Текст книги "Киноманьяк 3 (СИ)"

Автор книги: Наиль Выборнов

Соавторы: Дмитрий Досужий
сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 18 страниц)

Глава 7
Прощай, Нью-Йорк

Всю следующую неделю мы искали антагониста. Мартин устроил открытое прослушивание, прийти мог любой желающий. Мы обзвонили всех знакомых в кинотусовке, а те рассказали своим знакомым. В итоге об опенколе на квартире Мартина узнала целая куча людей, поток желающих не прекращался ни на день.

Пробы шли сложно, от актера требовалось слишком уж многое: и хорошо играть, и драться уметь, и машину водить, и выглядеть грозно. Такой уж сценарий мы написали. Наши хотелки, конечно, можно было бы урезать лишь до хорошей игры, но тогда нам пришлось бы нанимать дублера. А это дополнительные траты, на которые мы не хотели идти.

Пробы на роль антагониста напоминали мне прослушивание нового гитариста «Слипстрим Эмоушен». Приходили люди, мы с Мартином их оценивали. Некоторых отметали сразу, других изучали более внимательно. Режиссер проверял их актерскую игру, предлагая войти в роль психопата. Я сознательно отказался в этом участвовать, потому что не хотел судить чью-либо игру. Думаю, моего внутреннего критика раз и навсегда приструнила та история с пробами, на которых я с треском провалился.

Но полностью от опенколов я не отстранился, нет. Когда актеры проходили фильтр Мартина, наступала моя очередь: я проверял их умение двигаться и драться, даже провел несколько боев – хотел понять, сможет ли актер держать лицо в драке. В конце второго акта злодей сможет ранить моего героя, и этот эпизод просто обязан выглядеть убедительно.

Нужный человек упрямо не находился.

В нашу пользу сыграл прокат «Отпора», который все еще продолжался. Людям фильм нравился, молва о нем разошлась по улицам, и многие начинающие актеры приходили к нам – хотели засветиться в нашей новой ленте. Кастинги с ними начинались со слов признания, а некоторые и вовсе говорили, что фанатеют от нашего «Отпора» так сильно, что ходили на него трижды-четырежды. Это, конечно, грело душу, но на прослушивание никак не влияло. Все наши фанаты ушли без роли, зато с сувенирами: они просили автографы и фото. Я никому не отказал.

К нам приходили мелкие театральные артисты, актеры массовки и даже полные нули, ни разу не снимавшиеся в кино, но мечтавшие в него попасть. Мы отметали их всех, никто нам не подходил.

Была пара действительно крутых драматических актеров, но на мой взгляд двигаться они не умели совершенно. Мартин со мной не спорил и своих любимчиков, – а такие находились, – не защищал. Были еще плохие актеры, но при этом отличные каскадеры. Были такие, кто подходил почти идеально, но не умел водить машину, а это для нашего фильма критично, учитывая финальную погоню.

Некоторые актеры подходили по всем параметрам, отмести их пришлось по уникальным причинам. Например, был азиат. Он играл просто великолепно, выглядел достаточно грозно. Мы долго обсуждали его кандидатуру с Марти и сошлись на том, что не хотим азиата в роли антагониста, чтобы наш фильм не ассоциировался с боевиками категории «Б» про кунг-фу и каратэ. Это отмело бы солидный кусок аудитории, как нам тогда казалось. Решение далось непросто, я несколько дней думал, что мы совершили ошибку, отказав этому парню.

Еще была женщина. Не знаю, на что она рассчитывала, но на пробах себя эта актриса показала просто блестяще. Высокая, стройная, с накачанными мышцами, она умудрялась быть одновременно грозной, мужественной, но при этом привлекательной. Несмотря на выдающуюся челюсть и широкие плечи, она была весьма сексуальной из-за своей харизмы. Как я понял, она была немкой или австрийкой. Звали ее Хлоя, хотя сама она предпочитала называть себя Шторм. Двигалась хорошо, знала толк в актерской игре и любила быструю езду. Эдакая женская версия Шварценеггера. Мы с Мартином всерьез задумались, чтобы взять ее. Такая злодейка точно добавила бы фильму изюминки. С другой стороны, настолько яркая личность вполне могла перетянуть зрительское внимание на себя, а мне бы этого не хотелось. Мы решили отложить этот вариант, поискать кого-нибудь еще, но и не отказали ей полностью, взяли номер. Вдруг пригодится.

Самое смешное, что в конечном итоге помогла нам «Трома». Ллойд прислал к нам несколько человек, которые проходили пробы в его фильмах и получили отказ, но чем-то приглянулись Кауфману, и он сохранил их номера. Среди них нашелся, наконец, наш злодей.

Его звали Джеймс Кларк. Высокий, белый, выглядел под стать мне, вот только был старше лет на пятнадцать. Более того, он был настоящим ветераном Вьетнама. Война изувечила его лицо: оно было покрыто шрамами от ожогов – когда-то он горел, серьезно горел. Джеймс коротко брил голову, зная, что шевелюру ему уже не отрастить – часть шрамов глубоко проходила от лба до макушки.

Кларк на пробах сыграл роль мрачного мужчины, который явно был не в своем уме. Он умел смотреть злобным взглядом, а самое важное – дрался со мной так свирепо, как будто бы взаправду хотел убить. Но умел при этом соизмерять силу, поэтому наш спарринг закончился без единой царапинки. Я доверился ему, дал в руки нож, и он играюче показал несколько сложных армейских трюков.

Мы решили попробовать одеть его так же, как был одет настоящий неудавшийся убийца Розы, и этот длинный плащ подошел ему идеально. Настоящий злодей, мать его.

Мартин был типичным голливудским пацифистом, войну во Вьетнаме не одобрял и не жаловал ее ветеранов, поэтому ляпнул глупость:

– Сколько людей ты убил? – спросил он.

От такого резкого вопроса я обомлел и приготовился к яростной перепалке со взбешенным ветераном. Но нет. Он ответил совершенно спокойно:

– Никого. Господь Бог уберег. Я был пилотом вертолета, нас сбили, я обгорел и остаток войны провел в госпитале. Вот и вся история.

Мы разговорились. Как выяснилось, у нас с Джеймсом даже судьбы были похожи. В своей прошлой жизни я отчаянно пытался стать актером, но меня не любила камера из-за невыразительной внешности. Неподходящая внешность мешала и Джеймсу. Он словно родился для большого экрана, но никто не брал его в кино из-за отталкивающих шрамов. И у меня возникло ощущение, что я закрою какую-то внутреннюю потребность, если возьму его в наш фильм.

Джеймс Кларк согласился сыграть в «Турне» за двести долларов в день, если мы оплатим ему бензин для разъездов по местам съемок (он согласился ездить по штатам на своей личной машине), питание и жилье. Мартин, было, заартачился и захотел сбить сцену, но я вовремя убедил его заткнуться – к тому моменту пришел второй чек от «Тромы» за еще две недели проката. Мы тут же согласились на условия Джеймса.

Потому что сооснователи «Тромы» выписали нам больше пятидесяти тысяч долларов. Позже Кауфман позвонил нам:

– Ну, парни, поздравляю, это успех. Я думал, прокат идет к логическому завершению, но билеты на ваше кино раскупают, как горячие пирожки. На третью неделю мы сорвали самый настоящий куш при минимальных затратах – нам даже не пришлось покупать новые фильмокопии. Но на четвертой неделе просмотры резко просели, потому что пленка начала рваться. Мы чинили ее так часто, что на ней клея больше, чем самого фильма. Так что мы заказали еще пятьдесят копий – прокат продолжится через недели полторы, когда новые копии попадут в кинотеатры.

Мартин запросил все следующие чеки присылать на новый адрес – на почту в Лос-Анджелесе.

Второй чек мы снова обналичили вместе, но на этот раз деньги делить не стали и договорились, что это наш бюджет для «Турне».

Мартин, кстати, купил-таки камеру. Он выбрал Arriflex 16S и несколько огромных катушек, настолько тяжелых, что их стоимость оценивалась не в метрах пленки, а в тяжести бобин. Также он заказал комплект объективов (для ближнего плана, среднего и дальнего), нормальную удочку для снятия звука, защитные фильтры для линз, кинохлопушку и прочую производственную мелочь. Теперь мы могли снимать фильм в нормальном, полупрофессиональном формате. Конечно, этому кино тоже потребуется оптическое расширение, но теперь мы сможем получить на выходе не шестнадцать миллиметров, а все тридцать пять – это откроет нам доступ к прокату на больших экранах. Камеру голливудского уровня мы купить не смогли – они стоили от семидесяти тысяч долларов. Таких денег у нас не водилось, а поддержанную мы брать не хотели.

Да, у фильма появился небольшой бюджет, но этого все равно не хватило бы на по-настоящему дорогое и зрелищное кино. Напрашивалось естественное решение – импровизировать со стилем, скрывая недостаток бюджета эффектной съемкой и трюками. А еще мы решили в этот раз все-таки получать разрешения на съемку от местных властей, посылая им письма заранее – до приезда в город.

Время отъезда становилось все ближе и ближе, и мы решили, что пришла пора первого эпизода нового фильма. К тому моменту Мартин как раз дождался свою систему стабилизации. Мы не могли купить нормальный профессиональный стедикам, он был нам не по карману. Поэтому Мартин заказал самодельный стабилизатор в мастерской где-то в Сохо, которая обслуживала независимых режиссеров.

Стабилизатором оказался грубо выглядящий каркас из металлических труб и ремней. Мартин надел его через голову, уложив на плечи и застегнув ремни на груди. Вес распределился по спине и рукам.

Камера легко вставлялась и намертво защелкивалась в специальном гнезде на платформе, от которой шли две рукояти – выглядело это как абсурдно длинный велосипедный руль с камерой посередине. Этот руль почти ничего не весил: всю тяжесть на себя брал каркас. Мартин взял руль и поднял его на уровень своих глаз, от рукоятей шли тонкие канаты, они цеплялись карабинами к некому подобию лейки над головой режиссера. Выглядел он совершенно нелепо и уязвимо, зато кадр больше не дергался.

Первый эпизод фильма мы сняли во время концерта «Слипстрима». На этот раз снимали мы не в «Дариуше», а в панк-клубе «CBGB», куда я чуть не устроился вышибалой.

О съемках мы договорились без проблем прямо на месте, «Слипстрим» становился все популярнее и популярнее, и владелец был рад видеть их в своем заведении. Публика тоже легко нашлась, в клуб постоянно ходила целая куча людей. До начала концерта мы отобрали два десятка наиболее колоритно выглядящих парней и девчонок и договорились, чтобы они задержались за бесплатную выпивку и сыграли массовку.

Снимали концерт мы уже не в первый раз, но сегодня Роза и остальные выложились на полную. Это был их последний концерт в Нью-Йорке на ближайшие месяцы.

Мартин немного поснимал их, а потом взялся за меня. Я стоял возле стены, играя крутого вышибалу, в ухе у меня была гарнитура от рации, которую я одолжил у настоящего вышибалы этого клуба. Потом мы сняли сцену моей работы – якобы двое парней схватились, а я подошел к ним, и одного моего рыка хватило, чтобы они расцепились. Я настоял на сцене без насилия, чтобы подчеркнуть вес репутации героя.

Потом в кадр вошел Коннор. Он согласился сыграть психа-фанатика для завязки сюжета. Чтобы он не был похож на своего героя из «Отпора», над ним пришлось поработать. Во-первых, он сбрил свои шикарные рыжие усы, что, кстати, сделал без всяких возражений. Во-вторых, мы надели на него длинный бежевый плащ, как у детектива Коломбо из одноименного сериала. Мартин заснял пару сцен с Коннором, ошивающимся в клубе, пока играл «Слипстрим».

Мы подождали окончания концерта, и только когда основная толпа разошлась, съемки продолжились.

Остались те два десятка, что соблазнились бесплатной выпивкой, я сбил их в плотную кучу и объяснил, что нужно делать. Они немного расступились, чтобы дать место режиссеру. Мартин заснял, как сквозь толпу пробирается рыжий психопат в плаще, запустив руку за отворот. Он явно тянулся за оружием. Мой герой заметил подозрительного парня и двинулся ему навстречу. Мы встретились почти у самой сцены, на которой выступала группа. Я встал напротив Коннора, перегородив ему путь к певице.

И когда он уже потянул наружу руку, я резко схватил его за воротник, рванул на себя и ударил ладонью под ухо. Для этой сцены потребовалось три дубля. С нескольких ракурсов Мартин заснял, как на пол вывалился пистолет Тек-9. Который, кстати, был настоящим личным оружием Коннора. Само собой, для этой сцены мы его разрядили.

Потасовка только раззадорила публику, массовка окружила нас, люди ожидали драки и крови. Но псих не собирался вступать в честный бой, он дернулся в сторону, упал на колени, чтобы поднять с пола пистолет, но мой герой наступил ему на руку, прижав к оружию. А затем выхватил свою массивную рацию и одним движением вырубил парня ударом по голове.

Мартин заснял выражение лица Розы: удивленное, немного испуганное. Но она не остановила концерт, продолжила петь свою песню, наблюдая, как вышибала прячет за пояс трофейный пистолет, хватает психа за шиворот и утаскивает прочь сквозь раззадоренную толпу.

Когда подготовительные сцены оказались закончены, и мы должны были перейти к диалоговым, все уже порядком вымотались. Массовку напоили бесплатным пивом, а мы взяли перерыв на полчаса. Мартин снял с себя стабилизатор и тоже выпил немного.

– Что? Это изотоник. Помогает мышцам восстановиться, – сказал он.

Съемки продолжились, когда Мартин отдохнул и надел всю конструкцию обратно.

Итак, концерт закончен. Музыканты сворачиваются, Роза спустилась со сцены, прошла сквозь гримерку, толкнула дверь черного выхода и попала в нью-йоркскую подворотню с мусорными баками.

Здесь стояли мой герой и владелец клуба, его согласился сыграть настоящий владелец – Хилли Кристал. Мартин заснял, как полицейский уводит психа. Полицейского сыграл Кристофер, его лицо в кадр не попало – съемка шла со спины. Мы одели Криса в форму, изорванную в финале «Отпора».

Хилли похлопал меня по плечу, отстегнул мне денег, а затем пошел обратно в клуб. По сценарию он должен был сказать пару слов Розе, нам пришлось подождать, пока Кристофер возьмет удочку с микрофоном и поднимет ее над съемочной площадкой.

– Отличное выступление, Сара. «Сезон Иллюзий» сегодня в ударе.

– Спасибо.

И затем Хилли ушел в клуб. Роза, игравшая Сару, подошла к вышибале.

– Я правильно поняла, что меня хотели убить?

Я посмотрел на нее, затем вытащил из кармана записку и принялся читать вслух:

– «Мое имя не имеет значения. Важно то, что я собираюсь сделать. Этот город прогнил насквозь, никто не заслуживает твоей красоты, Сара. Если ты это читаешь, значит, у меня ничего не вышло. А если нет, то ты уже на пути на небеса. Ангелам нужен твой голос», – я хмыкнул. – Это тебе адресовано.

– Да? – на ее лице не отразилось ни единой эмоции – так и было задумано. Холодность ее образа подчеркивал готичный макияж. – А ты, получается, задержал меня на этой грешной земле?

Я протянул ей записку, но она ее не приняла. Тогда я смял ее и бросил на пол.

– Выходит, что так, – кивнул я.

– Даже не знаю, благодарить тебя или нет, – она криво усмехнулась. – Могла бы попасть сразу на небеса. А теперь живи и гадай, когда это случится в конечном итоге.

– Снято! – сказал Мартин.

Затем мы создали сцену, в которой музыканты выходят на улицу. Кристофер щелкнул кинохлопушкой, и началась съемка нового диалога.

– Ты как, Сара? – спросил Дин. – Поехали?

– Погоди, – вокалистка покачала головой. – Хочу поговорить со своим спасителем.

– Без проблем.

Роза проводила их взглядом. Когда все три музыканта отдалились от нас, Роза повернулась ко мне.

– Как тебя зовут-то?

– Дуглас.

– Дуглас… – полушепотом повторила она.

Роза как-то естественно огляделась, будто думала куда присесть, а я неожиданно для самого себя стащил с себя кожаную куртку и бросил ее на крыльцо. Сымпровизировал, но получилось хорошо.

Она села и вытащила из кармана пачку сигарет, сунула одну в зубы и вопросительно посмотрела на меня, щелкнула пальцами. Она вошла в образ роковой красотки, причем роковой в обоих смыслах – над ней ведь висел злой рок.

Я вытащил из кармана брюк зажигалку, дал ей прикурить – и прикурил сам.

– Мне кажется, я проклята, Дуглас, – сказала она, затянувшись и затем выпустив дым в сторону.

– И кто же тебя проклял? – спросил я, усевшись на землю прямо перед ней. Несмотря на наступившую осень, сегодня был сухой день, и задница у меня бы не промокла.

– Бог, Дьявол – какая разница? – она криво усмехнулась. – Можешь смеяться, но я в это верю. Мне кажется, я скоро умру. Может быть в этом месяце, может быть в следующем. Возможно, меня убьют. Или это будет несчастный случай. Может, вот эта сигарета, – она помахала ей в воздухе, – станет той самой, что приведет к раку легких, и я разложусь заживо.

Я продолжал смотреть на нее, а она затянулась еще раз, после чего спросила:

– Как бы ты хотел умереть?

– В ядерном взрыве, – не задумываясь, ответил я.

– Да? Оригинально. А я – в автомобильной катастрофе. Знаешь, двести миль в час, и чтобы в руках моего водителя была бутылка «Джек Дэниэлс». И чтобы по радио играла моя песня.

– Тогда после тебя останется уродливый труп, – я не выдержал, поднял руку и провел пальцем ее по щеке. Замер на секунду – не запорол ли дубль, но нет, Мартин не прекращал съемку, все продолжалось. – Лучше уж ядерный взрыв. Никакой мерзости, крови и торчащих костей, только радиоактивный пепел.

– Да, – она кивнула. – Когда пепел после кремации рассеивают над рекой – это не то. А вот если тебя разнесет на тысячи миль, ты упадешь вниз с дождем, отравишь людей и вызовешь у них рак… Вот это по-настоящему круто.

– Ты слишком много куришь для того, кто боится заболеть раком. И все-таки, почему автомобильная авария?

– Мы собираемся в турне на юг. В Майами. Шансов становится все больше.

– Знаешь, я могу тебя подвезти. Я хороший водитель.

– Все так говорят, – она улыбнулась. – А если не ты, то кто будет спасать певичек от сумасшедших фанатов здесь?

– Я как раз хотел съездить в отпуск. Ну так что, разделим дорогу вместе?

Мы с ней переглянулись, и она вдруг вытянула руку вперед и сжала мою ладонь.

– Снято!

Кристофер ударил кинохлопушкой.

– Все получилось хорошо? – Роза тут же подняла голову, выходя из образа.

– Да, – кивнул Мартин. – Сейчас еще пару дублей для разных ракурсов, но там только отдельные фразы повторить. И на сегодня заканчиваем.

– Хорошо, – Роза потянулась к сумочке и достала из нее пудреницу – поправить макияж. Визажиста у нас не было, но она сама справлялась с этим лучше всех. – Дай мне минуту, и продолжим.

* * *

– Вот и наступил этот день, – проговорил Кристофер, закрывая багажник моего «Олдсмобиля». – Если честно, я ждал его с того самого момента, как ты предложил мне бросить Нью-Йорк и уехать.

– Думаешь, в Голливуде будет лучше? – хмыкнул Мартин.

– Думаю, там все будет по-другому, – неожиданно серьезно ответил бывший мормон. – И там не будет людей из миссии.

– Так они вроде и не появлялись больше.

– Они не появлялись, потому что я каждый раз перехожу на другую сторону улицы, когда вижу их. А ты что, будешь скучать?

Мартин посмотрел на него, на меня, потом на машину. Помотал головой, после чего сказал:

– Знаешь, это не так просто…

– Не так просто? – спросил Кристофер. – Мартин, это простой вопрос, тут либо «да», либо «нет».

Я отметил, что в последнее время Кристофер становился все более дерзким и одновременно ушлым. Вспомнить только, как он выступил в «Троме», когда прогнул Майкла с Ллойдом и оставил нам права на видеопрокат, которые в перспективе принесут очень большие деньги.

Или не принесут ничего. Кто знает, что может быть, ведь это уже не из той истории, которую я знал. Этот фильм мы создали сами, и случиться с ним может что угодно. Хотя в рамках своего формата это точно был успех. Я прикинул сборы – «Отпор» собрал около трехсот тысяч долларов. Это деньги, возникшие буквально из ничего, из воздуха и энтузиазма. И кучи любительской кинопленки.

– Да что ты знаешь вообще? – отмахнулся режиссер. – Ты ничего и не видел, кроме своей деревни в Юте да Адской кухни. А я видел Лос-Анджелес. И в прошлый раз для меня там все закончилось не очень хорошо.

– Да, только в этот раз ты будешь не один, – неожиданно серьезно сказал парень. – Теперь нас трое. Мы можем даже компанию основать. Хочешь свою компанию, Мартин?

Мартин посмотрел на него с таким видом, будто не знал, что ответить.

– И вообще. Мы едем не сразу туда, а в Майами, – напомнил Крис. – Жаль, что не получится по всей стране проехать, как изначально хотели, я бы хотел заглянуть в общину, – он помолчал немного, взвешивая сказанное. – Хотя нет, не хотел бы.

– Я уже отправил свои вещи и машину в Эл-Эй, так что другой дороги у меня нет, – сказал Мартин. – И всю почту уже указал туда присылать.

– Ну, тогда поехали, – только и осталось сказать мне.

Чтобы Крис уселся на задний диван, пришлось сложить пассажирское сиденье, машина была двухдверная. Мартин же сел впереди, а я за руль – никому другому я доверять свою малышку не собирался.

И мы поехали. Покинули квартиру, которая была нам домом достаточно долгое время. Я подумал, что по ней, в отличие от номера в отеле «Картер», буду скучать. В той дыре я просто существовал, а в этой жил, и мы делали настоящее дело. А вот ностальгией по работе вышибалой я едва ли буду болеть: эту работу, надеюсь, я оставлял позади навсегда. Карим с большой неохотой отпустил меня и пожелал удачи:

– Надеюсь, Всевышний наградит тебя, Джошуа. Если что, ты знаешь, как меня найти. Помогу, чем смогу.

На стоянке мы встретились с музыкантами. Она загрузились в свой фургон – «Форд Эконолайн». Как объяснил мне Дин, эту машину продал им местный католический приход. На черном корпусе «Форда» красовался логотип «Слипстрим Эмоушен» в виде косяка птиц.

А потом мы отправились прочь из города. Музыканты ехали первыми, а я следом. Меня это немного подбешивало, хотелось разогнаться, почувствовать мощь своей новой машины.

Город никак не кончался. Мы ехали полчаса, час, полтора, и никак не могли выехать из него. Он казался большим, чуть ли не бесконечным.

Но в конечном итоге все кончается. Закончился и Нью-Йорк. И закончился этот период моей жизни.