Текст книги "Киноманьяк 3 (СИ)"

Автор книги: Наиль Выборнов

Соавторы: Дмитрий Досужий
сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 18 страниц)

Владельцем был добрейший мужик по имени Боб Беренсон с шикарной бородой. От него исходила аура полного спокойствия и абсолютной гармонии с природой – он сохранял невозмутимость, даже когда на сцену вышли хардкорщики, поющие о том, как они усаживают президента на электрический стул. Боб только качал головой, которую покрывали длинные волосы, и улыбался.

После хардкор-панка зал наполнился музыкой «Слипстрим Эмоушен», и настроение в клубе моментально переменилось на более спокойное и вдумчивое. Концерт прошел вообще без проблем.

Наш злодей по-прежнему пялился на певицу, а затем, после выступления, убил на улице невинную девушку – мы заплатили подружке Боба, и она согласилась сыграть жертву. Тот с блаженной улыбкой смотрел, как маньяк забивает ее до смерти, заливая тротуар бутафорской кровью.

– Ты прирожденная актриса, крошка, – сказал Боб. – Отлично сыграно.

– Спасибо, сладкий, – ответила девушка и утерла ладонью сладкую кровь с лица.

* * *

В Ричмонде нас ничего не держало, утром мы сразу же поехали в столицу Северной Каролины, город Роли. Мартин почему-то жутко не выспался, поэтому в этот раз спереди сидел Кристофер, а режиссер полулежа спал на заднем диване.

– Слушай, Крис, хочу поговорить с тобой кое о чем, – начал я.

– Конечно. Что-то о кино? О религии?

– О Розе. Это личное. Насчет той проблемы… что я – это не Джошуа Клейтон. Понял, о чем речь?

– А, да… Понял. Конечно, давай поговорим.

Я поправил зеркало заднего вида и убедился, что Мартин позади дрыхнет без задних ног.

– У меня недавно было видение. Я вспомнил о девушке Джоша. Оклин, кажется.

– Да, я о ней знаю.

– Мы были с ней помолвлены?

– Нет, Джош, мормонам нельзя брать девушек в невесты до миссии. Ты хотел жениться на ней в следующем году.

– И она ждет меня? Точнее, Джоша.

– Не знаю… Я никогда не общался с ней, это же твоя девушка.

– Это не моя девушка, это девушка Джоша, окей? Я ее видел только в воспоминаниях.

– Мне сложно понять, что ты имеешь в виду, если честно.

– Я хотел спросить у тебя, стоит ли мне открываться Розе. Нужно ли ей знать, что я не тот, за кого себя выдаю?

– Про то, что ты из будущего?

– Именно.

– Не знаю, – сказал Крис, немного подумав, – я бы на твоем месте даже мне не стал бы такое говорить. Тебе повезло, что я не стал считать тебя сумасшедшим. Но ведь мы друзья все-таки. А девушки – это совсем другое.

– А ты думаешь, что разбираешься в девушках? – спросил я без упрека.

– Немного понимаю. Все-таки меня бросили, чтобы уйти к старику. Такое сложно… забыть.

– Не могу представить, что ты чувствуешь. Она предала тебя.

– Не знаю, Джош. У нее промыты мозги. Так же, как были промыты у тебя. Точнее, у того Джошуа, которым ты был раньше. Я это говорю к тому, что мне сложно доверять людям, ты единственный человек, с которым я могу быть откровенным. Поэтому спрашивать меня совет о доверии – не лучшая твоя идея.

– Извини, Крис.

– Да ничего, все нормально. И еще: я же не знаю Розу так, как знаешь ее ты. Ответь себе честно. Нужно ли ей знать? Сможет ли она поверить? Когда ты говорил со мной, ты же наверное верил, что я поверю?

– Я на это надеялся. Мне казалось, ты сможешь понять.

– А Роза сможет?

Я затих, тут же погрузившись в свои мысли. Это очень хороший вопрос.

– Спасибо, Крис. Я подумаю об этом. Мне вообще-то не с кем об этом поговорить, знаешь? Иногда мне кажется, что у меня крыша едет.

– Кажется, да? – он посмеялся, и я посмеялся в ответ.

– Эй, над чем вы там ржете? – заспанным голосом промямлил Мартин. – Заткнитесь нахрен, я пытаюсь поспать.

* * *

В Роли «Слипстрим Эмоушен» дали очередной успешный концерт. Выступали они в клубе «Причал» неподалеку от центра города. В самом центре, к слову, мы тоже побывали днем. Там местные власти разбили зеленую зону, закрытую для автолюбителей, исключительно пешая территория. Милое местечко, окруженное архитектурой «прекрасной эпохи», вот только людей там было мало. Все-таки Америка – страна автомобильная, поэтому без доступных парковок и дорог эта часть города была слишком уж тихой, спокойной и в чем-то даже гиблой. А вот на окраинах кипела жизнь, причем достаточно цивилизованная.

Город оставил у меня ощущение полнейшей безопасности, что случалось со мной достаточно редко в этой стране, переполненной психами, пушками и уличными грабителями.

После концерта мы заночевали не в отеле, как делали обычно, а в коттедже на краю города. Комнат хватило на всех. Перед сном я долго смотрел в зеркало, запершись в туалете, и думал, как же мне все-таки поговорить в Розой. Я перебрал целую кучу вариантов.

Нужно ли ей знать об этом? Поверит ли она? Или решит, что я просто издеваюсь над ее чувствами? Крис – человек религиозный, он может поверить в такого рода чудо. Чего нельзя сказать о Розе. Ее увлечение поэзией доказывает, что она открыта к широте мысли, к абстрактным понятиям… Но может ли она поверить мне? Да и кто может? Я даже не знаю, верит ли мне Крис на самом деле или просто притворяется, чтобы не вредить нашей дружбе.

– Ладно. Просто скажи ей, а дальше пусть будет, что будет, – сказал я своем отражениею и вышел в коридор.

Вернувшись в комнату, я лег к Розе, коснулся ее талии.

– Нам надо поговорить кое о чем, – сказал я.

Она повернулась, на ее лице я прочитал испуг. И тут до меня дошло, что я не могу этого сделать. Она подумает, что я держу ее за дуру. Она примет это на свой счет. Может даже решит, что я таким одиозным способом хочу расстаться.

– Что такое? – спросила она.

И еще я понял: если что-то пойдет не так, химия между нами исчезнет, и кино провалится. Мы не сможем доснять его. А если и доснимем, то получится полная лажа.

– Я хотел сказать, что люблю тебя.

Она тут же растаяла, натянутый прежде нерв расслабился, и Роза схватила меня в объятия.

– Кретин, ты напугал меня до усрачки! – на выдохе прошептала она.

Следующим городом нашего турне стал Шарлотт. От Роли он почти ничем не отличался внешне, но по своему настроению был совсем другим, более чопорным и корпоративным. Помимо красивейших домов старой застройки тут были корпоративные стеклянные высотки и штаб-квартиры южных банков.

Здесь мы сняли небольшую сцену, в которой Человек со шрамом проникнул в гримерную и выкрал вещи Сары, оставив ей «любовное письмо» с весьма шокирующим содержанием. Текст письма мы зрителю показывать не стали: хватило убедительной игры Розы. Она выронила бумагу, дочитав последние строчки, а Дуглас тут же прочесал окрестности, пытаясь найти маньяка, но безуспешно.

Затем «Слипстрим» дали еще один блестящий концерт, но в этот раз у меня закралось сомнение, что так будет не всегда.

Глава 12
Байкеры Джэксонвилла

– Это был полный отстой, – проговорил Дин, когда концерт закончился, и мы принялись собирать аппаратуру.

Сегодня людей было много, но пришли они не за музыкой. Местные просто отдыхали после рабочего дня, пили и болтали. Музыка для них – так, просто фон. Кое-кто танцевал, но в целом «Слипстрим Эмоушен» отыграли незаметно, как если бы их песни играли с музыкального автомата.

Я помогал музыкантам: отключал гитарные педали и упаковывал их в кейс, пока остальные скручивали провода и выносили инструменты. Все мы хотели свалить отсюда как можно быстрее. Поторапливал нас и толстяк-владелец.

Мне не понравилось, как группу встретили, и пусть на концерт собралось не так мало людей, было видно, что музыка им не зашла.

Мы загрузили все инструменты и аппаратуру в фургон. Роза шмыгнула носом и достала из кармана пачку сигарет. Прикурила, выпустила дым в сторону, шмыгнула носом еще раз. Ее мучила досада, она никак не могла свыкнуться с провалом. Раньше-то она покоряла людей своей музыкой, а здесь, в Саванне, не смогла достучаться до слушателей.

Хуже всего то, что это второй неудачный концерт подряд. То же самое было в Чарлстоне три дня назад, там, правда, народ просто разошелся, и доигрывать пришлось перед практически пустым залом. Остался едва ли с десяток народа, да и те напились так, что на ногах стояли с трудом.

Я примерно догадывался, почему так сложилось. После северных штатов, куда новая музыка уже пришла и где она нравилась людям, мы приехали на консервативный юг.

Саванна мне, кстати, понравилась. Многие улицы тут были вымощены булыжниками, а дома колониальной эпохи радовали свежей краской, выглядели они как новые. Мы прогулялись по Ривер Стрит, вышли на обзорную площадку и посмотрели в биноскоп – проще говоря, в бинокль, работающий от денег. Я вставил монету и посмотрел на сквер под нами: идеально ухоженная трава, уже немного поблекшая, и древние дубы на чистейших полянах. С их ветвей свисал пушистый испанский мох.

В тот момент я подумал, что с гораздо большим удовольствием жил бы тут, нежели в мегаполисе. Это сильно отличало меня от настоящего Джошуа, который мечтал о жизни в Нью-Йорке.

Сейчас, конечно, мне придется жить в большом городе, если я хочу попасть в кино. Но когда-нибудь потом, уже на закате карьеры, я с радостью отправился бы жить в подобное место. Купил бы себе старый коттедж и жил с видом подобный сквер.

Город выглядел красиво и старомодно. А еще я заметил, что у них тут не забалуешь. И военная база под боком, и полиция на улицах, да и в целом порядок – ни наркоманов, ничего такого. В общем, здесь было тихо и красиво, намного спокойнее, нежели на севере.

Но вот современную музыку, да еще синтетическую, здесь совсем не любили. Память Джошуа подсказывала, что в южных штатах до сих пор уважают блюз, кантри и рокабилли.

В общем, приняли группу холодно, и я в какой-то момент даже ждал, что начнется конфликт, на сцену начнут кидать бутылки или потребуют прекратить играть, но нет. Люди здесь оказались удивительно вежливыми. Наверное, близость военной базы сказывалась на их покладистости.

– Да ладно вам, – проговорил Мартин, который упаковывал камеру. Он снял практически весь концерт, сосредоточившись именно на реакции публики. И как мне казалось, он был вполне себе доволен. – Не бывает такого, чтобы в каждом городе вас ждали и любили.

Фильму по сюжету требовалось провальное выступление. И вот он заснял уже второе. Я понимал, что так «Турне» станет только лучше, но и за Розу у меня болела душа. Потому что я видел их прошлые концерты, видел, как она заводила публику, как людям нравилась их музыка. А тут ее просто не поняли. Она курила и печально смотрела на небо.

– Ага, – хмыкнул Дин, сворачивая очередную порцию кабелей. – А если твой фильм провалится, ты то же самое будешь говорить?

– Приятель, это глупое сравнение, – отмахнулся Мартин. – Вы же не провалились. Совсем наоборот. Вы сорвали максимальную кассу в большинстве клубов.

– Но тут-то мы провалились, – сказал Дин и захлопнул дверь.

– Потому что здесь ваша музыка – дерьмо, – Мартин развел руками.

– То есть мы играем дерьмо? – неожиданно резко спросила Роза, повернувшись к нему.

– Нет, я не это имел в виду, – Мартин сразу же изобразил виноватое выражение лица. – Просто у каждого фильма есть своя целевая аудитория. То же самое с музыкой. И похоже, что здесь вы в целевую аудиторию не попали. Вот и все.

Роза посмотрела на него еще немного, после чего вновь затянулась, выдохнула дым и двинулась в сторону круглосуточного магазина на другой стороне дороги. Мы с Дином переглянулись, и он кивнул – мол, иди, чего тупишь. Я двинулся за ней, оставив остальных у фургона на полупустой парковке.

Роза подошла к пешеходному переходу и ждала. Горел красный сигнал светофора, а она по-прежнему курила. Я подошел к ней, она окинула меня уставшим взглядом, а потом раздраженно спросила:

– Ну что?

– Ничего. Просто хотел тебе сказать, чтобы ты не расстраивалась.

– Я и не расстраиваюсь, – она опять шмыгнула носом. Не плакала, но как будто была близка к этому. – Просто…

– Просто ты не этого ожидала.

– Да нет, – ответила она. – Чего-то подобного я и ожидала. Если честно, я хочу как можно быстрее уехать из этой дыры в Майами.

Сзади послышался перестук подошв по тротуару. Я обернулся, уверенный, что нас догнали наши друзья. Но это были совсем не они.

– Что ты сказала? – спросил какой-то молодой бугай, явно подвыпивший. Выглядел он как типичный дебил-качок из американских фильмов про старшую школу. Куртка-бомбер, короткая стрижка, квадратное лицо и челюсть, которой можно орехи колоть. – Мне не нравится, когда мой город называют дырой.

У всех этих парней были пивные бутылки, некоторые курили. Я узнал их – они были на концерте, сидели за одним из столов и пили, иногда жадно посматривали на Розу и облизывались, обсуждая ее.

Я невольно напрягся. Их было семеро, многовато на меня одного.

– Думаете, раз из Нью-Йорка приехали, вам тут все жопы лизать должны? – спросил квадратноголовый и шагнул вперед.

Остальные пошли следом. Я шагнул, прикрывая собой Розу. Она вдруг выкрикнула из-за моей спины:

– Да, ваш город – дыра! Езжайте на север, посмотрите, что такое цивилизация. Ты хотя бы знаешь, что такое «мыло» и для чего оно нужно?

– Да пошла ты, сучка! – выругался второй, чуть ускоряя шаг. – Чертовы янки, приехали к нам! И играете вы отстойно, кстати говоря!

– Да ты!.. – рванулась вперед Роза.

Я развернулся, взял певицу за плечи и сказал ей тихо, так, чтобы услышала только она:

– Дорогая, заткнись, пожалуйста. – Затем я повернулся к парням и поднял ладони в знак примирения. – Успокойтесь. Вам не понравилась музыка? Я вас понимаю. Мне тоже нравится далеко не всё. Сейчас мы соберемся, уедем отсюда и никогда больше не вернемся.

– Да, – Роза обошла меня, встала рядом. – В этой дыре мы больше играть не будем.

Я закатил глаза.

Очередная выходка Розы им не понравилась, их лица перекосились еще резче. Качок демонстративно ударил кулаком о ладонь.

– Знаешь про регби, дрянь? Я покажу тебе, что такое «штрафной удар».

Полгода назад я бы уже полез в драку. Ударил одного, опрокинул второго, отправил в нокаут третьего… Но в последнее время меня тошнило от насилия, я не искал драки.

И это меня удивило. С тех пор, как очнулся в этом теле, я только и делал, что дрался. А теперь мне почему-то очень хотелось решить конфликт миром.

– Тихо, парни, – повторил я. – Мы сейчас просто уедем, все будет нормально.

– Что тут происходит? – послышался голос Дина.

Я повернулся и увидел, что вся группа подошла к нам, с музыкантами были Кристофер и Мартин. Режиссер как обычно шел с портфелем в руках. И сейчас он полез в него.

Я уже догадывался, что он сейчас сделает – достанет свою любительскую камеру, с которой он так и не расстался, хотя теперь у него была камера намного круче. И да, он выхватил свой пленочный пистолет «Супер-8». Похоже, решил заснять драку.

Только местные этого не поняли и шарахнулись в разные стороны.

– У него ствол! – проговорил один из них. – У него ствол!

Спортсмен вдруг запустил руку за край куртки, и я понял, что он сейчас достанет оружие. И скорее всего застрелит Мартина. Это южные штаты, стволов тут полно, гораздо больше, чем в Нью-Йорке.

Я рванулся вперед, схватил качка за запястье. Несколько секунд мы боролись, но я оказался сильнее. Мягко, почти нежно выкрутил у него из руки пистолет, а потом завернул его руку за спину.

– Стой смирно, – проговорил я. – Это всего лишь камера. Чертова камера.

– Камера? – спросил он, слегка застонав от боли.

– Да, камера, – ответил я, а потом чуть толкнул его от себя, одновременно отпуская.

Спортсмен, альфа всей этой шайки, смотрел на меня с ужасом. Видимо думал, что я сейчас его пристрелю. Такого испуга он, наверное, никогда в жизни не испытывал.

Мне вспомнился Самсон. Сразу же стало мерзко от самого себя.

– У нас к вам никаких претензий нет, – сказал я и протянул ему его же пистолет. – Забирай и уходите. Мы сейчас тоже уедем. Договорились?

Парень принял свой ствол назад, посмотрел на него и затем медленно спрятал пистолет за спину. Его дружки уже разбежались. Он посмотрел на меня, потом на остальных, после чего едва слышно промямлил:

– Ну и валите нахрен отсюда…

Он повернулся и побрел прочь. Я глянул на музыкантов, на Мартина, который продолжал снимать происходящее, после чего кивнул в сторону их машины.

– Поехали отсюда, нам тут делать больше нечего.

– Я в магазин хотела вообще-то, – с претензией проговорила Роза.

– Заедем в другой. Пошли уже, пока эта шпана не одумалась. Сейчас прибегут с битами, и что мы будем делать?

– Да, Джош прав, – сказал Джордж. – Поехали уже.

Мы расселись по машинам и отправились в отель. Предполагалось переночевать там, а дальше уже с рассветом двинуться на юг. Впереди был Джэксонвилл.

Едва я завел машину и тронулся с места, как Мартин сказал:

– Джош, нам нужна такая же сцена.

– Такая же сцена? – повернулся я к нему.

– Да. Но только с нормальной дракой, как в старые добрые времена. Чтобы ты дал им отпор. Дошло?

– Просто драка ради драки?

– Мы долго думали, как Сару должны похитить. И вот я придумал – на тебя натравят банду байкеров, и пока ты будешь с ними разбираться, ее украдут.

Я подумал немного, а потом кивнул. Нормальный вариант на самом деле. И хотя мне совсем не хотелось насилия в реальной жизни, я все еще хотел сниматься в боевиках. А там насилие – это неотъемлемая часть жанра. Когда льется кровь, гремят выстрелы, свистят пули, а счет убитых врагов идет на сотни.

– Надо задержаться тут на еще один день, – сказал Мартин. – Поищем людей. Вдруг тут есть байкеры? Нам бы такие пригодились. Это лучше, чем нанимать людей, арендовать для них мотоциклы, покупать одежду… Да, нам нужны настоящие байкеры.

– Хочешь найти еще одного Коннора? – усмехнулся с заднего сиденья Крис.

– Не совсем, – Мартин повернулся и посмотрел на бывшего мормона. – Я хочу, чтобы ТЫ нашел нам еще одного Коннора.

Я посмотрел в зеркало заднего вида и увидел, как Крис жует губы. С Коннором-то у него знакомство не задалось, ирландцы тогда его достаточно сильно избили.

– Ладно, – тем не менее кивнул он. – Я попытаюсь.

* * *

Однако в Саванне нам никого найти не удалось, ни одной байкера, хотя мы проверили все дайнеры, мастерские и стоянки. Так что мы уехали в Джэксонвилл. Ехали ранним утром по почти прямой пустынной дороге и добрались за два с половиной часа – и то из-за ограничения скорости.

Дорога оказалась унылой – плоские болотистые равнины и сосновые леса, только реки иногда разбавляли однообразный вид. Джэксонвилл сильно отличался от исторических Саванны и Чарлстона, застройка здесь была проще и совсем небогатой, хотя и тут мы увидели парочку небоскребов в центре.

Приехали утром, заселились в мотель, и Крис сразу же куда-то исчез. Отправился искать банду, которая должна напасть на меня по сюжету. Дин уехал договариваться о концерте, а мы с Розой пошли гулять. Хотя смотреть тут было особо не на что.

По пути она решила извиниться за свое вчерашнее поведение, хотя я на нее и так не злился.

– Нас из-за меня чуть не убили. Прости меня. Не знаю, что они бы со мной сделали, если бы не ты. Я такая дура, класс…

– Я все равно тебя люблю, детка. И я не считаю, что ты в чем-то виновата. Знаешь, эти придурки просто искали повод. А угрожать девушке, особенно такой красивой, это очень низко. Думаю, ты им просто понравилась.

– Понравилась?

– Да. Они искали повод познакомиться.

Когда мы вернулись к обеду в кафе при мотеле, все уже собрались. Приехал Джеймс Кларк на своем «Малибу», а Крис привел какого-то бородача, очень характерного вида, надо сказать. В жилетке с эмблемой мотоклуба и нашивкой в виде рома «1%».

– Джеффри, – поздоровался он.

– Джошуа, – ответил я. – Это вас Крис нанял сниматься в кино?

– Типа того, – кивнул байкер. – Так что, это с тобой мы будем драться?

– Точно, – подтвердил я.

– Ну и хорошо, – он хмыкнул и отпил пива из бутылки. В мотеле пиво не подавали, а значит, он принес свое. Никто ему ничего не сказал, хотя кого другого наверняка отправили бы прочь. – Это круто – сняться в кино. Вы, правда, про музыкантов снимаете. А вот вам бы снять что-нибудь типа «Беспечного ездока».

– Да, – подтвердил Крис. – Это вообще мой любимый фильм. Когда-нибудь мы этим обязательно займемся.

Я посмотрел на Криса. Ушлый он тип, опять наврал. Не представляю даже, что он наплел байкерам и как убедил сняться в нашем фильме, но я почти уверен, что работать они будут бесплатно.

Мы немного пообщались, после чего расселись по машинам. Я, Мартин, Крис, Джеффри и Джеймс поехали снимать сцену в байкерском клубе, который находился неподалеку. Как я успел понять, Мартин наспех сочинил эпизод. Человек со шрамами помашет кулаками. Он подговорит байкерскую банду напасть на моего героя, но перед этим вызовет на бой старшего, как раз-таки Джеффри.

Съемки их драки мы снимали недолго, байкер двигался хорошо, а Джеймс Кларк – еще лучше. Я выступил как постановщик драки и даже дал пару советов режиссеру по поводу того, как и где поставить камеры.

Роза и группа уехали в клуб «Blighted Are», там у них намечался концерт. Я так понял, это один из панковских клубов, прямо как на севере. Дин пояснил мне за обедом, что туда ходили те, кому надоел южный рок, вроде «Lynyrd Skynyrd» и «38 Special». Это вселяло надежду, что концерт пройдет лучше, чем в прошлых городах.

Выступление и правда оказалось не таким плохим. В Джэксонвилле до этого не было любителей синт-рока, но после концерта они точно появились. Группу встретили вполне себе тепло, ребята даже продали несколько кассет со своими автографами.

А потом мы разложили киноаппаратуру и начали съемки.

Дуглас с Сарой стояли около клуба, она курила, а он сверялся с часами.

– Хорошая ночь, – проговорил я.

– Да, – кивнула Роза. – А вот концерт получился той еще дрянью. Тут, на юге, ничего не понимают в современной музыке.

В этот момент Мартин перевел камеру на банду байкеров, которая стояла чуть в стороне. Джеффри повернулся к нам, а потом стукнул ладонью по плечу своего товарища, будто бы привлекая внимание, и все они уставились на меня.

– Эй! – крикнул лидер байкеров, двинувшись к нам. – Что вы забыли здесь, в нашем городе, чертовы янки?

Вся банда, шесть человек, двинулась за ним. Я шагнул вперед, заслоняя собой Розу, а точнее теперь уже Сару.

– Дерьмо ваша музыка! – крикнул один из байкеров. – И сами вы дерьмо! Нечего вам тут делать!

– Спокойно, парни, – проговорил я, сделав шаг в их сторону. – Спокойно. Мы просто сыграли концерт, завтра мы уедем.

– Ну уж нет… Вы у нас задержитесь. Насладитесь нашим гостеприимством, – проговорил Джеффри. – Посмотрите, какие у нас в Джэксонвилле больницы.

Он подошел и без замаха ударил меня в лицо. Мы заранее обговорили, что работать будем не в контакт, но получилось близко. Мартин снял этот удар на две камеры, одна стояла на треноге, а вторую он держал сам, облачившись в стабилизирующий доспех. Благодаря этому сцена попала на пленку одновременно с двух перспектив – со спины байкера и по правую руку от Сары.

– Беги! – крикнул я, шагнув назад и оттолкнув в сторону Розу.

Она побежала прочь, размахивая руками – как раз туда, где ее поджидал Человек со шрамами. Сцену его прибытия мы сняли еще во время концерта, когда он подъезжал на своей машине.

А потом началась драка. И здесь уж мы разошлись: она пошла во все поля, жестко и быстро. Съемка шла сразу с трех камер. Одна из них засняла драку общим планом – от «оператора» (в этот раз им был Дин) требовалось ничего не трогать и только включать и выключать запись по требованию режиссера. Эта камера стояла на крыше полуприцепа припаркованной рядом фуры, то есть съемка шла с высоты, обеспечивая нам необычную для таких сцен перспективу.

Мартин тем временем снимал нас крупным планом, смакуя чуть ли не каждый удар. Еще одну камеру Кристофер ставил рядом с режиссером, чтобы снимать с двух похожих ракурсов ключевые сцены – так мы получали два футажа с одного дубля и сильно экономили время.

Периодически приходилось останавливаться, чтобы переснять очередной удар, бросок или подлить бутафорской крови.

Потом сняли, как Джеймс смотрит на эту драку из-за угла. Это сценка дала мне небольшую передышку. Я подумал о том, что снова играю себя – вот только уже не настоящего, а прошлого. Это пробуждало во мне ностальгию по моему первому месяцу в Нью-Йорке, когда я чуть ли не каждый день нарывался на неприятности из-за жажды адреналина.

Наверное, я просто пытался справиться со стрессом.

Раньше мне в таком эпизоде даже играть бы не пришлось. А теперь приходилось контролировать не только движения, но и мимику. И это приносило определенное удовольствие, хоть и выматывало сильнее прежнего.

В конечном итоге все байкеры валялись на земле – избитые, стонущие от боли, зато живые. Поснимали их, потом меня, как я стою со сбитыми кулаками посреди этого побоища.

– Все, перерыв, – сказал Мартин, снимая с себя стабилизатор. – Крис! Черт, где он? Крис! Дружище, принеси пива, я тебя умоляю. Роза! Сможешь изобразить на Джоше несколько синяков?

– Конечно, без проблем. – Роза подошла ко мне. Я услышал стук ее каблуков. – Садись, Джош.

Я уселся на ступеньку, а она достала наш набор для грима и принялась колдовать надо мной. Ее заботливые, легкие движения успокаивали мои нервы, так что я сидел неподвижно. Байкеры, уже успевшие подняться с земли, переговаривались между собой, делились впечатлениями. Эту драку я тоже поставил сам, все они неплохо справились со своими задачами.

Вот только теперь у меня болела голова: я полтора часа держал в уме расположение всех актеров и просчитывал сцену за сценой, объяснял ее Мартину, а тот – байкерам.

Со стороны банды раздавались вспышки хохота. Рядом с ними стоял Крис и общался как со своими. Все они пили пиво, которое он им принес за свой счет. Рядом на раскладном стуле развалился Мартин, он смотрел в стену взглядом на тысячу ярдов и глотал пиво с банки.

Так прошло минут десять, после чего Роза намочила палец слюной, смазала у меня что-то, тряхнула челкой и проговорила:

– Готово.

– Мартин, готово! – сказал я, поднимаясь на ноги.

– Тогда пошли, – без энтузиазма сказал он и смял банку в руке.

И мы двинулись в переулок, где все это время стоял Джеймс рядом со своей «Шевроле Малибу». Он крутил в руках пистолет. Когда мы подошли, он поднял голову и как-то печально посмотрел на нас.

– Странное это дело, – проговорил Джеймс.

– Что именно? – спросил Мартин, который уже принялся настраивать камеру. Он вкручивал широкоугольный объектив, снятый с запасной камеры.

– Играть злодея – странное дело, – ответил он. – Я так-то думал, что буду играть героев.

– Ничего, – неожиданно подбодрил его Крис. – Героев и без того полно, а хороших злодеев всегда мало. Они часто переигрывают.

– А я переигрываю?

– Ты хорош в этой роли, – сказал я. Потому что всерьез так считал.

– Черт, надеюсь, этот образ не привяжется ко мне до конца жизни. Не хочу, чтобы люди запомнили меня этим вашем «Человеком со шрамами».

– Сценарий все помнят? – перевел тему Мартин.

– Да, – кивнула за всех Роза, после чего подошла к Джеймсу.

– Тогда начинаем. Джош, ну чего стоишь? Тебе надо выйти из-за угла.

Точно, я об этом уже забыть успел. Я двинулся обратно, скрылся, и затем Мартин снял, как я выхожу из-за угла. Проход пришлось снять дважды – в первый раз режиссеру что-то не понравилось. Потом он снял, как Джеймс держит Розу в заложниках – та дергалась, но злодей держал ее крепко, одновременно целясь в меня из пистолета.

Я трижды проверил все патроны: пуль в гильзах не было, все снаряды холостые. И в пистолете злодея, и в пистолете героя. Только капсюли с порохом.

Потом Мартин подошел поближе ко мне. На его камере, Arriflex 16S, спереди стояла турель с тремя объективами. Он крутанул ручку, и турель провернулась, как барабан револьвера. Среднеформатный объектив сменился широкоугольным. Мартин снял мое лицо, мне пришлось сыграть злость и усталость одновременно. Потом я молниеносным движением выхватил пистолет и прицелился в злодея.

– Стреляй! – крикнул Человек со шрамами. Он держал Сару, обхватив локтем ее шею, и прижимал к себе. Второй рукой он целился в меня. – Стреляй, не думай! Попробуй попасть по мне! Покажи свою страсть, прояви эмоции! Насколько сильно я вывел тебя из себя, а, Даг?

Джеймс вдруг начал импровизировать, в сценарии этой сцены не было. Он начал трясти Розой, как игрушкой, а затем заразительно засмеялся.

– Движущаяся мишень! – крикнул он. – Смотри не промахнись!

Мартину это очень понравилось. Он попросил его повторить и подошел поближе, чтобы запечатлеть испуг на лице Сары.

В следующей сцене Мартин снял крупным планом мое лицо на несколько секунд, подчеркнув, как тяжело Дугласу дается это решение. Затем Мартин присел и заснял, как мой палец напрягается, сжимая спусковой крючок, а потом расслабляется. В этой сцене я не мог выстрелить. Потому что Дуглас боялся попасть в Сару.

– Не надо бояться. Стрелять надо с чувством, но без сожалений, – громко проговорил Джеймс. – Сейчас я покажу тебе, как это делается.

– Снято.

Я опустил руки и начал раздеваться. На мое плечо приклеили пласт прочной резины, на него зафиксировали взрывпакет с киношной кровью. Вокруг торса обмотали провода, ведущие к батарейке. Затем я оделся обратно в свою одежду.

В этой сцене я не хотел портить куртку, которую мне подарила Нэнси, поэтому сейчас мой герой был одет в обычную футболку и фланелевую рубашку. Их заранее продырявили в нужном месте.

Закончив приготовления, мы продолжили.

– Мотор.

Кристофер стукнул кинохлопушкой перед камерой Мартина. Через несколько секунд прогремела вспышка пороха. Это Джеймс выстрелил из своего пистолета. Крис в нужный момент нажал на пульт, сквиб взорвался, наружу из рубашки прыснула кинокровь. Мой герой не растерялся и занырнул за мусорный бак, уйдя с линии выстрела, чтобы злодей не мог его добить. Я присел на колено, схватившись за раненую руку, и изобразил гримасу боли. В паузе между дублями мне налили немного бутафорской крови на рукав и сняли, как я разжимаю пальцы. Сквозь них сочилась кровь.

Дальше на пленку попала сцена, в которой Джеймс вырубил Сару ударом рукояти по затылку, запихнул ее в багажник и захлопнул крышку. Затем он сел за руль – машина уже была заведена. Водить он умел, так что резко развернул «Малибу» практически на месте и погнал прочь. Свет фар блеснул в темноте.

Проехали он метров пятьдесят всего, а потом остановился.

– Все, финальная сцена, – Мартин зевнул. – И все на сегодня. Я устал уже.

– Как и все мы, – сказал я. – Давай, заканчиваем.

И снова проход, как я поднимаюсь на ноги, бегу к машине, сажусь за руль. Отдельно – как загораются фары, и как начинает реветь дизельный мотор. Это еще Крис записал на свой микрофон, и звук как по мне должен получиться не хуже, чем в «Безумном Максе».

С места резко рвануть не получилось – все-таки двигатель дизельный, и динамики у него поменьше, чем у бензинового, с него так не стартанешь. Поэтому сняли, как я медленно разгоняюсь и еду вслед за злодеем. Хотя так даже лучше. Как по мне, этим фильм сможет передать зрителю смертельную усталость героя. Рана-то у него серьезная.