Текст книги "Истинная за Завесой (СИ)"

Автор книги: Натали Карамель

сообщить о нарушении

Текущая страница: 23 (всего у книги 24 страниц)

Глава 57: Дуэль Истинных Сил и Запах Хаоса

Недели после мороженого пролетели в вихре учебы. Катя, как губка, впитывала знания. Мастер Марина хвалила ее контролируемые водовороты, Мастер Фульгур аплодировал ее точным молниевым разрядам, а Магистр Брута ценил ее растущую скорость реакции и силу щитов. Даже суровый Сириус Ноктюрн на лекциях по Теории Потоков отмечал точность ее расчетов кивком, ледяным, но все же – признанием. Арден, как тень, охранял ее покой. Романтические сонеты бесследно исчезали, «случайные» встречи с высокопоставленными ухажерами оборачивались нелепыми происшествиями, а директор академии, господин Орвилл, вдруг обнаружил, что его доступ в запретный архив временно… пересматривается. Катя могла дышать свободнее, сосредоточившись на главном – предстоящих дуэлях.

И вот этот день настал. Арена «Солнечного Шпиля», обычно используемая для уроков Боевых Магических Искусств, преобразилась. Трибуны ломились от студентов и преподавателей. Воздух звенел от возбуждения и магической энергии. Катя нервничала, но волнение было приятным, спортивным. Ее вызвали в арсенал для подготовки.

«Для первокурсников, демонстрирующих выдающиеся успехи в защите и подвижности», – пояснил помощник Магистра Бруты, вручая ей сверток. – «Специальная экипировка. Повышенная стойкость к энергетическим ударам и… свобода движений».

Катя развернула сверток. Внутри лежали облегающие брюки из плотной, но эластичной ткани глубокого синего цвета, напоминающей драконью чешую, и такая же куртка-болеро с высоким воротником-стойкой, оставляющая руки свободными. Одежда была не просто практичной – она была идеально скроена. Надев ее в раздевалке, Катя невольно задержала дыхание, глядя на свое отражение. Костюм подчеркивал каждую линию: стройную талию, изящные, но сильные плечи, и главное – бесконечные, сильные ноги, которыми она так гордилась еще в прошлой жизни. Она выглядела не ученицей, а воительницей. Готовой к бою.

Выйдя на арену, она почувствовала на себе десятки взглядов. Но один – жгучий, притягивающий – заставил ее обернуться. В ложе для почетных гостей стоял Далин. Его обычная холодная сдержанность куда-то испарилась. Глаза, широко раскрытые, смотрели на нее с таким откровенным восхищением и… желанием, что у Кати по спине пробежали мурашки. Он буквально замер, забыв дышать. Его челюсть действительно слегка отвисла, а в глазах читалось чисто мужское потрясение от ее внезапно явленной красоты и силы. Катя покраснела, но внутренне выпрямилась. Его реакция придала ей уверенности.

Дуэли начались. Сначала первокурсники против второкурсников. Катя, работая в паре с крепким парнем-землемагом, показала себя блестяще. Ее щиты парировали заклинания второкурсников, а точные, быстрые контрудары (пока что безобидные энергетические импульсы по правилам) заставляли соперников отступать. Трибуны ревели от восторга. Далин не сводил с нее глаз, и каждый ее успешный блок или уворот заставлял его гордо поднимать подбородок.

Затем объявили смешанные команды. Катя попала в команду «Огня и Воды». Их соперники – «Ветра и Земли». И почти сразу Катя поняла: фокус атак – на ней. Особенно усердствовали девушки из команды соперников. Одна, высокая брюнетка с острыми чертами лица и злыми глазами (Леда, как шепнул кто-то рядом), словно мстила за что-то. Ее заклинания «Острых вихрей» и «Каменных игл» летели в Катю с нарочитой яростью, граничащей с нарушением правил безопасности.

Катя работала на пределе. Пот стекал по вискам, дыхание сбилось, руки горели от постоянного формирования щитов и контрударов. Но она держалась. Вода гасила Ветер, Огонь плавил Землю. Ее движения в том практичном костюме были стремительны и грациозны, как танец. Она парировала, уворачивалась, контратаковала. Зрители восхищались ее стойкостью. Далин в ложе сжал кулаки, каждую секунду готовый броситься вниз.

И вот, в пылу схватки, когда Катя блокировала очередной выпад Леды вплотную, та, вместо магической атаки, в ярости перешла на физический контакт. Она рванулась вперед, пытаясь толкнуть Катю, схватить за руку. В хаосе движений, ее рука рванула вверх, цепляясь за что-то на шее Кати.

Щелчок. Тонкая цепочка порвалась.

Кулон!

Ужас, ледяной и абсолютный, пронзил Катю. Она инстинктивно рванулась за ускользающим артефактом, но Леда, не понимая, что держит в руке, отшатнулась, сжимая побрякушку в кулаке – трофей в бессмысленной драке.

В голове Кати раздался пронзительный, панический крик:

«ЗАПАХ! МАСКИРУЮ!»

Котенок не паниковал. Он действовал мгновенно и мощно. Невидимая пелена маскировки окутала Катю, сдавив вырывающийся наружу невероятно притягательный запах Истинной.

Но было поздно. На какие-то доли секунды – вечность в замедленной съемке – запах, чистый, первозданный, невероятно притягательный для драконьей сущности, разнесся по арене. Он был сладок, как мед, свеж, как горный ветер после грозы, глубок, как сама магия.

Эффект был мгновенным и катастрофическим.

Первым взревел Далин. Его человеческий облик разорвался в клочья. На арену рухнул огромный золотисто-бронзовый дракон, глаза пылали безумной яростью и обладанием. Он встал над Катей, шипя и рыча на весь мир, мощные крылья распахнуты щитом: «МОЯ!» Его рев был не просто звуком, а ударной волной обладания.

За ним, почти одновременно, сорвались Арден (его глаза тоже дико блестели – конфликт между влечением к запаху и любовью к Элис делал его движения резкими, неконтролируемыми) и Сириус Ноктюрн. Он не стал защищать Катю. Он замер, втягивая ноздрями воздух, смотря на нее с такой жадной, хищной концентрацией, что стало страшно. Он нашел свою истинную и Алмаз Четырех Стихий, и теперь ничто не должно было помешать обладанию. Его низкое, угрожающее рычание вибрировало в костях: «Моя... Добыча.»

Но это было только начало. По трибунам прокатилась волна трансформаций. Студенты, в чьих жилах текла драконья кровь (а их оказалось гораздо больше, чем Катя предполагала), теряли рассудок под натиском Запаха. Отцы, деды, братья, пришедшие поболеть за своих, превращались в чудовищ разного размера и окраса. Рев, шипение, лязг чешуи, грохот опрокидываемых скамеек – арена погрузилась в хаос первобытной ярости и вожделения. Все драконы, внезапно ослепленные инстинктом, видели только одну цель – Катю.

Маги-преподаватели, не подверженные драконьему безумию, действовали с отчаянной скоростью. Мастер Фульгур, Мастер Марина, Магистр Брута и другие взметнули руки. Сложнейшее заклинание сработало почти мгновенно – над центральной частью арены, где находились участники дуэли и Катя, взметнулся мощный полупрозрачный купол. Он сдержал первый яростный натиск обезумевших драконов, которые бросились к месту, где секунду назад витал Запах.

«Участников дуэли – в академию! Быстро!» – проревел Магистр Брута, его лицо было искажено усилием удержания купола. Мастер Фульгур бил молниями по лапам самых агрессивных, пытаясь отогнать их от барьера.

Катя, оглушенная ревом, парализованная страхом, почувствовала, как кто-то грубо хватает ее за руку и тянет к выходу с арены. Это были другие участники ее команды, тоже перепуганные, но еще способные мыслить. Они втолкнули ее в зияющий проход, ведущий внутрь академии. За ними хлынули остальные дуэлянты, включая бледную как смерть и все еще сжимающую кулон Леду.

Двери с грохотом захлопнулись, запертые мощными заклятиями. Но рев и грохот снаружи не стихали. Через магически усиленные окна было видно, как драконы яростно атакуют купол, как Далин отшвыривает от него дракона Сириуса, как Арден пытается уйти в тень, но его снова влечет к центру хаоса. Директор Орвилл, огромный изумрудно-зеленый дракон, был в самой гуще схватки, но не пытался утихомирить других – он сам был охвачен безумием, его могучие удары хвоста сотрясали защитный купол. Он не мог справиться, потому что сам был частью проблемы. Ему, как и всем, была нужна Катя. Источник Запаха.

Катя отшатнулась от окна. На нее смотрели с ужасом и обвинением. Она была причиной.

Она не помнила, как оказалась в коридоре, ведущем к ее комнате. Ноги несли ее сами. Она ворвалась в свою комнату, захлопнула дверь и прислонилась к ней спиной, дико дыша.

Тишина комнаты оглушала после рева арены. Внутри, в ее магическом источнике, было спокойно, но напряженно. Огромный океан силы пульсировал ровно. Присутствие Котика ощущалось четко – древнее, могучее, но озабоченное.

«Котик? Ты... держишь?»

Ответ пришел немедленно, голосом, похожим на скрежет камня и шелест веков:

«Держу. Но не вечно, Катя. Без кулона... это как удерживать океан пальцем. Максимум – сутки.»

Суточный лимит. Как приговор. Катя сползла по двери на пол, обхватив колени.

«Суточный лимит?» – мысленно прошептала она, голос дрожал. «Что это значит? Что будет, когда ты... не сможешь?»

«Будет то, что только что было на арене. Только масштабнее. И без купола, – ответил Котик безжалостно. «Твой запах... он как сигнал для всей драконьей расы. Они слетятся. Они будут драться. За тебя. До смерти.»

Катя закрыла глаза. Перед ней всплыли образы: обезумевший Далин, хищный Сириус, мечущийся Арден, директор... Все они, лишенные разума древним инстинктом.

«Как остановить это?» – отчаяние сжимало горло.

«Есть только один способ, – прозвучал ответ Котика, тяжелый и неумолимый. «Метка Истинного Жениха. Она свяжет твой запах с избранным. Только он будет его чувствовать в полной мере. Остальные... перестанут его чувствовать.»

Метка. Обряд. Связь с драконом навсегда. «Но... выбор...» – начала Катя.

«Выбора больше нет, Катя», – перебил ее Котик. Его голос звучал как предостережение древних скал. «То, что случилось сегодня – точка невозврата. Весть о твоем запахе разлетится быстрее драконьего полета. У тебя нет месяцев. У тебя есть часы. Максимум – сутки. Потом... хаос. И ты в его центре. Выбирай. И выбирай быстро. Тот, кто получит метку, станет твоим щитом... и твоей цепью. Но без метки – ты либо погибнешь в этой драконьей войне, либо тебя отдадут победителю. Напомню, что Далин для тебя истинный.»

Тишина повисла в комнате, тяжелая и гнетущая. Рев драконов снаружи казался отдаленным эхом грядущего апокалипсиса. Все изменилось. Навсегда. Ее иллюзия безопасности рухнула вместе с цепочкой кулона. Теперь ей предстояло сделать выбор, от которого зависела не только ее судьба, но, возможно, и мир в академии.

И тут... Тихие, но четкие шаги в коридоре. Они приближались. Не бегом, не крадучись – размеренно и целенаправленно. Прямо к ее двери.

Катино сердце замерло. Кто? Друг? Враг? Преподаватель? Или... один из них? Тот, кто решил не ждать?

Шаги остановились прямо за дверью.

Глава 58: Бегство к Древу

Тишина комнаты, на мгновение установившаяся после шагов, была гнетущей. Катя прижалась к двери, сердце колотилось так, что казалось, вот-вот вырвется из груди. Кто там? Кто пришел в этот хаос? Друг, готовый помочь? Или враг, почуявший шанс?

Стук был негромким, но властным. Три четких удара. Не Далин, не Арден, не Сириус.

«Катя? Это Мастер Марина. Откройте.» Голос звучал необычайно спокойно, но в нем чувствовалась стальная основа.

Катя, дрожа, отодвинула засов. В проеме стояла преподавательница водных стихий. Ее глаза цвета морской глубины были серьезны, но в них не было осуждения или паники, которые Катя видела у других. Лишь сосредоточенность и... понимание? Водоросли в ее волосах казались темнее обычного.

«Идите за мной. В мой кабинет. Быстро и тихо,» – приказала Марина, не входя, а лишь отступив в сторону, давая Катя пройти.

Катя кивнула, не в силах говорить. Она последовала за Мастер Мариной по пустынным, зловеще тихим коридорам академии. Рев и грохот с арены доносились приглушенно, как грозовой гром за горами, но от этого было не легче. Каждый звук напоминал о бушующем безумии.

Кабинет Мастер Марины находился у самого большого акватория академии. Воздух здесь был прохладным и влажным, пахло солью и водорослями. И в этом оазисе спокойствия, на красивом коралловом стуле, сидела Леда. Девушка была бледна как мел, руки ее дрожали, сжимая что-то в кулаке. Ее злые, запальчивые глаза теперь были полны ужаса и растерянности.

Как только Катя вошла, Леда вскочила. Она, не глядя, сунула Кате в руки холодный металл.

«Вот! Возьми! Прости! Я... я не знала! Я не хотела!» – ее голос сорвался на визг, она бросилась к двери и выбежала, не оглядываясь.

Катя сжала в ладони знакомую форму кулона. Облегчение, острое и почти болезненное, хлынуло на нее. Она тут же надела его, застегнула цепочку (слегка поврежденную, но держащуюся), и почувствовала, как плотная, успокаивающая пелена маскировки снова окутала ее, сдерживая океан запаха. Внутри, в ее источнике магии, Котик слабо мурлыкнул, но звук был усталым. Маскировка истощила его.

«Она прибежала ко мне первой,» – тихо сказала Мастер Марина, закрывая дверь за Ледой. Она подошла к большому аквариуму, наблюдая за плавными движениями экзотических рыб . «Дрожала, говорила, что наделала что-то ужасное. Что нарушила правила. И что потом все драконы...» Она обернулась, ее взгляд был проницательным. «Катя. Ты знала. Знала, что скрываешь?»

Катя опустила глаза, потом подняла их и кивнула. «Да, Мастер Марина. Я знала. Поэтому и носила кулон. Всегда.»

Марина медленно покачала головой, в ее глазах мелькнуло что-то похожее на восхищение и глубокую жалость одновременно.

«Алмаз Четырех Стихий... и Универсальная Истинная. Такого... такого не должно быть в природе, дитя мое. Это нарушает все законы драконьего естества. Твой запах... он идеален для любого дракона. Как ключ к любому замку. Он сводит их с ума, лишает разума, пробуждает первобытный инстинкт обладания.» Она подошла ближе. «Именно поэтому они сейчас там, на арене, ревут и дерутся, как звери. И это только начало. Весть разлетится. Гильдия Магов, Совет Драконов... они не оставят тебя в покое. Они выберут тебе мужа. Самого сильного, самого влиятельного. Или того, кто больше заплатит. Ты станешь... трофеем. Политическим инструментом.»

Катя почувствовала, как земля уходит из-под ног. «Но... но если у меня уже есть Истинный?»

Глаза Мастер Марины сузились. «Есть? Кто?»

«Далин Игниус,» – выдохнула Катя. «Он... он мой Истинный.»

Мастер Марина замерла на мгновение, потом резко выпрямилась. «Далин? Далин Игниус? Бывший жених Катарины Вейлстоун? Оказался твоим истинным?» Катя кивнула. «Тогда это меняет все! Почему ты молчала? Он в курсе?»

«Нет. Я... я хотела времени,» – прошептала Катя, глядя в пол. «Хотела, чтобы меня узнали, полюбили... не за силу, не за запах. Просто... за меня.»

Мастер Марина вздохнула, и в ее взгляде появилась тень грусти. «Дитя, дитя... Ты Алмаз в мире, который видит лишь блеск. Но сейчас не время для тонких чувств. Ты слышишь этот рев?» Она указала рукой в сторону арены, где грохот и яростные крики драконов, казалось, усилились. «Это не утихнет, пока твой запах не будет привязан. Единственный выход – Метка Истинного Жениха. И сделать это нужно сейчас.»

«Как?» – спросила Катя, чувствуя, как страх сменяется отчаянной решимостью.

Марина посмотрела на нее пристально: «Ты ведь знаешь, где и как это делается по-настоящему? Не просто формальная церемония?»

«Да,» – твердо сказала Катя. «Древо Любви. В Старых Рощах. Оно наложит Печать Сродства.»

Мастер Марина кивнула с одобрением. «Хорошо. Значит, вам нужно туда. Немедленно. Где Далин?»

«Он... он там. На арене. В драконьем облике. Обезумевший,» – голос Кати дрогнул.

Мастер Марина сжала губы. «Да. Проблема. Вытащить его оттуда сейчас... невозможно. И опасно. Ему нужен... перезапуск.» Она задумалась на секунду. «Оставайся здесь. Не выходи. Дверь заперта. Никому не открывай, даже мне – я предупрежу особым стуком.» Она вышла, быстро и бесшумно.

Катя осталась одна в прохладном кабинете. Она подошла к окну, но не открывала ставни, лишь прислушивалась к доносящемуся извне кошмару. Рев, шипение, грохот магических ударов по куполу и по самим драконам – преподаватели явно перешли к активному усмирению. Иногда раздавался громкий ТХУМ и рев резко обрывался – усыпляющее заклятие достигло цели. Но на смену одному усмиренному дракону приходил рев другого. Хаос не утихал.

Катя прислонилась лбом к прохладному стеклу. «Котик? Ты как?»

«Восстанавливаюсь... медленно. Кулон – ключ. Без него... слишком энергозатратно. Нужны эклеры. Много эклеров...» – мысленный голос был слабым, но уже без паники.

«Мы поедем к Древу. С Далином. Свяжемся,» – прошептала Катя.

«Знаю. Марина права. Другого пути нет.»

«Но я так хотела...» – голос Кати прервался. «Хотела, чтобы он полюбил меня. Катю. А не свою Истинную. Не Алмаз».

Внутри раздалось тихое, понимающее мурлыканье, которое обрело силу древнего эха:

«Я знаю, Катя. Я понимаю. Ты хотела выбора. Времени. Признания души, а не инстинкта. Но мир редко дает нам то, чего мы хотим. Чаще – то, что нам нужно для выживания. Далин... он уже знает тебя. Он видел тебя в бою, в учебе, в простых моментах. Его душа уже тронута. Метка... она не отменит этого. Она лишь привяжет твой запах к нему навсегда. Остальное... это вам решать. Вместе. Но для начала надо с этим покончить.»

Катя закрыла глаза. Слова Котика, мудрые и печальные, принесли странное утешение. Да, Далин уже не был тем холодным, ненавидящим женихом. Он был тем, кто привозил мороженое, гордился ее успехами, смотрел на нее с восхищением в новом костюме. Тот, кто заботился о ней, тот кого она изменила. Может быть... может быть, шанс все еще есть? После Метки?

Прошел час. Самый долгий час в ее жизни. Рев за окном то стихал, то снова нарастал, но уже не с прежней яростью. Маги, видимо, постепенно брали ситуацию под контроль, усыпляя драконов одного за другим. Но напряжение в воздухе не ослабевало.

Наконец, раздался условленный стук – три коротких, два длинных. Катя открыла дверь. На пороге стояла Мастер Марина. Она выглядела уставшей, но собранной.

«Идем. Быстро.»

Она повела Катю по совершенно пустым, затемненным служебным коридорам, вглубь академии, подальше от главных залов и арены. Они спустились на нижний уровень, к старым складам, и вышли через неприметную дверь наружу, в небольшой закрытый дворик, куда выходили только служебные помещения.

Там, в тени высокой стены, стояла простая, но крепкая карета, запряженная парой крупных, спокойных лошадей. Возница, закутанный в плащ, кивнул Мастер Марине.

Марина открыла дверцу кареты. Внутри, на мягком сиденье, мирно посапывал Далин. Он был в человеческом облике, но выглядел... помятым. Одежда слегка порвана и испачкана, волосы всклокочены, на лице – царапина. Он спал глубоким, неестественно глубоким сном, его лицо было расслаблено, без следов недавней ярости. Он напоминал уставшего, взъерошенного воробья после драки.

«Усыпительное,» – коротко пояснила Мастер Марина, помогая Кате зайти в карету. «Сильное. Его хватит до Старых Рощ. Возничий знает дорогу. Он наш, проверенный.» Она посмотрела Кате прямо в глаза. «Езжай. К Древу. Сделай то, что должно. И не возвращайся без Метки. Потому что без нее...» Она не договорила, лишь кивнула в сторону академии, откуда все еще доносился приглушенный, но зловещий гул. «Удачи вам, дитя. И... береги себя.»

Марина захлопнула дверцу. Карета тронулась с места, мягко покачиваясь. Катя смотрела в окно на удаляющуюся фигуру Мастер Марины, затем на высокие стены "Солнечного Шпиля". Они покидали академию. Бежали.

Она перевела взгляд на спящего Далина. Лицо его, обычно такое сдержанное и холодное, сейчас казалось беззащитным. Какая буря бушевала в нем, когда он превратился? Какая ярость обладания?

Катя откинулась на спинку сиденья, сжимая кулон. Путь к Древу Любви начался. Путь к спасению и к вечной связи. Конец иллюзиям и начало новой, непредсказуемой реальности. Рев драконов остался позади, но эхо его еще долго звучало у нее в ушах. И в сердце.

Глава 59: Печать Сродства и Слова Сердца

Карета мягко покачивалась на ухабах лесной дороги, увозя их все дальше от ревущего кошмара академии. Тишину внутри нарушало лишь ровное дыхание спящего Далина и стук копыт. Катя сидела, сжимая кулон, ее взгляд блуждал по мелькающим за окном деревьям, но мысли были там, позади, и там, впереди, у Древа.

Внутри нее, в безмятежной глади магического океана, Котик сладко потягивался. «Эклеры... Сладкие, сливочные эклеры...» – его мысли были просты и понятны, как глоток живительной влаги после засухи.

Внезапно дыхание Далина изменилось. Стало глубже, прерывистее. Он заворчал что-то нечленораздельное, поморщился. Его пальцы сжались в кулак, а потом резко разжались. Ресницы дрогнули, и тяжелые веки медленно поднялись.

Сначала взгляд был мутным, невидящим. Потом он сфокусировался на низком потолке кареты, на деревянной обшивке. И, наконец, медленно, как бы преодолевая сопротивление, перевелся на Катю. Она замерла, встретив его глаза. В них не было безумия, но была глубокая усталость, растерянность и... осознание. Жгучее, неумолимое осознание.

Он не отводил взгляда. Казалось, он впитывал каждую ее черту, каждую тень волнения на ее лице. Потом его губы сжались, он сглотнул, будто пытаясь протолкнуть ком в горле.

«Так...» – его голос был низким, хриплым от недавнего рева и успокоительного. – «Так этот запах... тогда в моем доме. Вокруг него. Этот... призрак Истинной. Это... ты?»

Катя не смогла солгать. Не смогла отвернуться. Она сжала кулон еще крепче, но кивнула. Коротко, почти незаметно. « Да, Далин. Это я.»

Он закрыл глаза на мгновение, будто переживая удар заново. Когда открыл, в них читалась буря эмоций: боль, гнев, но и странное, горькое облегчение. «Почему?» – прошептал он. – «Почему молчала? Почему скрывала? От меня?»

Катя опустила глаза. «Я... я хотела времени. Хотела, чтобы... чтобы меня полюбили. Просто Катю. За упрямство, за глупые шутки, за любовь к мороженому, за то, как я учусь или падаю. За душу. А не за...» – она коснулась кулона, – «...не за силу, не за этот запах, не за то, что я – универсальный ключ для любого дракона. Не за то, что я Алмаз или Истинная. Просто... за меня.»

Тишина повисла густая, напряженная. Далин смотрел на нее, его лицо было непроницаемой маской, но в глазах бушевали мысли. Он переваривал ее слова, ее страх, ее отчаянное желание быть увиденной не через призму инстинкта или статуса.

Наконец, он вздохнул, тяжело, сдавленно. «Мы... мы едем к Древу Любви, да?» – спросил он, уже догадываясь по направлению. Катя снова кивнула. Далин усмехнулся, горько и безрадостно. «Понятно. Ты выбрала меня. Потому что я рядом. Потому что... ты знаешь меня дольше других? Потому что я меньшее зло?» Он отвернулся к окну. «Но Древо... оно не сработает, Катя. Оно не даст Печать Сродства, если я... если я не твой Истинный Жених по-настоящему. Ничего не сработает.»

«Далин!» – Катя резко перебила его, ее голос прозвучал твердо, заставив его обернуться. Она смотрела ему прямо в глаза, больше не скрываясь. «Ты и есть мой Истинный. По-настоящему.»

Он замер, пораженный. «Но... но тогда... на ритуале... Почему ничего не произошло? Почему не было золотых нитей?»

На коленях у Кати воздух дрогнул, и материализовался Котик. Он зевнул, обнажив острые клыки, и лениво посмотрел на Далина.

«Это была моя работа, огнедышащий,» – прорычал Котик, его голос был скрежетом камня. – «Сложно было, ой как сложно! Удержать нити ее истинности к тебе. Почти надорвался! Но я – сделал. Потому что Хозяйка сказала: тебе пока знать не надо. Значит – не надо. Моя задача – защищать ее интересы. А не твое драконье любопытство.»

Далин уставился на Котика, потом на Катю, потом снова на Котика. В его глазах мелькали искры гнева, обиды, но больше – потрясения. «Это... это подло,» – наконец выдохнул он, обращаясь к Котику. «Лишить меня... этого знания. Тогда.»

Котик лишь фыркнул, и от этого фырканья в воздухе запахло озоном. «Подло? Скажи – преданно. Я служу Хозяйке. Ее воля для меня – закон. Если бы не сегодняшний... инцидент с кулоном,» – он кивнул на шею Кати, – «ты бы так и не узнал. И продолжал бы страдать от призрачного запаха, а моя Хозяйка – от твоих холодных взглядов и подозрений.» Котик прищурился. «Хотя... теперь я вижу, холодность куда-то испарилась. Любопытно.»

Далин провел рукой по лицу, смахивая невидимую пыль. Он снова посмотрел на Катю. Гнев угас, сменившись глубокой, почти болезненной нежностью и пониманием. «Катя... мне жаль. Жаль, что ты чувствовала себя … Жаль, что я... что мы все... дали тебе повод так бояться.» Он наклонился вперед, его взгляд стал невероятно серьезным. «Но знай: если бы не сегодня... если бы этот кулон не сорвали... я все равно добивался бы тебя. Всеми силами. Каждым днем. Потому что я...» – он запнулся, – «...потому что я люблю тебя. Чистым сердцем. Не Алмаз Четырех Стихий. Не Истинную. Тебя. Катю. Твою смелость, твой ум, твою упрямую решимость, твою доброту к Луизе и Элис... даже твою любовь к этому вредному комку тьмы,» – он кивнул на Котика, который лишь самодовольно урчал. – «Я знаю, как для тебя важна была свобода. Важно быть выбранной, а не обреченной. Метка...» – он коснулся своей груди, там, где должна была появиться Печать, – «...она ничего не изменит в моем решении. Ничего не изменит в том, как я буду завоевывать твое сердце. Она лишь... даст мне право быть твоим щитом. От других. От этого безумия. И, надеюсь, – шанс доказать тебе, что мои чувства настоящие. Что они – не от запаха и не от метки. А от тебя.»

Катя чувствовала, как комок подступает к горлу. Слезы наворачивались на глаза – слезы облегчения, стыда за сомнения и какой-то хрупкой, невероятной надежды. Она кусала губу, пытаясь сдержать их. «Прости, Далин... Прости за все это... за ложь, за недоверие...»

Он резко махнул рукой, отсекая ее извинения. «Не извиняйся. Ни за что. Ты выживала. Как могла. В ситуации, в которую никто не должен был попасть.» Он протянул руку через узкое пространство кареты. «Дай руку.»

Она колебалась лишь мгновение, потом положила свою ладонь в его большую, теплую руку. Его пальцы сомкнулись вокруг ее пальцев, крепко, надежно, но без давления. Так они и ехали, молча, держась за руки, пока карета не начала замедлять ход, сворачивая с основной дороги на узкую, заросшую травой тропинку.

Вскоре возница остановил лошадей. «Старые Рощи, господа. Дальше – пешком.»

Воздух здесь был другим. Древним, тихим, насыщенным магией, которая вибрировала не в воздухе, а в самой земле, в стволах исполинских деревьев. Солнечные лучи пробивались сквозь невероятно густую, изумрудную листву столетних дубов, буков и вязов, рисуя на земле золотистые узоры. Тишина была не мертвой, а живой – шелест листьев, щебет невидимых птиц, журчание где-то близко ручья. Папоротники росли выше пояса, мхи бархатным ковром покрывали корни и валуны. Казалось, время здесь текло медленнее, а сама природа дышала мудростью эпох.

Они шли по тропинке, все глубже в чащу, все еще держась за руки. Магия места обволакивала их, успокаивая тревогу, настраивая на что-то важное, сакральное. Даже Котик перестал ворчать про эклеры и сидел на плече Кати, настороженно озираясь.

И вот они вышли на поляну. В центре нее стояло Древо Любви.

Это был не просто старый дуб. Это было существо. Его ствол, покрытый серебристо-серой корой, испещренной глубокими морщинами-узорами, был так толст, что его не обхватили бы и десять человек. Крона раскинулась невероятным шатром, уходящим высоко-высоко, теряясь в зелени других гигантов. Листья его переливались всеми оттенками зеленого и золота, а между ветвями, словно живые огоньки, порхали крошечные, светящиеся сущности – духи леса. От Древа исходило теплое, манящее сияние и чувство... бесконечного покоя и вечности.

Катя и Далин остановились на краю поляны, завороженные. Сердца их бились в унисон.

«Готова?» – тихо спросил Далин, не отпуская ее руку.

Катя глубоко вдохнула воздух, пахнущий прелой листвой, мхом и древней магией. «Готова.»

Они шагнули вперед, к подножию исполина. Тень Древа накрыла их. Воздух сгустился, наполнившись тихим, мелодичным гудением, словно Древо запело.

И тогда это случилось. От ствола отделились две тонкие, сияющие золотом лозы. Они плавно поплыли по воздуху, как живые, нежные щупальца света. Одна направилась к Кате, другая – к Далину.

Лоза коснулась Кати чуть выше сердца. Тепло, нежное и глубокое, разлилось по груди, проникло в самое нутро. Она почувствовала, как что-то внутри нее – тот самый безбрежный океан силы и ее истинная суть – откликнулось, протянулось навстречу... и соединилось с чем-то бесконечно знакомым, родным, ждавшим этого момента. На ее коже, чуть левее груди, вспыхнуло и застыло сияющее золотое клеймо – сложный, изящный узор, похожий на сплетенные корни и крылья. Печать Сродства.

В тот же миг вторая лоза коснулась Далина. Он вскрикнул – не от боли, а от потрясения. Его глаза широко раскрылись, залитые золотым светом. На его мощной груди, симметрично Печати Кати, проявился такой же сияющий узор. Он ощутил невероятную полноту, завершенность, как будто потерянная часть его души внезапно вернулась и заняла свое место. Связь с Катей, всегда ощущаемая им как магнитом, теперь стала физической реальностью, прочным золотым мостом между их сущностями. Запах Кати, ее магия, ее эмоции – все это обрушилось на него не как ослепляющий шквал, а как теплая, знакомая река, частью которой он теперь был навсегда. И главное – он почувствовал ее ответ. Ее признание. Ее истинность для него.

Свет лоз погас. Золотые Печати продолжали мягко светиться под одеждой. Гул Древа стих, сменившись глубоким, довольным шелестом листвы. Духи-огоньки закружились вокруг них быстрее, словно поздравляя.

Далин стоял несколько секунд, потрясенный, впитывая новые ощущения. Потом он повернулся к Кате. В его глазах светилось столько чувств – облегчение, благодарность, невероятная нежность и та самая, чистая любовь, о которой он говорил. Он не сказал ни слова. Он просто шагнул к ней и обнял. Крепко, бережно, зарывая лицо в ее волосы, вдыхая ее теперь только его запах без страха и безумия, а с бесконечным счастьем.

«Спасибо,» – прошептал он наконец, его голос дрожал. – «Спасибо, что дала нам этот шанс. Что мы здесь. Что это... правда.» Он отстранился ровно настолько, чтобы посмотреть ей в глаза, его ладонь легла на ее щеку. «Я счастлив. Несмотря на весь хаос, на весь ужас... я бесконечно счастлив, что все развернулось именно так. Что мы – здесь. И что ты – моя. По-настоящему. И я – твой.»

Катя прижалась к его ладони, чувствуя, как тепло Печати на груди сливается с теплом его руки и теплом, разливающимся у нее внутри. Страхи еще не ушли, будущее было туманным, но в этот момент, в объятиях своего Истинного, под сенью древнего Древа, она чувствовала себя в безопасности. Впервые за долгое время – по-настоящему в безопасности. И это чувство было дороже всего.