Текст книги "Пожар войны (СИ)"

Автор книги: Мстислав Коган

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 26 страниц)

– Честь? – баронесса удивлённо подняла бровь, – На какую честь может претендовать бастард? Если эта грязная кровь вознамерилась поднять руку на благородного, её следовало немедля отсечь, вместе с головой.

– Из-за недоразумения? Не думаю, – покачал головой я, начиная внутренне закипать. Не сумев справиться с нами эта старая сука решила отыграться на самом забитом участнике ужина. Который, как она была уверена, не сможет дать ей сдачи. Что ж, если она продолжит в том же духе, её ждёт ещё один неприятный сюрприз, – К тому же Ольрих чертовски хорошо дрался. Еслиб не его самоуверенность, то из дуэли он бы вышел победителем, – я скосил взгляд на барона. Его ухмылка превратилась в хищный оскал. Он знал свою жену лучше нашего, и, похоже, уже догадывался к чему именно идёт дело. И этот исход его более чем устраивал.

– И тем не менее победил мой Генри, – едко улыбнулась Айлин, сделав упор на слово «мой» – Победил и в качестве трофея взял ваш фамильный меч.

– Не совсем трофея, – поправил её я, – Просто отобрал опасную игрушку у того, кому ещё рановато было её носить. Владел то он ей превосходно, но вот в кого можно было тыкать, а в кого нельзя – ещё не соображал. Но по молодости лет, такое простительно. Сам когда-то таким был. Но меч всё-таки отобрал, и сказал что верну только законному владельцу, пока он им ещё чего не набедокурил.

– Ты позволил ему коснуться нашего фамильного меча? – Луиза повернулась к барону, – Скажи, что это неправда. Скажи, что честь нашего рода не запятнана и пальцы этого выблядка не коснулись рукояти меча моего отца.

– Он его украл, – отмахнулся барон, – И уже понёс за это наказание. И вообще, не делай из этого трагедии, женщина. Ситуация разрешилась, и ничья честь при этом не пострадала.

– Это и правда так, – поспешила добавить Айлин, – Когда ваш супруг узнал об этом он пришёл за мечом сам. Собственно там мы и познакомились.

– И сколько ты был вынужден отдать за тот позор, что твой ублюдок навлёк на весь наш род? – в голосе баронессы появились истерические нотки. Похоже её несло. Но и я тоже начинал закипать всё сильнее. Единственное, что старую суку отличало от того, кого она называла «ублюдком», так это тот факт, что ей посчастливилось родиться с золотой ложкой в жопе. Хотя нет, было ещё одно. Ублюдок нашёл в себе смелость встретить Алерайцев с оружием в руках. А старая сука обмочила юбки лишь услышав об их возможном вторжении.

– Нисколько, – я перехватил инициативу, – Говорят, конечно, что в этих краях за такие вещи принято требовать выкуп. Но мы не здешние, и не знали местных порядков. А там, откуда мы родом, слова ценятся куда выше, чем деньги. Своё слово я сказал – верну эту вещь законному владельцу лично в руки. Просто чтоб с её помощью в запале не наделали ещё больше глупостей. И я своё слово сдержал. Подозреваю, что именно в этот момент, ваш супруг и понял, что с нами – можно иметь дело. И решил завязать знакомство.

– Да, – коротко кивнул Байран, – Людей слова сейчас не так-то просто найти. А кроме…

– Ну хватит! – Луиза повысила голос, – Я долго терпела то, как ты таскал за собой нанесённое мне оскорбление. Но после того, как он навлёк позор на весь наш род, я больше не намерена терпеть его в своём доме. Он, не то, что за одним столом с нами находиться не достоин, ему вообще тут не место. Стража! Немедленно выкиньте это дерьмо отсюда! За ворота, в чём есть! И…

Стражники дёрнулись было к маленькому столику в углу комнаты, но заметив поднятую руку Байрана, встали как вкопанные. Луиза посмотрела на них расширившимися глазами. Затем перевела взгляд на мужа. Открыла было рот, собираясь исторгнуть из себя очередную порцию яда. Вот только в этот самый момент моему терпению тоже пришёл конец. Возможно, я собирался сделать самую большую глупость в своей жизни. Быть может, даже последнюю глупость. Но если бы я её не сделал, то перестал бы уважать сам себя.

Я встал и грохнул донышком кубка по крышке стола, привлекая к себе внимание. В зале тут же повисла тишина. Напряжение, разлившееся в воздухе, можно было резать ножом. И я начал резать.

– Там, откуда я родом, к человеку принято относиться сообразно его заслугам, а не тому, в какой семье ему посчастливилось родиться. Я считаю это обычай правильным. И по нему, у Ольриха, прав за этим столом сидеть больше, чем у половины из присутствующих здесь. Именно Ольрих вместе со мной наводил баллисту, когда на нас напали Алерайские корсары в море. Именно он стоял на соседней телеге и пытался удержать вагенбург, когда мы встретились в степи с Арнычарами. Он же сражался с восставшими мертвяками, когда мы пробивались по зелёному тракту, пытаясь добраться до Торбруне живыми. Да, он бастард. Но этот бастард дрался защищая вашего супруга и вашу страну, пока вы прятались за крепостными стенами отгородившись от всего мира и заботясь лишь о том, как бы этот мир вас не потревожил. И я не позволю оскорблять его в своём присутствии.

Сир Арчвальд, всё ещё бледный как мел, собрал остатки смелости, сжал кулаки, встал и открыл было рот, явно намереваясь заступиться за свою хозяйку. Но в этот момент я на него посмотрел. И он запнулся. Лишь на мгновение, но мне хватило и этого, чтобы перехватить инициативу.

– Бесстрашный нашёл в себе смелость открыть рот? Похвально, – я уже не пытался улыбаться, а открыто скалился, – И что же вы, бесстрашный сир, хотите? Вызвать меня на дуэль? На это я готов в любое время, но с одним условием. До смерти. Там, откуда я родом, на мелочи вроде касаний, размениваться не принято.

Арчвальд молчал. Глядя то на меня, то на барона. Барон откровенно скалился и взглядом так же откровенно подначивал его, втаптывая в грязь и без того растоптанное самолюбие турнирного петух. Смотрел и молчал, не понимая, как ему выкрутиться из этой ситуации, в которую его загнала его же собственная похоть. Впрочем, я не собирался давать ему шансов на отступление.

– Нет? В таком случае с вашего позволения я продолжу, – я обвёл тяжелым взглядом всех собравшихся. Дочки барона тряслись и прятали взгляд. Младший во все глаза смотрел на мать. Средний сын попытался посмотреть на меня с вызовом, но хватило его на пару секунд. Потом он отвёл взгляд в сторону. Арчвальд прятал глаза. Только что, на глазах и с одобрения его сюзерена, состоялась его гражданская казнь. Казнь, к которой, в конечном счетё, подвела его собственная похоть и мелкие интриги баронессы. Последняя же смотрела на меня, периодически то открывая, то снова закрывая рот. Словно рыба, выброшенная на берег. Она задыхалась от возмущения, хотела что-то сказать, но не могла пока что подобрать подходящих слов. И я не собирался предоставлять ей возможность это сделать.

– Так вот, там откуда я родом, есть ещё одна хорошая поговорка. Не суйся в чужой монастырь со своим уставом. Это ваш дом. И тут действуют ваши порядки. Я не собираюсь навязывать вам свои. Однако, если вы считаете, что человек который столько раз рисковал ради вашего супруга и ради вас жизнью, недостоин сидеть с вами за одним столом, то и мы тоже этого недостойны.

Я замолчал. Вышел их-за стола. Подхватил наши с Айлин стулья под резные спинки и неторопливо потащил их к столику, стоявшему в углу комнаты. Девушка взяла наши кубки и последовала за мной. В комнате вновь воцарилась тяжелая, душная тишина.

Глава 11
«Черным сном спал мой разум»

Ножки стульев глухо проскребли и с грохотом ударили в каменные плиты пола, замерев напротив небольшого, неказистого столика, за которым сидел бастард. Ударили, на мгновение разорвав тяжелый полог тишины, накрывшей обеденную залу. Но, не успели мы сесть, как тот уже снова сомкнулся над ней густым, удушающим облаком. Все присутствующие смотрели на нас. Мы же не смотрели ни на кого. В том уже просто не было смысла.

– Спасибо, – шёпотом сказал бастард, не поднимая при этом головы, – Но не стоило. Мне теперь тут совсем жизни не будет.

– Её и не было, – пожал плечами я, – Бессмысленно бояться потерять то, чего не имеешь.

– Но…

– Завтра ты покинешь замок, – продолжил я, – И больше сюда не вернёшься. По крайней мере, не как бастард. Я поговорю об этом с твоим отцом.

– И куда же я подамся, – горько усмехнулся Ольрих, – Бастард без роду и племени.

– Ты и сам прекрасно знаешь куда, – хмыкнул я, снова пригубив свой кубок, и мысленно пожалев о том, что сумка с трубкой мага осталась в комнате. Сейчас она была бы как никогда кстати. Успокоить расшалившиеся нервы и помочь сосредоточиться на главном, – Ты решил это ещё в момент сражения с морскими корсарами. Просто тебе нужен был волшебный пендель, чтобы озвучить это решение. И я тебе его дал. Что же до бастарда, – мои губы вновь исказила кривая ухмылка, а взгляд скосился в сторону побелевшей от ярости баронессы, – То у нас нет ни бастардов, ни благородных. Кем ты станешь, решать будет твоя отвага и твоё умение держать меч.

В этот момент тишина, повисшая в зале вновь была потревожена. Ножки ещё одного стула громко проскребли по полу. Звук донёсся откуда-то со стороны большого стола. Вернее, его главы. Поднялся сир Пенёк. Поднялся. Демонстративно ухватился одной рукой за полупустой кубок, другой за резную спинку своего стула и пошёл, волоча его за собой. К нему тут же подскочили парочка бароновых слуг, предлагая помощь, но рыцарь лишь что-то глухо прорычал в ответ. Судя по тому, как лакеи брызнули в разные стороны – послал их нахер в очень нелестных выражениях. Сир Арчвальд Бесстрашный снова вскочил. Снова открыл было рот, явно намереваясь хоть сейчас оправдать свой «титул». Но Пенёк, был хоть и конченым мудаком, но всё-же из нашей отбито-боевой братии. Ему одного взгляда хватило, чтобы посадить Арчвальда на место. Баронесса же молча сидела и наблюдала за происходящим. Единственное, что выдавало её истинные эмоции – чётко обозначившиеся желваки на щеках.

– Пожалуй, тут для меня кампания поинтереснее, чем за тем столом, – прокряхтел он плюхнувшись на стул рядом с Ольрихом. Затем посмотрел на меня слегка помутневшим от вина взглядом и добавил, – Сир Генри, хоть мы с вами находимся не в лучших отношениях, я не могу не восхититься смелостью и благородством вашего поступка, клянусь всеми цаплями мира!

– Я лишь сделал то, что считал правильным, – пожал плечами я, – Не более и не менее.

– То, что считали правильным большая часть присутствующих в этом зале, – поправил меня рыцарь, – И то, на что у них не хватило яиц.

В этот момент барон многозначительно кашлянул и смерил взглядом своих ленников.

Сначала сира Арчвальда. Тот был бледен словно мел и смотрел в стол. Но от баронессы не отходил. Напротив, придвинулся к ней поближе, и казалось вот-вот начнёт хвататься за неё, как утопающий за соломинку. Бедному дураку не хватало ума понять, что он для неё – лишь актив, который к тому-же ещё и не оправдал возложенных на него ожиданий. Никто спасать его не собирался.

Затем сира Борха. Тот тоже уткнул глаза в тарелку и то и дело, вытирал мокрым платочком обильно потеющую лысину. Этот отожравшийся хряк пришёл сюда ещё раз набить своё ненасытное брюхо и вовсе не рассчитывал угодить в переплёт, где ему придётся выбирать сторону.

– Пользуясь случаем, хотел бы принести извинения, за гибель ваших людей, – продолжил пенёк, – После некоторых размышлений я пришёл к выводу, что и впрямь себя повёл тогда неподобающе.

Что ж. Извинения, конечно, людей не вернут, но всё-таки… Всё-таки не всегда следует проявлять упёртость, которой позавидует иной баран. Да и плохой союзник всяко лучше хорошего врага.

– Извинения приняты, – кивнул я, немного помолчал и добавил, – А мне пожалуй следует принести извинения за то, что, воспользовался положением и принялся отчитывать вас при всех. Всё-же такие вопросы должны решаться с глазу на глаз. Без посторонних.

– Извинения приняты, – после небольшого раздумья кивнул пенёк и протянул мне руку через стол. Я её пожал. Не могу сказать, что испытал от этого огромное удовольствие, но всё-таки… Всё-таки вечер, который должен был окончится локальной политической катастрофой, начинал приносить свои бенефиты.

В этот момент со стороны большого стола послышался ещё один скрип. Поднялся барон. Кинул последний взгляд сначала на Борха. Затем на Арчвальда. Оскалился в сторону своей супруги, подхватил стул и тоже потопал к нам. Слуги дёрнулись было и в его сторону, но не сделав и шага, встали как вкопанные. Байран остановил их взглядом. Подошёл к нам, навис над столом и обвёл нас всех взглядом. Вот только тут, никто из присутствующих глаза не прятал. Не того калибра и не того нрава люди собрались за этим маленьким, неказистым столиком. Даже Ольрих поднял наконец голову и посмотрел на хозяина замка.

– Найдется для меня местечкой в сей честной кампании? – поинтересовался наконец Байран, когда понял, что тут никто не собирается играть с ним в поддавки, – А то за большим столом что-то стало душновато.

– Поместимся, – ухмыльнулся Пентброк, двигая свой стул. Барон ещё немного помедлил, но затем уселся рядом с рыцарем и посмотрел на своего сына.

– Дай-ка сюда, – нарочито громко сказал он, протягивая руку к тарелке застывшей каши, из которой всё ещё торчала ручка, приклеившейся к ней ложки, – Хочу посмотреть чем подчуют моего сына в моём же собственном доме.

– Не советую, – бастард покачал головой, но всё-же подвинул тарелку поближе к отцу, – Потом придётся полоскать рот.

– Я не спрашивал твоего совета, мальчик, – барон отковырял ложкой кусок застывшей массы, закинул его себе в рот и… так же застыл, явно не желая это жевать. Несколько долгих секунд он молчал. Затем повернулся в сторону большого стола, шумно втянул носом воздух и смачно сплюнул «кашей» в сторону Луизы. Подвинул тарелку к нам, тоже предлагая попробовать.

Первой отковыряла кусочек Айлин. Она плеваться не стала, пытаясь сохранить хоть какие-то остатки приличия. Но её перекосившееся от отвращения лицо очень красноречиво говорило о том, что именно она думает об этом дерьме. Затем тарелка откочевала к пеньку. Тот на плевок не поскупился. Причём сделал это так мастерски, что перебил результат даже барона.

Я сходу плеваться не стал. Хотя желание было большое. Каша даже не была обычным безвкусным клейстером, в которую повар «по ошибке» забыл положить соль, мясо и специи. От неё уже пованивало плесенью и тухлятиной. Слегка, не на весь зал. Но запашок отчётливо давал понять, что тарелку «выдерживали» не один день, ожидая прибытия дорогого пасынка.

– Еслиб я кормил таким своих людей, то очень быстро остался бы без отряда, – я поморщился пытаясь заставить себя это проглотить. Просто не хотелось выглядеть совсем уж некультурным, да и слуги, которым придётся за нами убирать, всё-же не виноваты в том, что баронесса – мстительная сука. Пришлось запивать вином, чтобы пропихнуть кусок в глотку.

– И эта женщина ещё что-то там говорит о позоре, – в голосе барона сквозило разочарование, – Позор тут лишь мне. В моём собственном доме, за моим столом… Как, скажите на милость, я до этого дожил? Каким чёрным сном спал мой разум, что… – он не договорил. Просто не нашёл слов. Вместо этого со всей силы грохнул кулаком по столу. Так, что глиняная миска подпрыгнула, жалобно звякнула и пустила трещину прямо по своему центру, разломившись на две половинки.

– Этот позор из тех, что легко исправить, – хмыкнул я, ободряюще хлопнул барона по плечу и встал.

Окинул взглядом залу. Как бы невзначай задержался на блюде с запечённой кабаньей ногой, стоявшем прямо перед баронессой и Арчвальдом. Хищно оскалился и неторопливо, вальяжно потопал к ним. Каблуки моих ботинок глухим, тяжелым эхом разносились под высокими сводами обеденной залы. И вновь все взгляды были направлены на меня.

Я же смотрел на Арчвальда. Смотрел на то, как его рука, поспешно убранная под стол, теперь медленно, неуверенно ползёт к ножнам с длинным кордом, висевшим у него на поясе. Походе, потеряв право носить прозвище «бесстрашный» этот ублюдок решил на себя примерить личину «подлого». На Луизу я тоже поглядывал. Но баронесса сидела неподвижно, как каменное изваяние, презрительно поджав губы и молча наблюдая за происходящим. Она уже понимала, что проиграла эту битву по всем фронтам. Что грязный наёмник, которого в очередной раз притащил её супруг на порог её дома, сумел разрушить паутину этикета, интриг и лжи, опутавшую этот самый дом. Или, как минимум вырвать из неё старого барона.

Я подошёл к столу и одной рукой взялся за край блюда. Оно оказалось чертовски тяжелым. Пришлось наклониться вперёд, чтобы запустить пальцы под другой край. Я видел, как Арчвальд в этот момент напрягся. Как подался вперёд, как до побелевших костяшек сжал руку на рукояти своего кинжала. Видел. И улыбнулся ему. Так, как улыбаться умел. А спустя секунду сказал:

– Давай. Сделай, что задумал. И я покажу тебе дюжину способов убить человека при помощи двузубой вилки.

Рыцарь обмяк. Подлость не даёт смелости. Даже на подлые поступки. Я развернулся и неторопливо потопал обратно. Блюдо было тяжелым, но я не спешил. Всем присутствующим надо было не только увидеть, но и успеть обдумать произошедшее. Понять, что царство правил, этикета, интриг и прочего дерьма в этой зале закончилось. Теперь тут было царство хищников. Куда более честное, простое и, самое главное – понятное.

– Вот так оно получше будет, – я с трудом водрузил увесистое блюдо на небольшой, кривоногий столик и плюхнулся на свой стул. Руки болели. Мать твою, сколько же эта дрянь весит?

– Недурно, – кивнул Пенёк, протягивая бастарду вилку, – Ешь, парень. Таким, как мы, не пристало питаться помоями. Как иначе ты наберёшься сил перед грядущей войной? Однако… – рыцарь окинул задумчивым взглядом стол, затем посмотрел на дно своего опустевшего кубка, – Кое-чего тут всё-таки не хватает.

Он уже намеревался было встать, но барон положил руку ему на плечо.

– Не надо, – покачал головой Байран, – Это я должен сделать сам.

Барон отодвинул стул, нарочито громко проскребя его ножками по полу. Встал. И, так же как я, неторопливо направился к главе «П»-образного стола. Туда, где всё ещё сидела Луиза и стояли пара кувшинов с местным вином.

– И ты позволишь какому-то проходимцу, так меня оскорблять? Ты забыл, что мой отец для тебя сделал? Забыл, чем ему обязан? – баронесса вновь попыталась сделать свой ход. Попыталась утвердить свою власть. Но теперь уже это было похоже на попытку утопающего уцепиться за соломинку. Забавно. Она цеплялась за фигуру отца так же, как Арчвальд цеплялся за её собственную.

– Заткнись, женщина. Дни твоей власти в этом доме окончены, – голос барона глухим рокочущим эхом принялся гулять под высокими сводами обеденной залы.

– Я этого так не оставлю, – голос баронессы стал похож на змеиное шипение, – Ты знаешь. Я напишу…

– Пиши кому хочешь, – перебил её Байран, расстёгивая пояс с ножнами. Немного постоял, сверля супругу взглядом, а затем размахнулся и со всей силы грохнул ножны с мечом на стол, прямо перед ней. Так, что женщина вздрогнула и вжалась в спинку стула от неожиданности, – Можешь даже передать ему меч своего драгоценного папашки, если считаешь что он более достоин его, чем я или мой собственный сын, – он взял два пузатых кувшина вина, развернулся и пошёл к нам. Но на полпути остановился. Скосил взгляд на супругу. Затем на Арчвальда. И добавил:

– Только не удивляйся, когда очередного твоего защитничка одним прекрасным утром найдут с перерезанной глоткой.

Бросил, и неторопливой, вальяжной походкой вернулся к нам, не обращая больше внимания на тех, кто остался сидеть за большим столом. Молча сел, наполнил свой кубок вином. Немного помедлил, а затем принялся разливать его и по нашим чашам. Сам, не прибегая к помощи слуг.

Всё это время я внимательно следил за ним. Следил и замечал странные изменения, которые были видны только на контрасте с прежним Байраном. Его взгляд, постоянно замутнённый либо чужой кровью, либо выпивкой, наконец-то прояснился. Чуть сгорбленные плечи, которые я раньше списывал на специфический способ держать меч, расправились. Словно с них упал груз, который Байран тянул на себе через пол жизни. А вместе с ним, барон сбросил с себя и добрый десяток лет.

Движения его стали спокойными и уверенными. Из них исчезла злая дерганность, которую я наблюдал с самого начала ужина. Дыхание – спокойным и ровным. С лица пропал звериный оскал. Напротив, оно разгладилось, обретя давно утраченные благородные черты.

– Выпьем за всех собравшихся тут, – поднял он свою чашу, – За людей слова.

Я пригубил вино и мысленно усмехнулся. А ведь Айлин, в конечном счёте, оказалась куда более наблюдательной, чем я. Мне то казалось, что барон – обычный адреналиновый наркоман, который просто ищет острых ощущений. А он, похоже и впрямь настолько тяготился собственным положением, необходимостью оправдывать ожидания общества и родственничков своей супруги, постоянными напоминаниями о долге перед её отцом и прочим дерьмом, которым они его загрузили, что подсознательно искал смерти или на поле боя, или на дне бутылки. Ему, как и его сыну, тоже был нужен волшебный пендель, чтобы сбросить наконец с себя всю эту паутину лжи, притворства и лицемерия. Нужен, чтобы вновь задышать полной грудью. Хоть ненадолго.

Осталось только понять, что именно эта паутина собой представляла. Какие именно рычаги старая сука использовала, чтобы держать барона в узде. И чем для нас всех обернётся его сегодняшний демарш…

Додумать мысль я не успел. В этот момент тишину обеденной залы нарушил новый звук. Сухой шелест платья по каменным плитам пола. Баронесса поднялась со стула и молча, с видом оскоблённой невинности «поплыла» к выходу. За ней тут же увязались и обе дочки Байрана, стараясь повторять манеру собственной матери. Младший сын немного помедлил, затравленно глядя по сторонам, но затем тоже встал и направился вслед за выходящими. Почти сразу за ним рванул Арчвальд «Бесстрашный». Последнее время рыцарь сидел в какой-то прострации уставившись на стол прямо перед собой. Видимо, пытался осознать, что именно сегодня вечером произошло. А когда, наконец, понял… Что-то мне подсказывало, что рванул он вовсе не в покои баронессы, а прямиком к замковым конюшням. Сира Борха уже не было в зале. Когда толстяк успел слинять, я не заметил, но судя по его поведению весь вечер, он просто не хотел встревать в очередную семейную дрязгу. Последним за столом остался средний сын Байрана. Он долго сидел, сверля нашу кампанию задумчивым взглядом. Но потом всё-таки встал и вышел вслед за остальными.

– Ну наконец-то, – ухмыльнулся Байран, – Сразу стало как-то легче дышать.

Барон залпом осушил свой кубок, встал из-за стола, окинул нас взглядом и добавил.

– А теперь предлагаю перейти за главный стол. Всё-таки там просторнее. А

– А я… – начал было бастард, но барон тут же его прервал.

– Ты тоже. Ты давно заслужил это право. Просто… Твоему отцу недоставало… Как ты там говорил? – он повернулся к сиру Пеньку. Тот, ни на секунду не смутившись выдал.

– Яиц.

– Твоему отцу не хватало яиц, чтобы тебе это позволить, – ухмыльнулся барон.

Мы перешли за главный стол. Байран снова уселся в его главе. Уселся и посмотрел на меч, который бросил на столешницу прямо перед баронессой. Взял его. Повертел в руках. А затем размахнулся и отшвырнул оружие в дальний угол залы.

– Там этой рухляди и место, – сказал он, – Если супруге он очень нужен, пусть сама его подберёт. А я, пожалуй, завтра прогуляюсь до кузницы и закажу себе другой. Давно пора было отковать себе свой собственный меч. И Ольриху тоже, – Байран посмотрел на меня и криво ухмыльнулся, – Думаю он ему в ближайшее время понадобится.

– Хорошая сталь в отряде всегда пригодится, – я равнодушно пожал плечами. Так, будто вопрос о переводе его сына в нашу роту уже был решён. Впрочем, похоже, и правда был. По крайней мере, после сегодняшнего вечера, шансы того, что мачеха решит подать ему не плесневелую, а отравленную кашу заметно возрастали.

– Вот и славно. А теперь… – он ткнул пальцем в слугу, – Жак, принеси карту. Ввиду надвигающейся войны нам ещё многое предстоит обсудить.