Текст книги "Ведьмины косы (СИ)"

Автор книги: Натали Лавру

сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 22 страниц)

Глава 43

Десять дней тайного счастья пролетели стайкой птиц по небу. Арета жила от встречи до встречи. Ричард много работал и вырывался к возлюбленной на полчаса после обеда и ночью.

До сих пор, вспоминая, что они вытворяют наедине, Арета густо краснела. Недаром интимную жизнь называют таковой.

Ричард умел и изобретателен. Испытывать на себе его эксперименты страшно, но каждый раз ведьма забывает обо всём в моменты блаженства. Ричард виртуозно играет на её теле, как на музыкальном инструменте, и тело поёт, изгибается в его руках и бьётся в экстазе.

Зато для всех остальных Анна – очередное амурное увлечение короля, новая фаворитка, чей триумф будет недолгим.

Никто не должен знать про венчание в храме Ша-Арон. Это тайна для всех.

Про свадьбу узнал только Каин Шойн благодаря своему проклятому дару, да и тот лишь разочарованно поджал губы, покачал головой и тихонько пробубнил:

– Ты всё-таки сделала это. Ну, что ж, я тебя предупреждал.

И всё.

Но ведь Шойн не пророк. Возможно, сильнейший менталист в мире, но будущее скрыто от него. Так что не ему предсказывать беды и несчастья.

Конечно, Арета не верит в сказки и присказки «и жили они долго и счастливо». Будет и зависть, и попытки устранить соперницу, и козни придворных дам, претендующих на престол.

У безродной слабосильной ведьмы нет аргументов против знатных особ, кроме одного: она уже жена Ричарда.

Только вот как пережить целый месяц прессинга?

Испытания начались буквально на следующий день после свадьбы, когда одна из дамочек-бабочек, разодетая в пышное невесомое платье, как бы невзначай спросила у Ареты:

– Какой ваш любимый танец? Только не говорите, что тафот. Это закоренелая классика и скука, дань истории.

Как назло, после любовных открытий ни одно название танца не пришло ведьме в голову.

– Я не любительница танцев, – честно ответила Арета.

– Как же вы тогда развлекаетесь? – неподдельно удивилась дамочка. – Поверьте, дорогуша, большинство мужчин выбирают женщин именно на балу, любуясь изящными изгибами талии, рук и шеи. Это в прямом смысле язык любви! К тому же без балов во дворце вы очень скоро покроетесь плесенью от тоски.

Сидящие за столом придворные, которые, оказывается, прислушивались к разговору, активно закивали, поддерживая говорившую.

– Мне есть чем заняться во дворце, – нейтрально ответила ведьма, надеясь, что неприятный разговор сойдёт на «нет».

– Ах, да, вы же советница Его Величества… – бабочка игриво переглянулась с приятельницами, видимо, под словом «советница» подразумевая «любовница».

И сколько среди них таких вот бывших «советниц»?

Н-да, обзавестись подругами в этих стенах вряд ли выйдет. Серпентарий во всей красе.

Ричард в тот раз отсутствовал за обеденным столом, внезапно сорвавшись на какую-то неотложную встречу. Поэтому Арета чувствовала себя дискомфортно и одиноко.

Шойн лишь смотрел на неё с укоризной. «Я же говорил», – читалось в его взгляде.

Не только менталист прожигал глазами дырки в самообладании ведьмы.

При коротких встречах Паршута бросала на сестру колючие и отнюдь не добрые взгляды. И это беспокоило. С каждым разом всё сильнее.

***

После обеда, на котором король в очередной раз отсутствовал, Арету за руку поймала Паршута.

– Идём! Скорее! – и потянула за собой.

– Куда? – подобное обращение заставило ведьму окаменеть и подозрительно взглянуть на девицу.

– Ты очень высоко залезла, сестрица, но вряд ли понимаешь, куда. Я желаю тебе добра, поверь. Пора тебе раскрыть глаза, пока ещё не поздно, – бросила та и ещё увереннее потащила Арету за собой в сторону крыла для высокопоставленных особ, как раз туда, где жила госпожа Паршуты.

Однако, вместо покоев Вивьен Ларгу, они свернули в неприметную дверцу в коридорчике для прислуги и теперь протиснулись в потайной вход. Лаз петлял туда-сюда, а временами и вовсе заставлял пригибаться, чтобы не стукнуться о низкий потолок. Пахло сыростью и подвальной пылью. Неприятное место.

Будь Арета одна, заблудилась бы.

Всё нутро ведьмы противилось такой прогулке. Это могло быть что угодно: ловушка, покушение на неё или просто козни местных змей. Тайные ходы на то и тайные, чтобы их не показывали случайным людям. Ясно одно: ничего хорошего это «раскрытие глаз» не предвещает.

Может, развернуться и сбежать? Арета сможет дать отпор Паршуте.

Но любопытство, вопреки голосу разума, победило.

Узкий тайный лаз привёл их к дверцам встроенного в стену шкафа, изготовленным из горизонтальных реек, неплотно подогнанных друг к другу. Видимо, специально, чтобы изнутри было видно и слышно, что происходит в комнате.

За дверцами находилась гостиная госпожи Ларгу, в которой, вольготно расположившись на мягком диване… сидел Ричард.

И если первую минуту Арета пристально вглядывалась в его образ, внушая себе, что это может быть кто-то другой под личиной короля, то вскоре она поняла: король настоящий. Жесты, стальной взгляд, как у Тристана, и голос…

Это был ОН! Богиня, что он забыл в покоях бывшей любовницы?

– …Не имею ни малейшего желания обсуждать с тобой это, – Ричард смотрел на собеседницу пренебрежительно, как на не слишком-то дорогую и изрядно набившую оскомину игрушку.

– Значит, я права, – Вивьен улыбалась, судя по голосу. – Вот почему ты не спешил возвращать меня. Очередное увлечение, да какое экзотическое! Чем тебя зацепила рыжая деревенщина, Ричард? Тебе без меня совсем сорвало крышу?

– Всерьёз думаешь, что твоё отсутствие могло как-то повлиять на меня? – король иронично изогнул бровь.

– Как же, как же, Его Величество ни одну женщину не возвысит выше ремня своих штанов, – уже с неподдельной горечью ответила госпожа Ларгу. – Я потеряла ребёнка в дороге. Ты в курсе?

– Да, мне доложили, – равнодушно кивнул тот.

Арета слушала разговор в оцепенении. Светлый образ Ричарда исказился в её сознании. Ибо происходящее в покоях Вивьен Ларгу точно не было постановкой.

Вивьен была беременна от него… и он это знал.

Конечно, Арета понимала, что Тристан не просто так назвал племянника бабником, но сейчас прикасаться к прошлому Ричарда было больно. В грудь будто зашили пушечное ядро. Тяжело. Хочется упасть и умереть.

Разговор в гостиной продолжился:

– И? – с вызовом вопрошала Вивьен Ларгу. – Я не получила от тебя ни весточки! Тебе всё равно, что умер наш ребёнок?

– Давай начистоту, Вив: какой была бы жизнь бастарда? Чтобы скрыть внебрачного ребёнка от общественности, ты оставила бы его у кормилицы в какой-нибудь захудалой деревеньке. Собственно, за этим ты и ехала. Обижаешься, что я тебя не пожалел? Для тебя ребёнок был нужен исключительно как инструмент давления на меня. Так что я рад, что проблема самоустранилась. Я – не мой отец. Мне не нужны бастарды.

– Вот как, значит… – голос брюнетки дрогнул. – Новой своей постельной грелке ты тоже поёшь любовные оды? А если она понесёт, ты её, как и меня, сошлёшь «подальше от дворцовых интриг»?

– Это не твоё дело, – холодно бросил он.

– Отчего же? – теперь Вивьен по-змеиному зашипела. – Мне же интересно, когда после очередной неумёхи ты явишься ко мне? Ха! Знаешь, во дворце уже делают ставки, когда рыжая овечка надоест тебе. Я поставила на окончание траура. Как думаешь успеешь остыть к ней до этого срока?

– Предупреждаю тебя, дорогая моя Вив, твой язык однажды доведёт тебя до пожизненной ссылки.

– Да, мой король! – она упала на колени возле его ног. – Всё, что я могу, – лишь огрызаться от отчаяния! Когда-то ты говорил мне, что я прекрасно подошла бы на роль твоей королевы. И вот, теперь ты свободен. Так почему обходишь меня вниманием? Что изменилось за время моего отсутствия? Разве я подурнела? Разве дала повод пренебрегать мной?

– Встань, Вив. Меня не трогает твой цирк, – ничуть не проникся состраданием Ричард.

– Птичка нашептала мне, что покои королевы уже ремонтируют. Значит, ты всё-таки собрался жениться. Кто она? – секундная пауза. – А хотя, нет, не говори, я и так знаю: сегорийская принцесса. Я видела её на новогоднем балу – прекрасная малышка. Да только она никогда не научится ублажать тебя в постели, как я. Ты сам знаешь, что никто не сравнится со мной.

– Ты преувеличиваешь свою незаменимость. Но я могу тебе помочь избавиться от одиночества: ты станешь неплохой партией, скажем, барону Коршу или графу Ерге. Или тебе больше по душе мужчины в возрасте, как покойный граф Ларгу?

– В этом весь ты: попользоваться и насильно выдать замуж за кого-нибудь из своих лизоблюдов, – Вивьен по-прежнему сидела на полу, отплёвываясь пропитанными горечью словами и шмыгая носом. – Не завидую этой, как там её… Анне. Для неё весь кошмар ещё впереди. Ты ведь ещё не сказал ей о скорой женитьбе на принцессе? Нет? Ну, конечно… – она вдруг неестественно бодро вскочила на ноги. – А знаешь, что? Я прямо сейчас пойду и пролью свет на её нерадужное будущее!

Ричард одним слитным движением схватил женщину за запястья.

– Ты ни слова больше не скажешь ей, Вив, если не хочешь замолчать навсегда.

– Ну! Давай же! Убей меня! Только сперва у меня есть последнее желание… Я ведь заслужила его, верно? В последний раз будь со мной таким же страстным и ненасытным, как раньше. А потом – делай всё, что хочешь… – она обессиленно припала грудью к груди Ричарда, а его руки обвились вокруг её талии.

Арета отшатнулась назад, обрывая наблюдение, и юркнула в узкий лаз. Серой мышью неслась по проходу, чудом не заблудившись. Паршута, сделав то, о чём, очевидно, договорилась со своей госпожой, не стала препятствовать.

Шойн был прав. Арета сама была права, когда собиралась бежать.

Что ж, узелок с крестьянской одеждой и всем необходимым не зря собран и ждёт своего часа.

Сейчас нельзя плакать. Вот выберется из дворца, скроется ото всех, и тогда даст волю эмоциям. А пока она, как голем, делает то, что давно уже должна была.

Не видя никого и ничего вокруг, она пронеслась мимо Каина Шойна, мимо людей, которые вежливо-отстранённо поздоровались с ней.

Некогда расшаркиваться и смотреть по сторонам.

Бежать!

В гардеробной Арету ждал узелок с вещами и припрятанный артефакт личины.

– Что ж, пришло твоё время, – вздохнула Арета, надевая на себя подвеску-личину и активируя её. Магических сил едва хватило на простое действие, но это ерунда.

Выскользнула из теперь уже не своих покоев, переодетая в самое скромное платье из тех, что шила для неё модистка, и неспешно покинула коридор. Еле удержалась, чтобы не побежать – до того боялась встретить…

В большом дворцовом коридоре навстречу ей попался Ричард. Как-то быстро он расстался с Вивьен, но Арете было не о размышлений об этом.

Сердце ухнуло куда-то вниз, но ведьма призвала на помощь силу воли и уверенность, что артефакт-личина надёжно скрывает её.

Она учтиво присела в прощальном реверансе королю и хотела было двинуться дальше, но Ричард обратился к ней:

– Чудесное платье, миледи.

Его слова вызвали панику. Что ответить? А что если личина не меняет голос? Или Ричард узнает её ауру? Тогда побег провалился…

Надо срочно выкручиваться!

– Благодарю, Ваше Величество, – нарочито низким и томным голосом ответила ведьма и выдавила из себя широкую подобострастную улыбку.

Огонёк интереса тут же потух в голубых монарших глазах, и Ричард, кивнув, двинулся дальше, в направлении королевского крыла.

Фух! Не узнал…

Как покинула территорию замка, Арета не запомнила. Кровь в жилах гудела роем пчёл. Сознание сосредоточилось на одной-единственной цели и не реагировало ни на усталость, ни на душевную боль, ни на страх.

Потом. Всё потом.

И вот, Ригертонский портальный зал. Арка перехода… Уже знакомый город Рикс, и теперь…

Бежать! Как можно дальше!

Глава 44

В сознании бегло пронеслось, что нельзя оставаться на ночлег в таверне. Там будут искать в первую очередь.

Тогда где?

Главное, не засветиться и не примелькаться. Хорошо, что волосы теперь средне-русого оттенка, а глаза и вовсе карие. Этакая среднестатистическая молодая особа лет двадцати пяти. Не красавица, но и не уродина. Вкупе со светло-коричневым платьем образ у неё неброский, вряд ли кто-то обратит внимание.

И всё же лучше подстраховаться. Переночевать в каком-нибудь заброшенном домишке на отшибе города, а с утра пораньше убраться отсюда.

Купив в закрывающейся под конец рабочего дня лавке булку на завтра, Арета побрела в сторону окраины.

Несмотря на вечер, солнце ещё вовсю светило и народ мелкими группками курсировал по улицам. Лето. Белые ночи как-никак.

По дороге Арета пыталась навести порядок в голове: «Итак, что мы имеем: Вивьен Ларгу была беременна от Ричарда, но потеряла дитя. А он даже рад. Как можно быть таким равнодушным к родному, пусть и умершему, ребёнку? Когда-то Ричард был всерьёз увлечён темноволосой красоткой и точно так же, как и мне, говорил, что хочет сделать её своей королевой. Значит, венчание в храме Ша-Арон – актёрская игра? Получается, что так. Дальше… Ричард не отрицал факта скорой женитьбы на сегорийской принцессе. Только вот зачем была вся эта суета с тайной свадьбой? Неужели всё ради того, чтобы затащить меня в постель? Не верится, что Ричард – такой…»

Откушенный от булки кусок горчащей тошнотворной массой застрял во рту и никак не хотел проглатываться. Пришлось выплюнуть его в кусты и убрать хлеб в узелок. Сейчас даже мёд покажется горьким. Потому что Арете слишком плохо, чтобы думать о еде. Даже насильно заставить себя поесть не получится.

Мысль о том, что можно было не сбегать, а сперва поговорить с Ричардом и его любовницей прямо в той гостиной, запоздало постучалась в сознание.

Выпрыгнуть к голубкам из шкафа и обломать им рандеву, слушая, как умело Ричард вешает Арете на уши новые макаронные изделия. Врать убедительно он может.

Но если подумать, то тогда Арета могла и вовсе не получить заветной свободы. Ей не позволили бы сбежать. Сейчас она одна, впереди неопределённость, но это лучше, чем быть пленной наложницей взаперти или женщиной, которую обманывают.

Сердце упорно отказывалось верить, что отношения с Ричардом – обман, но мозг в доказательство подкидывал картинки, как руки короля недвусмысленно скользят по талии Вивьен.

Это жестокий урок Арете за чрезмерную мечтательность. В жизни сказок не бывает. И чтобы не стать Вивьен номер два, она должна скрыться. Тщательно. Чтобы не нашли.

Так, закинув за спину узелок с вещами, она добрела до городской границы и вышла за ворота, ибо заброшенных домов по пути не нашла.

Впереди по обе стороны дороги виднелись бедные деревеньки. Уж там точно должны быть пустующие домишки.

Деревеньки встретили Арету лаем собак, косыми взглядами жителей и валяющимися под ногами коровьими лепёшками. Можно сказать, запах прежней жизни, спокойной, почти бессобытийной.

Пустовал лишь полусгнивший сарай, сразу за которым начиналось картофельное поле. Крыша у халупы прогнулась внутрь и покрылась зелёным мхом, но стены ещё стояли прямо.

Арета пролезла в висящую на одной хилой петле дверцу и огляделась в полумраке.

Судя по расставленным вдоль стен дощечкам, каменьям и сену в углах, сарайка служила домушкой для деревенской ребятни. А так как сейчас поздний вечер, дети уже сидят по домам.

Сено, ещё довольно свежее, пришлось как можно кстати. Благодаря ему не так остро ощущался запах гнилых досок.

Арета глотнула воды из фляги, подложила узелок под голову и легла.

Однако о сне можно было и не мечтать. Под резвый стрёкот кузнечиков ведьма горько заплакала. Боль вырвалась отчаянным воем и надрывными всхлипами. И пусть. Эту м у ку уже невозможно держать в себе.

Ночь прошла в попытках искоренить в себе зародившиеся чувства к Ричарду и внушить себе, что это всё обман, игра с наивной девочкой. Просто монарху приспичило поиграть в любовь. Новая свежая куколка по имени Арета подвернулась как нельзя кстати. Как говорится, для дела и для тела.

Во дворце ведь скучно без интриг.

Прорыдавшись, Арета подтянула к груди гудящие от долгого пешего пути ноги и всё-таки забылась сном.

Ненадолго. Во сне Ричард исступлённо и жадно терзал её губы. Держал так крепко, что было не отвернуться и не выскользнуть из его рук. Единственный выход – проснуться.

Судя по ощущениям в теле, сон продлился не больше часа. Сквозь щель в стене виднелось светлеющее небо, а рядом с Аретой копошился то ли крупный зверёк, то ли какое-то непонятное лохматое нечто, завёрнутое в тряпьё.

Существо пыхтело и причмокивало, сидя всего в паре шагов от ведьмы.

– Эй? – первым делом она проверила целостность узелка у себя под головой. Тот оказался вскрыт. Пропала вчерашняя надкусанная булка.

– Не ругайся, тёть. Хлебушком вкусно пахло, вот я и не утерпел, – раздался детский мальчишечий голосок. – Я тебе оставил половину, а взамен поделюсь яичком. Свежее. Только сегодня ночью украл в курятнике.

Деньги не пропали, да и хранила их Арета в кармане платья, спрятанном в складках. Так просто не обнаружишь.

– А ты кто? – спросила она.

– Так Петька я. Петро, – ответил малец тоном, как будто ведьма сама должна была догадаться.

Арета села и тут же чуть не легла обратно от головокружения. Артефакт личины за ночь вытянул из неё скудные крупицы магии. Плохо.

В планах у неё добраться сначала до Пикса, а дальше – вернуться в родной Элрос. Нехарактерное для Ригера имя мальчишки напомнило ей о цели пути.

– А где твой дом, Петро?

– Так это… Как деревню-то пожгли, так я и скитаюсь. Не поймали меня бандиты, прыткий я. Мамку с папкой, да мелких только жалко. Да что уж там…

– Ты, получается, из Элроса будешь?

– Угу, – худенькая детская ручка протянула Арете испачканное в грязи куриное яйцо. – Вот, на. Ещё даже не остыло до конца, сразу из-под несушки. Но если не будешь, я сам съем!

Она взяла. Проткнула ногтем скорлупу и залпом выпила содержимое.

– А ты чего здесь? Вроде на бродяжку не похожа, больно уж чистенькая.

– Мне нельзя светиться на людях, – осторожно подбирая слова, ответила Арета. – Я из Элроса, как и ты. Возвращаюсь на родину.

– Эт хорошо, когда есть, куда вернуться. От нашей избы только печка осталась.

– Мою деревню тоже сожгли, – печально вздохнула ведьма. – Пойду в услужение к каким-нибудь господам. Руки есть, голова есть – не пропаду.

– А можно я с тобой? – попросился Петро. – Тебя как зовут, кстати?

Она задумалась. Каким именем назваться? Анной? Нет, это имя так часто произносил Ричард, что становится тошно. Аретой? Тоже нет. Выдумать ещё одно? Так и запутаться можно. И без того слишком много имён на неё одну.

– Забава, – улыбнулась она. – Не уверена, что тебе нужно со мной…

Чумазое личико Петро вытянулось в жалобной гримасе, глазищи распахнулись, готовые вот-вот пустить слезу, а светлые лохматые патлы, отросшие ниже плеч, уныло повисли, скрывая скулы.

– Тёть Забава, ну возьми меня, а? Знаешь, как худо было зимой? Я, вон, ногу себе отморозил, до сих пор палец чёрный, – и мальчишка сунул ей под нос упомянутую конечность без обуви.

– Богиня, да у тебя же гангрена! – воскликнула Арета. – Тебя срочно нужно лечить!

– Вот и я говорю: худо мне было…

– А лет тебе сколько, Петро?

– В том лете семь было. Значит, в этом восемь. Ты не смотри, что я мелкий. Меня папка и считать научил, и корову доить.

– Ладно, Петро, возьму тебя с собой. Да только я сама бездомная. К тому же, возможно, меня будут искать.

– Беглянка, да? Тоже небось что-то украла?

– Не совсем, но… можно и так сказать, – ну, а как объяснить ребёнку побег из дворца? Да и не нужно. Чем меньше людей знают её историю, тем лучше. – А как ты выжил зимой? Ведь такие морозы были…

– Пёс бродячий меня грел да воровал мне с рынка куриные тушки. По весне его отравили, а меня прогнали палками. Долго я шёл куда глаза глядят. Там и сморозился.

– Ладно, Петро, если хочешь со мной, то давай собираться в дорогу.

– А булки-то половину возьми? Я ж тебе оставил.

– Ешь сам. Я не голодна.

Мальчуган спрятал хлеб за пазуху и улыбнулся жёлтыми нечищенными зубами:

– На вечер приберегу.

О том, что на хлебе экономить не обязательно, Арета не сказала. Пусть мальчишка пока думает, что они на равных. Так деньги будут целее.

– Не знаешь, ходят тут повозки дальнего следования? – осведомилась у него.

– Ездиют всякие, но не останавливаются. Обычно все переполненные.

– Ясно, – кивнула она, вознамерившись прикупить в следующей деревеньке коня, чтобы скорее добраться до Пикса.

Зачем ей город, с которого началась её жизнь в Ригере? Во-первых, это ближайшее к границе с Элросом поселение, где они закупятся провиантом в дорогу. Во-вторых, на месте разрушенной тюрьмы растёт липа, с помощью которой, если повезёт, можно зарядить артефакт личины, который пока ни в коем случае нельзя снимать. На повторную активацию скудных ведьминых сил уже не хватит.

Захочет ли Арета увидеться с Дином? Или попросить его о помощи?

Нет. Она бы глянула на него со стороны, убедилась, что он оправился от потери друга, мысленно попрощалась с ним и пошла своей дорогой.

Чисто теоретически Дин мог бы спрятать Арету от королевских ищеек, но вопрос в том, что он потребует взамен? Не хотелось бы давать ему ложных надежд. Сейчас Арета в каждом мужчине видит предателя.

Так что всё-таки нет, к Дину она не пойдёт.

***

Кобылу в соседней деревне купили бодрую, с хорошей упряжью и потёртым, но добротным седлом.

Также Арета обменяла платье из дворца на крестьянское и комплект одежды и обуви для ребёнка. Молодая женщина, с которой производился обмен, тут же побежала примерять выгодно приобретённую обновку. Всё-таки платье Ареты стоило, как сотня рабоче-крестьянских, сшитых из грубой конопляной ткани.

– Тёть Забава, а ты никак при деньгах, а? – с хитрецой глянул на спутницу приодетый, умытый и причёсанный Петро, когда они после удачных покупок продолжили путь верхом.

– Я не богачка. Просто были кое-какие накопления, – как можно более буднично ответила она. – Лошадь продадим, как доберёмся до Элроса. Нам не потянуть её содержание.

– А жаль… – вздохнул Петро. – Хорошая скотинка.

– И ещё вот что: на людях зовись моим сыном. В Пиксе нам придётся обратиться к лекарю и остановиться на постоялом дворе, и будет лучше, если мы не привлечём к себе лишнего внимания.

– Типа ты вдова с ребёнком? Ха! Эт мы запросто… – деловито сообщил мальчуган. – Дело в шляпе, мамочка.

– Скорей всего, придётся там остановиться на несколько дней. Если не вылечить гангрену у тебя на ноге, ты можешь умереть.

– Ты, правда, хочешь мне помочь? – Петро пытливо заглянул своей новоиспечённой маме в глаза.

– Правда. У тебя ещё вся жизнь впереди. Ты довольно уже настрадался.

– Видать, мамка с папкой с небес мне послали тебя. А там, глядишь, и я тебе сгожусь. Я парень крепкий, сдюжу.

Арета поймала себя на мысли, что широко улыбается. Глядя на тщедушное тельце сидящего впереди неё ребёнка, язык не поворачивался назвать его крепким. А вот дух… Да уж, того, что Петро с характером, не отнять.

***

На ночлег остановились в лесу, атакуемые комарьём. Пришлось с головой укрыться марлевой сеткой, чтобы хоть как-то спастись.

Но и в эту ночь уставшая донельзя Арета не выспалась.

На этот раз она попала в затемнённую спальню с широкой кроватью с балдахином. Интерьер был отделан в золотисто-коричневых тонах, отчего сам воздух в помещении казался жёлтым.

Сначала Арета обрадовалась, что в несуществующей спальне она одна, но затем почувствовала, как сзади её обняли за талию чьи-то руки.

– Что же ты творишь, Анна? – одновременно нежно и с укоризной прозвучал голос Ричарда.

– Я должна была дождаться, пока надоем тебе? – а вот своего голоса Арета не узнала. Вроде бы говорила она, но как-то слишком холодно и уверенно. В реальной жизни голос точно дрогнул бы.

– И как же мне доказать, что ты никогда мне не надоешь? – прямо на ухо прошептал Ричард. – Разве может надоесть, к примеру, стук собственного сердца? Или сон в свежей постели? М?

– Но я не сердце и не сон, – она замерла в мужских объятиях, не поддаваясь на ласковые поглаживания.

– Больше… Ты – моя душа, Анна, – поцелуй обжёг кожу шеи, как наяву. – Ну же, любовь моя, скажи, где ты?

– От… пус… ти! – она изо всех сил брыкнулась, вырываясь из объятий.

– Анна! – в полумраке глаза у Ричарда буквально светились ледяной яростью.

Два пронзительно голубых огня напомнили ей, что это всего лишь сон, и пора, наконец, из него выбираться.

– Прочь! Вон из моей головы! – прошипела она, выставив перед собой руки, чтобы мужчина не смел к ней приближаться. Сама же она отчаянно пыталась проснуться, стряхнуть с себя наваждение. Явно это не просто сон, а попытка короля связаться с ней.

– Я всё равно тебя найду! – то ли пообещал, то ли пригрозил Ричард, прежде чем несуществующая комната растворилась и взору Ареты открылась сумрачная лесная поляна и потревоженный разбуженный Петро.