Текст книги "Истинная за Завесой (СИ)"

Автор книги: Натали Карамель

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 24 страниц)

Глава 40. Кулак Правды

Тишина после слов Элеоноры была густой, как смола. Она вязла в лёгких, отравляла мысли. Ледяной шар мерцал над головой графини, отбрасывая зловещие тени на её безупречное, жестокое лицо. Казалось, сама смерть присела отдохнуть в своём кресле из тьмы, наслаждаясь предвкушением.

Именно в этой гнетущей тишине прозвучал голос Элис. Тихий, хрипловатый от напряжения, но абсолютно чёткий.

«Расскажите.»

Элеонора медленно повернула к ней голову, словно удивлённая, что мусор осмелился заговорить.

«Простите?» – ледяной тон не сулил ничего хорошего.

«О настоящей причине...,» – Элис подняла голову, её глаза, обычно такие скрытные, горели холодным, профессиональным вызовом. На её бледном лбу выступили капельки пота, но голос не дрожал. «Раз уж нам всем умирать... Расскажите. Кто вы на самом деле? Чей род вы несете? Что за сила даёт вам право вершить такой суд? Чтобы мы... знали, с кем имели дело.» Она бросила быстрый взгляд на Далина, потом на Катю. Чтобы выиграть время. Любое время.

Элеонора замерла. Её тонкие брови чуть приподнялись. Затем по её губам поползла та же зловещая, довольная улыбка, что была обращена к Кате.

«Действительно...» – протянула она, и в её голосе зазвучало что-то почти... игривое. Зловеще-игривое. «Справедливо. Пусть мусор знает, кого он оскорблял своим существованием. Пусть дракон понимает, чьей воле он осмелился перечить. Пусть... ошибка,» – её взгляд скользнул по Кате, – «осознаёт всю глубину кощунства своего рождения.»

Она откинулась на спинку кресла, сложив пальцы домиком. Ледяной шар над ней слегка загудел.

«Род Аэргорнов,» – произнесла она, и имя повисло в воздухе, словно отравленный дым. Оно ничего не говорило Кате, но Далин резко вскинул голову, его глаза расширились от шока. Элис тоже едва заметно ахнула, сжав кулаки. « Мы стёрты из истории. Прокляты. Объявлены вне закона теми, кто боялся нашей истинной силы. Силы Теней, что старше самого Астрала. Силы, что черпает энергию не из жалких стихий, а из самой пустоты, из первозданного Хаоса.»

Её голос стал глубже, наполнившись фанатичной гордостью.

«Мы строили империи, когда ваши драконьи предки ещё ползали в пещерах! Мы повелевали реальностью, ломали законы магии, как сухие ветки! Наши ритуалы открывали врата в иные миры, наши артефакты могли усмирять целые легионы! Но слабые... Завистливые... Они объединились. Устроили охоту. Истребили почти всех.» В её глазах вспыхнула безумная ярость. «Но не всех. Кое-кто выжил. Спрятался. Растворился в толпе жалких людишек, как яд в воде. Ждал. Лелеял свою кровь. Искал способ возродить былое величие.»

Она посмотрела на свои безупречные, бледные руки.

«Я – Элеонора Аэргорн. Последняя чистокровная наследница Рока и Пустоты. Моя мать... она отдала всё, чтобы спрятать меня, передать знания. Она растворила свою силу в моей крови, обрекая себя на жалкое существование. Ради будущего рода. Ради меня.» Её голос дрогнул от экзальтированной ненависти. «А я... я вынуждена была терпеть этого ничтожного герцога! Терпеть его прикосновения! Рожать от него... это!» Она яростно ткнула пальцем в сторону Кати. «Род Аэргорнов требовал чистой крови! А что дал мне этот союз? Слабака Себастьяна и... пустышку! Осквернение всего, за что боролись мои предки! Ты – не дочь, Катарина. Ты – осквернение священной крови! Позор, который я ношу как клеймо!»

Её дыхание участилось. Безумие в её глазах стало почти осязаемым.

«Но я не сломалась. Я ждала. Лелеяла искру в Себастьяне. Искала артефакты предков. Искала способ... очистить кровь. Вернуть силу. Возродить род Аэргорнов! Этот мир... он будет гореть! Он будет трещать по швам! И я... я буду у руля новой эры! Эры Тени!» Она закатила глаза, словно видя это величие. Потом резко опустила взгляд на пленников, и в нём снова был только лёд. «А вы... вы всего лишь досадная помеха на этом пути. Мусор, который нужно вынести. Свидетели, которых нужно устранить. Особенно ты, дракон. Твоя кровь... она могла бы пригодиться. Но ты слишком опасен. Слишком силен духом. Значит – смерть.»

Она закончила. В подвале повисла тишина, еще более страшная, чем до её монолога. Далин смотрел на неё с немым ужасом и отвращением – он знал легенды об Аэргорнах, знал, какое безумие и разрушение они несли. Элис была бледна как смерть, её разум лихорадочно работал, сопоставляя услышанное с известными ей данными – все сходилось, и это было ужасающе. Луиза просто плакала, чувствуя леденящий душу ужас. Катя смотрела на «мать», и в ней не было страха – только глубокая, леденящая жалость к этой безумной, извращённой душе, запертой в мире собственного величия и ненависти.

«Всё,» – Элеонора резко встала, её черное кресло растворилось в тенях. « Хватит разговоров. Пора прощаться.» Она повернулась к Луизе и Элис, её губы искривились в жестокой пародии на улыбку. «Ну, кто хочет быть первым? Добровольцы?»

Девушки вжались в стену, как мышата перед удавом. Луиза зажмурилась, Элис лишь стиснула зубы, её глаза, полные холодной ярости и принятия, встретились с взглядом графини.

«Жалко,» – протянула Элеонора с театральным вздохом. «Тогда выберу сама.» Её шаги гулко отдавались по каменному полу. Она остановилась перед Элис. «Начну с крепкого орешка. Посмотрим, как долго продержится эта служанка.»

Пальцы Элеоноры взметнулись в воздух. Из кончиков вырвались струйки чернильно-чёрной энергии, густой, как смола, холодной, как космическая пустота. Они не светились – они поглощали свет ледяного шара. Элеонора начала рисовать в воздухе сложные, пульсирующие узоры. Они складывались в кольца, спирали, угловатые символы, которые начинали вращаться вокруг неподвижной Элис.

Сначала ничего не происходило. Потом Элис резко вдохнула. Её тело напряглось, как струна. Мышцы на шее выступили буграми. По её лицу, несмотря на невероятное усилие воли, пробежала судорога. Она не закричала. Она не могла закричать. Из горла вырвалось лишь глухое, сдавленное мычание, полное нечеловеческой боли. Пот струйками потек по её вискам, смешиваясь с пылью на лице.

Чёрные узоры сжимались. Они не касались тела, но Катя видела, как кожа Элис под ними будто втягивалась, бледнела. Дыхание девушки стало прерывистым, хрипящим.

«Перестань!» – закричала Катя, дёргая оковы изо всех сил. Мерцающие жгуты впились в запястья болью, но она не чувствовала ничего, кроме ярости и ужаса. «Немедленно перестань! Это же безумие!»

«Безумие?» – Элеонора засмеялась. Этот смех звенел, как разбитое стекло, безумный и безрадостный. Он эхом отражался от стен подвала. «Это Искусство, дитя моё! Искусство Аэргорнов! Чувствуешь его мощь? Чувствуешь, как оно высасывает жизнь? Как оно ломает волю?!» Она усиливала натиск. Узоры вращались быстрее, чернее.

Элис закашлялась. Из уголка её рта выступила тонкая струйка крови. Её глаза закатились, показывая белки. Она всё ещё молчала, сжимая зубы до хруста, но её тело начало биться в тихой, неконтролируемой дрожи.

Мерцающие энергетические оковы на запястьях и щиколотках Элис погасли. Просто рассыпались, как пепел. Но это не было освобождением. Чёрные узоры Элеоноры резко сгустились, обвились вокруг Элис, как щупальца, и подняли её. Девушка зависла в полуметре от пола, скрюченная, безвольная кукла в паутине чистой, леденящей тьмы. Её голова безвольно упала на грудь. Из горла вырвался еще один хриплый, животный стон.

«Нет!» – ревел Далин, рвя оковы с такой силой, что на его запястьях выступила кровь. Энергетические жгуты полыхали алым, шипя и искрясь, но не поддавались. «Я сожгу тебя заживо!»

Элеонора лишь засмеялась громче, наслаждаясь его бессильной яростью. Она поднесла руку к лицу Элис, чёрная энергия заплясала на её кончиках, готовая вонзиться.

«Посмотрим, что крепче, драконья ярость или воля Аэргорна к разрушению...»

Все замерли. Луиза сжалась в комок, зажмурившись. Далин замер, понимая, что каждое его движение лишь ускоряет гибель Элис. Катя смотрела на безвольное тело подруги, на безумное лицо матери, на чёрную энергию, готовую оборвать жизнь. В её груди что-то рванулось. Не страх. Не паника. Глубже. Горячее. Ярость. Абсолютная, всепоглощающая ярость за друга, за боль, за несправедливость, за это безумие.

Эта ярость не была только земной. Она была магмой, бурлящей под спудом кулона «Серенада Тумана». Она была штормом, сдерживаемым искусственно. И она требовала выхода.

Катя инстинктивно рванулась вперед, но мерцающие жгуты оков впились в запястья и щиколотки, держа её у стены. «НЕТ!» – мысль пронеслась с силой удара молота.

И тогда внутри что-то откликнулось на этот немой крик души.

По холодному металлу манжет, сковывающих её запястья, поползли тонкие, почти невидимые нити инея. Они шипели, пытаясь схватить подавляющую магию оков, но лишь оставляли мимолетные узоры, таявшие под натиском тёмной силы. Одновременно с этим, зашипели и заплясали крошечные капли воды, выступившие из ниоткуда, пытаясь подточить энергетические жгуты на щиколотках. А между пальцами сжатых кулаков, несмотря на кулон, мелькнули искорки –жаркие и яростные, пытавшиеся сжечь оковы.

«Слишком слабо!» – пронеслось в голове Кати с отчаянием. Она видела, как чёрные щупальца Элеоноры сжимаются вокруг Элис, как девушка безвольно повисла, как из её рта сочится кровь. Ярость нарастала, сжигая страх, выжигая разум. Катя сфокусировала весь свой ужас, всю свою ненависть к Элеоноре, всю свою отчаянную волю спасти Элис – не на рывок, а внутрь. В ту самую точку, где рождалась её магия.

ТРЕСК!

Звук был не громкий, но пронзительный, как удар бича, и ослепительно яркий. Небольшая, но невероятно сконцентрированная фиолетовая молния – не с неба, а из самой Катиной ярости – вырвалась из точки между её сжатых кулаков. Она не била в Элеонору. Она ударила точно в основание энергетического жгута.

ХРРРЫСЬ!

Мерцающие жгуты взорвались сине-белыми искрами. Металлические манжеты раскалились докрасна и лопнули пополам. Боль пронзила руки, но это была ничто по сравнению с чувством внезапного освобождения.

Катя не думала. Не планировала. Её тело, освобожденное, взорвалось в движение. Она не шла – она рванулась, как пантера, преодолевая за один невероятный прыжок расстояние, отделявшее её от матери. Всё её существо, вся ярость, всё отчаяние, умноженное на силу освобожденной молнии в её крови, сконцентрировались в одном движении.

Элеонора только начала поворачиваться на странный треск и вспышку, её безумные глаза расширились от неожиданности – слишком поздно. У неё не было щитов. Не было защиты. Она была уверена в своих оковах, в своей силе, в ничтожестве «пустышки».

Катя вложила в удар правой рукой всё.

Весь гнев – за Элис, корчащуюся в паутине тьмы. Весь страх – за Луизу, за Далина, за себя, за всех, кого эта безумица может поглотить. Всю боль от предательства – за ложь, за маску материнства, за годы унижений «пустышки». Всю ярость за Катарину. За ту несчастную девушку, чье тело она носила, чью жизнь у неё украли. За боль, страх и непонимание, которые устроила её родная мать. За невинную жертву, брошенную в могилу родными стенами. За обеих их. За две жизни, сломанные одной женщиной.

Вся её земная сила, подпитанная электрическим зарядом ярости и глухой, праведной болью за убитую девушку в зеркале, сконцентрировалась в кулаке. Он был сжат до побеления костяшек, до хруста суставов – хруста, напомнившего Кате о хрупкости костей настоящей Катарины. Кулак описал короткую, сокрушительную дугу, оставляя за собой мимолетный след озона и невысказанный крик двух душ, требующих возмездия.

ХРРРАСЬ!

Удар пришелся ровно в скулу. Точный. Жестокий. Неожиданный. Раздался резкий, влажный звук – кость, хрящ, плоть.

Смех Элеоноры оборвался на самом пике. Её голова резко дернулась вбок. Безумие в глазах сменилось шоком, чистейшим, первобытным непониманием. Чёрные узоры вокруг Элис мгновенно рассыпались, как дым. Девушка рухнула на каменный пол безжизненным мешком.

Элеонора не издала ни звука. Её глаза закатились. Ноги подкосились. Она рухнула навзничь, как подкошенная, ударившись затылком о камень с глухим стуком. Ледяной шар над ней погас, погрузив подвал в почти полную темноту. Только слабый отсвет откуда-то сверху выхватывал из мрака распластанное тело графини и Катю, стоящую над ней, тяжело дышащую, с окровавленными костяшками на правой руке, её глаза горели в темноте диким, нечеловеческим огнем.

В гробовой тишине было слышно только тяжелое дыхание Кати и слабый стон Элис на полу.

Глава 41. Гроза в Подвале

Гробовая тишина висела в подвале, нарушаемая лишь тяжёлым, прерывистым дыханием Кати и слабым стоном Элис, распластанной на холодных камнях. Ледяной шар погас, оставив лишь тусклый, мертвенный свет откуда-то сверху, выхватывающий острые тени: распростёртую Элеонору, Катю над ней с окровавленным кулаком, скрюченную фигуру Элис.

Первым нарушил оцепенение Далин. Его голос, обычно такой властный, прозвучал хрипло и с неприкрытым изумлением:

«У тебя... проснулась магия.» Он не спрашивал. Констатировал факт, глядя на дымящиеся обломки манжет на Катиных запястьях и на её руку, от которой ещё веяло озоном.

Катя резко обернулась к нему, её глаза, всё ещё горящие диким огнём ярости, метнулись к Элис, потом к связанной Луизе, к самому Далину, всё ещё скованному. Ярость сменилась адреналиновой дрожью и жгучей необходимостью действовать сейчас.

«Это... это сейчас не важно!» – выдохнула она, сорванным голосом. «Надо связать её крепче. И Элис... ей плохо.»

Она оставила бездыханную Элеонору и бросилась к тёмному углу подвала. Руки дрожали, мысли путались, но инстинкт спасателя гнал вперед. В куче старого хлама – обломков ящиков, ржавых цепей – её взгляд выхватил грязную, но прочную верёвку. Катя схватила её и вернулась к Элеоноре. Без лишних сантиментов, с силой, подпитанной остатками гнева и страхом, что та очнётся, она перевернула мать на живот, стянула ей руки за спиной и туго связала запястья, затем щиколотки. Узлы были крепкие, морские – навык из прошлой жизни.

«Держись, Элис,» – прошептала Катя, подбегая к девушке. Она осторожно приподняла голову телохранительницы. Кожа была ледяной и липкой от пота, губы в кровяных подтёках. Катя прижала дрожащие пальцы к шее Элис. Пульс! Слабый, нитевидный, едва уловимый, но был.

«Жива... Пульс есть,» – сообщила она, больше для себя и других, чем для безответной Элис.

«К-Катя!» – всхлипнула Луиза, дёргаясь в своих мерцающих оковах. «Помоги! Освободи нас!»

Катя кивнула, оттащила Элис аккуратнее в угол, поближе к Луизе, чтобы та могла хотя бы видеть, что с ней. Затем подбежала к Далину. Его могучие руки были в крови от попыток разорвать оковы. Она сосредоточилась, вспоминая ту вспышку ярости, что освободила её саму. Внутри всё ещё бушевало море эмоций – страх за Элис, остаточный гнев на Элеонору, паника от неконтролируемой силы. Она сжала кулаки, пытаясь вызвать ту самую молнию. « Ну давай!» – умоляла она про себя. Но ничего. Лишь искорки, быстро гаснущие у её костяшек. Ни накала, ни концентрации.

«Лёд... Вода... Огонь...» – пробормотала она, переключаясь. Вытянула руки к манжетам Далина. Из ладоней пополз иней, пытаясь схватить металл. Он покрыл поверхность тонким слоем, зашипел... но жгуты лишь слабо мигнули, не ослабевая. Капли воды выступили на камне под ногами Далина, облизывая энергетические кандалы на щиколотках, но не в силах их растворить. Искорки огня щёлкнули у запястий – бесполезно. Катя стиснула зубы, чувствуя, как паника подкатывает к горлу. Почему тогда получилось, а сейчас нет? Она не могла снова впасть в ту слепую ярость, не рискуя всем вокруг.

В этот момент со стороны Элеоноры раздался хриплый, сдавленный звук. Она пошевелилась, пытаясь приподнять голову. Кровь текла из носа, один глаз заплыл, но другой, нечеловечески ясный, уставился на Катю. На её губах расплылась кровавая, безумная улыбка.

«Надо же...» – прохрипела она, с трудом выплёвывая слова . «Моя дочь... не пустышка. А маг... четырёх стихий.» Она закашлялась, но глаза горели каким-то извращённым восторгом. «Огонь... Вода... Лёд... Молния... Доченька моя любимая...» – голос стал слащаво-ядовитым. «Кто же знал... что твою истинную силу откроет... такой... нестандартный метод?»

Эти слова, этот тон, это лицемерное «доченька моя любимая» вонзилось в Катю как раскалённый нож. Вся накопленная боль, годы унижений Катарины, осознание, что эта женщина убила настоящую Катарину, хладнокровно пытала Элис и теперь ещё смеет насмехаться – всё это вспыхнуло в ней белым пламенем новой ярости.

«ДОЧЕНЬКА?!» – закричала Катя, поворачиваясь к матери, забыв на мгновение об оковах. Голос сорвался на визг. «Ты всю жизнь меня с помоями мешала! Унижала! Презирала! Убить пыталась! Я не знала от тебя НИЧЕГО, кроме ненависти и презрения! Я не знала, что такое материнская любовь ВООБЩЕ! А теперь ты разглядела во мне «любимую дочь»?! Ты просто увидела СИЛУ, которую можешь использовать или боишься! Ты…»

Она не закончила. Пока она кричала, изливая всю горечь и ярость, её неконтролируемые эмоции нашли выход. Не в молнию. Не в одну стихию.

ВО ВСЕ СРАЗУ.

Над распростёртой Элеонорой сгустилось чёрное облако – не от её магии, а от Катиной. Оно искрилось изнутри фиолетовыми молниями, которые били не вниз, а вовнутрь, к центру, где лежала графиня. Из облака посыпались острые, как бритва, ледяные снежинки, вонзаясь в её платье и кожу, как крошечные кинжалы. Одновременно вокруг ног и рук Элеоноры вспыхнули языки пламени – не просто огонь, а сконцентрированные сферы жара, пытавшиеся спалить верёвки и плоть. И из камней под ней забили струи ледяной воды, обвивая лодыжки и запястья, пытаясь втянуть её в ледяную пучину, растворить в холодной мгле.

Это был не ритуал. Не заклинание. Это был хаотичный выплеск неконтролируемой мощи, спровоцированный яростью и болью. Подвал наполнился шипением воды, треском льда, свистом молний и запахом гари. Элеонора забилась в немом ужасе и боли, пытаясь вырваться из смертельного калейдоскопа стихий, обрушенных на неё собственной «пустышкой».

Катя стояла, завороженная и ужаснувшаяся одновременно, не в силах остановить бурю, которую сама же и вызвала. Она даже не заметила, как под воздействием этой вспышки чистой, не направленной ни на кого конкретно ярости, мерцающие оковы на Далине и Луизе вспыхнули ярко-синим и рассыпались в прах. Далин рухнул на колени, освобождённый, но всё ещё слабый от действия искажающих жгутов. Луиза вскрикнула от неожиданности и бросилась к Элис.

Именно в этот момент сильные, но неожиданно мягкие руки обхватили Катю сзади. Далин прижал её к своей груди, заслоняя от зрелища истязания матери, но не от энергии бури. Его голос прозвучал у самого уха, низкий, напряжённый, но успокаивающий:

«Катя. Дыши. Успокойся. Она не стоит этого. Не дай ей сломать тебя. Дыши, солнышко...»

Его объятия, его слова, его тепло (не драконье, а человеческое) стали якорем в хаосе её эмоций и буйстве стихий. Катя задрожала, ярость начала отступать, уступая место дрожи и опустошению. Чёрное облако стало редеть, молнии угасли, снежинки растаяли в воздухе, огонь погас, вода втянулась обратно в камни. Подвал снова погрузился в полумрак.

На полу, среди луж воды и опалённых верёвок, лежала Элеонора. Она была жива. Израненная, обожжённая, промокшая, связанная. Но её единственный открытый глаз был прикован к Кате с выражением не боли, а чистейшего, леденящего ужаса и... восторга.

«Не... может... быть...» – прохрипела она, с трудом выплёвывая кровь. Её взгляд скользнул по следам стихий на своём теле, потом снова уставился на дочь. «Ты... У тебя... Сила... Тьмы... И ты... связана... с ней...Она признала тебя хозяйкой!» Последние слова были выдохнуты с таким потрясением, что казалось, она увидела не дочь, а призрак собственного проклятого рода. И в этом взгляде было что-то большее, чем страх. Было признание.

Катя, всё ещё дрожа в объятиях Далина, смотрела на мать, не понимая её слов, но чувствуя ледяную волну страха, идущую от неё. Сила Тьмы? Связана? Что это значит? И почему это напугало саму Элеонору Аэргорн больше, чем удар кулаком или даже угроза дракона?

В подвале снова воцарилась тишина. Но теперь она была иной. Напряжённой. Полной невысказанных вопросов и нового, ещё более страшного откровения, витающего в холодном, сыром воздухе.

Глава 42. Щиты Астрала и Пижамный Апофеоз

Леденящее признание Элеоноры, её слова о «Силе Тьмы» и «признании», повисли в сыром воздухе подвала, как ядовитый туман. Катя всё ещё дрожала в объятиях Далина, пытаясь осмыслить услышанное, отогнать леденящий ужас от взгляда матери. Но Далин не дал ей утонуть в размышлениях. Его голос, уже вернувший часть привычной твёрдости, прозвучал рядом с ухом, властно и практично:

«Дышишь? Хорошо. Теперь слушай. Нам нужно выбираться. Сейчас. Элис нужен врач, настоящий целитель, а не подвальные камни. И эту...» – он кивнул в сторону связанной, израненной и всё ещё смотрящей на Катю с безумным восторгом Элеоноры, – «...нужно сдать Щитам Астрала. У них найдутся клетки и для таких... реликвий.»

Катя кивнула, вытирая ладонью кровь с разбитых костяшек. Мысли путались, но логика Далина была неоспорима. «Да... Да, ты прав. Врач... Щиты... Потом... потом обо всём поговорим.»

И тут со стороны угла, где Луиза прижимала к себе голову Элис, раздался слабый, хриплый шёпот самой телохранительницы:

«Не... не волнуйтесь... о подмоге...» Элис приоткрыла глаза, в них плавало мутное сознание, но искра профессионала не угасла. «Пока... она болтала...я активировала... камень связи с Арденом... Он знает... он всё слышал... Должны... быть уже...тут.»

Далин резко повернулся к ней, его брови поползли вверх, а затем резко сдвинулись. Он аккуратно, но быстро подошёл к Элис, опустился на одно колено рядом с Луизой.

«Могла бы и намекнуть, звезда шпионажа,» – его тон был сухим, но в глазах мелькнуло облегчение. «Хоть и с опозданием на пир безумия. Арден мог бы и поторопиться, ленивый камнеед, а то бы потерял свою лучшую тень.» Он осторожно коснулся плеча Элис. «Держись. Скоро вытащим.»

Слова Далина, его нарочитое ворчание насчёт «ленивого камнееда», слегка разрядили ледяную атмосферу. Луиза даже слабо улыбнулась сквозь слёзы. Катя почувствовала, как дрожь в руках немного утихает.

Далин легко, но бережно поднял Элис на руки, как ребенка. Девушка слабо застонала, но не сопротивлялась.

«Луиза, Катя – за мной.» – скомандовал он, направляясь к узкой лестнице, ведущей из подвала. Луиза поспешно вскочила, вытирая лицо.

Перед тем как ступить на первую ступеньку, Луиза остановилась. Она закрыла глаза, сжала кулаки, сосредоточившись. Из её ладоней выплеснулись тонкие, почти невидимые струйки серебристого тумана. Они обволокли вход в подвал, сформировав легкую, мерцающую завесу – простейший барьер оповещения и слабой защиты.

«Это... это не помеха роду Аэргорнов, конечно...» – смущённо пробормотала она, глядя на свою скромную работу.

«Сейчас она слаба, как мокрая цыпа,» – отозвался Далин, уже поднимаясь по ступеням. «И связана крепко. Ей не до побега. Твоя завеса – сигнал для нас. Идем.»

Они двинулись по тёмным коридорам особняка, которые казались ещё более зловещими после подвального кошмара. Далин нёс Элис, Катя шла рядом, готовая поддержать, Луиза замыкала. Цель была ясна – комната Кати, ближайшее безопасное место.

Но едва они вышли в главный коридор второго этажа, дверь в парадный холл с грохотом распахнулась. На пороге стоял Арден. Его обычно безупречный вид был слегка растрёпан – волосы всклокочены, плащ накинут наспех. За его спиной теснились несколько грозного вида драконов в боевых доспехах с эмблемой Совета и маги в темно-синих мантиях Щитов Астрала, их лица были напряжены, руки на эфесах оружия и в боевых жестах.

Далин остановился, его взгляд встретился со взглядом Ардена. В воздухе на мгновение повисло напряжение.

«Ну, наконец-то. Чуть быстрее, чем каменный слизень на рассвете,» – произнес Далин с убийственной сухостью. «Успел к десерту. Улитки бы позавидовали твоей прыти.»

Арден, не обращая внимания на сарказм, быстрым взглядом оценил ситуацию: Далин с Элис на руках, бледную Катю, дрожащую Луизу.

«Летишь как на крыльях бури, когда твоя лучшая тень в петле,» – парировал Арден, его голос был ровен, но в глазах горел холодный огонь беспокойства за подчиненную. Он шагнул вперед, его взгляд скользнул по Элис. «Где графиня?»

«В подвале. Жива. Связана. Ждет ваших нежных объятий,» – Далин кивнул в сторону лестницы. «А всю грязную работу...» – он бросил взгляд на Катю, полный смеси гордости и чего-то невероятно сложного, – …сделала Катя уже. Справилась с графиней Аэргорн, пока ты тут улиткой полз. Теперь решайте вопросы с Щитами, а я несу Элис наверх.» Он бросил взгляд поверх плеча, полный немого укора.

Оба дракона насупились синхронно. Арден открыл рот для возражения, но Далин перед тем, как повернуть за угол, направляясь к комнате Кати, сказал: « Она в критическом состоянии. Нужен целитель, Арден. Срочно ». Арден замер на мгновение, затем резко скомандовал двум магам и дракону: «Отряд Щитов – в подвал! Высокая опасность! Графиню Элеонору Аэргорн – под арест за сокрытие своей крови, применение запрещенных магических практик, пытки и покушение на убийство! Обезопасьте место и контейнируйте! Второй отряд – прочесать особняк, найти герцога и сына, взять под охрану! Целитель – ко мне, сейчас!» Его приказы сыпались четко и быстро. Один отряд из магов в синем немедленно бросился выполнять команду о подвале, другой отряд разбежался по коридорам. Из группы вышел маг в мантии спокойного зеленого оттенка и направился к Далину и Элис.

И в этот момент, как по злому розыгрышу судьбы, из двери в противоположном конце коридора вывалились две фигуры. Герцог Вейлстоун и Себастьян. Они стояли, ослепленные внезапным светом магических факелов Щитов, совершенно растерянные. Герцог был в нелепом полосатом ночном колпаке и стеганом халате поверх пижамы. Себастьян – в шелковой детской пижамке с изображением скачущих лошадок, его взъерошенные волосы торчали в разные стороны. Их лица были заспанными, глаза – круглыми от непонимания и чистого, неподдельного ужаса при виде вооруженного отряда, взбудораженных магов и… Далина, уносящего окровавленную Элис.

Картина была настолько абсурдной после подвального ужаса, что даже напряженные Щиты Астрала на мгновение замерли. Арден, отдававший приказ целителю, обернулся и поднес руку ко лбу, будто не веря глазам. Далин просто фыркнул, глядя на пижамное семейство.

«Вы проспали...» – произнесла Катя тихо, и в её голосе прозвучала смесь усталости, презрения и какой-то горькой иронии. – «…небольшой семейный разлад.»

Герцог попытался что-то сказать, но издал лишь невнятный звук. Себастьян начал отступать назад в свою комнату. Щиты Астрала, оправившись от шока, двинулись к ним, чтобы «взять под охрану». Арден, стиснув челюсти, вернулся к организации хаоса, отдавая новые приказы. Далин же, не теряя времени, прошёл мимо оцепеневших Вейлстоунов, неся Элис в сторону комнаты Кати. Катя и Луиза последовали за ним, оставляя позади пижамный апофеоз семейного позора и начинающийся разбор последствий ночи, которая навсегда изменила их всех. Разговор, обещанный Далином, ждал своего часа, но сейчас главным было спасти Элис и перевести дух.