшки, Любава и Триша.

Различить как две капли похожих друг на друга сестричек порой затруднялись даже родители, хотя Арета лично выкормила их грудью и не отлынивала от материнских обязанностей. Девочки были словно отражениями друг друга: ангельские белокурые кудри, зелёные глаза и острая тяга к шалостям.

Если старший наследник отличался настойчивой неугомонной натурой, то его сестриц можно было сравнить только с ураганом, рождённым в хаосе.

Действовали Любава с Тришей всегда сообща: одна отвлекала жертву, другая творила безобразие.

Поначалу это были мелкие шалости типа посадить лягушку на платье кому-нибудь из придворных дам или выпустить под столом банку кузнечиков; затем, когда в малышках проснулась магия, в ход пошли заклинания «прозрачная ткань» (обычно у барышень, не приглянувшихся принцессам, страдал подол сзади и иногда грудь), «живая причёска» (когда вместо милых цветочков и бусин у жертвы из волос торчали когти, сушёные куриные лапки, тараканы и прочая жуть) или «песня кита» (звуки внутренних процессов организма у жертв громогласно раздавались на весь зал).

В общем, унаследованный от родителей дар жизни девочки применяли смело и широко, чем избавили короля с королевой от многолюдных званых трапез. Дамы использовали всевозможные предлоги, чтобы не приходить. Поэтому отныне за столом сидели в основном скучные дяденьки, а не разряженные профурсетки. Заодно и мама оторв-близняшек избавилась от конкуренток, претендующих на внимание короля.

Впрочем, самому Ричарду не было никакого дела, сидят за его столом светские красавицы или нет. Он не видел ничего, кроме семьи и государственных дел. То и другое требовало максимальной самоотдачи.

В народе молодого короля прозвали Ричард Феникс за то, что вскоре после войны с тёмными магами Ригер не только восстановился, но и уверенно набрал военно-политическую мощь.

Королевская Академия Магии тоже претерпела метаморфозы: теперь в неё принимали всех, кто обладает хотя бы искрой. Теперь каждый студент мог бесплатно развить зачатки дара хотя бы до базового уровня и получить достойную профессию.

Спустя пять лет после первого набора всех желающих состоялся самый многочисленный выпуск магов. И это был прорыв! Сотни молодых магов и магесс получили дорогу в достойное будущее.

Королева заслужила прозвище Анна Милосердная – за своё заботливое отношение к народу и умение прислушиваться к его голосу. Жители Ригера не знали более любимой и почитаемой правительницы. В некоторых храмах королеву Анну при жизни причислили к лику святых.

Тайна имени Ареты осталась при ней. Никто, кроме Ричарда, даже родные дети не знали настоящего имени королевы, и это спасло её от десятков проклятий и наговоров. Недоброжелатели решили, что королеву защищает сама богиня и в какой-то мере были правы.

Ни один враг не добрался до королевской семьи и не сумел навредить.

Вильгельм II, его мать, жена и шестеро детей остались во дворце в качестве возможных претендентов на престол, но бразды правления государства остались за ветвью рода, во главе которой стоял Ричард.

Кузен короля так и остался далёким от дел, а когда дети повзрослели, они с женой (его мать к тому времени умерла от старости) вернулись в родную деревню.

Арета с Ричардом терпеливо ждали, когда на престоле их сменит наследник, и делали всё возможное, чтобы передать в его руки процветающую страну. И у них это прекрасно получалось.

Осталось только дождаться заветного дня свободы.

Эпилог 2

– Питер! Питер! – звонкие голоса девушек настигли Петро возле академического тренировочного зала. – Мы хотели узнать… Ты ведь идёшь на зимний бал?

– Не сейчас, дамы, – отмахнулся от них. Танцы – последнее, о чём он сейчас готов думать.

Дело в том, что его младший брат Любомир, обладатель разрушительного дара боевой магии, снова устроил себе тайную тренировку с опасными огненными заклинаниями, да ещё без присмотра.

Чем могло закончиться столь рисковое предприятие, можно только представить…

И ужаснуться.

От происходящего в зале у Петро зашевелились волосы по всему телу.

Братишка вертелся вокруг своей оси и метал с рук в стену огненные шары. Те отскакивали и хаотически разлетались по всему залу, оставляя чёрные подпалины на серых, защищённых от любого воздействия, плитах.

Любомир, залитый потом с ног до головы, с азартом пулял свои смертельные игрушки и сам же от них уворачивался, считая себя, по-видимому, неуязвимым супергероем.

Тем временем в зале разверзся ад. Мало того что воздух превратился в пекло, так ещё повсюду сновали туда-сюда хаотические бесноватые сгустки плазмы.

– Эй, ты что творишь?! – закричал Петро, вознамерившись остановить безобразие.

– А-ха-ха! Я придумал крутейшую штуку! – поделился радостью Любомир, то сгибаясь, то подпрыгивая.

Говорят, сила есть – ума не надо. Но это всё враньё. Без ума далеко не уйдёшь. Тем более, если ты маг. Собственная необузданная сила – хуже врага.

У самого Петро тоже обнаружились зачатки магического дара, но искра настолько слабая, что годится лишь, чтобы зажечь светлячок. К двадцати трём годам Петро выжал из академической программы максимум и смирился с данностью. Магия – лишь магия. Это всё мелочи, ведь умом природа его наградила живым и цепким.

…в отличие от Любомира, которого матушке с отцом следовало назвать явно по-другому. Любодрак или Дракобой. Сам же подрастающий лиходей просил, чтобы его звали просто и скромно: Мир.

Петро с самого рождения Мира взял над младшим братишкой шефство, ибо няньки и гувернёры – товарищи ненадёжные, а через три года после рождения первенца мама родила дочек-близняшек. И с тех пор малышки отнимали львиную долю родительского внимания.

Так что Мир сызмала рос под защитой старшего брата, пусть не кровного, но разве ж это важно? Питера, как теперь его звали, Любомир обожал. И изрядно мотал старшему нервы, куда ж без этого.

Сейчас рыжий горе-боец подставился сразу под четыре огненных шара, летящих прямо в него с разных сторон.

– Упс… – игриво, со смешком воскликнул он, прикрывая лицо руками.

– Ми-и-ир! – Петро бросился на брата, прикрывая его собой и совершенно не думая, что огонь прожжёт не только одежду, но и плоть.

Жгучая, до слёз в глазах, боль пронзила левую лопатку, но, когда беснующийся огонь вокруг них потух, Петро первым делом проверил, цел ли брат.

– Ты зачем прыгнул на меня? Я же под щитом! – возмутился Мир. – А ты… – он заглянул брату за плечо и резко подскочил на ноги. – Я за целителем!

***

Пока Петро лежал на койке с зелёным лицом, Любомир очаровательно улыбался хорошенькой целительнице, которая старше его лет на десять, и вёл с ней ненавязчивую беседу.

– Индивидуальное обучение по тебе плачет, – ворчал Петро. – Ты же мне сказал, что пошёл в библиотеку! Как ты оказался в тренировочном зале?

– Хотел испробовать один приём. Кто ж знал, что ты кинешься меня спасать? Неужели ты думал, что я подставлюсь под огонь без щита? – умничал Любомир.

– Мне некогда было переходить на магическое зрение и разглядывать, достаточно ли сильные у тебя щиты! – уже откровенно возмущался старший брат. – Что мне было делать? Смотреть, как тебя поджаривает?

– Зато теперь поджарило тебя! – тоже вскипел Мир. – Вот поэтому я и не сказал тебе про тренировку! Паникёр! Вечно ты контролируешь каждый мой шаг. А я уже не маленький!

– А ведёшь себя именно так! – припечатал Петро и обратился к целительнице: – Инесс, какие прогнозы?

– Глубокие разрывы я зарастила, кровотечение остановила. Опасности для жизни больше нет. На оставшиеся повреждения моего резерва уже не хватит. С минуты на минуту должен прибыть целитель из дворца, – чётко и по делу ответила девушка, затем, чтобы не мешать пикировкам братьев, ушла.

Любомир изобразил проблемное лицо:

– Сам-то шибко взрослый, – проворчал он. – Без щита полез под огонь.

– С моей искрой только щиты и ставить! – огрызнулся Петро, но уже без былой злости. Всё-таки рану жгло гораздо меньше, да и, главное, Мир цел.

– Между прочим, профессор Фот гордится мной, – вспомнил младший. – Я его лучший студент! И я намерен довести искусство боя до совершенства. Будущему королю не пристало быть трусом, – голубые глаза Любомира хитро стрельнули из-под рыжей косой чёлки.

– Будущему королю не пристало без конца искать, чем бы убиться! – ответил Петро в пику брату.

– Ты не понимаешь! Это гениальная тактика, и я придумал её сам! Если выставить параллельно с ней максимальный щит, мне не будет равных на поле боя даже против целого отряда противников! Представляешь, как папа будет мной гордиться?

– Я с тобой поседею… – вздохнул Петро.

– Ничего, на новогоднем балу развеешься, – разулыбался Мир. – Как раз подлатают тебя, и будешь, как новенький. Вон, за тобой целая очередь кандидаток выстроилась.

– Кстати, по поводу бала: я не пойду на него. Обещал Настасье приехать. Буду свататься.

– О-о… Родителям рассказал?

– Да. Они не против. Я за тебя, балбеса, переживаю. Вечно несёшься сломя голову, а потом только думаешь, куда.

– Пф! Ничего со мной не случится. Мне четырнадцать. Справлюсь, – фыркнул он.

– Может, ты перейдёшь на индивидуальное обучение? Так всем будет спокойнее.

– Вот ещё! Справлюсь и без няньки! – тут за налётом бравады на его лице отразились подлинные эмоции. – Может, останешься на бал?

– Настасья написала, что к ней посватался подмастерье её отца. Я и так слишком долго тянул с предложением, – признался Петро. – Если не примчусь к ней, всю жизнь буду кусать локти.

– Ты и так слишком долго со мной возился, – вздохнул Мир. – Езжай. Уверен, Настасья дождётся тебя. Обещаю, что не убьюсь.

***

Щёки у Настасьи горели. Она сидела на кухонной лавочке и теребила подол платья. Надо же было такому случиться! Уже шесть лет она ждала, когда же к ней посватаются, и вот – сбылось – сразу два кандидата на её руку и сердце.

С одной стороны, Павел, папенькин подмастерье и преемник, ежедневно на виду. Толковый парень, сын тёти Груши, на которой семь лет назад женился папенька.

С другой, Петро (нынче Питер), который живёт в Ригере и крутится в самых верхах общества. Наверняка у него таких, как Настасья, пруд пруди. Пока ждёшь от него сватовства, можно состариться. Да и нужна ли ему деревенская деваха?

О Петро, который приезжал в гости дважды в году, Настасья мечтала уже давно. Вот как перерос он её на голову, да как раздался в плечах, так и поселился прочно в девичьих грёзах.

Настасье казалось, что он отвечает ей взаимностью, но время летело, а у Петро находились дела поважнее, чем любовь.

А когда Пашка предложил выйти за него, Настасья поняла, что сейчас решается её судьба. Согласится пойти за него – придётся жить без любви. Не согласится – рискует остаться старой девой.

Первым делом она настрочила письмо Питеру и отправила его с почтовым соколом.

Паша не нравился ей как мужчина, хоть тот и в ладу с папенькой, и сам воспитанный и трудолюбивый. Даром, что босяк, ну так они живут в одном доме, сводные брат с сестрой. Никуда не придётся съезжать. Быт налажен, родные рядышком.

Вроде бы хорошо, но…

Сердце девичье мечтало о том, кто далеко.

***

Питер явился спустя пять дней после отправки письма и прямо от калитки выпалил:

– Не выходи за него! Выходи за меня.

Настасья лишь горько и обиженно ухмыльнулась. Чего ждал столько лет? Томил её? Ни себе, ни людям.

Она вот возьмёт и откажет Питеру! И будет ему поделом! Даром, что сама потом будет безутешно оплакивать поломанную судьбу.

Но Петро, наглец этакий, отрицательного ответа не принял и увёл Павла на задний двор – поговорить по-мужски.

Теперь Настасья сидит на кухне, в тепле, из дому выглянуть боится. Вдруг подрались женихи?

Папенька с мачехой, как назло, в город укатили за покупками. Маруська уж семь лет как замуж вышла в соседнюю деревню. Некому поддержать морально.

«Тук-тук-тук!» – раздалось торопливое, затем парадная дверь скрипнула, послышалось шуршание снимаемой обуви и уверенные шаги в сторону кухни.

Петро не выглядел ни побитым, ни взволнованным. Как всегда, собранный, уверенный в себе и одетый с иголочки в тёплый зимний костюм.

– Ты прости, Настасьюшка, что не позвал тебя замуж раньше. Мой косяк.

– Что же из леди ригерских не выбрал? Они-то всяко поизящней будут… Я-то, вон, простая, – по-прежнему обиженно выдала она.

– Главное, что настоящая, – Петро улыбнулся так, что у Настасьи перехватило дух, и сел рядом. – Не глядят глаза на других.

– А на меня глядят что ли? Что-то непохоже…

– Да за Любомиром я всё нянькой ходил. Пестовал его, защищал от него же самого. И не заметил, как пролетело время. Опомнился – а своей-то жизни и нет.

– Разве найдётся в ней место для меня?

– Мир уже большой мальчик. Сам справится. Иди за меня, Насть. Жить будем, где захочешь.

– Прям в деревню к нам переберёшься, коли попрошу?

– Переберусь, – кивнул решительно.

– Вот и переберись! – провокационно заявила она.

– Свадьбу тоже тут справим?

– Тут! Маменькино свадебное платье в этом вашем Ригере засмеют, а оно мне дорого.

– Как скажешь, – снова разулыбался Петро. – Ну, раз всё готово, то и тянуть нечего. Договоримся со священником, нас поженят через неделю.

– Неделю?! Да папенька тебя за такое взашей из дому выставит! – перепугалась Настасья, естественно, не гнева отца, а слишком скорых перемен. Вот так, ждала-ждала, а всё ещё не готова к замужеству. Страшно.

– Не выставит. Папенька твой не дурак. Понимает, что с Павлом ты хорошей жизни не увидишь. И Павел это понимает. Моя ты, Настасья. Иди уже ко мне.

***

После свадьбы, на которой гуляла не только вся деревня, но и скрытые под личинами Ричард с Аретой, Настасья заявила, что желает посмотреть, как другие люди живут. Так что в Ригер вернулись не только король с королевой, но и молодожёны.

Жить в деревню Настасья больше не вернулась, влюбившись во дворец, модные наряды и балы.

Глеб, счастливо женатый на хлопотливой пекарше Агрофене, приветствовал высоких будущих родственников радушно, и ничто не напоминало о событиях прошлого. Да и к чему вспоминать о несбывшемся?

***

Вскоре после женитьбы Петро на Настасье в Элросе произошёл раскол власти, и часть приграничных земель отошла Ригеру, а вместе с ними и Медяшкино.

От Ригертона до Медяшкино проложили дорогу, чтобы удобно было ездить туда-обратно в гости.

Платон и Игнат, сыновья Аси и Алексея, тоже поступили в Королевскую Академию Магии с зачатками бытового дара, но пообещали после обучения вернуться жить в родную деревню.

Арета с Асей время от времени устраивали тайные дружеские посиделки, о которых знали только Ричард и Алексей. За душевными беседами забывались титулы, статусы и прочие регалии, и ведьма чувствовала себя той самой юной девушкой, к которой можно обратиться запросто на «ты». Ведь и у монархов есть человеческие потребности, и о них не обязательно знать посторонним. Счастье требует тишины.

Нибирра – карликовое государство, граничащее с Ригером.

Сегория – сильное государство, территориально находящееся между Ильхазом и Ригером. Сегорцы – агрессивный народ, живущий торговлей и завоеванием иноземных земель. Имеют напряжённые отношения с Ригером.

Нибирра – карликовое государство, граничащее с Ригером.

Таль-Виерра – крупное прибрежное торговое государство на юге материка.