Текст книги "Киноманьяк 3 (СИ)"

Автор книги: Наиль Выборнов

Соавторы: Дмитрий Досужий
сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 18 страниц)

Глава 8
Драка в Филадельфии

Дуглас подбежал к Саре, схватил ее за плечи и оттащил подальше от полуприцепа с огромными бревнами. Певица явно этого не ожидала и выронила из пальцев сигарету. В ту же секунду крепления, удерживающие груз, ослабли, и на площадку у грузовика тут же посыпались длинные бревна – каждое было весом под две сотни килограмм, поэтому от их ударов затряслась земля.

Сара стояла с приоткрытым ртом – от гибели ее отделило одно мгновение.

– Знаешь, я не уверен, что ты проклята, – Дуглас спрятал руки в карманах своей кожаной куртки. – Ты просто дура невнимательная.

– Что? – она мотнула головой и обняла свои плечи руками. – Как ты узнал, что бревна посыпятся?

– Я заметил, как лопнул карабин, еще в дороге. Мы ехали за этим грузовиком несколько миль. И это были чертовски напряженные несколько миль, я постоянно смотрел на прицеп впереди и думал, как бы эти бревна на нас не свалились. Я как раз шел сюда, чтобы сказать об этом водителю.

Раздался удар кинохлопушки. Я обернулся и посмотрел в широкоугольный объектив камеры Мартина, которую тот держал на стабилизаторе. Кристофер опустил удочку с микрофоном.

Именно в таком виде эта сцена пойдет в фильм после монтажа, когда Мартин правильным образом соединит падающие с полуприцепа бревна и наш диалог. В реальности мы не стали рисковать: сначала сняли спасение Сары, а затем убрали тросы и всей толпой скинули один из брусьев. Что, кстати, было весьма непросто, учитывая их вес. А уже потом на пленку попал разговор вышибалы с певицей.

К нам подошел водитель грузовика с протянутой рукой, и я вручил ему две сотни долларов. Полторы сотни он сразу же положил в карман, а остаток денег оставил, чтобы заплатить погрузчику, который ждал команды неподалеку. Они уже обо всем договорились, иначе сцена бы не появилась: без специальной техники вернуть груз на прицеп никак нельзя.

– Неплохо, – проговорил дальнобойщик в кепке с флагом Южной Дакоты. – Легкие деньги. А как фильм будет называться?

– «Турне», – ответил Мартин, попутно снимая с себя каркас стабилизатора.

Я приметил этот грузовик еще в дороге после выезда из Нью-Джерси. Увидев брусья, я сразу же вспомнил «Пункт назначения» и решил, что было бы неплохо снять что-то в таком духе. Мы проследовали за ним на парковку придорожного сервиса, поговорили, и он согласился помочь нам с этим эпизодом. Большая творческая удача. Этого момента, понятно, изначально не было в сценарии, но моя идея всем понравилась.

Пообедав, мы продолжили путь в Филадельфию. Я по-прежнему ехал за «Фордом» музыкантов. Два часа назад мы проехали через мост, ведущий в Нью-Джерси, миновали несколько небольших городов вроде Ньюарка и Трентона, а затем выехали на трассу I-95. Дорогу знал водитель «Слипстрма» – за рулем фургона сидел их новый гитарист Марк. Как выяснилось, раньше он был байкером и часто колесил по штатам восточного побережья.

Сидящий на заднем диване Кристофер постоянно сверялся с атласом автодорог. Трасса оказалась оживленной, все четыре полосы были заняты автомобилями. В редкие моменты, когда путь освобождался, я утапливал педаль газа, нагонял музыкантов и занимал на дороге место вровень с ними. Мартин опускал стекло и поднимал камеру, снимал движение их автомобиля, несущегося на фоне речных долин и нефтеперерабатывающих заводов. Иногда он снимал меня, дав мне немного времени войти в образ. Мой персонаж, Дуглас, мало чем отличался от меня самого. Главное, что отличало нас, – это мироощущение. Летом я был жестоким и озлобленным на весь мир человеком, я жил мечтой, но не верил, что смогу достичь ее. А теперь, когда вся моя жизнь пропиталась духом кино и искусства, я словно начал исцеляться, чувствуя осуществимость цели.

Входя в образ, я возвращал свое сознание в недавнее прошлое, подпитывал игру страхом, ненавистью и разочарованием, которые уже ушли из моей жизни, но по-прежнему таились глубоко в сердце.

В общем, мне не составляло труда входить в состояние Дугласа, я хорошо понимал его. Мое лицо моментально ожесточалось, взгляд тяжелел, а движения обретали прежнюю резкость. Мартин снимал меня, как я рулю, смотрю вперед и переключаю передачи. Образ дополнила бы сигарета, но я не хотел курить в своей машине.

– Ты уверен, что не хочешь ставить крепления? – постоянно переспрашивал Мартин. – Как в «Буллите». Просверлим бампер, капот, поставим поперечные штанги, закрепим на них камеру…

– Нет. Даже недели не прошло с тех пор, как я купил эту машину, у меня нет желания портить ее.

– Так это ради фильма! Как мы, по-твоему, снимем финальную погоню? Снимать снаружи, как в «Отпоре», слишком просто и скучно. «Буллит» уже изменил индустрию, Джош, и погоню в нем снимали изнутри машин в том числе. На капот камеру крепили, на бампер.

– Ты это уже говорил.

– И скажу еще раз. Либо мы продырявим твою машину, либо нам придется покупать еще одну и портить уже ее. А еще нам нужна операторская машина, которая будет ехать рядом на полной скорости и снимать погоню. С земли снять эффектно не получится. Эй, – он развел руками, когда я грозно зыркнул на него, – ты сам придумал эту погоню в конце. Не я. Надо было сразу подумать, как мы будем это снимать.

Пейзаж за дорожными ограждениями плавно изменился. Промышленные районы с чадящими трубами и тесные пригороды исчезли, мимо проносились фермерские поля и редкие лесополосы. Листва вокруг желтела и краснела – середина осени как-никак. Изредка я приоткрывал окно, впуская внутрь немного прохладного воздуха.

Постепенно сигнал радиостанций из Нью-Йорка слабел, пока не превратился в неразборчивые помехи, и Мартин начал искать новую станцию. Когда мы проехали въездной знак штата Пенсильвания, наше радио поймало сигнал с Филадельфии. И мне сразу же стало ясно, почему в сторону города ехало так много машин:

«Уже сегодня нас ждет решающий матч американской Главной лиги бейсбола, – читал новости радиоведущий. – Впервые за много лет „Филадельфия Филлис“ поборется за первое место Мировой серии на домашней арене!»

Дважды мы стояли в очередях к кассам, преграждающим входы на платные участки дорог. Я платил и ехал дальше.

Вскоре мы добрались до моста через реку Делавэр, на которой стояла Филадельфия. На горизонте я увидел небоскребы – почти приехали. Город встретил нас старыми приземистыми кварталами, построенными, похоже, еще в колониальные времена. Это были дома из красного кирпича, несколько обветшалые, им не хватало свежих красок. У меня сходу возникло ощущение, что мы въехали в город, хранящий живую историю об американской революции. И это чувство только усилилось, когда мы доехали до центра Филадельфии.

Я припарковал «Олдсмобиль» на стоянке неподалеку от двухэтажного здания, которое выглядело старше, чем весь остальной город.

– Зал Независимости, – сказал Кристофер, когда мы выбрались на тротуар. – Здесь подписали Декларацию независимости, а потом – Конституцию. Самое важное здание в стране.

– Не думал, что ты знаток истории, – скучающе подметил Мартин.

– Хороший мормон должен быть патриотом Америки, иначе это не мормон, – ответил Крис. – Я, конечно, больше не в организации, но знания никуда не делись.

Исторический центр был старым, но при этом ухоженным, явно после реставрации, чего нельзя было сказать об остальном городе: мы насмотрелись на целую кучу заброшенных заводов и полупустых улиц. Филадельфия, похоже, пребывала в таком же экономическом упадке, как и Нью-Йорк. Вот только в Нью-Йорке все равно бурлила жизнь, пускай и хаотичная, с примесью чего-то анархического, а здесь – просто провинциальное увядание и немного пугающее спокойствие.

Мимо нас по дороге промчался сначала агитационный автомобиль с символикой Демократической партии, громко призывающий голосовать за Джимми Картера на президентских выборах в ноябре. Стоило машине скрыться за углом, на дорогу выехал новый источник шума: фургон, увешанный динамиками, на его крыше стояла непонятная фигура, какой-то толстый человек с дудкой вместо носа и зеленой шерстью. Играла торжественно-патриотичная музыка.

– Что происходит? – спросил я.

– Там эмблема местной бейсбольной команды, – указал Кристофер на машину. Я присмотрелся и увидел треснувший колокол с надписью «Филадельфия Филлис». – А на крыше, наверное, их маскот.

– Ну и уродец, – сказал Мартин. Он достал из портфеля свою любительскую камеру. – Надо его заснять.

К нам подошли музыканты. Все вместе мы зашли в сувенирный магазин неподалеку и купили брошюру с картой города. Марк обвел маркером место, где они планировали выступать этим вечером, и вручил глянцевую брошюру мне в руки. После этого мы пообедали в ближайшей закусочной с видом на парк Независимости. Наши друзья вернулись к своему фургону и поехали в клуб готовиться к выступлению, а мы остались внутри, ожидая начало опенкола. Мартин заранее позвонил в парочку местных театров и рассказал постановщикам о прослушивании для массовки в наш фильм.

Через полчаса в ресторан начали приходить люди. Девятнадцать человек, среди них – парочка артистов, а все остальные числились студентами местных университетов. Мы пообещали каждому по двадцатке долларов, рассказали, что от них требуется, и на этом наш день освободился до самого вечера.

Оставшееся время мы решили посвятить попытке продать «Отпор» какому-нибудь местному кинотеатру. С собой в дорогу Мартин взяли десять фильмокопий, купленных за восемь тысяч долларов. Он планировал отбить эти деньги, продавая кино по пути в Майами. Идею очень удачно подал Кристофер на той сделке с «Тромой», согласившейся уступить нам продажу этих копий.

В историческом центре кинотеатр нашелся легко. Мы зашли внутрь, поговорили с кассиром, потом с менеджером смены и, наконец, попали к директору.

– Такие сделки не совершаются в одночасье, – сказал владелец кинотеатра, с большой неохотой согласившийся принять нас. Звали его Элайджей Миллером, если верить надписи на двери в его кабинет.

Директор сидел за столом, окруженный фанерными персонажами из «Звездных войн». В мае этого года, вскоре после моего «переезда» в тело Джоша, вышла «Империя наносит ответный удар». В моем понимании это пятый по хронологии фильм франшизы, а для местных – пока только второй. Они еще не в курсе, что эти фильмы получат серию приквелов. Насколько я знаю, в США их невзлюбят, а мне, наоборот, приквелы нравились не меньше, а может даже и больше оригинальных лент. Я посмотрел на картонного Хана Соло. Тот готовился выстрелить первым.

– Слушайте, парни, вы могли бы и позвонить, назначить встречу. У нашего юриста сегодня выходной.

– Мистер Миллер, – обратился к нему Кристофер, – вы не слышали об «Отпоре»?

– «Отпор»? Черт, что ж вы сразу не сказали, – директор отложил ручку. – Мои конкуренты его крутят. Только вы немного не вовремя, прокат, насколько я знаю, идет уже неделю. В нашем городе его уже посмотрели все, кто этого хотел.

– Мы можем предоставить вам постер и одну копию, ее как раз хватит на две-три недели проката, – сказал Кристофер.

– Всего одну?

– Мы – авторы фильма, – ответил Мартин. – Прокатчик нам разрешил продать пару копий самостоятельно. Вот мы и пытаемся продавать вам одну такую.

– Даже не знаю, – директор потер подбородок. – Заключать стандартный договор я не вижу смысла. Но я знаю, что ваш фильм приносит деньги. Предлагаю сделку: вы получите от меня две тысячи долларов прямо сейчас, а взамен отдадите мне фильм. По рукам?

Мы перегляделись, Мартин пожал плечами, но по его лицу было видно, что предложение ему не по душе. Все-таки две тысячи долларов – это очень мало. Фильм явно может принести деньги.

– Как насчет процента? – бойким голосом спросил Кристофер.

– Процент? Давайте подумаем. Сколько?

– Учитывая, что ваш конкурент уже крутит фильм, вы не сможете заработать все деньги местных зрителей. Так что вместо стандартных пятидесяти процентов я предлагаю сорок.

– Сорок? Это грабеж. Двадцать.

– Бросьте, наш фильм собрал около полумиллиона всего на пятидесяти экранах, – улыбнулся Кристофер. Про полмиллиона он приврал, конечно, но это близко к истине. – «Отпор» принесет вам неплохие деньги. Тридцать пять.

Директор помолчал немного. Он сомкнул пальцы и положил подбородок на ладони.

– Повторю, прокат идет не первую неделю. Филадельфия – это вам не Нью-Йорк, мы маленький город, ваше кино посмотрели уже все, кто этого хотел. Согласен на двадцать пять процентов, – твердо сказал директор Миллер.

– Будет щедро с вашей стороны довести предложение до тридцати процентов, мистер Миллер. Будет жаль, если зрители не смогут посмотреть фильм в нормальных условиях, все-таки ваш кинотеатр явно самый лучший в городе, – с лестью в голосе сказал Кристофер.

Я приготовился к тому, что нас сейчас выгонят. Однако Крис умудрился попасть в точку.

– Хорошо, ты меня убедил, малец, – Миллер, слегка покрасневший от слов нашего агента, встал с места и показал ладонью на стул напротив него. – Тридцать так тридцать. Но учтите: если наш зал ничего не заработает, вы не получите ни пенни.

– Пенни? – Мартин поднял одну бровь. – Вы тут, в Филадельфии, ими пользуетесь?

– Это… устойчивое выражение, – раздраженно ответил директор кинотеатра. – В общем, лично я на вашем месте принял две тысячи долларов. Это щедро. Не факт, что у нас будет прибыль от этого вашего «Отпора».

– Все-таки мы хотим процент, – мягко, но настоячиво сказал Крис.

– Хорошо. Давайте поскорее закончим с формальностями.

К директору сел Мартин, он выложил фильмокопию в пластиковом корпусе. Следующие десять минут они подписывали бумаги.

Покинув кинотеатр, наша троица направилась по узкой мостовой, выложенной кирпичом и булыжником, обратно на парковку. Мы шли мимо отреставрированных колониальных домов с палисадниками перед ними – цветы уже отжили свой сезон и завяли, но их пока не убрали. Карнизы украшали тканевые полотна с синими звездами и цифрами 1776.

Наконец, мы дошли до парковки. Мартин с Крисом расселись по местам, я завел двигатель и посмотрел в туристическую карту с отметкой клуба. Немного подумал, прикинув маршрут, и понял, что ехать придется недалеко.

Всего за десять минут езды улицы изменились до неузнаваемости. Благопристойным видом в Филадельфии мог похвастаться только исторический центр, а на примыкающих к нему улицах уже было грязновато. Когда мы заехали на Южную улицу, я увидел обшарпанные стены некогда ярких домов, старые вывески закрытых заведений и машины позапрошлого десятилетия на обочинах. Тротуары, впрочем, мне показались на порядок чище, нежели в Нью-Йорке. Либо их убирали лучше, либо местные не были такими свиньями, как жители мегаполиса.

Клуб располагался на первом этаже невысокого здания, стены которого недавно тронул огонь – это было заметно по лопнувшим стеклам, трещинам на фасаде, обвалившейся крыше и следам от едкого дыма. Иронично, что клуб назывался «Горячим».

Я припарковался на заднем дворе, прижавшись поближе к фургону «Слипстрим Эмоушен». Внутри клуб показался мне до боли знакомым: выглядел он в точности как «CBGB» в Нью-Йорке: тесный, с неприятным запахом, весь обклеенный стикерами и постерами, с граффити на стенах. Его изюминкой был тронутый сажей потолок. Народу пока особо не набралось, музыканты настраивали инструменты на приземистой сцене. К нам навстречу вышел мужчина в приличном костюме.

– Добрый вечер, джентльмены. Меня зовут, Дэвид Кэрролл, это мой клуб, – сказал он глубоким бархатным голосом, характерным скорее для джазового исполнителя, нежели для панка. Впрочем, он и выглядел как джазмен. – Роза мне уже рассказала о вас и вашем фильме. Я сочту за честь помочь вам в этом деле. Искусство – единственная драгоценность в этом мире.

– Очень мило с вашей стороны, мистер Кэрролл, – сказал Кристофер своим телеголосом. В присутствии манеристых людей он и сам словно становился выше, выпрямлял осанку и говорил звонче. – Почему вы так легко согласились? Не все рады съемкам.

– Заведение доживает последние месяцы. Как вы заметили, мой «Хот клаб» вполне оправдывает свое название. Пару лет назад мы сгорели и с тех пор терпим финансовое бедствие. Долги, налоги и обязательства… Знаете, это не Нью-Йорк, у нас не слишком большое сообщество, – последнее прозвучало как-то печально. – У нас выступали «Кьюр» и Игги Поп, некогда этот клуб был лучшим во всем городе. Но всему рано или поздно наступает конец. «Слипстрим Эмоушен» станет последней известной группой, которая выступит в моих стенах.

– Мы пока не слишком уж популярны, – сказала Роза, стоявшая рядом. – Мы только записали первый альбом…

– Бросьте, мисс Блэквуд, я не первый год в этом бизнесе верчусь, а потому хорошо знаю, какие группы попадут таблоиды, а какие останутся в андеграунде. У вас большое будущее. Если вы, конечно, не умрете. Такое я тоже часто наблюдал, к сожалению… В общем, не буду отвлекать вас от концерта. А вы, – Дэвид Кэрролл обернулся к Мартину, – как думаете, ваш фильм обретет успех?

– Хотелось бы в это верить.

– Я буду рад, если мой клуб останется в памяти хотя бы благодаря вашему кино. Я попросить вас об одолжении?

– Я слушаю.

– Прошу, запечатлите нашу вывеску. Я хочу, чтобы зрители знали, в каком клубе прошло выступление.

– Это запросто, – Мартин кивнул.

– Мистер Кэрролл, – начал я. – У нас по сюжету будет потасовка и драка, вы не против?

– Никаких проблем. Все-таки мы рокеры и панки. Хорошая драка на прощание, так сказать.

Перед концертом мы поболтали с музыкантами. Дин волновался, что из-за Мировой серии по бейсболу все пойдут на стадион, но ценители авангарда, синт-рока, холодного звука и новой волны сделали свой выбор – и пришли на концерт. Зал, рассчитанный на две сотни мест, набился битком. Мартин, облаченный в свой киношный доспех, снимал концерт, а я стоял рядом, надеясь, что мне не придется защищать режиссера от пьяных панков. Но выступление прошло гладко. Роза пела, как в последний раз, парни тоже не отставали. Их холодная музыка звучала пронзительно и искренне, люди подпрыгивали, качали головами, воздух блестел от капель пота. У меня возникло чувство единения, охватившее всех присутствующих здесь людей.

Концерт длился полтора часа, группа сыграла все песни своего нового альбома и парочку из тех, что они еще не успели записать. Многое я услышал впервые. Выступление прошло как одно горячее мгновение. Роза поблагодарила слушателей за поддержку довольным и вкрадчивым голосом. Еще полчаса толпа не расходилась, люди скупали прямо со сцены фирменные футболки и кассеты с автографами.

Я тем временем вышел на улицу и встретился с нашей массовкой – пришли не все, только половина от всех желающих. Впрочем, и этого хватит. Главное, что они оделись правильно, мы предупреждали их, что нужно выглядеть эпатажно. Пока я объяснял ребятам их роли, наружу вышли музыканты, а за ними выползли их новоявленные фанаты. Они вместе курили, увлеченно обсуждая что-то. И я решил этим воспользоваться, скорректировать сценарий. По нашей задумке, на группу нападает кучка местных панков сразу после концерта, подкараулив их на улице. Но теперь в моей голове созрела новая идея. Я объяснил ее Мартину, а Мартин – местным фанатам «Слипстрима». Вскоре мы начали съемки эпизода.

Концерт закончен. Дуглас вышел на улицу, а вместе с ним – Сара, ее друзья-музыканты и куча поклонников. Все они облепили группу, увлеченно расспрашивая о чем-то. Через дорогу от них прохлаждалась банда. Они заметили музыкантов, перешли улицу, растолкали фанатов и докопались до Сары. Главным в банде был парнишка с красными волосами. Он на ходу чистил яблоко выкидным ножом.

– Я о тебе слышал, – он указал кончиком ножа Саре в переносицу. – Ты та певичка из Нью-Йорка. Думаете, раз вы из Большого яблока, то вам тут все можно. Мы вам здесь не рады, ясно? Валите отсюда.

Слово за слово, и грудью вперед вышел Дуглас. Хулиган замахнулся, сверкнуло лезвие, вышибала вскинул кулак вперед, и зачинщик драки свалился на тротуар. Надрезанное яблоко упало рядом и лопнуло на два крупных куска. Малолетние бандиты всей толпой двинулись к Дугласу, за спиной которого стояла Сара. Как вдруг фанаты выступили вперед. Еще несколько грубых слов, пара неловких толчков, и началась драка, стенка на стенку, к которой присоединился Дуглас.

Этот эпизод мы снимали очень долго, почти три часа. Съемки требовали моего постоянного вмешательства и контроля, я ставил удары, объяснял ребятам, как им не покалечить друг друга, Мартин то и дело менял ракурсы, а Кристофер бил кинохлопушкой и заносил над нами микрофон. В конце концов мы заплатили не только нашей первой массовке, но и незапланированным актерам – впрочем, многие из них не стали брать деньги.

– Будет круто попасть в один фильм, где есть Роза Блэквуд, – объяснил один из них.