Текст книги "Киноманьяк 3 (СИ)"

Автор книги: Наиль Выборнов

Соавторы: Дмитрий Досужий
сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 18 страниц)

Глава 4
Автокинотеатр

Проснулся я ближе к вечеру и какое-то время лежал в постели, тупо смотря в потолок. Квартира Мартина, в которой мы продолжали жить, отчетливо пропахла перегаром и дешевым виски. Даже мухи летали как пьяные какими-то невообразимыми зиг-загами.

Попытки поговорить с Мартином не приводили ни к чему хорошему, расставаться с бутылкой он не собирался, потому что, похоже, считал, что пропустил свой единственный шанс. Причем упустил он его не из-за того, что мы сняли плохой фильм, а потому что были не готовы к производству. У нас попросту не было хорошей кинокамеры, вот и все, а зернистость после переноса отвращала зрителей.

Бить Мартина я не решался, все-таки он был одним из немногих моих друзей в этом мире, хотя думаю, что хорошая трепка привела бы его в порядок. День ото дня ничего не менялось, и ему становилось только хуже.

На самом деле с тех пор, как мы подписали контракт с «Тромой», прошла уже неделя. И они не обманули – сделали партию из десяти пленок и отправили их по кинотеатрам, которые крутили независимые ленты. Никаких новостей с тех пор не было, и меня самого постепенно начинала доканывать мысль о том, что мы сняли провальное кино.

Вторая попытка. Неужели и она станет провалом, который не попадет в историю? А может быть, я как был бездарностью в прошлой жизни, так и остался. И знания не помогли.

Может быть, нужно было действовать иначе? Вспомнить какой-нибудь удачный сценарий из тех фильмов, что я видел, списать его по памяти, отправиться на студию, попросить денег. А если бы фильм принес денег, то уже на них я бы снял что-нибудь с собой в главной роли.

Но воровать чужие идеи мне не хотелось. Ну вот не по мне это совсем. И к тому же я не хочу вмешиваться в историю кино, мое желание – органично встроиться в нее.

В любом случае, сегодня у меня были планы, и унывать особо некогда. Так что я поднялся и отправился в ванну, пройдя мимо дивана, где лежал наш режиссер, запрокинув голову с открытым ртом. В руке он держал пустую бутылку из-под какого-то дешевого пойла. Я подумал, было, подойти и проверить, все ли с ним нормально, но он в этот момент громко всхрапнул. Значит, все-таки живой.

Я умылся, почистил зубы, собрался, после чего надел на себя кожаную куртку и джинсы. Прихватил со стола ключи от «Шеветта» (Мартин, очевидно, проспит еще часов десять), спустился вниз и сел за руль. Сегодня мы с Розой договорились посмотреть мой фильм в автокинотеатре. Она давно просила сводить, а так это получилось бы как настоящее свидание, а не просто секс.

Спустя полчаса тошниловки по нью-йоркским пробкам я добрался до места, а потом припарковал машину около подъезда и поднялся на этаж. Когда я позвонил в дверь, Роза уже была готова, она встретила меня жарки поцелуем и сразу же потащила к себе в квартиру.

Но на этот раз я остановил ее.

– Нет, – сказал я. – Сперва кино, а потом уже все остальное.

Роза недовольно надула губы, а потом улыбнулась, чмокнула меня, и мы отправилась вниз. Сели в «Шеветт», отправились в кинотеатр.

Когда я ездил один, я мог позволить себе немного полихачить, игнорируя некоторые правила и слегка нарушая скоростной режим. Когда же мы ездили вместе, я всегда ехал строго и правильно. Мне в голову втемяшилось, что над ней висит злой рок – не только в мире нашего «Турне», но и по-настоящему. Иногда я думал о том, что будущее невозможно поменять. И что если она не погибла в той аварии, которую устроил Сид, то неминуемо должна была погибнуть в другой. Поэтому и водил я аккуратно.

Джошуа Клейтон тоже умер. Утонул в собственной ванной. Нельзя сказать, что он ожил благодаря мне, потому что он – не я. Ведь так?

Как бы то ни было, я живу в теле погибшего человека. А если будущее и правда невозможно поменять… то мне все равно суждено погибнуть? Утонуть, например? Не знаю, но от воды я инстинктивно держался подальше, как герой Брюса Уиллиса из «Неуязвимого», да и искупаться тут было негде. Не в Гудзоне, воняющем говном же.

Мы добрались до кинотеатра к самому началу сеанса, я купил билеты, и мы остановились на стоянке. Меня приятно удивило, как много припарковалось машин вокруг, почти все места были забиты. Когда начался фильм, он вдруг пошел без звука. Я подумал, что что-то сломалось, или я забыл, скажем, взять колонки, которые надо было повесить на окна, но потом Роза включила радио, настроила его на какую-то волну и заиграла музыка, которую написал для нашего фильма Дин.

Короткие титры, и на экране появилась надпись «Отпор». И дальше сцена с Вьетнамом.

Фильм я практически не смотрел, все-таки я видел его уже несколько раз, да и до этого знал наизусть, потому что мне все-таки приходилось с ним сниматься. Я больше смотрел за Розой, за тем, нравится ли ей увиденное. Какое-то время она смотрела фильм, не отрываясь, а когда на экране появилась Нэнси, проговорила:

– Красивая девушка.

– Да, – только и оставалось признать мне. Нэнси ведь в действительности была красивой.

– Только очень уставшая.

– У нее сложная судьба, – заметил я. – Муж погиб во Вьетнаме, его забрали как раз перед тем, как она узнала, что беременна. И у нее на руках осталось двое близнецов.

– Да… – протянула она. – Но ты же ее утешил?

Она вдруг ехидно ухмыльнулась. Было абсолютно понятно, что Роза имеет в виду.

– С Нэнси у меня не сложилось, – ответил я. – Интересно другое. Коннор, он играет в этом фильме главного злодея. Они теперь вроде как вместе.

– Занятно… – проговорила она.

Потом была сцена, где Коннор убил Нэнси. И на этой сцене Роза покрепче сжала мою руку.

– Это с ним она? – спросила Роза.

– Да, – кивнул я.

– Он ее убил в фильме, а теперь они вместе?

– Да.

– Он жуткий, – она улыбнулась. – Выглядит, как настоящий бандит.

– А он и есть бандит.

Сцену с неграми она смотрела, слегка хихикая, ей драка показалась забавным фарсом. Роза даже не поняла, что дрались мы по-настоящему. А вот в клубе напряглась – все-таки там были кадры с ее выступлением. А когда пошел эпизод, где я целовался с Салли, Роза облизнула губы, прижалась ко мне сильнее, а потом провела ладонью по бедру и резко схватила за пах.

– Эй, – проговорил я. – Это ты чего?

– Да ничего… – ответила она. – Оказывается, когда ты смотришь, как твой парень целуется с чужой девушкой, это заводит. Может быть, поедем отсюда?

Она посмотрела мне в глаза, и я вдруг почувствовал в душе обиду. Ну неужели просто секс со мной ей интереснее, чем мой фильм? Она не понимает, сколько он для меня значит? Я настойчивым и даже немного грубым движением убрал ее руку.

– Давай все-таки досмотрим фильм? – предложил я.

Она посмотрела на меня долгим взглядом, а потом примирительно кивнула.

– Конечно, Джош. Хорошо.

А потом начался турнир, и вот тут я понял, что фильм ее увлек, наконец. Роза подалась вперед, она внимательно смотрела все бои, один за другим. Тут и я смотреть начал, потому что вспомнилось, насколько тяжело мне дались эти кадры. Ведь турнир был настоящим, и меня реально там чуть не убили.

Она даже руку с меня убрала и поставила локти на приборную панель. И остаток фильма ничего не говорила, только вздыхала, когда видела, как очередной кулак врезается мне в лицо.

И меня неожиданно отпустило, обида прошла, как будто ее и не было. Сейчас-то мне стало понятно, что на фильм Роза согласилась идти только из вежливости, желая провести время вместе со мной. А на самом деле ее устроило бы и то, если бы мы просто потрахались в ее квартире.

Потом была погоня, и тут я даже залюбовался – если мою актерскую игру все-таки можно было назвать любительской, то каскадером я был профессиональным, и все трюки были поставлены правильно. Особенно впечатлила сцена проезда вплотную к камере, я вспомнил, как Мартин ради эффектного дубля встал посреди дороги и доверил мне собственную жизнь.

Пошла последняя сцена. Моего героя со всех сторон заливал свет. Он приподнялся, вытянул палец и будто бы «выстрелил». И тут же на его теле начались взрываться петарды с пакетиками бутафорской крови. Заливаясь кровью, изрешеченный полицейскими пулями, мой персонаж свалился на спину. На его лице застыла последняя слеза. И тут я услышал всхлип, посмотрел на Розу. Она промокнула уголок глаза рукавом своей толстовки.

– Ну вот, блин, зря красилась, – проговорила она, когда экран потускнел и погас. – В вашем кино все, как в жизни. Ужасно, просто ужасно. Как будто бы новости посмотрела, а я очень не люблю новости, Джош.

– Там и снималось все так, как в жизни, – ответил я. – Погоня настоящая. Драки настоящие. Ваше выступление настоящее. Это вообще по сути не фильм, это документалка.

– Но ты другой, – ответила она и вдруг хмыкнула, по-прежнему утирая льющиеся слезы. – Хотя, знаешь. До того, как я узнала тебя получше, я думала, что ты и в жизни такой же. Но нет. Другой. Отвези меня домой, а?

– Тебе не понравилось? – спросил я.

– Мне слишком понравилось.

Всю обратную дорогу до ее дома Роза не проронила ни слова. Когда мы дошли до ее квартиры, она завела меня внутрь. И секс между нами в конечном итоге был, но совсем другим, не как обычно. Впрочем, на следующее утро все повторилось уже как обычно – по-видимому, магия кино сошла.

* * *

Прошло еще несколько дней. Крис все так же работал курьером и развозил почту, а Мартин пил. С Розой мы теперь встречались редко, потому что «Слипстрим» записывали свой первый альбом и практически целыми днями жили в студии звукозаписи. Я несколько раз наведывался туда, приходил с пакетами молока и булочками из ближайшей пекарни, чтобы они могли подкрепиться. Это напомнило мне картину из прошлой жизни, когда во время постановки очень сложных трюков, которые могли занять несколько дней, я покупал своей команде еду и напитки за свой счет.

Телефон за эти дни позвонил один раз. Это был Коннор, и он сказал, что фильм очень крутой, и что его команду стали больше уважать на районе. Сказал, что он не против сняться где-нибудь еще, и что в случае чего я могу в любой момент обратиться к нему. Хотя это «в случае чего» касалось не только кино, но и в целом любых проблем, которые мог решить мелкий ирландский бандит.

Но на седьмой день, в момент, когда Крис вышел из дома на работу, снова раздался телефонный звонок. Мартин храпел, отсыпаясь после вчерашнего, так что трубку пришлось взять мне. Я поднял ее к уху и проговорил:

– Слушаю.

– Мартин? – послышался в трубке возбужденный голос. – Это Мартин Гловер?

– Нет.

– Черт подери, а кому я тогда звоню?

– Это его квартира, – ответил я, посмотрел на Мартина, который даже не пошевелился от телефонного звонка. – Но сейчас он не может ответить. Он… Медитирует, очень глубоко медитирует. Но это Джош Клейтон, если вы хотите ему что-то сказать, то я передам.

– А, Джош, – в голосе послышалось узнавание и облегчение. – Актер и каскадер. Это Кауфман. Ллойд Кауфман.

Я невольно вздохнул. Ну вот, из «Тромы» звонят сказать, что наш фильм ни хрена не принес, и что они снимают его с проката.

– Я слушаю.

– Мне тут принесли отчет за первую неделю проката, я посмотрел и сразу позвонил вам. Я же могу сказать вам то же самое, что и Мартину?

– Да, я соавтор.

– В общем, ваш фильм собрал деньги. Очень хорошие деньги. Могу только поздравить вас.

Я посмотрел на Мартина. Жаль, что он сейчас этого не слышит. Может, перестал бы тогда бухать. Но ладно, перескажу ему, как проспится. Правда для этого мне нужно будет поймать его до того, как он откупорит очередную бутылку виски.

– Значит, мы можем ждать чек? – задал я вопрос, который интересовал меня больше всего.

– Чек? – спросил Кауфман. – Какой чек? А, нет. Мы окупили производство копий и аренду, заработали денег, но вложим их в расширение проката. И так дальше. Но теперь будьте уверены, фильм станет настоящим хитом в малых кинотеатрах. Приятно было с вами поработать. И сообщите, если снимете что-нибудь еще, мы с удовольствием возьмем на дистрибуцию. Только, пожалуйста, купите нормальную камеру – зрители жалуются на зернистость.

– Понял, – ответил я, сам подумав, что последнее место, куда я пойду с нормальным фильмом – это «Трома». – И все-таки, когда мы получим первые деньги?

– Думаю, через неделю, может быть, через две. Мы пришлем чек вам по почте, указанную в договоре.

– Понял, – повторил я.

– Ладно, Джошуа, у меня тут звонок по второй линии. Всего хорошего.

Он положил трубку.

Я почему-то подумал, что нет у него звонка ни по второй, ни по третьей, ни по шестьдесят девятой линии, а ему просто захотелось сделать вид, что он занятой человек.

Я какое-то время посмотрел на трубку, после чего положил ее на рычажки. И понял, что никаких особых эмоций по поводу успеха своего фильма не испытываю. Тем более, что успех этот получился достаточно местечковым.

Все-таки подойдя к Мартину, я потряс его за плечо. Он только всхрапнул и не отреагировал. Я потряс его еще раз, и тогда он поднял голову и посмотрел на меня осоловелым взглядом.

– Джош, ты чего? – спросил он.

– Ничего, – ответил я. – Хватит бухать. Только что звонил Кауфман.

– А это еще что за еврей?

– Из «Тромы».

– А-а, да… Припоминаю.

– Они окупили первые копии и собираются расширять прокат. Мы получим наш первый чек через неделю, может быть через две.

– Что? – он, кажется, совсем ничего не понял.

Тогда я не выдержал. Схватил его за плечо и воротник рубашки и потащил в сторону ванной. Он вяло сопротивлялся, но сил противостоять мне у тщедушного режиссера естественно не хватило. Там я сунул его головой в ванную, а сам схватил душевую лейку, крутанул вентилем, сделав воду прохладной, и принялся лить ему на голову.

Режиссер фыркал и пытался отбиваться, но я продолжал лить на него воду. Он колошматил во все стороны руками, но я держал его там минут пять, и только когда он начал обмякать, закрутил вентиль подачи воды. Поднял Мартина одной рукой и залепил пощечину.

– Ты меня слышишь или нет?

– Что? – спросил он. Теперь его глаза выглядели кристально трезвыми.

– «Трома» расширяет прокат, говорю. Через две недели будет первый чек. Звонил Кауфман, сказал, что все отлично.

– То есть… – он начал было и остановился, будто боялся произнести свою мысль вслух.

– То есть все это было не зря. Наш фильм успешный. Ты крутой режиссер. Просто лучший.

Мартин вдруг широко улыбнулся, рванулся ко мне и обхватил меня, заодно облив водой со своей гривы. Несколько секунд мы стояли вот так вот, а потом он отстранился и проговорил:

– Ты был прав, Джош! Есть шанс! Всегда был второй шанс, я просто его не замечал! И что нам теперь делать на деньги, которые мы получим? Будем снимать «Турне»?

– «Турне» мы будем снимать, когда у нас появятся настоящие деньги, а их пока нет. Мы же не знаем, сколько там. Лучше пока иди монтируй клип для наших друзей.

– А зачем?

– А затем, что они пишут альбом, и им скоро понадобится клип. Все, иди, начинай прямо сейчас. Потом спасибо мне скажешь.

Сразу к монтажному столу он не пошел, сперва отправился на кухню, открыл кран и какое-то время просто хлебал из-под него воду. И после этого подошел к монтажному столу, уселся, зачесал ладонью волосы назад.

– А ты? – спросил он.

– А я на работу, – ответил я. – Работу никто не отменял.

Следующие дни шли совершенно обычно, только теперь появилась кое-какая уверенность в будущем. Хотя Мартин, пусть и не пил, но продолжал говорить, что поверит в себя только после того, как получит первый чек. Я же работал в «Дариуше». Когда наступили новые выходные, я провел их, не отрываясь от губ Розы.

Мартин тем временем монтировал клип. Как мне казалось, он так и не понял, зачем это делает, просто доверился мне. Наверное, погружаясь в монтаж, он отвлекался от плохих мыслей. Мартин даже сходил на студию звукозаписи и немного поснимал музыкантов, как они играют, в основном сконцентрировавшись, естественно, на Розе.

Откуда-то я точно помнил, что телеканал МТВ начнет вещание в 1981 году, но забыл точную дату. Я не знал, как выйти на основателей канала и способов разузнать их контакты у меня не было. И все-таки я попросил Кристофера хотя бы попытаться узнать что-нибудь, вкратце обрисовав ситуацию.

Удивительно, но ему это удалось. Работая на почтамте, Крис нашел адрес какого-то парня по имени Джон Лэк – тот собирал клипы для будущего музыкального канала на кабельном. Заинтересованные группы уже отправляли свои музыкальные видео на кассетах, в том числе и из Нью-Йорка. Крис изучил несколько таких посылок и выписал на бумагу нужный нам почтовый индекс и адрес ящика.

Наша жизнь втроем в суровой мужской компанией стала напоминать мне особняк на Бумажной улице, сочиненный Чаком Палаником. Каждый из нас занимался своим делом. Получалась этакая коммуна, и очень скоро я понял, что мне это нравится. И может быть, именно так бы я и хотел жить.

Только теперь мы готовились к работе над «Турне» – писали сценарий и намечали маршрут. А так как мы очень быстро поняли, что дорогу через всю Америку не потянем в любом случае, отправиться решили на юг, в Майями, устроить «Слипстрим» тур по восточному побережью. Там наши пути, скорее всего, разойдутся. Потому что после этого мы втроем отправимся на самолете в Лос-Анджелес.

Глава 5
Статист Карпентера

Утром в четверг я, зевая спросонья, вышел на кухню, первым делом щелкнул кнопкой на капельной кофеварке и сгорбился подле нее.

Внезапно на меня кто-то накинулся сзади, схватился за шею и принялся душить.

– Ага, попался, долбанный дикси!

Сработал рефлекс, мой локоть дернулся назад, но я вовремя одумался и остановил движение руки. Мой душитель ослабил хватку и засмеялся. К этому моменту я уже понял, что это Мартин придурялся.

– Да ты с ума сошел, я же только что проснулся, – сказал я и обернулся. – Я чуть тебя не ударил.

Режиссер шатался, еле стоял на ногах. Я посмотрел на его красные глаза и сальные волосы.

– Опять монтировал всю ночь? – спросил я.

– Кто монтировал всю ночь? Я? – он направил оба больших пальца себе в лицо. – Да, я. Именно так.

– Кто бы подумал, что монтировать клип – это так долго и трудно, да?

– Да не в этом дело. Мне нужно постоянно сверяться со звуком. Это ужас какой-то, слишком много нюансов. Но дело не в этом. Я просто устал. Бессонница, мысли тревожные. – Мартин заглянул за мое плечо, посмотрел на стеклянный кувшин, в который медленно набиралось кофе капля за каплей. – А на меня там воды хватит?

Вскоре мы сели за стол и принялись пить кофе в тишине. Мартина тут же начало клонить в сон.

– Ты бы поспал все-таки, – начал я.

– Я хотел сказать что-то, ты меня сбил с мысли. Дай подумать, – он постучал ногтем по керамической кружке. – А. Да. Я вот что хотел сказать, Джош. У меня интересная новость. Оказывается, на острове Свободы декорации строят. И я получил приглашение на съемки. И ты даже сможешь сыграть там роль.

– О чем ты говоришь, Марти? – я поставил кружку на стол.

– Карпентер снимает какую-то сцену около Статуи Свободы. Не знаю, как у него получилось выбить разрешение, но он это сделал. Никто еще там не снимал, он будет первым. Короче, сегодня в районе полночи они снимут какую-то небольшую сцену, и ты сможешь сыграть там в массовке. Если хочешь.

– Хочу конечно, о чем речь. Только не пойму откуда такая внезапность. Разве у него не было заранее подготовленных актеров?

– Без понятия, почему так вышло. Обычно статистов поставляет Гильдия экранных статистов.

Из меня вырвался смешок.

– Не знал, что такая существует? – Мартин закрыл глаза. – Не зазнавайся. Многие мечтают стать актерами, а становятся статистами. Никто не защищен от такой участи… Наверное, у них какая-то накладка со статистами, вот они и согласились первого встречного взять. Тебе повезло.

– Он снимает «Побег из Нью-Йорка»?

– Да… Стоп, – Мартин посмотрел мне в глаза. – А ты откуда знаешь? Я сам только вчера узнал.

– В баре какие-то парни это обсуждали, – сочинил я на ходу и шмыгнул носом. – Запомнилось.

Мартин повалился на спинку стула, досадно выдохнул и взмахнул руками.

– Вот блин, все уже в курсе, я как обычно узнаю новости последним!

– Только те парни говорили, что фильм вроде бы снимают в другом городе.

– Да? И что еще они рассказывали?

Я задумался. Никаких парней не было, конечно же, я знал про это кино от самого себя из будущего.

– Фильм, говорят, снимают в Сент-Луисе. Там какой-то район сгорел, в нем съемки идут. В Нью-Йорке бы не получилось перерыть столько улиц, все-таки им нужен апокалиптичный антураж.

– Понятно. Тогда что он в Нью-Йорке забыл? Я вчера снова выпил и позвонил агенту Курта Рассела. Не знаю, что на меня нашло… Я хотел пригласить его сняться в нашем «Турне». Чтобы он злодея сыграл.

– Ты… что? – я мотнул головой. – Погоди, и что он тебе ответил?

– Да ничего. Агент сказал, Курт сейчас занят у Карпентера, мне пообещали перезвонить. Да даже если он согласится, у нас нет денег, чтобы ему заплатить. Забудь об этом. Зато я выбил у него контакт какого-то то ли друга, то ли ассистента. А от него – другой контакт, и так по цепочке я дошел до ассистента Джона.

– Джона Карпентера?

– Ну да, а кого еще? Я ему сказал, мол, знаю, вы тут кино снимаете, а я здесь живу, могу актера дать. А он мне такой: «ну отлично, завтра в такое-то время на такое-то место приходите со своим актером, там играть не надо, просто постоять в сторонке». Как-то так.

– Я сегодня работаю в это время, но будь я проклят, если не смогу сняться в этом фильме. И еще, Мартин…

Я не знал, как сказать это.

– Что?

– Ты… Слушай, ты же снял момент, когда я выстрелил в Самсона?

– Да. Забыл? Он сам попросил снимать, вот я и снимал. Я даже пленку проявил. А что?

– Погоди, что? – я вскочил с места, опрокинув под собой стул. – Ты сдал ее в лабораторию? Это же улика! Ты совсем…

– Эй, успокойся! Психопат, твою мать. Я же не тупой, я сам ее проявил.

– А так можно?

– Почему нет? Уж три минуты я могу сам проявить. Сделал это у себя в ванной, пока дома никого не было. Хочешь посмотреть?

– Да.

– Пошли посмотрим.

Я поднял стул и последовал за Мартином в наш миниатюрный кинозал. На стеллаже была полка, подписанная как «неизданное». Режиссер снял коробку, порылся в ней и достал маленькую кассету. Вставил ее в один из своих проекторов, включил и сел рядом.

Видео пошло без звука. Кадр получился гладким, то есть Мартин даже в настолько тяжелой ситуации держал камеру крепко и снимал ровно. Я увидел себя со стороны – и это была не игра, а настоящий я. Выглядел я жестоким и надменным, злым даже. В тот момент я пытался изображать нормального человека. Самсон же, будучи жалким лузером, наоборот пытался сыграть безумца. Мы оба притворялись теми, кем не являемся.

На мгновение экран стал полностью белым от вспышки выстрела. Когда картинка обрела прежнюю четкость, Самсон уже упал на колени. Люди в ужасе побежали кто куда. Я подошел к Самсону и резким, грубым пинком повалил его на землю – и прицелился ему в голову.

После этого Мартин перестал снимать, он выключил камеру.

Увиденное поразило меня.

– Ты знаешь, Марти, я много об этом думал, – начал я. – Ты выслушаешь меня?

Мартин молча кивнул, дав понять, что слушает. Я отвернулся и уставился в свои ладони. Стыд мешал мне смотреть куда-либо еще. Я не знал, с чего начать. Сюда бы Кристофера, я бы легко ему высказал свои мысли, все-таки он лучше меня понимал. Перед Марти прежде я не открывался.

– Знаешь, ты все-таки прав. Я психопат. Я избил так много людей за последние месяцы… Выпустил из них несколько галлонов крови, это точно. Только чудом никого не убил. Клянусь, я никого не хочу убивать, но… дьявол!.. Сложно об этом говорить. – Я откусил кожу с губы и выдохнул, смирившись с реальностью. – Скажу честно. Мне вроде как нравится это. Нравится причинять людям боль. Но это зашло слишком далеко, я подстрелил Самсона. Я знаю, что он выжил, потому что Кристофер нашел для меня новости об этом случае. Об этом писали в бруклинской газете, представляешь? Но тем не менее, я же мог убить его. После того выстрела я впервые задумался о своем поведении. Я стал думать, зачем я так поступал? Откуда во мне столько жестокости? И я пришел к кое-какой мысли. Понимаю, она прозвучит абсурдно, но просто послушай.

Я немного подумал, прежде чем продолжить. Собрался с мыслями.

– В общем… Я больше всего на свете хотел быть героем боевика. Но у меня не было возможности попасть в кино, понимаешь? Я был на самом дне. Ни связей, ни денег, жизнь шла под откос. Поэтому я стал героем боевика в реальности, вжился в роль, чтобы моя мечта осуществилась хотя бы в таком виде. Но какой я на самом деле? Этого я сам не знаю. Я слишком долго притворялся кем-то другим. Во мне словно живут два человека. Я играю кого-то другого.

Я сглотнул. От монолога в горле пересохло.

– В общем, я не осознавал всего этого, пока не посмотрел «Отпор» в кинотеатре вместе с Розой. Она сказала мне, что именно таким человеком и представляла меня. Агрессивным и мрачным любителем драк. А на самом деле я оказался совсем другим. Я…

Мартин перебил меня, громко всхрапнув. Я повернулся к нему. Он уснул, сидя на диване. Его подбородок уткнулся в грудь, по рубашке стекала слюна.

– Мартин, ты слушаешь? – я потряс его за плечо. – Мартин!

– А? Что? Да, да, – он закачал головой, часто моргая. – Да, я слушаю, да. Ты сказал, что думал о чем-то.

– Проехали. Иди поспи, дружище.

– Спокойной ночи… – прошептал он и тут же отключился.

Я вышел из комнаты, закрыв за собой дверь. И хотя Мартин меня не слушал, я проговорил свои мысли вслух, и оттого мне стало легче. Теперь оставалось решить, как я попаду на Остров Свободы этой ночью.

Как назло сегодня была смена с четверга на пятницу, подменить меня было некому. Я первым делом позвонил Кариму Дариушу, обрисовал ситуацию, даже не надеясь получить от него отгул. Но мистер Дариуш внезапно дал свое согласие.

– Только у Пьера спроси, не против ли он, – сказал Карим и издал странный звук, ни то зевнул, ни то крякнул, – и еще, Джош, не звони в такую рань. Я еще спал.

Я посмотрел на часы. Половина двенадцатого, почти обед.

– Хорошо.

Я позанимался спортом, отдохнул и помылся, дождался часа дня и позвонил Пьеру. Он уже не спал – мне повезло, что мой напарник был дома и смог взять трубку. Я объяснил ему, как мне важно сняться в этом фильме и напомнил, как я выручил его задницу в прошлом месяце. Пьер с трудом, но согласился. Попросил только, чтобы я вернулся на место сразу же, как закончатся съемки.

* * *

К одиннадцати ночи мы с Мартином и Кристофером приехали к пристани у Бэттери-парка. У парома собралась приличных размеров съемочная группа, люди что-то оживленно обсуждали. Мы заперли машину и подошли к этой толпе. Нам навстречу вышел незнакомец в черной кепке, он жестом остановил нас.

– Сегодня туристам на остров нельзя, мне жаль, парни. Идут съемки фильма.

– Я там играть буду, меня пригласили. Меня зовут Джош Клейтон.

Незнакомец поднял рацию и зажал кнопку связи.

– Прием. Джон? Тут какой-то чувак говорит, что его пригласили играть роль. Ты об этом в курсе? Да? Отлично. Давай. – Он отпустил кнопку и повесил рацию на пояс. – Все нормально, – обратился незнакомец к нам, – подождите немного, сейчас режиссер подойдет.

Я встал у перил и вгляделся в темные волны Гудзона. Мое отражение исказилось в ряби, а затем волна принесла желтоватую пену с пластиковым мусором.

– А вот и он, – сказал мне Мартин, и я обернулся.

К нам вышел Джон Карпентер. Высокий, худощавый, в брюках и джинсовой куртке, он быстрым шагом приближался ко мне. Я привык представлять Карпентера стариком, ведь именно таким я застал его в своей прошлой жизни. Сейчас передо мной стоял молодой тридцатилетний мужчина, улыбчивый, стриженный по моде семидесятых – с длинными волосами и усами без бороды.

– Ну привет, парни, – начал он, положив руки на пояс. – Кто из вас собирается играть ту роль? Ты, наверное? – он посмотрел на Криса.

– О, нет, не я, – Крис показал пальцем на меня.

– Привет, мистер Карпентер. Меня зовут Джошуа Клейтон. А моего друга – Кристофер Эклунд, он наш агент.

Мы пожали руки.

– Приятно познакомиться, – сказал он.

– Мне тоже. Я буду рад, если вы позовете меня в свой следующий фильм.

– А ты, должно быть, Мартин Гловер, да? – Карпентер протянул руку, и Мартин пожал ее.

– Верно.

– Мне про тебя старина Курт рассказывал. Говорит, ты его еще на студии Диснея снимал? Когда тот был совсем еще пацаном.

– Было такое дело, да. Я тогда и сам был вчерашним студентом, а теперь делаю независимое кино. Недавно в прокат вышел наш с Джошем «Отпор».

– Что-то такое слышал, да. Но сам пока не смотрел. Хочешь, я позвоню тебе, когда посмотрю фильм? И скажу, что думаю.

– Я буду рад, – Мартин благодарно кивнул. – У тебя хорошие фильмы.

– Да брось, ты же это несерьезно? – спросил Карпентер с иронией.

– Я вполне серьезен, – ответил Мартин саркастически, и они оба посмеялись, Джон похлопал его по плечу. Я не очень понял, что тут смешного.

– Ладно, паром уже отъезжает, – продолжил Джон. – Роль очень маленькая, буквально на пару секунд. Мы три месяца выбивали разрешение на съемки, представляете?

– Еще бы.

– Тут, говорят, был какой-то взрыв три или четыре месяца назад. Какой-то псих взорвал самодельную бомбу в музее. Повезло, что никто не пострадал, бомба детонировала ночью.

– Я слышал, это были хорватские террористы, – сказал Мартин.

– Прямо из Югославии?

– Да хер его знает.

Паром тронулся в сторону Статуи Свободы.

– В общем, роль маленькая. У нас по сюжету Манхэттен отгорожен от всего мира, а на острове Свободы находится застава военной полиции. Мы снимем буквально пару дублей, это не займет много времени. В кадр попадет несколько солдат. Вот одним из них будет Джош. Тебя же Джош зовут, я правильно запомнил? – Обратился Карпентер ко мне. Я кивнул. – Хорошо, дальше с вами будет общаться специалист по костюмам. Мне надо согласовать пролет вертолета.

– До встречи, Джон.

Когда он скрылся в толпе, я посмотрел на Мартина и сказал:

– Надо же, какой он доброжелательный. Я не ожидал.

– Да, фильмы у него жесткие, а сам он вроде как славный малый. Как думаешь, он реально позвонит, если ему понравится «Отпор»?

– Боюсь, он уже забыл о нашем существовании, дружище.

Когда паром причалил к острову, мы двинулись за толпой по брусчатке. С реки дул прохладный ветер, заставивший меня вжать голову в ворот куртки. Съемочная группа разбрелась по площадке, я слегка потерялся, не понимая, куда мне идти. Мартин помог мне сориентироваться и отвел к лужайке, с которой открылся вид на Статую Свободы. Величественная медная фигура смотрела в сторону Атлантики, освещенная яркими белыми лампами. Снизу она казалась впечатляюще высокой. Массивный постамент из гранита придавал ее образу крепость и стойкость.

На лужайке собрались несколько человек подле мужчины в свитере, у его ног лежали огромные вещмешки. Мы подошли ближе, и он обратил на меня внимание.