Текст книги "Вольно, генерал II: Моя утренняя звезда (СИ)"

Автор книги: Надежда Житникова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 25 страниц)

Языком Молох провёл вдоль члена Моргенштерна, и мужчина стиснул зубы, тяжело выдохнул. По телу пробежала дрожь, от которой хотелось раздвинуть ноги пошире и наконец прогнать всех призраков. Сердце бешено застучало в груди, в горле пересохло. Люциан быстро возбудился, и главком остался этим доволен. Конечно, ведь его мальчик тоже уже очень давно не знал ничьей ласки. Насколько же это помрачает ум. Никто не трогал этого саркастичного, но умильно краснеющего генерала. Конечно, ведь он давно присвоил Моргенштерна себе.

Мой. Только мой.

Когда член Люциана оказался во рту Молоха, а руки главкома крепко обхватили пояс генерала, тот затрепетал и зажмурился. Он не боялся, что кто-то войдёт, но он почувствовал себя птицей, бьющейся о прутья прочной клетки. Ещё чуть-чуть – и свобода, и рай, и, конечно же, голодный домашний кот. Но главное – свобода.

Молох смачно провёл языком по собственным пальцам и вскоре почувствовал ими, какой Люциан узкий. Боже мой. Никто не трогал его мальчика. Даже сам Люциан себя не касался. Неужели терпел? Неужели ждал, что только он придёт и дотронется до него? А как не прийти? Когда Люциан возбуждает всем своим видом.

Моргенштерн вскрикнул, когда Молох глубоко вобрал его член в рот, а пальцами воздействовал на чувствительное место внутри. Когтями Люциан содрал лаковое покрытие со стола и ногами обвил шею Молоха. Сдавленно застонал, откинув голову и насадившись на пальцы. Действительно, он очень давно не ощущал ласки и не мог отказаться от неё.

Неожиданно в замке зашевелился ключ. Это вошёл Слайз. Он не глядя взял папку, будто ничего не происходило, будто самый могущественный демон в Аду не ласкал своего любовника одним из самых пошлых способов. Люциан смущенно посмотрел в его сторону, а после – опустил голову и впутал пальцы в лохматые рыжие волосы Молоха. Генерал почти толкался бёдрами навстречу, но очень боялся кончить мужчине в рот. Молох, наоборот, словно склонял его к этому.

Движения головы становились всё быстрее, и в голове у Люциана всё перемешалось. Ему хотелось хныкать от удовольствия, насаживаться сильнее, толкаться быстрее, и в голове только Молох, Молох, Молох…

– Молох! – вскрикнул генерал, кончая.

И всё в нём застыло. Разозлится ли главнокомандующий.

Нет.

Молох выглядел довольным собой. Он любовался Люцианом, как любовался бы Пигмалион своей Галатеей. Люциану хотелось с головой завернуться в чёрную мантию и больше не показываться Молоху на глаза. Главком усмехнулся, будто отведал самого сладкого в мире вина, щекочущего язык и ласкающего гортань. Какое Бордо, когда есть Люциашка?

Молох поцелуями поднялся от паха до трепещущей груди и стал мерно поглаживать Моргенштерна.

– Я знаю, что ты ещё не готов, малыш, – едва слышно произнёс Молох. – И я не тороплю тебя.

– Тогда что это было? – часто дыша, пролепетал Люциан, пытаясь собраться с мыслями.

– Лёгкая шалость, – оскалился Молох и поднялся над Моргенштерном, вновь задвигав внутри него пальцами.

Всё это для того, чтобы генерал сжался и приник к его груди. Вцепился руками в лацканы пиджака и раздвинул ноги, продолжив неистово насаживаться на пальцы.

Милый… Сколько я не уделял тебе внимания, потому что ты не позволял коснуться тебя? Как много ты думал о том, насколько сильно хочешь, чтобы я поласкал тебя? Ещё не время для кнута, сейчас ты слишком уязвим. Обожаю твой беззащитный взгляд. Он компенсирует очень многое. Например, мою жажду унижения. Правда, кусаешься ты всё так же отменно. Я почувствовал железный привкус на губах – признак того, что я увлёкся, заигрался, и ты начал играть со мной в прятки в огромном лабиринте под названием «взаимоотношения».

Насаживайся на мои пальцы. Шепчи, как соскучился, как тебе хотелось, чтобы я трогал тебя. Однажды ты сам придёшь ко мне на колени и запрыгнешь на мой член. Это будет упоительный момент, когда мы оба поймём, что на самом деле не можем прожить друг без друга и дня.

Мне нравится, что ты всё это время разрешал мне целовать тебя. Я пользовался этим и оставлял тебе с утра яркие засосы. Высокий ворот твоей мантии, конечно же, прятал их, но мы оба знали, какой ты у меня зацелованный. Я бы целовал тебя ещё и ещё.

– Не смей! – попытался сопротивляться Люциан, когда Молох спустился вниз и губами прижался к его яичкам.

Молох одним взглядом послал его куда подальше, после чего закрыл глаза и языком провёл по узкому колечку мышц. Сладкий, неистовый генерал – пусть поскулит. Моргенштерн разлёгся на столе, отправив всё лежавшее на нём на пол, и громко застонал, когда Молох начал иметь его языком. Поражают не ощущения, но мыслеобразы. Молох, его жестокий, кровожадный и гордый Молох – ласкает его подобным образом. О таком и мечтать нельзя. Но это происходит. Молох действительно имеет его языком и наслаждается этим, потому что знает, как Люциашке этого не хватает.

Шершавые ладони торопливо скользят по телу, цепляя чувствительные твёрдые соски, и Люциан ловит его большие, тёплые руки, ненадолго, но с таким желанием. Молох старается придерживать мягкие бёдра генерала и трогать, много трогать их, ведь под мантией они всегда так соблазнительно выглядят. Ткань очень сексуально облегает их. Любители полуголых суккубов с золотыми украшениями, конечно, не оценят, но пошли бы они все к чёрту.

Сейчас есть только трепетный и не заласканный Люциан.

Остальное может идти к чёрту.

========== Чашка кофе ==========

Всё началось с того, что Молох решил: неплохо бы Люциану прогуляться и развеяться.

Погода стояла переменчивая. Солнце как кокетливая барышня: то появится из-за облаков, то вновь исчезнет. От холодного ветра никуда не деться. Люциан тепло оделся: поддел свитер под косуху, но иногда всё равно пробирало. Слишком уж он привык к жару Второго круга Ада и лёгкой ткани своей мантии. Щетина цеплялась за старательно заправленный шарф.

Молох и Люциан шли, легонько соприкасаясь пальцами. Ненавязчивая связь, зародившаяся не без труда.

– Ты думаешь, надо? – нахмурился Молох, никогда и ни с кем не ходивший за руку.

– Если нет, то получится, будто мы, может, и не знакомы вообще, – добродушно хмыкнул Люциан. – Давай сюда руку.

– Я всё ещё не уверен, – настаивал Молох. – Кому какое дело вообще?

– Ты что, – Люциан поднялся на мыски и ехидно улыбнулся, – стесняешься что ли, главнокомандующий?

– Ничего подобного, – отрезал он и отвернулся, но за руку Люциашку взял.

Спустя несколько минут главком подумал, что это приятно. Наверное, это такое обозначение собственности над кем-то у людей. Если так, то и нечего было думать. Молох чувствовал себя единоличным владельцем тушки под именем Люциан. И сильно сжимал ладонь генерала, но не до боли. Просто обозначал свою позицию. Гордо шагал навстречу недоумевающим прохожим. Они бы не рискнули подойти к этому дуэту, даже если бы они и не держались за руки.

Соприкосновения, наоборот, рождали больше опасений.

Правда, Молох не привык, что пальцы Люциана могут быть холодными.

– Мёрзнешь? – с удивлением спросил Молох.

– Капельку, – пальцами свободной руки Люциан обозначил, насколько он замёрз, и Молоху хватило такой малости.

Неподалёку стоял фургон, торговавший горячим кофе. В принципе, почему бы и нет? Продавцом был мужчина в сапогах со шпорами и в ковбойской шляпе. Экзотичный наряд, ничего не скажешь. Если присмотреться, то в глубине фургона кто-то удобно устроился, чтобы подремать. Итак, их было двое.

Расплачиваясь за кофе, Молох присматривался к продавцу, делавшему всё в перчатках.

– Вампиры? – в лоб решил уточнить тактичный главнокомандующий.

– Демоны? – с тем же вызовом спросил продавец.

Он поднял голову, и Люциан увидел, что мужчина явно поотстал по моде. Сейчас редко найдёшь кого-то с усами подковой и бакенбардами. Уголки глаз продавца были испещрены мелкой сеточкой морщин. Похоже, обращение произошло в позднем возрасте, когда уже сложно кого-то переделать. Вампир навсегда останется консерватором и просто ворчливым мужичком.

– А разрешение на пребывание вне Трансильвании у вас есть? – вдруг пристал Молох, размешивая свой кофе с маленькими зефиринками.

Люциан со своим американо стоял и с улыбкой наблюдал за тем, какая картина может развернуться.

– А у вас разрешение где? – с усмешкой спросил вампир. – Я не вижу у вас лычек, дающих вам право задавать здесь такие вопросы, поэтому сделаю вид, что ничего не слышал, и просто отдам вам сдачу.

– Мо, что тебе с них? – мягко спросил Моргенштерн, хотя ответ был очевиден: главнокомандующему было скучно.

Главком не стал отвечать на вопрос в силу очевидности ответа и пригнулся, чтобы заглянуть вглубь фургона. Вампир выставил ему ладонь в лицо.

– Нечего здесь разнюхивать, не ты здесь хозяин, – с нажимом произнёс зрелый вампир и щёлкнул пальцами, когда Молох прищурился.

Главнокомандующему в идеале надо было добиться драки, но жертва попалась не по зубам. Может, второй поддастся?

– Хэнк, хватит, – обратился кто-то из темноты. – Проводи клиентов, и всё.

– Я бы и рад, но господа изволят действовать на нервы, – пожал плечами Хэнк.

– Я даже не начал, – Молох с интересом посматривал в темноту.

– Могло быть хуже, – кивнул Люциан.

Молох насаживал на трубочку зефиринки и ждал, что будет дальше. Из фургона вылез сонный вампир, сразу надевший шляпу, и присел неподалёку от Хэнка.

– Послушайте, нам не нужны неприятности, – устало начал он. – Мы дали вам то, зачем вы пришли, что ещё вам нужно?

«Какой-то он хиленький», – с досадой подумал Молох. – «Его смерть не принесёт мне славы».

Всё заметили улетучившийся азарт главнокомандующего, и атмосфера стала менее накалённой.

– Странно видеть здесь главнокомандующего, – заметил вампир помладше. – Опять какие-то разборки с ангелами?

– Сет, зачем ты спрашиваешь, мы не вмешиваемся в политику даже из любопытства, – проворчал Хэнк.

Ему хотелось, чтобы господа куда-нибудь запропастились.

– Разведка, так сказать, – хмыкнул Молох, поедая зефиринки. – Кофе, кстати, хороший.

Хэнк на него посмотрел так, будто в следующий раз нальёт ему из канализации. Люциану его взгляд показался смешным, и он тихо расхохотался с комичной ситуации.

– У нас всё хорошее, – мягко улыбнулся Сет.

Ветер развевал его лёгкие, полупрозрачные седые волосы, хотя сам собой он был молод. Выделялись красные глаза, как у альбиноса. Видимо, он давно не питался кровью. Проседь виднелась и у Хэнка, но не такая сильная. Моргенштерн заметил её не сразу.

– У вас проблемы с кровью? – добродушно поинтересовался Люциан.

– А тебе какое дело? – немного грубо поинтересовался Хэнк, но остыл под холодным взглядом Молоха.

– Вы оба выглядите неважно, – заметил генерал. – Если хотите, можно нажать пару рычажков.

– Это за кофе-то? – недоверчиво усмехнулся Хэнк. – Знаю вас, демонов. Алчные твари.

Сет устало вздохнул и положил ладонь на руку вампира.

– Спокойно, дай им объяснить.

Ему действительно требовалась кровь, и он цеплялся за каждую возможность.

– Мы ведь им поможем? – демонстративно спросил Люциан, повернув голову.

Молох задумчиво помешал остатки на дне стакана. С одной стороны, Моргенштерну было бы приятно, если бы главнокомандующий хоть раз проявил щедрость в чью-либо сторону. С другой стороны, он пришёл сюда наслаждаться жизнью (то бишь войной), и помощь никогда не была в его списке желаний. Но Люциан смотрел так долго и так требовательно… Сложно было отказать.

– Ладно, – неохотно согласился главнокомандующий и отослал Слайзу смс.

Люциан смягчился и поцеловал ворчащего Молоха в щёку.

– Будет вам кровь, но чтобы в следующий раз я вас такими не видел, – прошелестел главнокомандующий, которого растолкали на добро, как лежебоку на работу.

– Гм, – кивнул Хэнк.

– Что надо сказать, милый? – ненавязчиво поинтересовался Сет, пальцем поводив по ладони старшего вампира.

– Спасибо, чёрт вас побери, – вздохнул Хэнк.

Молох посмотрел на Люциана, мол, надеюсь, ты согрелся и мы можем наконец выдвинуться дальше. Моргенштерн едва заметно кивнул. Они покинули бледнолицую парочку, и Моргенштерн чувствовал тепло и внутри, и снаружи. Нет, всё-таки были в Молохе зачатки чего-то светлого: просто надо было покопаться.

Главнокомандующий ворчал, конечно, что так делать совсем не в его природе и вообще это Люциан во всем виноват.

– Мало ли, вдруг тебе потребуется союз с вампирами, а тебе нечего будет предъявить, чтобы заслужить доверие? – улыбался Моргенштерн. – Политика – она везде.

– Да, но покупать им кровь было слишком. Каждого вампира теперь кормить что ли?

– Только их, – мягко согласился Моргенштерн. – Они показались мне славными ребятами. На улицах немного людей, я думаю, им едва хватает на бензин и закупку сырья.

– И ты решил сделать из меня мецената, – усмехнулся Молох.

– Тебя ничто не смягчит, – Люциан погладил главкома по плечу. – Ты всё такой же жестокий и кровожадный, просто ещё и расчётливый.

– Думаешь? – Молоху стало чуть легче, он уже не корил себя за совершённое добро.

Действительно, это просто тонкий расчёт! Как хорошо иметь при себе кого-то вроде Слайза и Люциана – всё на место поставят.

– Я знаю, – с мягким нажимом произнёс Люциан, окончательно успокоив главкома.

На этом тема вампиров была закрыта, стаканчики полетели в урну, и можно было идти дальше, наслаждаясь сладким кофейным послевкусием.

========== Ликёр ==========

От Люциана сладко пахнет ликёром. Генерал посмеивается, прикрывая рот ладонью, и с игривым прищуром смотрит в глаза Молоху, тоже вроде бы захмелевшему от доселе незнакомого напитка. Моргенштерн облизывает пальцы и медленно работает бёдрами, рвано вздыхая от удовольствия. Тени Ваала и Рауха давно не тревожили его ум, а ликёр бальзамом лёг на душу, позволив ненадолго побыть с Молохом наедине.

Они сняли маски. Люциан – козлоподобный и весь покрытый шерстью, но всё такой же отзывчивый и игривый. Он понял, что Молоха сложно напугать настоящим обликом. Мало того, его надо почаще демонстрировать. Так главнокомандующий доходит до кондиции гораздо быстрее. Он видит, как генерал ему доверяет, и все стены вдруг рушатся между ними. Больше никаких секретов. Голые души, способные переплетаться в медленном постельном танце.

Моргенштерн чувствует, как по всему телу распространяется жаркая нега. Хочется сильнее и быстрее, но тогда кружится голова. Если генерал резко ускорится, то тут же упадёт Молоху на грудь и преспокойно заснёт мирным сном. А Люциану не хотелось заканчивать так быстро. Он слишком соскучился по своему мужчине, чтобы так скоро засыпать.

Люциан склонялся над лицом Молоха и водил когтистыми пальцами по его губам. Он уже не прикладывался к бутылке: достаточно и этого – хочется смеяться и седлать разленившегося от алкоголя и похоти Молоха. Они почти не отрывают взглядов друг от друга. Главнокомандующий кончает, но остаётся всё таким же готовым к бою – благодаря долгому воздержанию.

Как же главкому приелись приторные мордашки. Ни одной личности в округе, кругом подхалимы и подлизы. Но Моргенштерн не такой. Он гордый. Седлает Молоха, держа спину прямо, и будто исполняет тягучий сексуальный танец бёдрами. Чувственно вытягивается в струнку, стискивает зубы – и белые росчерки появляются на шерстистом животе быкоподобного демона.

Всё-таки купить бутылочку ликёра при вылазке наверх было хорошей идеей.

Люциану было невероятно жарко, он пьяно улыбался и переплетал с Молохом пальцы. Покачивался вперёд и назад, иногда жмурясь и начиная рвано дышать. Тогда движения бёдер становились быстрее, и оба демона растворялись друг в друге. Молоху для опьянения было достаточно одного такого Люциана – считай, он почти не пил. Дал возможность генералу наконец расслабиться. Пусть и не на трезвую голову случился секс.

Молох положил ладонь на щёку Люциана и большим пальцем надавил на губы. В порыве страсти генерал облизал палец так, как облизал бы член мужчины. Главком заурчал и закрыл глаза. Обе ладони сползли на бёдра генерала, и послышался звонкий шлепок по ягодице. Моргенштерн дёрнулся и сжался, чем заставил Молоха вздрогнуть от удовольствия и задышать чаще.

Ладонями Моргенштерн упёрся любовнику в грудь. Прогнулся хорошенько в спине, чтобы пела каждая клеточка тела. Пела хвалебные песни любимому кровожадному богу войны.

– Мо… – на горячем выдохе и с прищуром шепчет Люциан, склоняясь над лицом Молоха и скрывая всё остальное длинными чёрными волосами.

Главнокомандующий понемногу теряет терпение – и жадно целует генерала в губы, вторгаясь между них языком. По ощущениям пребывание с Моргенштерном – это как поход в горячую ванну, а затем – на массаж. Несколько секунд мышечного напряжения сменяются отменным расслаблением, и усилием воли Молох держит себя в руках, а Люциан – бодрствует. Насаживается на член всё сильнее, задирая голову и немного откидываясь назад.

Когтистая ладонь Молоха скользит по яичкам и члену раздвинувшего ноги Люциана, и тот вновь сжимается. Главком чувствует пульсацию и ненавязчиво, умело ласкает мужчину. Крепче становится сладкий мёд в груди, до того приторный, что не хватает воды. Хочется освежиться, отрезвиться холодом, но потом, когда будет достаточно. Будет ли?

Люциан застонал, запыхавшись и приостановившись, – тогда Молох с силой помогает Моргенштерну продолжать двигаться. Замолит ли он о пощаде? Начнёт ли умолять прекратить? С губ генерала не срывается ни единого слова. Он лишь посмеивается, а потом тихо скулит, но не сдаётся. Плевать, что он уже чувствует себя переполненным спермой. Переполненным Молохом. Кажется, ещё чуть-чуть, и они срастутся в один организм. В одно чудище с двумя спинами.

Молох любуется Люцианом и, чтобы выразить всё своё желание, подминает его под себя. Лицом Моргенштерн уткнулся в подушку, после – прижался щекой, чтобы периодически громко и протяжно вздыхать. Молох тесно прижался к нему, вжав в постель. Генералу стало ещё жарче, в глазах всё поплыло. Он просунул подушку себе под живот и приподнялся на локтях. Почувствовал макушкой нос часто дышащего Молоха.

Мало какому жрецу бывает так сладко от слияния с любимым божеством.

Люциан понимал, что дорого заплатит за всю испытанную нежность. Жизнь предъявит очень дорогой счёт. Но эта мысль была залётной – генерал быстро переключился на главнокомандующего, который стал ещё сильнее вжимать его в постель своим весом. Под животом стало ужасно влажно. Молох оставил след от зубов на плече Люциана – застонал очень низко и почти неслышно. Моргенштерн почувствовал это и прижался щекой к постели.

Если бы сейчас кто-то вторгся в комнату, демоны бы не заметили его, поглощённые друг другом.

Люциана мучили мысли: пьян ли Молох так же, как и он? Если да, то не пожалеет ли на утро о том, что не применил ни одной любимой игрушки во время секса? Да что гадать – определённо пьян. Если не ликёром, то Люцианом. Демоны обособились в своём тесном мирке, полном неги, отдельно от враждебной наружности. В их мире мало слов, лишь…

– Быстрее…

– Ещё…

– Мо…

Молох чувствует, что Люциан хочет перевернуться – и позволяет ему. Демон часто дышит, выглядя очень потрёпанно, и лежит чертовски привлекательный, с выгнутой спиной из-за подушки. Как будто всю жизнь готовился к этому моменту.

– Лю, – с ленцой в голосе ответил Молох и вновь увлёк Люциана в длинный поцелуй.

Как же далеко были тревоги и тени. Люциан чувствовал себя счастливым: стискивал плечи главнокомандующего и жмурился. Коленями всё сильнее давил ему на пояс. Если бы у Люциана были обычные ноги, а не копыта, он бы вытянул мыски. Кажется, и алкоголь выветрился – Моргенштерн вполне уверенно двигал бёдрами навстречу Молоху.

========== Оказия 26: Тонкости военного времени ==========

Война. Благословение для Молоха и огромная проблема для меня. Я не люблю войну. В ней нет ничего приятного, как об этом могут подумать неопытные солдаты, рвущиеся в бой и жаждущие славы. Война приносит славу, только если ты отдашь ей что-то взамен и вернёшься весь испещрённый шрамами. Она жадная торговка с крючковатыми пальцами, хватающая всё что ни попадя. Мне когда-то нравилось торговаться, пока я ездил по турецкому побережью, но здесь у меня ни шанса получить больше. Нужно быть внимательным и осторожным, либо не задумываться о её сущности, как и делал Молох. Быть самой войной. Но я не Арес. Скорее, скромный посланец Гермеса.

У войны много лиц. Это тысячи дверей, которые предстоит открыть, и к каждой нужен правильный ключ. С первой попытки мало кому удавалось вставить верный ключ. Но я нашёл ключника, когда-то недооценённого Молохом. Очень зря он держал эту фигуру на поводке: на поле брани от неё гораздо больше пользы. Против жадной торговки нужен такой же неистовый любитель поторговаться.

***

– Ты всерьёз думаешь, что он станет тебе помогать? – подняв брови, скептически поинтересовался Молох.

– Пост главнокомандующего позволяет мне сотрудничать с теми, с кем я захочу, – пожал плечами улыбнувшийся Люциан. – Самое время для туза в рукаве. К тому же ты сам подстроил так, чтобы я получил эту должность. Пожинай плоды.

Молох нахмурился и раскурил сигарету. Ему в диковинку быть по другую сторону стола, и он понял, что предпочитает старую позицию. Газаль в качестве советника – по его мнению, первый всадник Апокалипсиса.

– Апокалипсис начался уже довольно давно, – спокойно продолжил Моргенштерн, словно прочитал его мысли; взгляд у Молоха был очень задумчив, и Люциан просто угадал. – Ещё тогда, когда сюда прибыла делегация из Тартара. Вот о чём стоит беспокоиться в первую очередь. Ты ведь знаешь, что один такой ящер способен уничтожить несколько демонов сразу? Конечно, знаешь. Иначе бы ты не сделал Слайза своим секретарём. Он твой туз.

– Газаль опасен со всей его хитростью и жаждой наживы, – настаивал на своём Молох. – Впрочем, неспортивно вмешиваться раньше, чем я окажусь прав, – хмыкнул он. – Делай что хочешь, принцесса.

– Думаешь, тебе хватит усидчивости? – хитро улыбнулся Люциан. – Да ты уже сейчас сидишь здесь явно для того, чтобы отговаривать меня. Не трать время попусту.

– Ты не знаешь этого паршивого ангела, – Молох откинул голову на спинку дивана и выпустил дым кольцом под потолок. – А я знаю. На каких условиях вы сотрудничаете?

Моргенштерн помял в руках случайную папку и посмотрел сначала на неё, затем – на Молоха.

– Я просто предложил ему то, чего ему так хочется, – славу и богатство. Быть личным секретарём главнокомандующего – мало того, что почётно, так ещё и выгодно. Глупо было бы отказываться от такого щедрого предложения.

Молох посмотрел на потолок так, будто над ним располагался его личный бог, способный дать ответ на вопрос: почему Моргенштерн так наивен?

– Я понимаю, что ты, возможно, воспринял принцип держать врага ближе друзей слишком уж к сердцу, – мужчина выпустил ещё одно кольцо. – Но ты создал идеальные условия для предательства в самый ответственный момент. Я уже сейчас могу делать ставки на итог этой безумной затеи, – и похлопал себя по карману галифе, где лежала пачка денег.

– Ты упускаешь из виду его талант, – Люциан заправил прядь волос себе за ухо. – Он первый ангел, не потерявший лица и так надолго оставшийся в бизнесе. У него всё ещё есть доступ к Эдему, несмотря на то, что он живёт здесь, как там. Для этого нужен незаурядный ум. Именно поэтому я решил взять его в качестве секретаря.

– Я уверен, что он уже сейчас планирует то, как сделает из тебя подушку для английских булавок, – поморщился Молох.

Послышался тихий шорох. В воздухе медленно начала проявляться фигура Газаля, удобно устроившегося на диване напротив. Он лежал лениво, живописно и небрежно, как сытый грек.

– Не думал, что вы такие словечки знаете, бывший главный командир, – хмыкнул хитрый ангел, подпирая голову рукой. – Вы были бы правы, если бы не тот момент, что меня наконец-то оценили по достоинству. Гений пропадал, пропадал, но новая власть исправила-таки старую ошибку и даже извинилась.

Молох посмотрел на Люциана взглядом: «На что тебе пришлось решиться, салага? Что ты натворил?».

– Дела, – вздохнул бывший командир и потёр переносицу.

– Никто не знаком с жителями Тартара лучше меня в радиусе нескольких кругов. А даже если и знаком, то давно выжил из ума, – затараторил Газаль. – Я успел познакомиться с Райвасом, пока вы оба развлекались друг с другом, и установил с ним приятные приятельские отношения. Иногда достаточно простой вежливости, чтобы расположить кого-то к себе. Жаль, что вам, бывший главный командир, этого не понять.

Молох сидел, и в его висках стучало желание размазать негодяя по стенке прямо здесь и сейчас. Но нельзя: Люциан огорчится, как ребёнок, родители которого только что растоптали его новенький замок из песка.

– Газаль, – с нажимом произнёс Люциан. – Твоё положение не так прочно, как ты полагаешь, – и с тонким намёком.

Ангел серьёзно посмотрел на него и кивнул. Для Молоха факт того, что тот кого-то слушает, стал новой загадкой. Почему он подчиняется Люциану? Что сам Молох делал неправильно? Или это какая-то странная дружба двух пассивов? Да, бывший главком полагал, что такой балабол может быть только снизу. Никакое уважающее себя существо не могло лечь под такого болтуна и балагура.

Газаль хмыкнул, будто тоже умел читать мысли, но на самом деле ему просто хватило выражения лица Молоха – словно перед ним только что раздавили что-то и мигом собрали обратно, но голова стала сидеть там, где задница.

– Полагаю, что вы уже сработались, – немного сипло начал Молох и кашлянул, – и каковы результаты?

Газаль не стал язвить про то, что Молох им не начальник, – вдруг место стало любо и дорого. Люциан его не за фигу с маслом призвал подчиняться в отличие от некоторых.

Люциан вздохнул и начал излагать.

– Если мы начнём войну, нас ждут колоссальные потери. Но это не главная проблема. Гораздо хуже, если Сатана ждёт именно того момента, когда мы ослабнем. На нас нападают, он ловит момент, стягивает должность главнокомандующего, входит в совет Князей Тьмы – и готово. Он уже у власти.

– Моя идея, – поднял руку Газаль, явно не страдающий от скромности.

– Это разумно, – неохотно признал Молох. – Сатана мог начать этот конфликт как раз для этого.

– Меня признали. Боженька ты мой, – Газаль картинно откинулся на диване, как актёр дешёвого театра – переигрывая.

– Поэтому нам придётся каким-то чудом решать всё до того, как Райвас объявит войну.

Газаль поднялся с дивана и потянулся.

– Слайз его отвлечёт, уж поверьте. На некоторое время точно. Нам остаётся только обезвредить Сатану хотя бы юридически. Или стравить Сатану и Райваса друг с другом. Но там тоже, знаете ли, свои подводные камни. У него есть в распоряжении некоторая часть войск, его личная гвардия. Если он победит, то нам придётся несладко. Не считаться с тем, кто подчинил себе Тартар, – очень быстрый путь к ранней пенсии по причине глупой смерти.

Молох прищурился. Есть ли что-нибудь, чего этот хитрожопый ангел не знает? Кажется, он успел сунуть нос в карман каждого, кто находится в Аду в принципе, и всё для себя уяснил.

Люциан смотрел на Молоха так, будто уже победил, настолько он гордился выбранным тузом.

– А ничего, что вы Слайзу оставили роль подсадной пассивной утки? Насколько я помню, я его не увольнял с должности, – произнёс Молох, оставив бычок в пепельнице.

– Ты слишком нагружал его, поэтому я подумал, что расширить штат сотрудников – это то, что нам нужно, – ответил Моргенштерн. – Теперь у него появилось свободное время, за которое он мне весьма благодарен.

– Точно вам говорю: уже исполняет нашу часть плана, – лукаво хмыкнул Газаль. – Эти ящеры пусть и могущественные, но в некоторых вопросах – очень приземлённые. Однако с ними лучше сотрудничать, чем воевать.

– Именно, – подчеркнул Молох, – поэтому я спрошу: вы уже придумали, как повязать Люцифера, или нет?

– Насколько я знаю, – начал Газаль, – у него уговор с Творцом: Сатана искушает людей и получает за это плюшки. Но где лучше всего ему бы в таком случае работалось? Конечно, в Верхнем мире. Понимаете, о чём я? Можно просто выкинуть его наверх, вместо того, чтобы постоянно запирать в подвале. В мире людей он будет менее могущественен и, правда, более обозлён. Вам остаётся согласовать это с остальными Князьями Тьмы – и всё! А для верности ещё и Вельзевула пусть захватит, а то я уже их не представляю друг без друга.

Молох перевёл взгляд на Люциана, мол, ладно, ты не зря его сюда привёл.

– Сатана вам не мяч для пляжного волейбола: просто так через сетку не перекинешь. Как вы планируете это провернуть? – уже с интересом спросил Молох, как отец двух детей, которые сами себе домик на дереве сколотили, а его не дождались.

– Вы это утвердите, а мы потом расскажем, как провернём, – закинул Газаль руки за голову и откинулся на спинку дивана.

– То есть вы ни черта не придумали ещё? – в лоб спросил Молох.

– Не то что бы совсем не придумали, но и к окончательному решению ещё не пришли, – быстро проговорил ангел.

Молох рассмеялся неопределённости ответа.

– Ладно, может, ваше сотрудничество не так уж и плохо. Это не значит, что я не буду ожидать очевидного для меня конца вашей дружбы, – Молох поднялся с дивана и стряхнул с галифе невидимые пылинки. – Господин главнокомандующий свободен сегодня вечером? – как бы невзначай поинтересовался мужчина.

Моргенштерн хмыкнул, смущенно посмотрев на Газаля, мол, неужели без него спросить не мог? Но потом всё-таки кивнул. Иногда Люциан позволял себе пропустить бокал вина наедине с Молохом. Сесть к нему на колени и скинуть бразды правления на двух секретарей и одного начальника по безопасности. Да, пожалуй, это опрометчиво. Но что делать? Весь Ад – как один большой вулкан, на котором сидишь и не знаешь, когда тот рванет. А рванёт обязательно.

Люциану просто пьётся гораздо легче, когда под ним бёдра Молоха. Сразу так спокойно становится, они ещё выбирают местечко потише. Моргенштерн хмелеет и сразу интересуется, а что это за пуговицы на груди и у мужчины и почему они до сих пор не расстёгнуты. Молох отвечает усмешкой и касается пряных от вина губ. Они всё такие же трепетные и сухие, как в момент их первого поцелуя. Ну, мужчина так предполагал. Зачастую мнение Молоха значило больше, чем истина.

Моргенштерн цеплялся за грудки его пиджака и утопал в водовороте нахлынувших чувств. Растворялся в сладости и пряности, побуждаемый ненавязчивыми прикосновениями к бёдрам, хорошо ощущаемыми через чёрную ткань мантии. Люциану понравилось носить её: она гораздо удобнее накрахмаленной униформы – и пользовался правом надевать, что захочется.

Ну, а Молоху какая разница, что стаскивать с любимой принцессы в порыве страсти?

========== Мой Люциан ==========

Мысли бегали в голове, как шлюхи по горящему борделю.