Текст книги "Киноманьяк 3 (СИ)"

Автор книги: Наиль Выборнов

Соавторы: Дмитрий Досужий
сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 18 страниц)

– Эй, ты, – сказал он мне. – Играешь?

– Да, мне сказали, я буду военным.

– Все верно. Меня зовут Стивен, Стивен Лумис, если быть точнее. Я тут главный по костюмам. У нас тут небольшой беспорядок со статистами, поэтому я тебе сразу скажу: нет, в титрах тебя не будет. И да, тебе заплатят как за съемочный день. Семьдесят долларов, как и любому статисту. Идет?

– Вполне, – сказал я, а сам подумал, что сыграл бы и бесплатно, просто чтобы познакомиться с Карпентером.

Мне, как и другим статистам, выдали черную форму без опознавательных знаков, пластиковый бронежилет, бутафорную рацию и полицейский шлем с черным забралом из оргстекла. Я переоделся (форма была мне маловата, сапоги поджимали), снарядился и получил в руки такую же игрушечную винтовку.

Сценарий объяснили весьма коротко. Моя роль – стоять под постаментом сзади Статуи Свободы и смотреть вдаль с опущенным забралом. Подо мной пройдет один из ведущих актеров фильма, и камера последует за ним. Вот и всё.

Я и другие статисты заняли свои места. Я опустил забрало, чтобы мое лицо никто не видел, и уставился в сторону ночного Нью-Йорка. Потом еще минут десять режиссер ждал чего-то, говоря по рации. Рядом с Карпентером ожидал начала съемок оператор, вооруженный большой профессиональной камерой «Панавижн», снимающей в формате тридцать пять миллиметров. Оператор и режиссер стояли далеко внизу на тротуаре, поэтому мой силуэт в фильме займет совсем немного места.

Актер и статисты репетировали сцену, ходили туда-сюда, а мне повезло – моя роль вообще не предполагала включения мозгов. Чтобы просто стоять, много ума не надо. Впрочем, и такую роль можно испортить, если выйти из образа.

Когда мне уже порядком надоело торчать на холоде, издали послышался тяжелый гул. Я вспомнил о вертолете – видимо, это он приближался к съемочной площадке. Карпентер сказал «Начинаем» в громкоговоритель, а затем – «Мотор». Где-то внизу шлепнули кинохлопушкой, и уже через пару секунд вертолет обогнул Статую Свободы, шумя лопастями. Потоки ветра встревожили кроны деревьев.

Мне хотелось посмотреть вниз, на камеру и съемочную площадку, насладиться отлаженной работой профессионалов, снимающих большое кино. Но я удержался.

Я простоял так еще где-то минуту, пока не послышалось «Снято». Я поднял забрало, спустился на лужайку с вещами, где меня уже ждали Мартин с Крисом. Переоделся, получил от какой-то женщины семьдесят долларов – и мы с парнями пошли в сторону оператора, чтобы посмотреть завершение съемок. Но больше дублей они не снимали. Как выяснилось, это была единственная сцена всего эпизода.

Самые легкие деньги в моей жизни.

Глава 6
Дизельный «Суприм»

Мне понравилось ходить в кинотеатры на наш фильм. Я покупал билеты, садился поближе к экрану и оборачивался, наблюдая за зрительской реакцией. На кино постоянно ходила куча людей, особенно на сеансы ближе к ночи, иногда взрослые приходили с детьми. Бывало, с фильма уходили, но большинство досматривало «Отпор» до конца.

Мартину такое развлечение не понравилось. Он с огромной неохотой сходил со мной, весь сеанс кусал пальцы и в итоге вышел из зала потный и красный. Мартина сводила с ума большая толпа, в которой каждый так или иначе оценивал его труд. Нельзя сказать, что он боялся критики, потому что до тряски его доводили даже позитивные отклики и благозвучные интонации.

Две недели проката остались позади, шла уже третья, а деньги мы так и не увидели. Из хороших новостей – только радостный звонок совладельца «Тромы», но и тот был шесть или семь дней назад.

Мартина эта тишина сводила с ума, он пил, смотрел по кругу фильмы Федерико Феллини и никак не мог завершить сценарий «Турне». Мы знали, что наш фильм успешен, я видел своими глазами все эти толпы, скупающие билеты, но чек все никак не приходил. Это наводило нас на тяжелые мысли.

В первую неделю Мартина в тонусе поддерживала работа над клипом для «Слипстрим Эмоушен», но он закончил его пару дней назад и теперь сидел без дела.

В какой-то момент я понял, что от режиссера сценарий можно не ждать, поэтому сел за него сам. Мы с Кристофером увиделись с музыкантами в ресторане, выпили, поели и пообщались, поспрашивали у них самые странные случаи и истории, случившиеся в их карьере. Записали интересные моменты и на их основе сочинили около десяти эпизодов. Еще парочку я изобрел сам, помня моменты из трудовых будней вышибалы.

Писать я начал на второй неделе проката «Отпора», а закончил на третьей. В один из дней я налег на свой драфт и добил его к обеду.

Сложив все листы в стопку, я подошел к режиссеру – он лежал в кресле, прикрывшись пледом, и пялился в киножурнал. Увидев меня, он отложил чтение и нехотя взял бумажки, посмотрел на пару строк и затем на меня. Глаза у него были безжизненными.

– Это что?

– Я написал кое-какие идеи для «Турне». Прочти.

– Это обязательно? Я вроде как занят.

– Да. Читай.

Мартин вяло прошелся взглядом по листам. Пока он читал, медленно тлела сигарета в его зубах – да, Мартин курил прямо в своей квартире. Когда столбик горячего пепла обвалился ему на живот и прожег плед, он вставил сигарету в пепельницу и выдохнул, а затем резким движением разбросал бумаги по комнате. Листы с шумом разлетелись и, слегка покружив в воздухе, упали на пол.

– Моча буйвола, – резюмировал он. – Это не сценарий.

Мне захотелось схватить его за рубашку, поднять с кресла и влепить такую пощечину, от которой он бы улетел в стену. Но мне вспомнилась дрожь в руках после выстрела и испуг, застывший на лице Самсона. Гнев тут же спал. Я выдохнул и разжал кулаки.

– Все настолько плохо? – спросил я.

– Ну как тебе сказать, – Мартин зевнул – его мучала бессонница. – Нарушена трехактная структура. И технология записи неправильная, ты явно не знаком со стандартом формата. Если хочешь писать сценарии, поищи учебники. Это несерьезно.

– Ну ладно тебе. Скажи хотя бы, как тебе эпизоды?

– Например?

– Например, финал с перестрелкой сквозь лобовые стекла. И как тебе злодей?

– Не помню такого. Там это было?

Я закрыл глаза и представил, как с силой толкнул Мартина. Его кресло перевернулось, режиссер упал на пол. Опрокинулся столик, на ковролин скатились раскрытые и недочитанные журналы «Американский фильм» и «Культура кино». С тяжелым гулом ударилась пепельница, но не разбилась – разлетелись окурки.

Я медленно выдохнул. Нет, так поступать нельзя.

– Ладно, извини, Джош, – примирительно сказал он. – В последнее время меня всё бесит. Смотрю на текст и ничего не вижу. Дай мне десять минут, я приду в себя и прочитаю.

Я ушел на кухню, запустил кофеварку, пожарил яйца с беконом. К этому времени Мартин умылся, зачесал назад свои жирные волосы, не видевшие шампуня уже две недели, и собрал с пола раскиданные им бумаги. Затем уселся за стол, разложил перед собой черновик, вооружился карандашом и начал читать, попивая кофе. Он постоянно хмурился, тер пальцами сморщенный лоб и бубнил что-то себе под нос. Пока Мартин читал, я успел поесть.

– Знаешь, а это неплохо, – сказал он минут через пятнадцать. – С этим можно работать. Некоторые эпизоды надо выкинуть, потому что я просто не смогу их снять. А некоторые надо оставить. Особенно хорошим получился финал с перестрелкой, это мне нравится, я прямо представляю, как обалдеют зрители. Но я даже не представляю, как мы это снимем. Это голливудский уровень.

Я придумал концовку с погоней. Мой герой подрежет машину злодея, раскрутит ее перед собой полицейским разворотом, после чего автомобили встанут нос к носу. Не сбавляя скорости, мой герой продолжит таранить автомобиль, достанет пистолет и выстрелит в антагониста, а тот – в протагониста. Они будут стрелять в друг друга прямо сквозь лобовые стекла, пока один из них не погибнет. Именно эту сцену прокомментировал Мартин.

– Злодей – ничего особенного. Но тоже сойдет. Я тоже кое-что писал, к слову, – Мартин порылся в бумагах, разложенных на столе, и достал стопку, скрепленную скрепкой. – На, почитай.

Я принял бумаги из его слегка дрожащих рук и тут же погрузился в текст. Прочитав драфт от корки до корки, я обсудил его с Мартином, предложил свои идеи, он свои – и мы разговорились. Следующие шесть часов пролетели как один миг. Когда Кристофер вернулся домой с очередной смены на почтамте, мы закончили первую версию сценария – творчество отвлекло нас от апатии, охватившей эту квартиру после выхода «Отпора» на экраны.

История, как мы и хотели изначально, вертелась вокруг вышибалы из Нью-Йорка и певицы популярной группы. Герой спасает ее от психопата и таким образом лично знакомится с девушкой. Она делится своими переживаниями, думает, что умрет в ближайшие месяцы, и вышибала вызывается ее защищать в предстоящем турне по Америке.

Далее они отправляются на машине по восточному побережью. Группа дает концерты, а герой защищает певицу от нелепых смертей и опасных происшествий. В конце первого акта объявляется злодей – этот псих преследует певицу от города к городу, устраивает группе западни, а в конце второго акта наносит герою увечье и похищает девушку. Протагонист преследует его на машине, догоняет и убивает, спасая заложницу. В конце вышибала и певица становятся полноценной парой.

Эту конструкцию мы оба держали в наших головах, но никак не могли связать идеи во внятный сценарий, зато теперь нам наконец-то удалось найти общий язык. Получилось что-то среднее между «Домом у дороги» и «Попутчиком». Осталось лишь показать сценарий нашему консультанту – Дину. Затем можно будет начать поиски актера на роль злодея. Если, конечно, мы все-таки увидим деньги за «Отпор».

Вечером я ушел на работу. Новая смена далась мне с трудом: я больше не хотел применять силу, и дебоширы, похоже, почувствовали это. Нехотя я нокаутировал одного парня, и остаток рабочей ночи прошел как по маслу, но на душе у меня кошки скребли. В районе двух часов ночи я вернулся домой. Мартин как обычно не спал. Он сидел в кресле у порога.

– Джош, я тебя ждал, – начал он сразу же, как только я запер за собой дверь. – Нам пришли деньги за две недели проката.

У меня от этих слов сердце болезненно подпрыгнуло в груди.

– Сколько?

– Тут… Черт, Джош, посмотри сам.

Мартин протянул мне чек. Я представлял, что это будет небольшой листок, но он оказался документом вполне обычного размера. Чек был слегка зеленоватым и с мелким защитными рисунком на фоне. Сверху я увидел логотип «Тромы» и обслуживающего банка, дату и имя получателя – Мартина Гловера. Ниже – сумма. Мы заработали… 27 350 долларов. Рядом красовалась эта жа сумма, но прописью. «Двадцать семь тысяч триста пятьдесят долларов».

Я не мог поверить своим глазам. Это больше, чем я мог себе представить.

– Двадцать семь штук… – сказал я вполголоса. – И это только за две недели.

– Сегодня опять Кауфман звонил, – Мартин принял чек назад. – Хотел удостовериться, что я забрал эту бумажку. Я у него поспрашивал разное. В первую неделю фильм принес шестьдесят тысяч с десяти кинотеатров. На вторую неделю они расширили прокат до тридцати кинотеатров и заработали еще в районе ста тысяч баксов.

– Стоп, они заработали больше ста пятидесяти штук, а мы получили всего двадцать? – сказал я недоверчиво. – Это какой-то обман?

– Нет. Половину доли забрали себе кинотеатры. Из этой половины «Трома» вычла свои расходы на рекламу и производство. И уже из чистой прибыли они отщепнули нам нашу половину. Обычно по такой схеме режиссеры зарабатывают меньше, чем вложили в фильм. А мы, Джош, уже окупили все наши расходы многократно.

– То есть… фильм стал хитом? – с надеждой спросил я. – Это успех?

– И да, и нет. Это хит, но мы могли заработать намного больше, – Мартин покачал головой. Прежде, чем продолжить, он сделал глоток виски прямо из бутылки. – Если бы мы сняли фильм на нормальную пленку – мы бы уже стали миллионерами. Но из-за нашего формата… мы сильно ограничены им. Плюс, давай признаем честно, «Трома» – дерьмовый прокатчик. Их возможности сильно ограничены.

– Черт, очень жаль, – минутная эйфория от заработанных денег сошла на нет. – Но это же все равно хороший результат?

– Ну, девять независимых режиссеров из десяти даже таких денег никогда не увидят. В нашем формате никто еще столько денег не зарабатывал, мы поставили своеобразный рекорд. – Мартин поднял журнал «Американского фильма» и ударил по нему ладонью. – Снобы как раз обсуждают, может ли фильм на любительской пленке взять кассу. Они уверены, что нет. А мы уже доказали обратное. Надеюсь, кто-нибудь про это напишет, черт возьми, нам очень нужна реклама среди думающих людей.

Я скатился по стене на пол, обдумывая ситуацию.

– Что мы будем делать дальше? – спросил я.

– Ллойд сказал мне, что они расширили прокат, на этой неделе фильм крутят уже в пятидесяти кинотеатрах в разных городах по всей Америке. Но это все равно капля в море. Если продажи билетов будут идти в том же темпе, то мы заработаем еще столько же денег уже через неделю, – Мартин говорил взвешенно, он обдумывал каждое предложение. – Но тут надо учитывать, что прокат вечным не будет, фильмокопии начнут рваться, думаю, к концу третьего уик-энда, и «Троме» придется снять новые копии. А это еще расходы, которые повлияют на наш заработок.

– Так сколько мы заработаем в итоге, как думаешь?

Мартин запрокинул голову и уставился в потолок. Подумал несколько секунд.

– Я не знаю, сколько будет идти прокат. Пока что наш фильм показывает хорошую устойчивость, прокат только растет. Но так будет не всегда. Если прокат просядет на четвертой неделе, мы заработаем тысяч пятьдесят. А если на шестой – семьдесят. Я не предсказатель, Джош. В конце концов, прокат может просесть уже завтра, это происходит достаточно внезапно.

– И что мы с ними будем делать? С деньгами, я имею в виду.

– Вложимся в «Турне», конечно. В нормальную камеру, оборудование. Наймем актера. Может даже, найдем оператора. Сделаем настоящий хит и продадим его нормальному дистрибьютору.

– Тебе еще нужно для «Тромы» фильм снять.

Мартин цокнул языком.

– Да помню я. Но там срок оговорен на три года, первым делом я хочу закончить «Турне».

Я подумал о деньгах. И понял, что не знаю, как спросить о своей доли. Мы никогда прежде не обговаривали этот вопрос.

– Как мы поделим деньги? – прямо спросил я, посмотрев Мартину в глаза.

– Поделим? – переспросил он. Мне послышалось сомнение в его голосе. – Ну… Я не думал об этом. Я честно говоря даже не надеялся, что мы заработаем хоть что-то.

– И все-таки?

– Знаешь, Джош, я очень жадный человек, – сказал Мартин напрямую. – Жадный, грубый и мелочный. Но даже я понимаю, что без тебя это кино никогда бы не вышло. Так что завтра мы пойдем в банк, обналичим деньги – и ты заберешь половину. Делай с ними, что хочешь. Ты мой соавтор. Сколько бы денег мы не заработали на «Отпоре», ты будешь получать половину. Если хочешь, можем скрепить этот договор каким-нибудь документом.

Улыбка сама поползла по моему лицу. Мне стало немного стыдно – потому что на мгновение я усомнился в своем друге, решив, что он зажмет себе всю кассу.

– Спасибо, Мартин. Я поверю тебе на слово, не надо никаких бумаг.

– Рад это слышать, – мой друг тоже улыбнулся.

– На что ты потратишь свои деньги?

– Заплачу аренду? Это первым делом. А потом – куплю камеру. Я уже знаю какую, у нас будет «Аррифлекс» на шестнадцать миллиметров. К нему я возьму три сотни футов нормальной новой пленки и комплект объективов. Я бы, конечно, хотел купить голливудскую камеру на тридцать пять, но мы столько еще не заработали. Ну и по мелочи. Сумку для смены пленки, новый монтажный стол пригодится, кинохлопушка, защитный чехол, защитные фильтры на линзы. А ты?

– Я… я хочу купить машину. Мы на твоем «Шеветте» в Майами задолбаемся ехать.

– Хорошая идея, – он показал мне пальцами «о’кей».

Мартин впервые за три недели нормально выспался и встал только к обеду. Позавтракав, мы пошли в банк. Пока Мартин общался с консультантом, я сидел на диванчике у бойлера с водой, передо мной стоял журнальный столик. Я порылся, нашел газету и раскрыл ее, начал листать. На одной из страниц мое внимание привлекла реклама дилерского центра в боро Бронкс – на фотографии красовался автомобиль, который понравился мне с первого взгляда. Я запомнил адрес.

Из банка мы вышли с пачкой денег, которую Мартин разделил пополам. Мы попрощались, и я поехал на такси к дилеру с газеты. Район располагался севернее Манхэттена, по мосту через пролив Харлем на континентальной части Нью-Йорка.

Бронкс в плане застройки показался мне более свободным, нежели тесный остров, на котором я жил все прежние месяцы. Жизнь со стороны выглядела более размеренной и спокойной: меньше пешеходов и пробок, больше деревьев и открытых пространств, меньше шума.

Таксист подвез меня по адресу на Бронкский бульвар. Я вышел из машины на просторную парковку, заставленную десятком разноцветных автомобилей, и посмотрел на дилерский центр, сошедший будто бы с экрана кино. Одноэтажное здание из камня с широкими панорамными стеклами, за которыми стояли блестящие машины. Неоновая вывеска «Courtesy Oldsmobile» раскручивалась по кругу на высоком столбе. У входа стояли в ряд три флагштока: два с флагами брендов «Олдсмобиль» и «Кадиллак» и один с полосатым флагом США.

Стоило мне войти внутрь, как ко мне тут же подошел улыбчивый продавец в клетчатом костюме, ковбойской шляпе и со шнуром-галстуком на шее.

– Здравствуйте! Чем могу помочь?

– Я увидел рекламу в газете, хочу купить машину. Но не знаю точно, какую.

– А что вы цените в автомобиле?

– Мощь, – без раздумий ответил я, – и строгий внешний вид. Я планирую проехать на новой машине до Флориды, поэтому еще мне нужна нормальная подвеска.

– И, конечно, вам нужен комфортный салон. Поверьте, трассы сейчас не в самом лучшем виде. Пройдемте со мной. Скажите, если что-нибудь приглянется.

Менеджер провел меня по рядам блестящих автомобилей к своему фавориту. Внутри дилерского центра звучал спокойный и легкий рок. Так как я успел пожить в стране, группу я легко узнал, играли британцы – «The Shadows».

– Вот, как вам? «Кадиллак Севиль». Сочетает в себе все, что вам нужно.

Я обошел машину и качнул головой.

– Дизайн мне не очень нравится. Перед угловатый, а зад покатый. Как-то не сочетается.

– А что вы предпочитаете, острые углы или ровные линии?

– Углы, наверное.

– Выбор настоящего мужчины! Брутальный вид очень важен на дороге в наши дни. За мной.

Мы прошлись немного до машины, которая понравилась мне с первого взгляда. Две радиаторные решетки, строгие фары спереди и вертикальные габариты сзади, гармоничный дизайн и, конечно, много блестящего хрома.

– «Олдсмобиль Катлас ». А точнее, это его «Суприм»-версия. Живая классика. Этот автомобиль словно говорит, что вы достигли определенного успеха в жизни. Выбор среднего класса. И при этом – сильный двигатель. Конечно, это не спортивный автомобиль… Но есть спортивный вариант. Интересно?

– Интересно.

– Тогда пройдемте, – он указал ладонью вперед.

Мы подошли к соседнему автомобилю, который почти не отличался внешне от «Суприма»: главным различием стали шильдики «442» и несколько уродливая надпись у правого крыла «W30». Цвет мне тоже показался неудачным: черным с тонкой желтой полосой вдоль корпуса.

– Вот это – настоящий монстр дорог. Сто семьдесят лошадиных сил! Можете себе такое представить? Это ограниченный тираж, настоящий маслкар в люксовом дизайне и с кожаным салоном.

Я заглянул внутрь.

– Спортивный автомобиль с автоматической коробкой?

– Спорт не отрицает комфорт, мистер…

– Клейтон. Джошуа Клейтон.

– Называйте меня Оливер. Приятно с вами познакомиться.

Я почесал в затылке. Конечно, круто было бы купить такой автомобиль, но его дизайн портили китчевые шильдики. Мне почему-то захотелось более спокойный вариант.

– Не думаю, что мне нужна настолько мощная машина, да и автоматика отталкивает. А вот обычная версия вполне в моем вкусе.

– Прекрасно, прекрасно, – продавец широко улыбнулся белыми как снег зубами и подвел меня к предыдущему автомобилю. – Тогда нам нужно выбрать цвет. Сядьте за руль, прошу, – он открыл дверь передо мной, и я нырнул внутрь.

Руки сами легли на руль, я разложился в кресле и ощутил мало с чем сравнимое удовольствие. Одно смущало – и тут тоже стояла коробка-автомат. А мне нужна механика – на случай, если нам придется делать трюки на этой машине.

– Оливер, друг, мне нужна механика, – напомнил я, с легким укором посмотрев на дилера.

– Моя ошибка, прошу прощения! Боюсь, в этой комплектации механика есть только на дизельных движках. Это не проблема?

– Думаю, нет.

– Тогда давайте еще немного пройдемся.

Я покинул авто, и дилер увел меня из салона на залитую солнцем улицу. После причудливого запаха новых автомобилей нос учуял свежий воздух. Я на ходу застегнул куртку – погода была уже по-осеннему прохладной.

Мы подошли к машине, в которую я влюбился с первого взгляда. Внешне она не отличалась от предыдущей, но была выполнена в другой расцветке – темно-синей, а не светло-голубой. Цвет навевал мне ассоциации с океанической глубиной. Дилер отпер ключом дверь, я сел на велюровое кресло и коснулся холодного руля.

– Особенность здешней коробки – число ступеней, – сказал дилер.

Я посмотрел на коробку – и не увидел ее. На привычном месте лежал пушистый синий ковер.

– А где?.. – озадаченно спросил я.

– Рычаг КПП находится под рулем. Обратите внимание, что у этой машины пятиступенчатая коробка передач.

Пять степеней? Даже в той полицейской машине, которую я разбил на съемках «Отпора», было четыре. А у Мартина в его «Шеветте» и вовсе три. Я только крепче утвердился в своем выборе.

Следующие десять минут мы с Оливером стояли у открытого капота и изучали его содержимое. Дилер во всех подробностях рассказал мне о технических аспектах двигателя. Затем мы сели внутрь, и менеджер сообщил мне о доступных опциях: электрические стеклоподъемники, встроенное радио с колонками, кондиционер, подогрев заднего стекла и сидений.

Я завел двигатель, машина дернулась и приятно задрожала. Оливер подсказал мне, как включить дворники, и вскоре они смахнули желтую листву с лобового стекла.

Мы вернулись в салон, прошли в офис, заваленный сотней бумаг, и оформили договор. Машина стоила больше восьми тысячи долларов, но мне удалось сбить цену на три сотни баксов. Сэкономленные деньги пошли на оформление обязательной страховки и уплату налогов. Расплатился я наличностью на месте, предварительно показав водительские права для удостоверения личности. Мне выдали временные номера и такую же временную регистрацию, а также документы с правом собственности.

– Мистер Джошуа, вам не придется ждать своей очереди в DMV, мы оформим все за вас.

– Не понял, где мне не придется ждать очереди?

– В департаменте транспортных средств, конечно же.

– Ах да, – я неловко улыбнулся. – Вылетело из головы.

– Мы вам позвоним через два дня. Три – максимум. Вы приедете сюда и получите постоянные номера и подписанный в департаменте титульник. А до тех пор… – Оливер встал, поправил шляпу и протянул мне ладонь. Мы крепко пожали друг другу руки. – Поздравляю с покупкой автомобиля!