Текст книги "Истинная за Завесой (СИ)"

Автор книги: Натали Карамель

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 24 страниц)

Глава 15. Смятение в Чешуе и Крови

Этот момент преследовал его. Катарина оступилась на лестнице. Мелочь. Глупость. Но в тот миг, когда её тело пошатнулось, когда он инстинктивно схватил её за талию, почувствовав под пальцами тонкость стана и внезапную слабость в её ногах, в его собственной душе кольнул острый, холодный страх. Не раздражение, не презрение – чистый, животный страх за неё. За эту хрупкую, раздражающую, внезапно ставшую такой… важной девушку. Он резко отдернул руку, как от ожога, но тень этого чувства осталась, гложущая и необъяснимая.

Потом была ночь. Бессонница гнала его по замку. Разум твердил: «Спи, дурак», но ноги сами привели его к её двери. Он не вошел. Не посмел. Но… он мог. Легкое дуновение сонной магии, невидимая пелена, окутавшая комнату – и он стоял на пороге. Луиза спала крепко, как убитая. А она… Она лежала на узкой кровати, залитая лунным светом из бойницы-окна. Лицо без грима, расслабленное, без привычной гримасы недовольства или страха. Длинные ресницы лежали на щеках, губы чуть приоткрыты. Хрупкая. Мирная. Красивая. Невероятно красивая.

«Почему я не видел этого раньше?» – пронеслось в голове, как удар. Все эти годы… слепой? Он смотрел, завороженный. На изгиб шеи, на рассыпанные по подушке каштановые волосы, на легкое движение груди под тонкой тканью сорочки. И тогда его накрыло. Не просто интерес. Не просто недоумение. Горячая, плотная волна желания. Он захотел её. Эту женщину в теле его ненавистной невесты. Образы всплыли сами: как его руки скользят по её коже, как он прижимает её к холодному камню стены, как её губы… Он резко отвернулся, чувствуя, как кровь бьет в виски, а дракон внутри глухо заурчал одобрительно. Стыд, жгучий и горький, залил его. Стыд за эти дикие фантазии. Стыд за все те годы унижений, холодности, презрения, которые он обрушил на неё. Он был болваном. Хуже – жестоким болваном.

Он ушёл тише, чем пришёл. Брошенный взгляд назад был не просто печальным – он был полон раскаяния. Но разум тут же включил защиту: « Наблюдать. Это может быть игрой. Уловкой». Проблема была в том, что его ледяная логика уже таяла под этим нежданным теплом. А дракон… дракон уже мурлыкал, убаюканный её видом.

Утро. Завтрак. Ад. Сидеть напротив неё было пыткой. Каждый её жест, каждое движение губ, когда она ела, каждая прожилка на её шее – все сводило его с ума. Его сводило с ума желание. Желание накрыть её рот своим, чтобы остановить этот невыносимый, сводящий с ума поток её спокойствия. Посмотри же на меня не как на врага, а как тогда… в семь лет. Воспоминание о той девочке с платочком ударило с новой силой. Какой же он был болван! Оттолкнул единственное искреннее чувство, подаренное ему в этом проклятом договоре. Ну и что, что нет магической силы? У нее другая сила. Бороться. Это он видел. Это его завораживало. Она не сломалась. Ни после падения, ни после его выходки вчера. Она стояла. Хрупкая, но несгибаемая.

Понимая, что еще секунда – и он выдаст себя, схватит её через стол, сделает что-то необратимое, он вскочил. «Приятного аппетита!» – выпалил и выбежал. Бежал по коридорам, задыхаясь, пока не вырвался на открытую площадку для взлета. Превратился в дракона и взмыл в небо, как пущенная стрела. Бежать! Улететь! Наваждение какое-то!

И дракон ничего не понимал. Он чувствовал смятение хозяина, но и новую волну интереса к двуногой самке. Интерес… и что-то еще. Что-то тёплое, защитное, что заставляло его крылья рефлекторно прикрывать воображаемую фигурку внизу от несуществующей угрозы. Пока не понятно.

Он летал часами, рвал когтями облака, ревел, выжигал скалы потоками пламени. Вроде стало легче. Мысли прояснились? Нет. Но ярость стихла. Обед пропустил. К ужину вернулся, решив держаться холодного контроля. Вошел в замок, сделал шаг… и вдохнул.

Сладкий. Одуряющий. Пьянящий. Этот запах!

«МОЁ!» – взревел дракон в его сознании, сметая все барьеры. « ОНА! ОНА ДОЛЖНА БЫТЬ МОЕЙ! СЕЙЧАС ЖЕ!»

Разум Далина помутнел. Инстинкт обладания, дикий, неконтролируемый, захлестнул его. Он ворвался в холл, рыча. Запах витал в воздухе, сильный, манящий, но… неуловимый. Как будто проплывал мимо, не имея четкого источника. «ГДЕ?» – его собственный голос, искаженный звериным рыком, эхом разнесся по камням. Он бежал по лестницам, втягивая воздух ноздрями, как кузнечные мехи. « ОНА! МОЯ! Где-то близко!» На лестничной площадке – испуганные девушки. Катарина и ее служанка. Запах окутывал и их. Он ворвался в их пространство, жадно втянул воздух прямо перед Катариной… Нет! Не то! Не та сладость, не тот огонь, сводящий с ума! Разочарование, смешанное с яростью, ударило по нему. Он отшатнулся, рыча, и рванул дальше, выше.

Он рыскал по замку, как безумный. Комната за комнатой, коридор за коридором. Запах вёл его, усиливался. Башня. Дальняя комната. Он ворвался туда. Запах тут был густым, насыщенным… но пустым. Она была здесь! Но её нет! Кто же она?! Где ты?!

«Надо успокоиться. Надо…» – пытался взывать разум, но дракон бушевал. « НАЙТИ! СЕЙЧАС ЖЕ!» Злость клокотала от собственного бессилия. Катарина. Она точно знает. Она была рядом с этим… источником. Или… Или источником была она? Нет, запах был другой! Чужой! Но почему он витал вокруг неё?

На ужин он велел подать «морского ежа». Проверка. Катарина Вейлстоун ненавидела его. «Слизь глубин». Истерика. Оскорбления. Если эта… загадка… съест его… Падение явно пошло ей на пользу. Она стала бороться. С обстоятельствами. С ним. Ему это нравилось. Ему нравилась эта девушка. Сильная. Спокойная. Красивая.

«НО ОНА НЕ МОЯ!» – прошипел дракон внутри. Далин сжал кулаки под столом, глядя на дверь, за которой она топталась.

«Знаю», – мысленно ответил он своему зверю. « Мы найдём твою. Если запах реален, а не мираж отчаяния… мы найдем».

Он услышал её дыхание у двери. Испуганное. Испугал девочку . Мысль принесла новую волну стыда. Надо извиниться. И он сделал это. Говорил о драконе, берущем верх, о потрясении, об инстинктах. Говорил искренне, глядя на неё, ловя каждую реакцию. И видел – она ела «ежа». С удовольствием! Её глаза светились искренним наслаждением. Это была не та Катарина Вейлстоун, что он знал. Это был кто-то другой. Кто-то… невероятно притягательный.

После её ухода, после ее дерзкого «в тесноте, да не в обиде», он остался один в огромной столовой. Озадачен. Глубоко озадачен. Такое ощущение, что Катарину подменили. Спокойствие, которого раньше не было и в помине. Вежливость – не наигранная, а естественная. И эта перемена вкусов… Неужели последствия удара? Сотрясение, изменившее личность? Надо проверить. Вызвать лучших лекарей, маг-диагностов. Проверить ее магический резонанс, ауру, все! Может, у нее скрытый резерв, который дал сбой и повлиял на разум? Что-то с ней было явно не так.

Его взгляд невольно скользнул в сторону дальних покоев замка – туда, где находилась комната, которую он велел ей подготовить. Комната служанки. Узкая, каменная, с минимумом мебели и крошечным окном-бойницей. Он сделал это намеренно. Еще вчера, в гневе и презрении, желая донести до неё всю глубину её падения, всю тщетность прежних претензий. Он ждал истерики. Ждал, что старая Катя – капризная, высокомерная Катарина Вейлстоун – вломится к нему с криками, с требованиями будуара, достойного её мнимого статуса. Он предвкушал её унижение, её бессильную злобу, когда она поймет, что здесь её капризы больше не работают. Это был укол. Наказание за…За что? За то, что она тоже жертва договора дедов?

А она? Она вошла туда. Не спросив. Не возмутившись. А сегодня… Она улыбнулась. Легко. Дерзко. Сказала «уютно». Бросила ему в лицо поговорку о тесноте. И это прозвучало не как жалкая попытка сохранить лицо, а как… вызов. Как принятие правил его игры, но на её условиях. Та старая Катарина содрогалась бы от отвращения в такой конуре. Эта… приспособилась. Нашла в этом уют. И показала ему, что его попытка унизить – провалилась.

Мысль обожгла его новым, острым стыдом. Он хотел её сломить, а она лишь укрепилась. Хотел показать её ничтожность, а она продемонстрировала стойкость, которой ему порой не хватало. Этот контраст – между тем, чего он ожидал, и тем, что получил, – был еще одним гвоздем в крышку гроба его прежнего восприятия её. Какой же он слепой, злобная скотина...

И его… его к ней неудержимо тянуло. Физически. Эмоционально. Он ловил себя на том, что ищет её взгляд, ждет её появления.

«НО ОНА НЕ МОЯ!» – снова зарычал дракон внутри, но уже без прежней ярости, скорее с тоской.

«Да», – мысленно вздохнул Далин, выходя на ночную площадку. « Никогда не думал, что у нас будут такие… разногласия». Если дракон почуял запах своей Истинной… никакой договор предков, никакая клятва не удержит его. Он порвет цепи. И позор, несмываемый позор, падет на весь его род. Как это отразится на Катарине? Над ней и так смеялись всю жизнь. Издевались. Его холодность сделала её озлобленным «волчонком». Не хочу больше делать ей больно. Мысль была неожиданной и жгуче искренней.

Он превратился в дракона, мощно оттолкнулся от камней и взмыл в ночное небо. Облетал свои владения, втягивая воздух, выискивая тот единственный, сводящий с ума аромат. Ничего. Только холод горного ветра и запах сосен. Но он точно был! Ему не привиделось! Отчаяние и злость смешались в нем. Он издал долгий, тоскливый рев, который раскатился по долинам. На этот раз в нем не было чистой ярости. В нем звучала неутоленная жажда, боль потери того, чего он даже не успел обрести, и тень того самого стыда, который грыз его человеческое сердце. Он ревел о пропавшей Паре и о невозможности желать ту, что была рядом. Мир сузился до размеров его смятения, запертого в могучем теле дракона, летящего в холодной, равнодушной ночи.

Ирония судьбы была горькой, как пепел. Найти свою Истинную Пару для дракона – это была не надежда, а почти несбыточная мечта, легенда, случающаяся раз в сто лет, если не реже. Сотни, тысячи его сородичей проживали долгие века, никогда не познав этого зова крови, этого безумия инстинкта. Они довольствовались тем, что было: браками по договору, союзами с сильными магами для укрепления крови или власти, мимолетными увлечениями. Истинная Пара была священным Граалем, о котором говорили шепотом, с благоговейным страхом и скепсисом. «Блажен, кто не познал этой жажды» , – говаривали старейшины, глядя на разбитые сердца и разрушенные судьбы тех редких счастливчиков-несчастливцев, кого коснулась эта длань.

«Довольствуйся подделками», – вот негласный закон их мира. Далин и сам всегда принимал его как данность. Договор его деда с дедом Вейлстоунов был именно таким – выгодной сделкой, скрепленной древней магией и политической необходимостью. Ожидать большего? Безумие. Пока этот безумный запах не всколыхнул древнюю кровь его дракона, пробудив первобытный голод, против которого все доводы разума, все «должны» и «принято» рассыпались в прах.

«Довольствуйся…» – мысленно прошипел он сам себе, паря над безмолвными горами. Но как? Как можно «довольствоваться» договорной невестой, когда каждая клетка вопит о другой? Как можно прикасаться к Катарине, чья стойкость и неожиданная глубина сводили его с ума по-новому, зная, что его зверь рвется на волю, учуяв чужой, но бесконечно желанный запах? Это было бы предательством по отношению к обеим. Проклятая традиция! Проклятая редкость Истинных! Проклятое его собственное сердце, которое вдруг начало биться в такт не только зову дракона, но и тихому эху смелости в глазах той, что ждала его в замке...

Глава 16. Лихорадка и Неожиданные Руки

Катя проснулась с ощущением, будто её переехал дракон. Не метафорически, а самым что ни на есть реальным Далином в его бронзовой форме. Голова гудела, кости ныли, горло саднило, а в глазах стоял туман. Она с трудом поднялась с узкой кровати, чувствуя, как дрожат ноги. В зеркальце Луизы, которое та услужливо поднесла, отразилось бледное лицо с яркими пятнами румянца на щеках и отчетливыми синеватыми полумесяцами под глазами.

"Батюшки, миледи, – Луиза нахмурилась, приложив тыльную сторону ладони ко лбу Кати, потом к ее щекам. – Да у вас жар! Горячая, как печка! И глаза блестят нехорошо."

Катя чихнула. Звонко и жалобно, как промокший котенок. Она махнула рукой, пытаясь отмахнуться от заботы и собственной слабости.

«Пустяки, Луиза. Просто не выспалась. И… нервничала вчера. Ничего страшного.» Голос звучал хрипло и совсем не убедительно. Она почувствовала, как пол под ногами слегка качнулся, и ухватилась за спинку кровати. «Просто… голова кружится немного.» Она потянулась к простому платью. «Я готова к завтраку. Интересно, чем сегодня удивят? Вчерашний „морской ёж“ был восхитителен.» Попытка бодрости провалилась на очередном чихе.

Луиза, скрепя сердце, помогала ей одеваться, ее лицо было озабоченным. «Миледи, может, останемся? Отдохнем?»

"Нет-нет, – Катя покачала головой, чувствуя, как волна тошноты накатила и отступила, уже чувствуя легкое головокружение. – Потом… потом я хочу в библиотеку. Надо посмотреть… юридические книги. Насчет договоров, помолвок…" Она встретилась взглядом с Луизой, в ее лихорадочно блестящих глазах читалась решимость. Найти лазейку. Освободиться.

Луиза округлила глаза, поняв намек. «Ох, миледи… Ладно. Но если станет хуже – сразу назад!»

Завтрак проходил в неожиданно спокойной, даже натянуто-вежливой атмосфере. Далин, казалось, старался. Он еще раз, более сдержанно, извинился за вчерашний "инцидент" и свой испуганный вид.

"Не стоит беспокоиться, герцог Далин, – Катя ответила, стараясь говорить четко, но голос немного дрожал, и каждое слово отдавалось тупой болью в висках. Она почти не трогала еду, лишь ковыряла вилкой в тарелке с каким-то нежным омлетом, который казался ей безвкусным и тяжелым. – Против зверя не попрешь. Я понимаю." Ее ответ был скорее автоматическим. Силы концентрировались на том, чтобы просто сидеть прямо и не раскачиваться. Она чувствовала его взгляд, тяжелый и оценивающий, но не могла поднять глаза, боясь, что мир опрокинется.

Он внимательно посмотрел на нее. " Как спалось?" В его голосе читалось искреннее сожаление.

Катя позволила себе слабую улыбку. «Честно? Не очень. Ваш крик в ночи… достаточно впечатляющий. И пугающий.» Она снова чихнула, прикрываясь салфеткой, и почувствовала, как по спине пробежал неприятный холодный пот.

Далин слегка подавился глотком кофе. «Прости.» Он налил ей бокал легкого, почти прозрачного вина с фруктовыми нотами. «Выпей. Согреет. Выглядишь… бледной.» Он произнес это с неловкой натянутостью, словно слова «забота» и «Катарина Вейлстоун» все еще не вяжутся в его голове.

Катя машинально взяла бокал. Холодное стекло приятно обожгло пальцы. Она сделала крошечный глоток – вино показалось кислым и обжигающим горло. Она поставила бокал, едва не пролив.

Они разговаривали о пустяках – о погоде в горах, о замке. Катя отвечала односложно, ее мысли путались, фразы Далина доносились обрывками. Но ей становилось все хуже. Звон в ушах усиливался, сливаясь в монотонный гул, картина перед глазами поплыла, как в замедленной съемке. Голос Далина доносился будто сквозь вату. Она видела, как его взгляд, сначала просто наблюдательный, стал пристальным, потом настороженным. Он заметил, как она с трудом фокусирует взгляд, как капли пота выступили у нее на лбу, несмотря на прохладу зала, как пальцы бессильно скользнули по краю стола.

"Катарина? – его голос прозвучал резче, пробивая ватный барьер. – Вам плохо?"

Слово "плохо" прозвучало как сигнал. Катя поняла, что больше не может. Она попыталась встать. Ноги стали ватными. «Нет, я… просто… воздуху…» Она собрала последние силы, чтобы закончить ритуал. «Спасибо за завтрак, герцог Далин. Было… восхитительно.» Она сделала шаг от стола, и мир вокруг нее резко накренился, потеряв цвет и форму. Темные пятна поплыли перед глазами. Она услышала испуганный вскрик Луизы где-то очень далеко.

Что она совсем не ожидала, так это того, что Далин встанет мгновенно, стул с грохотом отлетел назад, и пойдет к ней. Он был рядом в два шага. Его рука, сильная и неожиданно осторожная, легла ей на лоб, другая нежно почти не касаясь приобняла за плечи. Прикосновение его прохладной ладони было как спасение и кощунство одновременно.

"Боги! – его голос сорвался на низкий, глубоко-драконий, тревожный рык. – Ты пылаешь!" Его глаза, золотистые и теперь полные не притворной, а самой настоящей животной паники, расширились. Он словно увидел перед собой не взрослую женщину, а смертельно раненого птенца. Он резко обернулся к слугам, его команда прозвучала как удар грома, заставив всех вздрогнуть: «Лекаря! СРОЧНО! В комнату! Немедленно!» Последнее слово было оглушительным рыком, от которого задрожали стекла в окнах.

Слуги бросились врассыпную, как перепуганные мыши. В этот момент ноги Кати окончательно подкосились. Она почувствовала, как каменный пол стремительно приближается к ее лицу, но вместо холодного удара ее обхватили сильные руки. Далин поймал ее на лету, легко подхватив, как пёрышко. Ее голова бессильно упала ему на грудь.

"Н-нет… – попыталась она протестовать, слабо оттолкнувшись от его груди, пальцы едва сжали ткань его рубахи. – Поставьте… немедленно… " Но голос был едва слышным шепотом, а тело – абсолютно безвольным. Предобморочная мгла сгущалась, затягивая сознание. Единственным якорем в этом плывущем мире было его неожиданно крепкое объятие и низкий, прерывистый гул, исходивший откуда-то из его груди – то ли его собственное дыхание, то ли подавленный драконий ропот.

Далин не слушал. Он прижал ее к себе крепче, чувствуя, как ее хрупкое тело пылает жаром и мелко дрожит в его руках, как капли пота пропитывают ткань ее платья. Его лицо было напряженным, почти испуганным, рот сжат в тонкую белую полоску. Без лишних слов, крепко держа ее, прижимая к себе так, словно хотел защитить от всего мира, он рванул по лестнице. Катя мельком увидела мелькающие своды потолка, резкие повороты коридоров, ощутила скорость его движения. Его шаги были быстрыми и упругими, но несущие ее руки оставались удивительно стабильными, не допуская ни малейшей тряски. Потом темнота окончательно поглотила ее. Последнее, что она смутно почувствовала – это крепкие руки, несущие ее, и бешеный стук сердца под ухом – то ли ее собственного, то ли его. И еще – странный, горьковато-пряный запах его кожи, смешанный с холодным камнем замка, запах, который почему-то не вызывал страха. Куда он нес? Она уже не знала и не могла сопротивляться. Мир сузился до жара, темноты и неожиданной безопасности этих сильных рук.

Глава 17. Хоромы для Разбитого Горшка

Сознание возвращалось медленно, как вода в пересохшее русло. Катя открыла глаза, и первое, что она ощутила – это не привычная жесткость узкой кровати и каменный холод их прежней кельи. Под ней была невероятная мягкость, как будто она тонула в облаке. Воздух пах не пылью и сыростью, а свежестью, травами и… солнцем? Она медленно повернула голову.

Потолок был высоким, расписанным нежными фресками с летящими драконами и цветущими садами. Стены – из светлого, теплого камня, почти золотистого, драпированные легкими шелками пастельных оттенков. Огромные окна, не узкие бойницы, а широкие арки, пропускали потоки солнечного света, играющего на полированном паркете. Легкие, почти невесомые занавески колыхались от сквозняка, и от них доносился мелодичный перезвон крошечных стеклянных колокольчиков – волшебный аккомпанемент к пробуждению. Мебель – из светлого дерева, изящная и дорогая, расставленная с явной любовью к уюту и комфорту. Цветы в вазах, мягкие ковры… Это была не комната. Это были хоромы. В три раза больше, чем опочивальня Катарины в отцовском доме. И в десять раз уютнее.

Катя попыталась приподняться на локтях. Тело отозвалось слабостью, будто ее вывернули наизнанку и собрали обратно не очень аккуратно. Она чувствовала себя раскисшей помидоркой, забытой на солнцепеке. Голова была тяжелой, но ясной, жар отступил, оставив лишь приятную истому и легкую сухость во рту.

Дверь приоткрылась бесшумно. В проеме показалась Луиза. Увидев бодрствующие глаза Кати, служанка ахнула, рука с подносом (на котором стояла кружка с паром) дрогнула, и она едва не выронила его. Через секунду Луиза уже сидела на краю огромной кровати, обнимая Катю так крепко, как будто боялась, что она испарится.

«Миледи! Катя! О, Боги, наконец-то!» – ее голос дрожал от сдерживаемых слез. «Как вы себя чувствуете?»

«Луиза… – Катя хрипло рассмеялась, возвращая объятия. – Как… выжатый лимон. Но голова не болит. И… чертовски хочется есть.» Желудок предательски заурчал в подтверждение.

Луиза тут же вскочила. «Сейчас! Сию секунду! Я принесла отвар, но принесу что-то посущественнее!» Она бросилась к двери, но не успела ее закрыть за собой, как створки распахнулись с такой силой, что чуть не слетели с петель.

На пороге стоял Далин. И вид у него был… эпичный. Словно он только что вышел из самой ожесточенной драки в своей жизни. Рубашка была расстегнута настежь, воротник помят и заломлен набок, обнажая ключицы. Волосы встали дыбом, словно в них действительно свили гнездо встревоженные птицы. На щеке – легкая царапина с недельной щетиной. Но больше всего поражали глаза. Широко открытые, золотистые зрачки сужены до тонких линий. В них читался дикий, животный страх, только-только начавший отступать перед облегчением. И что-то еще – растерянность, вина, и… нежность? Грубая, неотшлифованная, но настоящая.

Увидев Катю сидящей и смотрящей на него, он смущенно сглотнул. Рука машинально потянулась поправить воротник рубашки, но только сильнее его помяла. Он резко шагнул в комнату, стараясь придать лицу привычную ледяную маску. От него веяло холодом горного ветра – видимо, он только что влетел в замок.

«Катарина, – его голос звучал нарочито холодно, формально. – Ты… пришла в себя. Как самочувствие?»

Катя, все еще ошеломленная его видом и этой внезапной заботой (роскошные покои!), медленно кивнула.

«Лучше… Спасибо. Что… что случилось? Почему я здесь?» Она оглядела великолепную комнату.

Далин отвернулся, разглядывая узор на паркете. Говорил четко, отрывисто, как отчитываясь.

«Моя невеста должна жить в достойных покоях. Эти… готовились. Ты была… очень больна.» Он сделал паузу, словно вынуждая себя произнести следующее. «Очень высокий жар. Пять дней… в лихорадке. Не приходила в себя.» Его голос оставался ровным, но Катя видела, как напряглись мышцы его спины под тонкой тканью рубашки. Пять дней… и он так выглядит? Видимо, все эти дни он места себе не находил. Глаза, которые он на мгновение поднял на нее, выдавали это с потрясающей ясностью – в них была тень той самой пятидневной пытки ожидания.

В этот момент вернулась Луиза с подносом, на котором дымилась тарелка густого бульона и лежал ломтик теплого хлеба. Она замерла, увидев Далина.

Далин резко кивнул, как бы отдавая честь. «Позвольте откланяться. Отдыхайте.» Он развернулся, чтобы уйти.

«Герцог Далин!» – окликнула его Катя. Он остановился, не оборачиваясь. «Можно будет мне вернуться в свою комнату?»

Далин обернулся лишь наполовину. Его профиль был резким. «Нет. Луиза может переехать сюда, в твои покои. Но ты остаешься здесь.» Его тон не допускал возражений. Он вышел, громко хлопнув дверью.

Луиза вздохнула, поднося поднос к кровати. «Ну что ж, миледи, будем осваивать хоромы. Давайте-ка подкрепимся…»

Катя выхватила ложку из ее рук. «Я не лялька, Лу, сама справлюсь», – буркнула она, но без злости. Бульон оказался невероятным – наваристым, нежным, с ароматом кореньев и дичи. Она ела с жадностью выздоравливающего.

Пока Катя уплетала бульон, Луиза присела на край кровати и тихо заговорила:

«Это была не просто простуда, миледи Катя. Сильнейшая лихорадка. Жар не спадал четыре дня. Лекари… – она покачала головой, – их было столько, что они чуть ли не в очередь выстраивались. Герцог… он места себе не находил. Рычал на них, требовал немедленного результата. Вызвал даже сильного мага-диагноста из столицы. Чтобы проверить вас.»

Катя замерла с ложкой на полпути ко рту. Маг-диагност! Ее рука потянулась к кулону, который висел у нее на груди и приятно холодил нежную кожу.

Луиза уловила ее панику. «Не волнуйтесь. Кулон сработал безупречно. Ничего необычного не нашли. Только… отметили, что что-то не так. Аура после болезни… нестабильная. Один старый лекарь предположил…» Луиза понизила голос, «…что после беременности в вас может проснуться магический резерв. Слабенький, бытовой, но все же.»

Катя фыркнула, чуть не подавившись бульоном. Нервный смешок вырвался наружу. «Ага, конечно! Буду я еще рожать от этого… этого запутавшегося в себе абьюзера!» Слово вылетело автоматически, из прошлой жизни.

Луиза нахмурилась. «Абью… что?» – переспросила она, коверкая незнакомое слово. Но, видя выражение лица Кати, не стала уточнять. Она лишь строго указала на тарелку: «Доедайте. А потом – строгий постельный режим. Еще минимум три дня. Лекари наказали.»

«Три дня?! – Катя чуть не опрокинула поднос. – Лу, я с ума сойду от скуки! Умру!»

«Не позволим, – Луиза улыбнулась, подбирая ложку, которую Катя все же уронила. – Вам надо набираться сил. А скуку мы разгоним. Чем пожелаете?»

Катя надула губы, как обиженный ребенок, но в глазах мелькнула искорка. «Книги, Лу. Юридические. О договорах, помолвках, расторжении обязательств. И… – она добавила с хитрой улыбкой, – какой-нибудь душещипательный роман. Для отвода глаз. Чтобы никто не заподозрил, что невеста герцога штудирует законы вместо любовных сонетов.»

Луиза кивнула с понимающим блеском в глазах. «Сделано в лучшем виде, миледи.» Она забрала пустую тарелку и вышла, оставив Катю одну в огромной, роскошной, но все еще ощущавшейся немного чужой комнате.

Катя откинулась на гору подушек. Три дня. Три дня вылеживания телесов в этих золотых хоромах. С одной стороны – комфорт, забота Луизы, еда… С другой – пытка бездействием и тревожные мысли. О маге-диагносте, кулон сработал, но проверка была слишком близко. О странной заботе Далина, комнате, его виде…. О его драконе, который чует кого-то другого. И о ее собственных четырех стихиях, ждущих выхода из-под кулона. Три дня казались вечностью, полной вопросов и полным отсутствием ответов. Она вздохнула, глядя на солнечные зайчики, пляшущие на потолке. Приключение продолжалось, но на сей раз – с постельным режимом.

Всем привет, дорогие драконо– и маголюбы! 🐉✨

Пишу с важным вопросом о структуре романа «Истинная за завесой». История Кати в черновиках разрослась далеко за пределы первоначальных планов, и я столкнулась с дилеммой.

Идея: разделить роман на две полноценные книги.

Почему я об этом думаю?

Книга 1: естественным образом завершает первый масштабный этап пути Кати: шок от попадания в новый мир, жизнь в теле «пустышки» Катарины под «ледяным» взглядом Далина, опасное расследование тайны ее смерти и первые, крайне нестабильные шаги в освоении невероятной силы, скрытой в этом теле. Это история выживания, притворства и раскрытия первых секретов.

Книга 2: будет посвящена совершенно новому витку событий. Катя столкнется с последствиями своих открытий и действий из первой книги. Ей предстоит глубокое погружение в мир магии и своего истинного потенциала, столкновение с качественно новыми вызовами и врагами, и, самое главное, необратимые перемены в ее отношениях с Далином. Именно здесь ключевые тайны, включая самую главную о ее сути, должны будут найти свой выход, а чувства – пройти через огонь испытаний. Этот этап требует такого простора и детализации, что логично выделить его в отдельную книгу.

Разделение позволит глубже раскрыть каждый этап, не перегружая одну книгу, и даст вам, читателям, естественную точку для осмысления перед прыжком в еще более интенсивную часть истории.

Но! Ваше мнение для меня – закон . Мне критически важно понять, что удобнее и интереснее вам.

Поэтому вопрос:

Как вам кажется, лучше оставить роман единым (пусть и очень объемным), или разделить его на две книги в предложенной логике?

Вариант А: оставить одну большую книгу. (Пройти весь путь от болота до финальных откровений и испытаний в одном томе).

Вариант Б: разделить на две книги. (Книга 1: Выживание, тайна и первые искры силы. Книга 2: Новые горизонты, полное раскрытие потенциала и огонь судьбоносных решений).

Пожалуйста, напишите в комментариях: какой вариант вы предпочитаете ( А или Б ) и, если не трудно, почему? Ваши аргументы помогут принять взвешенное решение!

Спасибо, что вы со мной в этом удивительном (и немного опасном!) путешествии Кати! Ваша поддержка бесценна.