Текст книги "Пожар войны (СИ)"

Автор книги: Мстислав Коган

сообщить о нарушении

Текущая страница: 21 (всего у книги 26 страниц)

Глава 27
«Занятные параллели»

– Ну наконец-то! – с облегчением выдохнула Айлин, когда я помог ей слезть с лошади. Уздцы тут же подхватил один из лакеев, сопровождавших нас от самых ворот, и тут же потащил кобылу в стойло. Двое других заканчивали возиться с лошадьми наших бойцов.

– По правде сказать, я бы с куда большим удовольствием прогулялась до замка пешком, чем оббивала бы задницу об седло.

– Боюсь, тогда бы наша прогулка закончилась у городских ворот, – я покачал головой, – Увязли бы в толпе желающих попасть в город. А даже если бы пробились – путь внутрь всё равно было бы заказан.

– Это ещё почему? – удивлённо уставилась на меня девушка.

– Вот почему, – я похлопал Гневко по вспотевшему боку и передал поводья коня вернувшемуся слуге, – Ты где видела, чтобы благородные пешком ходили? Да и вспомни купца возле ворот. Он пытался потрясать своими регалиями, но без свиты и лошади в его сторону даже не посмотрел никто.

– Интересно, – ухмыльнулась девушка, – И что, никого не смущает, что лошади у нас краденные?

– Почему это краденные? – теперь уже настала моя очередь удивляться, – Они же трофейные. Законная военная добыча.

– А даже если бы были краденные, претензию предъявить вам мог разве что их законный владелец, – добавил подошедший к нам барон, – Для остальных же важно именно наличие. Лошадей, эскорта, видимых знаков отличия. Встречают, как известно, по одёжке. И по ней же составляют первое впечатление, нередко становящееся потом основным. Посему, рекомендую вам всё-таки при случае обзавестись чем-нибудь более вычурным и торжественным, чем ваши нынешние наряды.

– Не уверен, что оно было бы уместно, – я слегка покачал головой и взял Айлин под руку, – Я ведь всё ещё безземельный рыцарь. Как ты там говорил? Самый младший из младшей знати. Люди могли бы не понять, если б я нацепил что-то соответствующее барону или способное по своей вычурности посоперничать с нарядом герцога.

– Друг мой, – Байран широко улыбнулся и хлопнул меня по плечу, – Боюсь тебе ещё только предстоит узнать, как делается большая политика. Раз уж ты сам нацелился в бароны, тебе и вести себя нужно соответствующе. Уже сейчас. Чтобы у людей вместо вопроса «откуда взялся этот выскочка?», рождался вопрос: «А почему он только сейчас занял соответствующее положение. Он же всегда был одним из нас?» Даже если в действительности – никогда не был.

– Что ж, спасибо за науку, – кивнул я, – Но, по правде сказать, на первом приёме я предпочёл бы не выделяться. Мы всё ещё не знаем всех тонкостей этих придворных игр, хоть Бертран и попытался нас поднатаскать. И можем из-за своего невежества устроить какой-нибудь дипломатический скандал или вовсе облажаться так, что больше на приёмы не пустят ни нас, ни тебя. В первый раз всё-же лучше постоять в сторонке и просто понаблюдать, чем лезть в самую гущу событий.

– Не выделяться? – барон ещё несколько секунд пытался сдерживать смех, глухо кашляя и нелепо булькая, затем, не выдержав, громко расхохотался, и тыкая себя пальцем в щёку добавил, – С твоей то рожей?

Теперь уже мы оба недоуменно уставились на барона, пытаясь понять, что вызвало у него приступ столь бурного веселья. Нет, конечно, рожа у меня была и правда не сахар. Мало чем она отличалась от хари бандита с большой дороги. Особенно, после того, как мне её попортил Альберт. Но всё-таки на приёме же собирается рыцарство. Воинское сословие. Которому и шрамы и увечья более чем характерны. Не думаю, что я буду так уж сильно выделяться на их фоне.

– Прошу прощения, друзья, – отсмеявшись, бросил Байран, – Я не имел в виду и не хотел вас оскорбить. Просто… А что там объяснять, вы скоро сами поймете причину моего веселья. Кстати, с вашими лошадьми, как я погляжу, разобрались, – он кивнул в сторону подошедших лакеев, – В таком случае, давайте проследуем внутрь. Если повезёт, представлю вас нескольким моим хорошим знакомым, пока народу в парадной зале ещё не слишком много.

– Хорошо. Парни, вы…

– Нет, они с нами не идут, – отрезал барон, – Увы, слугам и эскорту придётся подождать нас в одном из гостевых домиков. Но не стоит за них переживать. Герцог в неизбывной своей щедрости всегда оставляет немного праздника даже слугам.

Щеку снова пронзила тупая, ноющая боль. Искалеченные мышцы задёргались в приступе очередной судороги, потянув на себя уголок рта и обнажив зубы. Никак у меня не получалось привыкнуть к такому отношению к людям. К делению их на сорта. Однако для барона, как и для всего этого проклятущего мира такой порядок вещей считался естественным. И нам пока-что не оставалось ничего другого, кроме как приспосабливаться к нему.

– Да я не за парней переживаю, а за добро герцога, – попытался отшутиться я, разминая щёку, всё ещё продолжавшую судорожно подёргиваться, – Там же поди столовое серебро, дорогая мебель, какие-нибудь безделушки, которые можно прикарманить. Оставить моих ребят без присмотра, всё равно, что пустить лису в курятник.

– Поэтому я и сказал, взять с собой лейтенанта, – с совершенно серьёзным видом кивнул барон, – Уж он то за ними должен присмотреть и надавать по рукам, если что.

– Хорошо, тогда ещё минуту и мы готовы, – я повернулся к ребятам. Те как раз выстроились позади меня и внимательно слушали наш разговор. Судя по ухмылкам, блуждавшим по их лицам, едва ли кого-то из этой шестёрки остановит присутствие Бернарда.

– Значит так, парни, – длинные и торжественные речи мне не давались никогда, да и парни такое не очень то ценили. Не тот контингент подобрался. Так что, я как всегда, старался говорить коротко и по существу, – Стулья не ломать, посуду не бить, в сопли не нажираться и столовое серебро не пиздить. Если кого за таким заловят, я тому сам руки откручу и в задницу затолкаю. Вам всё ясно?

– Так точно, товарищ капитан, – осклабился Эрик, – Всё ясно. Не попадаться.

Я лишь покачал головой. Карманник, даже если нарядить его в парадную форму и вытащить в высший свет, всё равно останется карманником, высматривающим, что и где плохо лежит. Хорошо, хоть у своих пока не ворует. Видать из уважения к коллективу. По крайней мере, пока никто не жаловался.

– Бернад, – я ткнул пальцем в сторону лейтенанта, – головой отвечаешь за этих охламонов. Если что, устроишь им… Да кого я учу, ты и сам прекрасно знаешь, что им можно устроить.

– Знаю, – осклабился тот и окинул шестёрку очень выразительным взглядом, – И, коли уж повод дадут, воспользуюсь случаем. Уж больно сильно ты распустил этих засранцев своей добротой.

Я кивнул и повернулся к барону.

– Мы готовы.

Наша изрядно поредевшая процессия покинула конюшни. Мои ребята и шестёрка человек сопровождавшая барона направились вслед за одним из лакеев к небольшим домикам, теснившимся к старым замковым стенам. Вторую шестёрку, та что была при оружии, барон ещё у ворот отослал назад, наказав своему капитану вернуться за ним утром и выдав соответствующие бумаги, чтобы у того не возникло проблем на въезде в город. Мы же пошли по небольшой мощёной тропинке вдоль стены замка, сопровождаемые двумя другими лакеями.

Хотя, конечно, замком в привычном понимании, это строение назвать было трудно. Вместо складов, мастерских и казарм, весь его двор занимал большой лабиринт из аккуратно подстриженной живой изгороди. Где-то в глубине зелёных коридоров журчали многочисленные фонтаны. Над стенами протянулись арки из резного дерева, с которых гроздьями свисали маленькие фонарики. То тут, то там попадались скамьи целиком вырезанные из белого мрамора. Некоторые были пусты. На прочих уже расселись отдыхающие парочки. Преимущественно дамы. В длинных одноцветных платьях, небольших аккуратных жакетах, широкополых шляпах, украшенных розами и гвоздиками и с шёлковыми веерами в руках, которыми они прикрывали лица. Над стенами лабиринта виднелись крыши нескольких беседок, под резными навесами которых могли отдохнуть путники, заблудившиеся в хитросплетении зелёных тропинок.

От ворот прямо до дверей старого донжона тянулась аллея молодых вязов. Деревьям не было и двадцати лет, однако они уже успели пойти в рост и теперь шелестели над нашими головами густыми кронами. Между их ветвями то тут, то там протянулись тонкие верёвки, с которых свисали небольшие фонарики, разливавшие в сумерках свой мягкий оранжевый свет. Аллея оканчивалась небольшой замощённой площадью, посреди которой располагалась чаша фонтана. Как и скамейки, она целиком была вырезана из белого мрамора. В центре на небольшом мраморном постаменте, на задних лапах спиной к спине стояли три скалящихся волка. Из их пастей и сбегала вода, журча по белому мрамору и вливаясь в бассейн, на дне которого плавали несколько золотых рыбок. На краешке фонтана сидела женщина в зелёном шёлковом платье и небрежными взмахами кидала им хлебные крошки.

Сразу за фонтаном начинались лестница, ведущая к дверям донжона. Вот только вместо узких и крутого подъёма, который можно оборонять даже в одиночку, тут были широкие ступени из полированного камня, по краям обрамлённые резными перилами, за которыми шелестел зелёной листвой лабиринт, подходивший под самые стены цитадели.

Очевидно, что эпоха замков на юге медленно, но верно подходила к концу. Если северные лорды… Те из них, кто уцелел в последней войне, продолжали наращивать толщину стен своих твердынь и углублять их рвы, то владыки юга, не знавшие послевоенных тягот, предпочитали превращать свои замки в места для жизни, а не для выживания. Эпоха дворцов тут ещё не вступила в свои права, однако, в местной архитектуре, одежде, даже в мебели уже вовсю ощущались нотки раннего ренессанса.

Юг, словно бы противопоставлял себя северу. Толстым крепостным валам – воздушные зелёные арки, увешанные фонариками. Приземистым и невзрачным домам сложенным либо из брёвен, либо из булыжника, с маленькими окнами, чаще всего прикрытыми ставнями – фасады, раскрашенные яркой штукатуркой и причудливой лепниной, с балкончиками и широкими витражами. Грубой, дубовой мебели, которую колотили прямиком из тёсаного бруса – резные столы и стулья, каждая ножка которых могла бы сойти за отдельное произведение искусства. В конце-концов, простые платья и туники северянок, сменились шляпками, которые украшали целыми цветочными конструкциями, корсетами, из-за которых дамы едва могли дышать, массивными буффами рукафов, многочисленными юбками, из-за колокола которых дамам было трудно ходить самостоятельно.

– Красиво тут, – завороженно бросила Айлин, провожая взглядом очередную арку с фонариками.

– Да уж всяко лучше, чем там, откуда вы пришли, – улыбнулся барон, – Но не дайте этой красоте вас обмануть. Тут люди так же, как и на севере готовы убить друг-друга за кусок земли, наследство, женщину или милость герцога. Разница лишь в том, что перед этим они тебе вежливо улыбнуться и расшаркаются всеми возможными способами, заверяя в вечной дружбе. После чего подольют яд в бокал или незаметно ткнут отравленной шпилькой.

– Да, об этом глава вашей разведки нам уже говорил, – кивнул я, – Правда на юге мы пока не имеем врагов. Сложно представить, кому может понадобиться…

– Я имею, – отрезал барон, – И немало. А поскольку я заявил на вас свою протекцию, вас могут счесть за отличный повод мне насолить и устроить дипломатический скандал. Лишь поэтому я настаиваю на осторожности.

Отвечать я не стал. Лишь многозначительно хмыкнул. Идея с этим приёмом мне не внушала доверия с самого начала, и с каждым шагом, приближавшим нас к донжону, нравилась всё меньше и меньше. Уж не знаю, на что рассчитывал барон, когда брал нас с собой и что за игру он собирался вести, но возможностей облажаться у нас там было столько, что после почти неизбежного фиаско в пору было задаваться, не вопросом: «Что пошло не так?», а мыслью «Что вообще могло пойти так, как задумано?»

– Ты в порядке? – Айлин, шедшая рядом, легонько ткнула меня локтем в бок.

– Да… да, – я с трудом вырвал сознание из острых когтей своих мрачных мыслей, глянул на девушку и вымученно улыбнулся, – В полном.

– Врёшь и не краснеешь, – улыбнулась девушка, – Я же чувствую, что ты на взводе.

– Может и так, – я снова попытался вымучено улыбнуться, – По правде сказать, я бы с куда большей охотой снова залез в топи Гронесбурга, чем ступил за порог этого замка. Зараза, надо было с собой Ольриха в сопровождение взять. Он мог хотя-бы нас подсказать что, при случае.

– Боюсь, это невозможно, – отрезал барон, – Присутствие бастарда на празднике оскорбило бы не только герцога лично, но и всё собрание высоких господ. Привести его на собрание, что в общий котёл нассать – как выразился бы твой боец Ульф.

Я невольно ухмыльнулся. Похоже своими познаниями «народных мудростей», полудохлый снискал себе славу. Явно не совсем ту, которую он желал, но… Она не спрашивая, что он хочет, а что нет – уже выплеснулась за пределы нашего узкого отрядного кружка и пошла гулять сама меж самых разных слоёв общества.

– Мне казалось, ты уже признал его своим законным наследником, – удивлённо хмыкнула Айлин, – Разве этого недостаточно?

– Ещё не пришёл ответ из столицы, – покачал головой Байран, – Без одобрения оттуда такое признание мало что стоит. Кроме того, я собираюсь просить о той же услуге герцога нынче вечером. Учитывая, что пару лет назад он был графом… Кто знает, быть может, ещё через год его слово будет в этих краях значить куда больше, чем очередной эдикт короля.

– Откровенно говоря, звучит это как измена, – я покачал головой, – Не то, чтобы мы были ярыми сторонниками нынешней династии, учитывая, в какую задницу она завела страну, но… Стоит ли говорить о подобном вслух, пока оно ещё не свершилось?

– Так выглядит не измена, а жизнь. Сегодня она к тебе поворачивается передом, завтра задницей. Король когда-то был первым, это правда. Но первым среди равных. Однако с годами и после череды неудач, было бы глупо отрицать, что он не только первым быть перестал, но и потерял право на равенство. Хотя… – барон покрутил в руках небольшой кожаный тубус, в котором было запечатано королевское послание. Впрочем, вернее сказать, королевские требования, – Хотя он по-прежнему продолжает верить в то, что стоит над всеми прочими. Сдаётся мне, рано или поздно подобная самоуверенность его и погубит.

Столица охваченная огнём. Столбы чёрного жирного дыма, поднимающиеся в тёмное ночное небо. Изуродованные трупы в некогда богатых одеждах, усыпавшие широкие улицы золотого квартала. Скрип верёвки, на который болтается жирная туша чиновника. Кап-кап-кап. Капельки крови, срываются с кончиков его пальцев и разбиваются о мостовую. В такт тяжелому чеканному ритму сотен солдатских сапог.

Я помотал головой, отгоняя назойливое видение. Этот сон почему-то упорно не хотел выветриваться из головы, хотя уже прошёл даже вечер и на сады замка легла пелена серых сумерек. Помотал и мрачно ухмыльнулся. А не такой этот барон, прямолинейный дуболом, каким прикидывается. Когда мы были в дороге, он пользуясь регалиями королевского посла, угрожал сенешалю обвинением в измене за сотрудничество с шайкой бандитов. Но стоило нам въехать в землю, которую в железном кулаке держал Де Мордри, когда-то граф и маркиз, а ныне – самопровозглашённый герцог, так слово короля перестало для него что либо значить. Тогда, как, этот самый герцог, о котором он почти всю дорогу сюда весьма нелестно отзывался, стал без пяти минут монархом.

Впрочем, судя по тому, что нам рассказывал Бертран, у замков, а тем более, таких садов, стены нередко имеют уши. Так что барон мог с совершенно невозмутимым видом рассказывать нам, не то, что сам думает, а то, что от него желают услышать. Вот уж что правда, то правда. На севере оно всё было как-то попроще.

– Надо было Конрада с собой прихватить тогда, – хмыкнула Айлин, – Он не бастард, да кроме того…

– Боюсь, это невозможно, – барон покачал головой, – Стараниями твоего супруга, к моменту нашего отъезда он второй день еле стоял на ногах и всё время блевал. Так что этот турнир и этот приём он пропустит.

Точно откуда-то торчат уши. Не было бы их, барону не было бы нужды притворяться. Однако, игра, похоже, началась задолго до того, как мы вошли в приёмный зал. Возможно, даже до того, как въехали в город.

– У меня всё никак не было возможности извиниться за тот случай, – я тяжело вздохнул и оттянул пальцем давящий на горло воротничок дублета, – По правде сказать, у меня и в мыслях…

– Не стоит, – тут же пресёк мою неловкую попытку барон, – Я знаю, как оно бывает у людей, воспитанных войной, а не турнирами. Кроме того – ты всё сделал правильно. Парень рос изнеженным придурком, воспитанный балладами и рассказами своей мамашки о подвигах её трахнутого отца. Подвигах, которых никогда не случалось, ибо от рождения он был бесхребетным трусом, привыкшим загребать жар чужими руками, – барон на мгновение замолчал, видимо вспомнив, что эту историю он мне уже рассказывал. Немного помедлил и всё-таки вернулся к Конраду, – Поскольку по праву наследования, родовое гнездо ему не светило, грезил о судьбе сначала самого прославленного рыцаря королевства, взявшего главный приз на летнем турнире, а после – великого полководца, что откинул бы Алерайцев от наших южных границ. Луиза даже наняла ему лучших учителей фехтования и верховой езды на всём юге, выложив за это целое состояние. Вот только, как выяснилось на поверку, учили они моего отпрыска скорее бальным танцам, нежели искусству боя. Ибо как научить тому, в чём сам ни разу не бывал.

Он снова замолчал, сплетая обратно распустившуюся нить собственных мыслей. Тем временем наша маленькая процессия уже обогнула фонтан и подошла к мраморным ступеням ведущим в замок. На площадке возле дверей донжона стояли, облокотившись на перила, трое богато одетых дворян. Стояли и о чем-то тихо переговаривались между собой, то и дело бросая в нашу сторону косые взгляды.

– Так что ты всё правильно сделал. Жёстко, но правильно, – закончил мысль барон, – И мне следует благодарить тебя, а не тебе извиняться. Быть может, именно тебе удалось забить хоть немного разума в его пустую башку, выколотив из неё россказни мамашки и его юношеские фантазии.

Почему барон не сделал это сам, я спрашивать не стал. Всё было более чем очевидно. У него в последнюю неделю вроде бы начал налаживаться контакт с супругой. Но эта связь всё ещё была столь хрупка, что моментально разрушилась бы, избей он до полусмерти её любимого сыночка. Но тут очень удачно подвернулся я… Тот, кого можно использовать в качестве этакой марионетки, фактически ничем не рискуя. Не удивлюсь, если сам барон и подкинул Конраду мысль вызвать меня на поединок. Что там он говорил про отца Луизы, который привык загребать жар и разгребать дерьмо чужими руками?

В слух я естественно ничего не сказал. Лишь молча кивнул. Хотя, конечно, очень уж подмывало указать барону на эту занятную параллель, которая прослеживалась в наших с ним отношениях уже далеко не первый раз. Но там, куда мы идём, нам всё ещё нужен был проводник и союзник, который не даст нам облажаться. Пусть этот союзник и намеревался использовать нас ещё раз.

Стоило нам подняться по лестнице, как дворяне, стоявшие возле перил, потеряли к нам всяческий интерес. Зато его было с избытком у пары стражников, перекрывавших вход в замок. Они скрестили древки алебард прямо у нас перед носом и потребовали у барона бумаги. Тот, что был чуть постарше и мог похвастаться длинными кустистыми усами, закрученными в две нелепые спиральки у своих концов, долго рассматривал грамоту, вертя её то так, то этак. Затем вернул его барону, надвинул на глаза кабассет с гротескным плюмажем из павлиньих перьев и едва заметно поклонился.

– Можете проходить ваша светлость, – повернулся к нам с Айлин, – Добро пожаловать на праздник золотых огней, сир Генри отважный. И госпожа… – он вопросительно посмотрел на девушку. Та на мгновение замялась, затем присела в неловком реверансе и ответила.

– Я бы предпочла остаться инкогнито.

Стражника это ничуть не смутило. Он кивнул одному из сопровождавших нас лакеев, и тот чуть ли не вприпрыжку сорвался с места, моментально скрывшись в недрах замка. Гвардеец же неспешно отошёл в сторону, уступая дорогу. Вперёд вышел второй лакей, и с усилием толкнул массивную деревянную створку. Всё-таки от замка тут ещё что-то да оставалось. По крайней мере то, что можно было быстро превратить в укреплённую крепость, ежели у её хозяина возникнет в том необходимость.

Внутри нас встретила широкая гостиная, с отштукатуренными стенами, причудливыми канделябрами и роскошной лепниной. Всю её заливал мягкий тёплый свет от десятков свечей, огни которых отражались в нескольких больших зеркалах, украшавших стены. Но комната оказалась лишь ещё одной площадкой перед очередной мраморной лестницей, ведущей на второй этаж. Если судить по замку барона, то раньше это пространство должно было делиться на полдюжины разных комнат, отгороженных друг от друга толстыми каменными стенами и массивными дубовыми дверями. Так, чтобы всего несколько человек могли защищать их, от прорвавшегося внутрь врага. Наверняка, каменщикам и строителям немалых трудов стоило превратить этот «реликт» эпохи в подобие этакой приёмной залы, которая должна внушать гостям трепет и благоговение своей роскошью и масштабом. И, надо признать, у них почти это получилось.

– Что ж, милорды, вот мы и на месте, – поклонился слуга, встав перед резной двустворчатой дверью. Та располагалась сразу за небольшой площадкой на втором этаже. Если, конечно балкон с резными мраморными перилами, протянувшийся на всю длину комнаты, можно было счесть за таковой, – Тут я буду вынужден вас оставить, однако внутри будет немало других слуг, которые будут в вашем распоряжении вплоть до самого утра и даже дальше, если вы того пожелаете.

Я легонько толкнул локтем в бок Айлин. Девушка выжидающе посмотрела на меня.

– Заходим по-тихому. Не привлекая к себе слишком много внимания. И первое время стараемся отстояться у стеночки, пока не поймем, что там к чему.

Девушка кивнула. Она тоже не собиралась лезть на рожон. Спасибо Бертрану – выбил из её головы все дешёвые иллюзии, навязанные фильмами и книгами другого, уже во многом чуждого нам мира, очень объяснив, как именно проходят такие мероприятия, и какое место отводится на них для младшей знати.

Вопреки сказочкам всяких бракоделов, которые вот уже второй век успешно загаживали людям мозги там, наверху, в реальности у подобных мероприятий был очень строгий регламент. Нарушение которого несло весьма серьёзные последствия, вплоть до лишения дворянского титула. В нашем случае это было особенно актуально. Куда проще лишить регалий того, кто получил их неведомо как, и за кем не стоит толпа родственников, чем отпрыска древнего дворянского рода, который может затаить обиду, которая переродиться в кинжал в спине или яд в бокале. Последним можно многое спустить с рук, а вот нам боюсь, поблажек не будет вовсе.

Девушка кивнула. А вот барон… Он улыбался. Почти что скалился. Но ничего не говорил. Мне же не удавалось понять причину такого приподнятого настроения нашего спутника, от чего становилось ещё больше не по себе. Обычно у меня неплохо получалось читать людей. Но Байран… Он умел закрываться и водить за нос, когда того желал.

Двери зала отворились. В глаза тут же ударил яркий оранжевый свет, рассыпавшись по радужке тысячей разноцветных бликов. Уши на мгновение заложило от громкого, торжественного завывания трубы, раздавшегося совсем рядом. Стоило ей смолкнуть, как тут же заорал глашатай, пытавшийся перекричать гомон собравшейся в зале толпы.

– Барон Байран из рода Де Груссо. Дважды победитель летнего турнира, укротитель северных варваров и герой второй южной кампании.

За завесой ярких бликов, всё ещё застилавших мой взор, раздались редкие хлопки приветственных аплодисментов. Друзей у барона среди южной знати и правда было немного.

– Сир Генри Отважный, – снова заорал глашатай, – Гроза морских разбойников, бич Арнычар и укротитель Гронесбургской бестии. В сопровождении прекрасной супруги, пожелавшей остаться инкогнито!

На этот раз хлопков не последовало вообще. Я, наконец, проморгался и окинул взглядом просторный зал. Зал, в котором собралось без малого две сотни гостей. Гостей чьи, недоверчивые, настороженные, а кое-где и вовсе брезгливые взгляды, теперь были намертво прикованы к нашим фигурам. Да уж. Вот и зашли по-тихому.