Текст книги "Истинная за Завесой (СИ)"

Автор книги: Натали Карамель

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 24 страниц)

Глава 9. Снежинка и Приказ

Гробовая тишина, нарушаемая только тяжелым дыханием графини и едва слышным звоном в ушах Кати, повисла в столовой. Катя лежала на холодном полу, щека пылала, мир плыл перед глазами. Она видела только фигуры на пороге, застывшие в шоке.

Первым двинулся Далин. Не спеша, с хищной грацией, он пересек зал и остановился возле Кати. Его золотисто-змеиные глаза, холодные и нечитаемые, скользнули с ее пылающей щеки на искаженное яростью лицо графини. Без единого слова, без тени усилия, он наклонился, подхватил Катю под руки и поставил на ноги, как пушинку. Его пальцы, обхватившие ее локоть, были тверды как сталь и холодны как могила. Он не отпускал, поддерживая, но этот жест был лишен всякой заботы – это был жест владения.

Затем он повернул голову к графине Элеоноре. Его голос, когда он заговорил, был тихим, ровным, но прорезал тишину как лезвие по льду:

«Графиня. Объясните. Что здесь происходит?»

Элеонора Вейлстоун, еще секунду назад пылавшая неистовым гневом, вдруг побледнела. Она поняла, что перегнула палку не просто перед дочерью, а перед ним. Перед драконом, который только что объявил ее своей собственностью. Она засуетилась, пытаясь придать лицу извиняющееся выражение, но получилась лишь жалкая гримаса.

«Герцог Далин, я… я просто… учила дочь уму-разуму!» – залепетала она, голос дрожал от страха и подобострастия. «Она… она наговорила вам дерзостей! Я должна была…»

«Учить вы можете, графиня, – перебил ее Далин, его ледяной тон не изменился ни на йоту. – Кричать, ругать, даже, простите за прямоту, оскорблять. Это ваше право, как матери.» Он сделал микроскопическую паузу, и следующая фраза прозвучала как приговор: «Но прикасаться к МОИМ вещам – вы не можете.»

Слова «моим вещам» прозвучало с такой неоспоримой, первобытной силой, что даже граф Оливер содрогнулся. Себастьян замер, как вкопанный.

«Поэтому, – продолжил Далин, его взгляд скользнул по бледным лицам Вейлстоунов, – я начинаю сомневаться в безопасности… моего имущества… под этой крышей.» Он резко повернул голову к Луизе, стоявшей у стены, бледной как смерть, но неотрывно смотревшей на Катю. «Служанка. Собери вещи твоей госпожи. Все необходимое. Без излишеств. Катарина переезжает в мой замок. Немедленно. На правах невесты, под мою личную защиту.»

В столовой повисло ошеломленное молчание. Графиня ахнула, прижав руку ко рту. Граф открыл рот, но не смог выдавить ни звука. Себастьян остолбенел. Луиза лишь кивнула, слишком напуганная, чтобы говорить, и метнулась к двери.

Катя, все еще оглушенная пощечиной и поддерживаемая стальной хваткой Далина, почувствовала, как ледяной ужас сменяется волной протеста. Она не может туда! Рядом с ним, под его постоянным наблюдением! Как она будет учиться магии? Как скрывать свою истинную сущность?

«Нет!» – вырвалось у нее громко, резко, прежде чем она успела подумать.

Все головы, как по команде, повернулись к ней. Взгляды графа и графини – шокированные и злобные, Себастьяна – насмешливо-изумленный. Взгляд Далина – ледяной, бездонный, полный предупреждения. И только глаза Луизы, остановившейся у двери, стали вдруг невероятно широкими. Она смотрела не на Катю, а чуть выше, на плечо Далина.

Катя инстинктивно проследила за ее взглядом. И увидела. На темной ткани камзола Далина, прямо на его плече, лежала одна-единственная, идеальной формы… снежинка. Она медленно таяла, оставляя крошечное влажное пятнышко.

Кулон! Мысль ударила как молния. Он перестал работать? Когда? Когда она крикнула «Нет»? Сердце Кати бешено заколотилось. Она судорожно сжала кулон под платьем. Он был на месте, холодный и гладкий. Но снежинка… ее видели? Луиза – да. Но остальные? Все были слишком потрясены ее возгласом и решением Далина. Далин, казалось, вообще не заметил ничего, кроме ее неповиновения.

«У тебя, – произнес Далин медленно, отчетливо выговаривая каждое слово, его голос стал тише, но опаснее во сто крат, – нет права голоса. Ты – часть договора. Мое обязательство. Моя… собственность. Ты едешь.» Он отпустил ее локоть так резко, что она едва удержала равновесие. « Я жду до конца ужина. Вы будете готовы к отъезду. Вещи…» Он бросил взгляд в сторону, откуда скрылась Луиза. «…успеют или нет. Мне плевать. Ты – главное, что нужно собрать.» Он резко развернулся и, не глядя больше ни на кого, вышел в библиотеку. Граф и Себастьян, бросив на Катю взгляды, полные немого вопроса и страха, поспешили за ним.

Катя, оставшись одна с графиней, тяжело опустилась на свой стул. В голове бушевал ураган мыслей.

Не могу к нему уехать! Он будет следить за каждым шагом!

Учиться магии? Забудь! Он сразу почувствует, если кулон снова даст сбой!

Снежинка… Лед? Третья стихия? Но как? И почему именно сейчас?

И вдруг, как луч света в темноте:

Расторгнуть помолвку! Должна же быть лазейка! Какая-то причина, условие… Надо выяснить!

Рядом графиня Элеонора тяжело дышала, пытаясь прийти в себя после унижения и страха перед Далином. Постепенно ее дыхание выровнялось, лицо приняло привычное выражение холодного презрения. Она повернулась к Кате.

«Ну что ж… – прошипела она, – может, так даже и лучше. Не желаю видеть в своем доме такое убожество. И позор.» Ее губы искривились в брезгливой гримасе.

Катя медленно подняла на нее глаза. Боль в щеке пульсировала, унижение от слов Далина и материнской пощечины горело внутри. Но сейчас горел не только стыд. Горела ярость. Холодная, ясная. Она посмотрела прямо в глаза графине, этой женщине, которая ненавидела собственную дочь.

«Да заткнись ты уже,» – сказала Катя тихо, но с такой ледяной, неоспоримой силой, что графиня буквально захлопнула рот. Ее глаза округлились от шока, она заморгала, губы беспомощно задвигались, словно рыба, выброшенная на берег.

Катя увидела это – и не смогла сдержать короткую, горькую ухмылку. Хотя бы маленькая победа.

Вернулись мужчины. Ужин продолжился в гнетущей, невыносимой тишине. Катя молча ковыряла еду на тарелке, чувствуя на себе тяжелый, аналитический взгляд Далина. Он не сводил с нее глаз, словно пытался разгадать загадку. Она не поднимала головы, сосредоточившись на сохранении внешнего спокойствия и на кулоне в руке. Он снова был холодным. Надеяться ли, что снежинка была случайностью?

Наконец, адская трапеза закончилась. Далин встал, отбросил салфетку, холодно поклонился графу и графине, проигнорировав Себастьяна, и направился к выходу. Катя замерла, не зная, что делать. Идти за ним? Ждать?

Дверь уже закрывалась за ним, как вдруг распахнулась снова. Далин стоял на пороге, его лицо было непроницаемым, но в глазах горело раздражение.

«Ты уснула?» – рявкнул он так громко и резко, что Катя вздрогнула всем телом и едва не подпрыгнула на стуле. – «Идём!»

Слов не требовалось. Катя встала, стараясь не смотреть ни на кого, и пошла к выходу. В прихожей ее ждала Луиза с небольшим, но вместительным дорожным саквояжем – видимо, успела схватить самое необходимое. Лицо служанки было бледным, но решительным.

Далин уже стоял у распахнутых дверей, за которыми виднелась темная, внушительная драконья карета, запряженная могучими, дымящими ноздрями конями. Он жестом указал на нее.

«Садись,» – бросил он Кате. – «Ты едешь одна. Служанка последует позже с вещами.»

Катя остановилась как вкопанная. Одна? В этой карете, в темноте, с мыслями о снежинке и его ненависти? Нет. Луиза – ее единственная опора, ее щит.

«Или я еду с Луизой, – сказала она четко, глядя ему прямо в его нечеловеческие глаза, – или не еду вообще.»

Далин медленно повернулся к ней. В воздухе запахло грозой и раскаленным металлом. Его глаза сузились до щелочек.

«Я сказал, у тебя нет…»

«Я помню, – перебила его Катя, делая шаг вперед. Она знала, что играет с огнем, но отступать было поздно. – Но вы же видели, герцог Далин. Я… неуклюжа.» Она намеренно сделала голос чуть дрожащим, намекая на недавнее падение. «Одна в карете, в темноте, по ухабистой дороге… Кто знает, во что я могу вляпаться без присмотра? Или на кого упасть по прибытии?» Она посмотрела на него с наигранной беспомощностью, но где-то в глубине глаз светился вызов.

Далин замер. Он видел этот вызов. Чувствовал его. Его челюсть напряглась. Он ненавидел, когда ему перечат. Ненавидел эту девчонку, ее внезапную дерзость, ее… необъяснимость. Но ее аргумент о «неуклюжести» был мерзко логичен. Он не хотел лишних проблем, лишнего внимания к своей «обузе».

«Пфф,» – фыркнул он с нескрываемым презрением. – «Ладно. Садитесь. Обе. Быстро.» Он резко махнул рукой в сторону кареты и, не дожидаясь, развернулся. В следующее мгновение он резко шагнул вперед, его контуры замерцали, и на его месте возник огромный, покрытый бронзово-золотистой чешуей дракон. Он взмахнул могучими крыльями, подняв вихрь пыли, и с оглушительным ревом взмыл в ночное небо, оставив их в облаке праха и грохота. Лететь рядом с ней в карете было невыносимо.

Катя и Луиза поспешно вскарабкались в темный, роскошный, но холодный и чужой интерьер кареты. Дверца захлопнулась, кучер щелкнул кнутом, и экипаж тронулся, подрагивая на неровностях дороги.

Луиза сразу же прижалась к Кате, обняла ее дрожащие плечи.

«Все хорошо, миледи, все хорошо… Мы вместе,» – шептала она успокаивающе, но ее собственные руки дрожали.

«Что же теперь делать, Луиза?» – прошептала Катя, глядя в темноту за окном, на удаляющиеся огни поместья Вейлстоунов. «Он… он там. Весь его замок. Как мы…»

«Шшш, – Луиза прижала палец к губам, указывая глазами на перегородку, отделявшую их от кучера. Потом наклонилась так близко, что ее губы почти касались уха Кати. Ее шепот был едва слышен, но слова обожгли: «Я видела снежинку, миледи. Я видела. И я… я думаю…» Она сделала паузу, собираясь с духом. «…я думаю, у вас есть три стихии. Огонь. Вода. И… Лед.»

Катя замерла, ощутив, как по спине пробежали мурашки. Три стихии. Гений. 1 на 1000. И все – в теле «пустышки», которую ненавидит один из сильнейших драконов.

«Мы обязательно проверим, – продолжила Луиза, ее шепот стал тверже, полным решимости. – Как только найдем в его логове… укромное место. Очень-очень укромное.» Она сжала руку Кати. «А пока… держите кулон крепче. И не злите дракона. Пожалуйста.»

Катя кивнула, сжимая в кулаке гладкий камень «Серенады Тумана». За окном мелькали темные деревья, а впереди, где-то в горах, ждало логово дракона. И новая, еще более опасная глава ее жизни в Этерии. Глава, где маскировка могла сорваться в любой момент, а цена ошибки была невероятно высока.

Глава 10. Полёт Дракона и Мысли Змея

Ночь. Холодный воздух бил в лицо, наполняя легкие чистотой высоты, но не принося облегчения. Далин летел мощными взмахами крыльев, его бронзово-золотистая чешуя мерцала в лунном свете, как расплавленный металл. Каждый взмах был резче, сильнее, чем нужно – выплеск ярости, не нашедшей выхода внизу. Внизу, как жалкая букашка, покачивалась на дороге его карета, увозящая... её. Катарину Вейлстоун. Его цепь. Его проклятие. Его... собственность.

Ненавижу.

Мысль пронеслась, ясная и жгучая, как пламя его стихии, выжигая все остальное. Ненавидел с самого детства. Ярко всплыл образ: девочка лет семи, жеманно одетая, с бантом больше её головы. Её привели, толкнули вперед. «Познакомься, Далин, это твоя будущая невеста, Катарина» . Она смотрела на него большими, испуганными глазами, потом робко улыбнулась, протягивая что-то смятое – вышитый платочек, пахнущий детской пудрой. Глупость. Слабость. Он, уже тогда ощущавший в себе мощь дракона, даже не взглянул. Отвернулся. Сказал отцу что-то резкое о «ненужном хламе» . Свет в её глазах погас мгновенно. Он сделал это. И почувствовал... удовлетворение? Нет. Пустоту. Но это было лучше, чем принимать навязанную участь.

Годами он отталкивал её. Ледяным презрением. Насмешками, когда она пыталась заговорить в Академии. Полным игнорированием на редких семейных сборищах. Он видел, как она сжималась, как её лицо заливала краска стыда, как глаза наполнялись слезами. Потом слезы сменились озлобленностью. Истериками. Глупыми выходками, чтобы привлечь внимание, которое он отказывался давать. Безвкусные, кричащие наряды, штукатурка на лице, скрывающая... что? Её превратили в карикатуру, и он был одним из творцов этого превращения. Позор. Живое напоминание о его бессилии перед глупой клятвой предков.

Она не виновата, – пронеслось вдруг, неожиданно и раздражающе, как песчинка под веком. Её продали. Как вещь. Её же семья презирает её слабость. Логично. Но логика не тушила пламя ненависти. Оно горело ровно и яростно. Потому что ненависть была проще. Она была щитом. Щитом от чего? От жалости? От чувства вины за её сломанную жизнь? От осознания, что он, могучий дракон, тоже скован? Иначе он не мог. Не мог позволить себе слабость. Ненависть была топливом, на котором он держался.

Но после того падения... что-то сломалось. Или, наоборот, встало на место?

Он видел её тогда, в полумраке опочивальни. Бледную, как смерть, но... не сломленную. Глаза, обычно тусклые или залитые слезами, горели странным огнем – смесью боли, страха и... упрямства? Она не ныла. Не звала маму. Она смотрела на него, когда он ворвался, и в этом взгляде не было прежней истеричной мольбы, а было что-то оценивающее, почти... вызов. Это зацепило. Как заноза.

Сегодня вечером... Сегодня вечером он велел ей прийти. Под предлогом формальности? Да. Но истинная причина была глубже, темнее. Он хотел увидеть. Наблюдать за этим феноменом – Катариной, которая не ломается. И он наблюдал. Пристально, как хищник у водопоя. Как она вошла – без привычной маски штукатурки, обнажив лицо, которое оказалось... поразительно красивым. Хрупким, как фарфор, но с силой в линии подбородка. В простом платье, подчеркивающем стройность, а не прячущем её под рюшами идиота. Она шла не по-утиному, а... держалась. Как? Как она вынесла колкости этого щенка Себастьяна? Как она посмотрела на него и сказала тот странный, обезоруживающий комплимент? Ни истерики, ни слез. Спокойствие. Неуклюжее, но подлинное. Это было... неестественно. И потому бесконечно интригующе.

Вдыхал её запах.

Он делал это весь вечер, тонко, незаметно втягивая воздух, фильтруя его драконьими рецепторами. Обычный, ничем не примечательный запах "пустышки". Ни намека на тот опьяняющий, сводящий с ума аромат Истинной Пары, который мог бы оправдать весь этот кошмар. Обычный. Человеческий. Травяной шампунь, легкие духи, что-то еще... нейтральное. Ничего необычного. Так почему же он не мог оторвать ноздри от воздуха вокруг неё?

Но дракон вел себя странно.

Он это чувствовал в каждой мышце. Его собственная ярость после её ответа о "цепях" была знакомой, чистой, как пламя кузнечного горна. Но под ней, в глубине, клокотало что-то иное. Непонимание. Смущение? Она его озадачила. Осмелилась бросить вызов! Прямо в лицо! Не запинаясь, не заливаясь слезами, а с этой... ледяной, отточенной вежливостью, которая резала глубже любой истерики. Откуда это?! Где она взяла эту... сталь в позвоночнике? Раньше любое его резкое слово, взгляд – и она разваливалась на части. Но не в этот раз. В этот раз она ответила. И это было... неожиданно сильно.

Его драконья сущность ревела.

Ревела от оскорбленного величия. Как она смеет?! Ничтожество! Пустышка! Но под этим ревом, в самых потаенных уголках его звериного сознания, шевелилось нечто иное. Интрига . Навязчивая, как зуд не зажившей раны. Кто ты? Тот же сосуд, но... с каким новым, опасным содержимым? Почему твои слова, твой взгляд – он чувствовал их физически, как удар? Почему его чутье, всегда безошибочное как стрела, вдруг дрогнуло, замерло в нерешительности, как пес перед незнакомой добычей? Запах обычный. Аура – тусклый, едва теплящийся огонек «пустышки», как и должно быть. Но... что-то не так . Что-то неуловимое, как дрожь земли перед обвалом. Что-то, что заставляло его чешую непроизвольно шевелиться, а когти впиваться в воздух.

И эта пощечина.

Картина врезалась в память: Элеонора, гиена в шелках, заносящая руку; резкий хлопок; Катарина, падающая как подкошенный цветок, с пылающей щекой и глазами, полными шока и унижения... Его драконья сущность взревела тогда так, что мир потемнел. Не трогать! Никто не смеет! Это был не рассудочный гнев. Это был первобытный рев собственника, дикий, неоспоримый, сжигающий все на своем пути. Его вещь. Его добыча. Его... нечто. Даже если он ненавидит её всеми фибрами души, она принадлежала ему. И только он имел право... что? Наказывать? Уничтожать? Защищать? Мысль споткнулась, вызвав новый прилив бешенства. Он ничего не понимал в этой слепой ярости, в этом инстинктивном порыве вступиться за то, что он презирает. И это непонимание бесило его сильнее всего. Оно делало его уязвимым.

Еще и служанку взяла с собой.

Он фыркнул, выпуская струю раскаленного дыма, которая рассеялась в холодном воздухе. Хотел ехать с ней в карете. Чтобы прочувствовать. Уловить то неуловимое, что ускользало от его драконьих чувств в шумной столовой. Вблизи. Без свидетелей. Понять, что за чертовщина с ней творится. А теперь... теперь он вынужден лететь над этой проклятой каретой, как сторожевой пес. И смотреть на неё сверху. Как на досадную, непонятную загадку, ускользающую в ночи.

Интересно, о чем эта глупая девчонка говорит со своей служанкой?

Он презрительно скривил пасть (в драконьем облике это был полноценный оскал, обнажающий кинжальные клыки). Наверняка обсуждают банты, которые она так дерзко отрезала. Или новое платье, которое Луиза не успела упаковать. Или слезно жалуются на него, "ужасного дракона", строят наивные планы побега. О чем еще может думать это пустое, избалованное создание? Оно не способно на большее.

Глупая дура.

Но мысль тут же наткнулась на воспоминание. На её лицо при ярком свете люстр. Лицо, лишенное маски. Какая она... выросла в поразительно красивую женщину. Признание, вырвавшееся помимо воли, было как удар собственного хвоста по ребрам. Не просто «недурна». Красива. Хрупко, но и... сильно. Если бы не эта проклятая пустота внутри... Если бы за этой красотой таилась хоть искра магии, хоть капля силы... Или хотя бы... Истинная. Его Истинная. Тогда... Тогда все было бы иначе. Жар, пожирающий разум, неконтролируемое обладание, безумие страсти – все, что полагается дракону, нашедшему свою Пару. Но увы. Судьба подкинула ему изысканно упакованную пустоту. Фальшивку, от которой нельзя избавиться.

Тогда в кровати... он её не рассмотрел.

Когда он ворвался в опочивальню после "падения", она была в тени, бледная, почти без сознания, казалась еще ребенком. Но даже тогда... даже тогда сквозь боль и страх в её глазах, мелькнувших на мгновение, было что-то... чуждое настоящей Катарине Вейлстоун. Что-то упорное, не желающее гаснуть. И сегодня, когда она сказала твердое «Нет», когда бросила ему вызов насчет Луизы... в этих синих, теперь таких ясных глазах не было привычной истеричной пустоты или злобы. Была холодная решимость. И страх, да. Но не парализующий. Сопротивляющийся. Как дикий зверек в клетке, который вдруг оскалился на хозяина.

Что же с ней?

Вопрос висел в ночном воздухе, тяжелый и безответный, как грозовая туча. Далин взревел от досады и бессилия, выпустив в небо сноп ослепительного пламени, который на миг окрасил облака в багровые и золотые тона, осветив далекие горы. Пламя погасло, оставив лишь горький запах серы и гулкое, одинокое эхо, раскатившееся по долинам. Ответа не было. Была только черная карета внизу, увозящая не разгадку, а новую, более опасную загадку в самое сердце его владений. И дракон, летящий над ней в ночи, раздираемый знакомой ненавистью, незнакомой интригой и жгучим, унизительным чувством, что он потерял контроль. Контроль над ситуацией. Над своей собственностью. И, что страшнее всего, над холодной ясностью собственного разума. Полёт больше не приносил свободы. Он чувствовал себя на привязи.

Хочешь больше книг? Легко!

📚 Добавь в библиотеку – чтобы не искать потом.

⭐ Отметь звездой на главной – это лучший способ сказать «спасибо» автору!

👇 Подпишись внизу страницы – и будь первым, кто узнает о новинках!

Эти три клика – топливо для писательского двигателя! Помоги автору не сбавлять обороты! ✨

Глава 11. Переезд в Логово Герцога

Карета мягко покачивалась на дороге. Катя, забыв на мгновение о страхах и предстоящих трудностях, прилипла к окну. Высоко в ночном небе, очерченный силуэтом на фоне луны, парил Далин. Его бронзово-золотистая чешуя переливалась в лунном свете, могучие крылья плавно рассекали воздух. Он был воплощением силы и свободы, о которых она могла только мечтать в своем прошлом мире.

«Смотри, Луиза, – прошептала Катя, не отрывая взгляда. – Как в самом крутом фильме… только настоящий. У нас такого не увидишь. Только на экране.»

Луиза, сидевшая напротив, хихикнула.

«Да уж, зрелище завораживающее. Хотя, думаю, герцог поселит нас подальше от своего крыла. Надеюсь, в каком-нибудь тихом флигеле.» Она задумчиво потерла подбородок. «Завтра, как только освоимся, все исследуем. Обязательно найдем укромный уголок, где можно будет… приступить к занятиям.» Она многозначительно подмигнула.

Катя кивнула, уже предвкушая возможность проверить теорию о третьей стихии, но тут Далин резко взмахнул крыльями и выпустил в небо длинную, раскаленную струю дыма и искр. Она отпрянула от окна.

«Ой! Он что, нас запечь собрался?» – воскликнула она, наполовину в шутку, наполовину всерьез.

Луиза только покачала головой, улыбка не сходила с ее лица.

«Нет, миледи. Просто разозлен. Вот так… выпускает пар.» Она замолчала, осознав буквальность выражения, и встретилась взглядом с Катей.

«Да, – фыркнула Катя, – теперь это выражение обретает совершенно новые смыслы.» Они посмотрели друг на друга и не сдержались – захихикали, как две школьницы-заговорщицы, делящиеся тайной.

Внезапно карета резко качнулась, будто подпрыгнула, а затем словно провалилась в бездну на долю секунды. Катя вскрикнула и схватилась за поручень, выглянув в окно. За стеклом мелькали странные, перекрученные тени и вспышки света, но ландшафта не было видно.

«На кочку наехали?» – предположила она, потирая ушибленный локоть.

«Нет, – успокоила Луиза, привычно поправляя саквояж. – Мы просто проехали через портальную арку. Иначе до замка герцога добирались бы месяц, а то и больше.»

«Ого!» – глаза Кати округлились от восхищения. «У вас и такое есть? Портал? Это же фантастика!» Она снова прильнула к окну, но теперь за стеклом был уже совсем другой пейзаж – темные, неприступные горы, гораздо ближе и выше, чем прежде. Она тут же высунулась, пытаясь разглядеть Далина в небе. Пусто.

«А где…?» – начала она тревожно.

«Не переживайте, – Луиза опередила вопрос. – Догонит. Драконы летают очень быстро. Очень.»

И действительно, едва Катя успела сделать пару глубоких вдохов, как вдалеке, над вершиной горы, появилась быстро растущая точка. Через несколько мгновений Далин снова парил над каретой, его огромная тень скользила по земле. Катя не могла оторвать взгляда.

«Очень красиво, – призналась она тихо, почти про себя. – Честно.»

«Да, – согласилась Луиза, тоже глядя вверх. – Но, миледи Катя, смотрите вниз – мы подъезжаем.»

Замок герцога Далина возник перед ними внезапно, вырастая из скал как их естественное продолжение. Огромный, величественный, высеченный из темного камня, он напоминал скорее неприступную крепость, чем жилище. Башни вздымались к небу острыми шпилями, узкие окна-бойницы смотрели на мир с холодной отстраненностью. Он был красив своей суровой, первобытной мощью, но дышал ледяным одиночеством. Казалось, кроме своего хозяина, здесь никто не жил веками. Свет горел лишь в редких окнах, и те казались крошечными огоньками в огромной каменной гробнице.

Карета с грохотом подкатила к массивным ступеням главного входа. Далин уже стоял наверху, ожидая. Он успел принять человеческий облик, но в его позе и взгляде все еще чувствовалась ярость полета и нерастраченное напряжение. Катя, выйдя из кареты, невольно съежилась от ночного горного холода. Она оглядела мрачные стены, устремляющиеся ввысь башни и холодный камень под ногами.

«Мрачновато у вас тут, – заметила она спокойно, поднимая глаза на Далина. – И тихо.»

Глаза герцога мгновенно сузились, зрачки стали вертикальными щелями в золотистой радужке.

«Вам покажут ваши комнаты, – отрезал он, ледяным голосом. – К завтраку разбудят.»

«О, – Катя невольно оживилась, – меня тут будут кормить? Уже обнадеживающе.» Ее тон был легким, почти шутливым, что явно контрастировало с атмосферой места и настроением хозяина.

В следующее мгновение Далин оказался рядом с ней так быстро, что она даже не успела моргнуть. Катя инстинктивно отпрянула, оступилась на высокой ступеньке и потеряла равновесие, начав падать назад. Сильная рука обхватила ее за талию, мягко, но неумолимо вернув в устойчивое положение и поставив на ноги. Катя замерла, чувствуя холод его пальцев сквозь тонкую ткань платья и его близость – пахнущую холодным металлом, дымом и чем-то диким.

Далин смотрел на нее сверху вниз, его лицо было непроницаемой маской, но в глазах бушевали эмоции – гнев, раздражение, и что-то еще, нечитаемое. Он явно собирался сказать что-то язвительное, уничижительное. Катя видела, как напряглись его скулы.

Но он лишь холодно процедил сквозь зубы:

«Даже обед и ужин полагается.» Он резко отпустил ее, словно обжегшись, развернулся и, не оглядываясь, скрылся в зияющем черном провале огромных дверей замка.

Катя перевела дух, потирая талию, где еще чувствовалось прикосновение. Она повернулась к Луизе, которая осторожно поднималась по ступеням следом.

«Ну и нервный, – вздохнула Катя. – Сам сказал, что буду тут жить, а теперь ходит, будто ему под ноги гвозди сыплют.»

Луиза тихонько фыркнула, прикрыв рот рукой, но в ее глазах читалось понимание и легкая тревога. К ним приблизилась другая служанка – строгая, немолодая женщина в темном платье, с лицом, высеченным из того же камня, что и замок.

«Пожалуйте за мной, миледи, – сказала она безэмоционально. – Ваши покои готовы.»

Катя бросила последний взгляд на захлопнувшиеся двери, за которыми исчез Далин, потом на мрачные стены своего нового «дома», и с решительным видом кивнула Луизе.

«Что ж, пошли, Луиза. Наше новое приключение начинается. С надеждой на хорошую кухню и плохую сторожевую службу.»

Они последовали за каменной служанкой в холодные, безмолвные объятия замка герцога Далина.