Текст книги "Пожар войны (СИ)"

Автор книги: Мстислав Коган

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 26 страниц)

Глава 5
«Гости из дальних краев»

– Так, давай осторожно… – я взял девушку под локти и попробовал подсадить её на седло. Из-за платья она не могла сама туда забраться, а пешком до замка всё-таки идти было далековато.

С первого раза не получилось. Я не рассчитал силы, покачнулся и чуть было не упал на задницу, утянув её за собой, на радость собственному эскорту. Парни не упускали возможность подъебать ни меня, ни друг-друга. Я не препятствовал. Во-первых, в мужских кампаниях это просто норма. А во-вторых, они эту привилегию заслужили сполна, вступив в наш небольшой отряд будущих смертников. Да и моему авторитету такие подколы никак не угрожали. Но совсем уж позориться всёж не хотелось.

– Так, ещё раз. Только теперь попробуй оттолкнуться сама.

– Угу, – Айлин едва заметно присела и приготовилась прыгать.

– Вам может скамеечку принести, – из-за моей спины донёсся голос Эрика, – Всё удобнее будет.

– Или пони привести, на котором бароновы детки катаются? – хмыкнул Ольрих, – В сам раз под рост-то будет.

– Нет уж, лучше давайте я приведу осла, – добавил Жак, – И надену на него седло для езды вдвоём. Чтоб значит и благородный рыцарь и его дама смогли без труда водрузить свои задницы на спину этого, не очень благородного животного.

Я кинул в их сторону короткий взгляд и едва заметно ухмыльнулся.

– А что, идея хорошая. Даже подсаживать никого не придётся. Только зачем же идти за ослом, когда передо мной их аж целых пять штук стоит. А поскольку инициатива ебёт инициатора… Жак, давай, становись на четвереньки да надевай седло. На тебе в замок и поедем.

По опустевшей улочки прокатилось дружное ржание шести глоток. Даже Айлин едва заметно улыбнулась, хотя девушку, как правило, бесили такие шуточки. Но, на счастье ребят, командовала отрядом пока что не она.

– Шесть ослов, – поправил меня хриплый, глухой голос, донёсшийся со стороны ворот.

Из них выводил своего скакуна ещё один из моих ребят. Ульф. Тот самый, которого больной пепельной хворью тяпнул за руку во время сражения за драконьи клыки. И которого мы вытащили с того света в последний момент, получив от магов лекарство.

Вытащить то вытащили. Да вот приличный облик сохранить, к сожалению, не успели. С тех пор правую руку, плечо и половину головы у него покрывали уродливые чёрные струпья, в трещинах между которых, поблёскивали прожилки красного мяса. Лицо вытянулось. Скулы чуть заострились, подавшись назад. Челюсть наоборот сместилась вперёд, превращая его улыбку в звериный, хищный оскал. Глаза глубоко запали. Зрачки поглотили белок и теперь их одноцветные чёрные шарики пугающе поблёскивали из-под нависших надбровных дуг. Левую, здоровую половину лица покрывала густая рыжая борода, скрывавшая под собой разбороздивший щёку застарелый шрам. На правой же не было ни волосинки. Вместо них в правой части рта отчётливо выделялись два увеличившихся клыка, мешавших ему нормально закрыть рот. Из-за этого, и без того изуродованное лицо бедолаги казалось всё время перекошенным.

В отряде его побаивались. Несмотря на то, что Вернон, заявил, мол пепельную лихорадку удалось вылечить полностью, остались лишь её следы, суеверия оказались сильнее. Остальные, включая женщин, старались держаться от него подальше. Стоило ему присесть у костра, так все разговоры смолкали, а завалинка рядом с ним тут же освобождалась. Если каждый клал себе еду сам из общего котла, то ему это делала Марта, под предлогом, мол черпак может запаршиветь. И в палатке он теперь жил один. Ходили даже разговоры, что мол, командиры планируют выгнать его из отряда. Но я их очень быстро пресёк. В конце-концов в нашем отряде ценилась отнюдь не внешность – красотой мог похвастаться разве что Роберт, да и тот за время путешествия изрядно поистаскался. Не внешность, а умение махать железом. А уж в этом Ульф был хорош. Да и с братьями по оружию так поступать не годится.

Впрочем, сам Ульф относился к этому философски. Первое время он оправлялся от своего увечья и ему было вовсе не до отношений с отрядом. А потом предпочёл общаться с теми немногими, кто от него не отвернулись. Среди рядового состава таких оказалось всего двое. Среди офицеров – почти все. Разве что пьяница-кузнец его на дух не переносил. Мы долго думали что с ним делать. Поначалу была мысль, повысить до десятника, но Бернард её забраковал. Риск дезертирства из такой десятки был слишком высок. Можно заставить людей подчиняться, но вот заставить их отказаться от суеверий – никакая сила не поможет.

– Меня Бернард прислал, – пояснил боец, подводя свою лошадь к остальным. Как ни странно, звери, в ужасе шарахавшиеся от настоящих больных, его совершенно не боялись. У лошадей с предрассудками дела обстояли куда проще, чем у людей, – Сказал, мол, теперь я с вами буду ездить. Шестым, значит.

Вот оно как. Выходит, лейтенант нашёл таки ему применение. А что, мысль и вправду неплохая. По крайней мере в нашу кампашку у него куда больше шансов влиться, чем в остальной коллектив. Да и компенсация какая-никакая за увечье-то. И почему я сам не додумался до этого…

– Раз сказал, значит будешь, – хмыкнул я, – Добро пожаловать в отряд смертников.

– Для того, кто уже одной ногой в могиле – самое то, – оскалился Ульф. Вернее, он попытался улыбнуться, но уж больно жутко это выглядело.

– И рукой, и половиной лица, и половиной жопы, – хмыкнул Жак, кивнув ему на место в строю.

– Интересно, а член у тебя тоже наполовину в могиле лежит? – хохотнул Ивар, – А что, удобно. Можно и живых и дохлых баб трахать.

– Полудохлых, – с трудом сдерживая смех, выдавил из себя Эрик, – Так сказать, провожать их в последний путь.

– Приходи сегодня ко мне ночью в койку да сам увидишь, – Ульф перевёл свой немигающий взгляд на бойца, – Заодно потом и с другими открытием поделишься.

– Погоди, – Ивар на мгновение замялся, пытаясь осмыслить услышанное. А затем с вызовом подался вперёд, сжав кулаки, – Ты намекаешь, то, что я…

– Ну так не я же интересуюсь чужими членами, – снова оскалился Ульф.

Над улицей на несколько долгих, тягучих мгновений повисла напряженная тишина. Ивар привстал на стременах, выпятил грудь вперёд и сверлил нашего новичка долгим, тяжелым взглядом. Тот в свою очередь тоже смотрел на него своими чёрными, мёртвыми глазами. Под ложечкой у меня потихоньку начало посасывать шестое чувство, кричавшее о том, что сейчас будет драка. Я уже приготовился было рявкнуть, чтобы прервать весь этот балаган. Но Ивар, подумав несколько секунд, улыбнулся, а затем и вовсе засмеялся. Тут же к нему присоединились и остальные. По опустевшей улице вновь прокатился взрыв хохота.

– Ну ладно, – отсмеявшись, Эрик утёр набежавшие слёзы, и посмотрел на нашего нового брата по несчастью, – Будем считать, что вступительное испытание ты прошёл. Только не вовремя ты всё-же появился. Всё веселье пропустил. Или, быть может, тебе есть что от себя добавить? – боец кивнул в нашу с Айлин сторону.

И только сейчас я понял: мы с девушкой так увлеклись их перепалкой, что так и застыли в этом нелепом полуприсяде, готовые к прыжку. Это лишь добавляло абсурда и комичности всей ситуации.

Ульф смерил нас долгим, ничего не выражающим взглядом. Скользнул им по мне. Задержался на Айлин. А затем, как бы невзначай выдал:

– Мал хуёк, да в пизде королёк? Я прав?

Над улицей вновь раздался взрыв хохота. Щёки девушки мгновенно залились румянцем. Она хотела было что-то сказать, но в этот момент я ухватил её под мышки, рванул вверх, и чуть было не обделавшись от натуги, всё-таки сумел водрузить на спину лошади. С грубым солдатским юмором у девушки всё ещё было плоховато, а её ответные колкости могли разрушить ту атмосферу «доверия», которая складывалась между нами и нашим собственным эскортом. Надо будет ей как-нибудь объяснить, что за вот эту возможность подъебать командира, они потом порвут зубами любого, кто на этого самого командира косо посмотрит.

– Вы только с бароновскими ленниками так шутковать не вздумайте, – хмыкнул я, запрыгивая в седло и поправляя сбившийся дорожный плащ. Его я накинул ещё перед выходом из казарм. Просто, чтоб по дороге к замку не вымочить и не изгваздать в говне свой парадно-выходной наряд. Всё-таки не хотелось садиться за стол совсем уж свиньёй, – Я то хрен с ним – не обидчивый и не злопамятный. А вот они вас вряд-ли поймут. И вообще, как прибудем в замок, старайтесь держать языки за зубами. Иначе нам всем их могут повырывать.

– Вы ж вроде с бароном дружите, – настороженно бросил Эрик, – Или мы что-то не так поняли.

– Вот именно, – кивнул Ольрих, – Неужто он не простит друзьям пару шуток?

Мда… Видимо они уже забыли, как этот самый Барон ещё там на тракте рекомендовал мне запороть собственных людей за то, что те по глупости потеряли лошадь. Или вкус свободы, который они почувствовали в роте, несколько притупил у них чувство реального положения дел в это мире. Мире, который никак не поменялся, и в котором благородные по-прежнему смотрели на безродных псов войны, словно на грязь из-под ногтей. Да и на таких, как мы с Айлин, в общем-то тоже.

– Не питайте иллюзий. Барон связался с нами просто потому, что ему было скучно. А у нас уж больно хорошо получается искать неприятности на свою задницу. Мы у него что-то вроде развлечения, которое он пока хочет держать при себе. Но стоит ему хотя-бы подумать, что мы хотим цапнуть руку, которая нас кормит, так он этой самой рукой нас так отпиздит, что всей роте мало не покажется.

– Эвона как… – покачал головой Жак, – А мы то думали. Тогда и правда лучше помалкивать. Надеюсь этот… как вы там говорили?

– Визит, – подсказал ему Эрик.

– Визит не затянется слишком уж надолго, – закончил свою мысль Жак.

По-правде сказать, я тоже на это надеялся. Конечно, расположение барона приоткрывало нам… нет, не дверь. Небольшую щёлочку в мир высшей знати. Позволяло изучить этикет, привычки. Понять, чем она живёт и дышит, а самое главное – как это всё обратить нам себе на пользу. Обрасти связями, контрактами и союзниками, которые в нужный момент смогут подтвердить легитимность нашего собственного положения и потенциального брака. Но стоит нам один раз по-крупному обгадиться и проявить нелояльность, так эта щёлочка не просто захлопнется, а будет наглухо замурована с той стороны, самим же бароном. И это мы ещё легко отделаемся.

Тем более, что по-мелочам обосраться мы и так уже успели. Поссорившись с сиром Пеньком, который вроде как давний баронов друг, и повозив лицом по говну торговца, который к барону подмазывался. Что-ж… Быть может, я всё-таки не совсем прав, насчёт простого развлечения. Может, он и правда видит в нас что-то вроде друзей или дурных, но интересных племянников. Уж больно большой кредит доверия нам выписал Байран. И, тем не менее, этим доверием точно не стоит злоупотреблять.

– Боюсь, я вынужден вас огорчить, сир… – из ворот казарм показался слуга, вёдший за собой тяжело нагруженного пони. На его спине болтались два объёмных тюка, в которых я без труда распознал наши с Айлин вещи. Забавно, конечно, что слуга собрал и наши с ней доспехи тоже. Интересно, зачем?

– Но барон настаивает на том, чтобы вы были гостем в его замке на протяжении всего вашего пребывания в Торбруне. А отказывать ему, попросту, неучтиво.

– Я не сир, – осклабился Жак, обнажив свою щербатую улыбку – у бойца недоставало нескольких зубов. Когда-то потерял в драке в порту. Однако, такая потеря его нисколечки не смущала. Более того, он даже гордился тем, что сумел намять бока тому увальню, который наступил ему на ногу, – Он «сир», – боец ткнул пальцем в мою сторону.

Слуга вылупился на меня так, будто приведение увидел. Впрочем, чему я удивляюсь. Он то жил в мире, где далеко не каждый день можно увидеть, как безродные стебут благородного за его небольшой рост и сохраняют при этом язык. Хотя… Я бросил короткий взгляд на свой старый, потёртый, серый от дорожной пыли плащ. Затем на шлем и кольчугу Ульфа, поблёскивавшие начищенным металлом в свете заходяшего солнца. Затем снова, на свою непокрытую голову с грязными патлами, собранными в хвост. Затем снова на Ульфа, картинно положившего руку на эфес своего меча. И понял свою ошибку.

– А ну да, – я попытался улыбнуться, но из-за шрама на щеке улыбка вновь превратилась в кривой оскал, – Точно, – залез в поясную сумку, достал оттуда помятый чёрный берет с гусиным пером и водрузил его поверх своей грязной шевелюры. Убрал его туда перед тем, как Айлин сажать на коня. Тоже чтоб в грязи не вывалять. Да и забыл.

– Прошу прощения сир, – залепетал слуга, подводя коня к нам, – Я ведь не знал…

– Ерунда, – я поправил загнувшееся гусиное перо.

Хрен его знает, зачем оно там нужно было, но почему-то местная знать просто обожала украшать свои головные уборы такой фигнёй. Покупать павлинье для того чтобы повыделываться, было всё-таки дороговато, а вот гусиных хватало и у нашего плотника, который вместе с кузнецом потихоньку насобачились стрелы делать. Так что выпендриваться я не стал, и просто выбрал из тех, что оказались под рукой.

– Так на чём там говоришь, барон настаивал?

– На том, чтоб вы были гостем в его доме, на всё время вашего пребывания в Торбруне, – слуга повторил заученную фразу с лёгкой дрожью в голосе. Он видимо всё ещё думал, что сейчас его будут бить. Или иначе накажут за проявление непочтительности. Но вместо этого я лишь пожал плечами и повернулся к ребятам.

– Что ж, сочувствую вам, парни. От приглашения отказаться я, действительно, не могу. Вас отпустить – тоже. Боюсь, в этот раз вы пропустите всё веселье, – я на мгновение замолчал, наблюдая за реакцией бойцов. Те выжидающе уставились на меня. Не прозвучало, ни просьб, ни возмущений, ни пререканий. Похоже я уже наработал репутацию справедливого командира. И теперь она сама начинала работать на меня. Оставалось только её поддерживать, – Ладно. Хрен с вами. Если не обосрётесь и не подставите меня, получите жалованье за эти дни, как за боевые, – я махнул рукой, – И потом ещё три дня роздыху, как появится время. Так, теперь ты, – я повернулся к съёжившемуся слуге, – Лошадь привяжи к луке седла Эрика, – я кивнул в сторону бойца, подозревая, что слуга не в курсе, что из них Эрик, – Не бойся, она послушная, брыкаться не станет. И потом метнись кабанчиком за вещами моих ребят. Подойдешь там к Бернарду, он покажет где те лежат и лошадей даст. Понял?

– Понял, ваше благородие, – залепетал слуга, – Я сейчас…

– Прежде чем «ты сейчас», подойди сюда. И подставь ладони, – я попытался дружелюбно улыбнуться, но улыбку снова перекосило. Слуга глядя на это съёжился ещё сильней и с обречённостью бредущего на казнь, подошёл ко мне, выставив вперёд левую руку.

– Обе подставь, – скомандовал я.

– Но мне нужна правая, чтобы… – слуга попытался возразить, но я его тут же оборвал.

– И не перечить. Сказано обе – значит обе. Лодочкой их сложи.

– Но зачем… – слуга снова попытался оказать сопротивление, но бросив короткий взгляд на моё лицо, передумал. Шумно выдохнул, вытянул руки вперёд и закрыл глаза, приготовившись к боли.

Я криво ухмыльнулся. Выгреб из кошеля на поясе пригоршню мелких железных монеток и высыпал их в протянутые ладони. Когда упал первый кругляк, слуга нервно дёрнулся. Но затем с удивлением открыл глаза и вытаращился на деньги. На меня. И снова на деньги, явно не веря своему счастью. Похоже, я только что высыпал в его ладони месячный заработок этого бедолаги. Не меньше.

– Я не знаю, как принято у вас. Но там, откуда мы прибыли, обычно за работу платят, а не наказывают. А теперь спрячь их, пока никто не отнял и давай: в темпе – в темпе.

– Благодарю вас добрый господин. Видать из дальних вы краёв прибыли, раз… – слуга, начавший было рассыпаться в благодарностях. Заметил мой недовольный взгляд, тут же заткнулся, сунул монеты за пазуху и со всех ног бросился выполнять приказ.

Я мрачно ухмыльнулся. Тоже мне, доброго господина нашёл. Впрочем, пускай продолжает так думать. А я, тем временем, приобрёл себе ценного союзника, который за ещё одну пригоршню монет или вовсе – из чувства глубокой благодарности, расскажет мне всё о том, какие привычки у семейства барона, кто что любит, кто чем привык заниматься, и самое главное – каким образом можно с каждым из них завязать знакомство. Совать голову в жопу льву без подкрепления или хотя-бы такого прикрытия было бы просто глупо. А этот жест… Ничего мне не стоил. По крайней мере, при теперешних заработках отряда.

– Так, значит мы сейчас потихоньку поедем, чтоб не заставлять барона ждать слишком долго. А ты, если пошевелишься, догонишь нас по дороге, – я обратился к слуге, когда тот привязал таки поводья лошади к луке седла Жрика

– Хорошо, ваше благородие. Я сейчас… – он бегом рванул к воротам и тут же скрылся за ними. Я окинул взглядом свой небольшой отряд. Легонько тронул пятками Гневко и криво ухмыльнувшись, бросил через плечо.

– Ну что, «гости из дальних краёв»… Идём показывать себя в высшем свете, – немного помолчал и добавил, – И постараемся не обосраться по ходу дела.

Глава 6
«Заморские духи»

Минут десять мы ехали молча. Парни пытались свыкнуться с мыслью, что ближайшие несколько дней им придётся держать язык за зубами, ходить по струнке и жить, скорее всего в какой-нибудь конуре для стражи. Сомневаюсь, что им выделят те же покои, что и нам с Айлин. Хотя, по правде сказать, я даже не представлял, а куда нас то поселят.

Старая мощёная дорога вилась между небольших, каменных россыпей, то тут, то там возвышавшихся над густым травяным ковром. Дул приятный прохладный ветерок. Солнце, почти скрывшееся за массивным горным хребтом, грело нам спину своим тёплым, оранжевым светом. Снежные шапки горных пиков искрились россыпями алмазов в его последних лучах.

Барон рассказывал, что когда-то по дальнему краю долины тянулся хребет могучей крепостной стены, высотой в четыре человеческих роста. Она закрывала вход в земли маркиза и его ленников, и была первой линией обороны долины водопадов. Но войн и крупных вторжений в этих краях не видели уже несколько сотен лет, так что в негодность эта самая стена пришла ещё задолго до рождения Байрана. А потом её и вовсе растащили на камень, из которого возвели Торбруне. Теперь же о её существовании напоминала лишь небольшая насыпь из гальки и щебня, перечёркивавшая горлышко долины тонкой серой полосой.

– Мужики, а хотите хохму? – внезапно прервал молчание Эрик.

– Ну валяй. Удиви нас, – вальяжно и с нотками ленцы в голосе отозвался Ольрих, едва заметно натянув поводья своей кобылы.

– Нас ведь когда было шестеро в той заварушке с Когтем. Шестой ведь тоже был Ульфом, – хмыкнул боец, – Выходит одного Ульфа потеряли, другого приобрели.

– Ну ты не сравнивай то… То был Ульф-Везунчик, – возразил Ивар, – А это Ульф… Э… – солдат замялся и попробовал почесать затылок, но его пальцы лишь скользнули по округлому боку бацинета. Он отнял руку от шлема, посмотрел на неё, сплюну на обочину, и наконец сказал, – Красавчик?

– Красавчик у нас уже есть, – возразил Ольрих, – Эрик же?

– И почему он красавчик? – Айлин ехавшая на лошади боком, повернула голову и окинула бойца долгим оценивающим взглядом. Тот тут же улыбнулся ей своей щербатой улыбкой и демонстративно пригладил свои светлые сальные патлы. К сожалению зубных дел мастер, который умел бы не только драть гнильё, но ещё и худо-бедно вставлять металлические зубы, нам встретился только в столице. А от услуг магов, пока те ещё могли помочь, ребята отказались. Уж больно болезненным был процесс отращивания новых зубов.

– Потому что рожа его похожа на собачий сблёв, – расхохотался Ольрих.

– А везунчик… – поинтересовалась девушка.

– Потому что везло ему, как утопленнику, – пожал плечами Жак, – Помер во втором своём бою. И то по своей же глупости.

– И всё-таки, как этого Ульфа назовём? – продолжал настаивать Ивар, – Нехорошо оно без кликухи то. Мы в Ульфах тогда запутаемся. Сколько их у нас уже было то? Два? Или три?

– Четыре, – поправил его я, – Одного потеряли в Вестгарде, Везунчика в заварушке с Когтем, ещё один служит в красной десятке и он, – я кивнул в сторону изуродованного бойца, – получается четвёртый.

– Второй, – поправил Ульф, – Я пришёл в отряд раньше того, что из красной, и раньше Везунчика.

– Второй так второй, – пожал плечами Остин, – А что насчёт клички… Выглядишь ты как кусок сушёного дерьма, но красавчик у нас уже есть. Зато сумел наебать смерть. Пережил болезнь от которой все дохли. И, как ты говоришь, одной ногой стоишь в могиле. Быть тебе Ульфом Бессмертным.

– Слишком вычурно, – поморщился Эрик, – Очень похоже на прозвища этих содомитов с золотой ложкой в жопе. Да и чего мудрить? Одной новой в могиле? Ну будет Ульф Полудохлый. Тем более, тут как ни выверни, ты ведь и есть полудохлый, даже если наполовину живой, – бросил он, обращаясь к изуродованному бойцу.

Тот ничего не ответил. Лишь попытался улыбнуться. Но из-за следов болезни, улыбка вновь превратилась в жуткий оскал. Впрочем, судя по всему, он был доволен. Кольцо социальной изоляции, в которое он попал после своей болезни, наконец-то оказалось разорвано.

– Выб ещё мне кличку придумали, юмористы херовы, – ухмыльнулся я.

– А что, это можно! – тут же оживился Эрик, – Только ты уж прости командир, но твоя приставка к титулу «Отважный» уж больно теми самыми содомитами попахивает. Так что мы как-нибудь сами её придумаем.

– А чё тут думать то, – хохотнул Жак, – Макушкой мне дай бог до подмышки, нужна табуреточка чтобы залезть на лошадь. Быть тебе Генри, Коротким.

– А почему не великаном? – в голосе Айлин вновь послышалось с трудом сдерживаемое раздражение. Девушку неслабо бесила такая фамильярность в нашу, и тем более в мою сторону. Но поскольку я не показывал признаков недовольства, поперёк батьки в пекло лезть она не спешила, – Если я правильно поняла, вы даёте клички по принципу «от обратного».

– Великан – слишком вычурно, – отмахнулся Эрик, – Да и нет у нас… как ты там сказала?

– Принципа, – раздражённо повторила Айлин, с трудом удерживая равновесие в седле. Ездить боком девушка не умела. А я ничем не мог ей помочь. Сам ещё не шибко уверенно держался верхом, да и то, когда ехал прямо. Разве что… Можно конечно было раздобыть седло подлиннее, да пересадить её себе, когда мы были ещё в казармах. Но, хорошая мысля, как известно, приходит опосля. И ради этого разворачивать всю процессию точно не стоило.

– Да и нет у нас какого-то своего принциписта, – закончил мысль солдат, – Даём как придётся. Да и Генри Короткий – звучит же. Верно я говорю, мужики?

Эскорт тут же поддержал его одобрительным хмыканьем. Ольрих и Ульф молча кивнули.

– Ну, спасибо хоть не «Пипин Короткий» – осклабился я, натягивая поводья своего коня. Тот снова пытался сорваться в галоп, а я наоборот не спешил. Хотел дождаться бароновского слуги, который должен был догнать нас по дороге, и вытащить из него как можно больше информации о том, как стоит себя вести в замке.

– У кого пипис короткий? – встрепенулся Ивар, – Зачем пипис короткий?

– Кто о чём, а ты всё о пиписах, – эскорт тут же поддержал меня дружным хохотом. Все кроме Ивара, который непонимающе озирался, пытаясь сообразить, над чем все ржут, – Личность была такая. Историческая. Великий завоеватель своего времени, между прочим, – пояснил я, немного помолчал и добавил, – Хотя, про короткий пипис тоже шутили. Но уже после его смерти. При жизни за такие шуточки можно было и головой поплатиться наверное.

– Благородные везде одинаковы, – хрипло прокашлял Ульф, – Все как один – заносчивые ублюдки без чувства юмора.

– Ага, и всем лишь бы головы рубить чуть что, – поддержал его Эрик.

Я отпустил поводья, повернулся и смерил наш эскорт долгим, суровым взглядом. Они притихли, выжидающе уставившись на меня в ответ.

– Всё это верно, – наконец бросил я, намеренно затянув паузу, – Они действительно заносчивое сучье племя. Вот только это сучье племя готово платить нам за наши мечи. Благодаря этому сучьему племени ты, – я ткнул пальцем в Эрика, – Посетил почти все бордели от девяти башен до Ридермарка. А ты, – я ткнул пальцем в Ульфа, – Благодаря их деньгам можешь каждый вечер нажираться вусмерть вином, а не свиными помоями. Да, они лицемерные, лживые, надменные и крайне мстительные ублюдки. Но вам придётся простить им эти недостатки, если вы хотите и дальше жрать от пуза, пить до потери памяти и трахаться до отсыхания своего стручка. Так что будьте добры, затяните языки в жопу прямо сейчас и оставьте свои мнения при себе до тех пор, пока мы не покинем замок, – я выдохнул, снял с пояса флягу, отхлебнул и закончил, – Думаю, мне не надо вам пояснять, чем чревато нарушение этого приказа. Не тупые, с первого раза поняли.

По правде сказать, не с первого. Одну и ту же мысль я им повторял уже в третий раз за вечер, в разных формах и под разным контекстом. И всё равно на их лицах видел недоумение и раздражение от того, что ближайшие несколько дней им придётся расшаркиваться со всеми подряд в замке, пытаясь угадать, они из тех самых с золотой ложкой в жопе или просто разодетые попрошайки прибившиеся к бароновскому двору. Хуже всего то, что местным наши порядки не знакомы, и воспринимать они ребят будут в лучшем случае, как сопровождающих меня лакеев. Лакеев, которые вполне могут прислужить и им. И будет огромным чудом, если парни сдержатся и не зарядят им по зубам. Так что лучше десять раз повторить одно и то же, но вбить им в голову мысль, что серебрянная ложка в заднице всё ещё в этом мире значит гораздо больше, чем их боевые заслуги. Чем потом один раз пожалеть.

Ульф поморщился и сплюнул в придорожную пыль вязкий, красноватый комок слюны. Похоже его ранение было серьёзнее, чем казалось на первый взгляд. Уходило вглубь тканей, доставая даже до рта и гортани. И периодически начинало кровоточить из-за чего слюна бойца была розового цвета. Наверное, это безумно больно жить с таким незаживающим струпом. Ну, теперь, по крайней мере понятно, почему Ульф периодически пьёт до потери сознания. Это единственный способ забыться хоть на какое-то время.

– Да уж, яснее некуда, – тяжело вздохнул Эрик, – Только вот другое непонятно. Что нам делать, если к кому-нибудь из нас подойдет такой вот напыщеный хлыщ и прикажет подать ему вина?

– Можно подать ему с кулака в зубы, – гоготнул Остин. И тут же осёкся, поняв, что только-что предложил нарушить мой прямой приказ.

Мне на мгновение захотелось прикрыть лицо ладонью. Сука, детский сад штаны на лямках. Им говорят не лезь – отпиздят, но мы ведь не успокоимся, пока не влезем и не убедимся в этом на собственной шкуре. А вот вопрос Эрика звучал справедливо. И правда, что? Послать нахер они такого хрена не могут. Для него это будет оскорблением и он поднимет скандал. В лучшем случае. В худшем – попробует пустить им кровь. Скорее всего огребёт сам, потому что парней много и они тоже не пальцем деланы, и будет ещё больший скандал, а быть может ещё и месть от родственников ленника. В зубы дать тоже нельзя. А если прислуживать… Это унизит и ребят и меня. Будет сигналом всей округе, что нами может помыкать любой хер с горы. Остаётся только придумать такой ответ, до которого благородный не сможет докопаться.

– Говорите, что согласно контракту служите мне и можете выполнять только мои приказы. И если высокородный господин хочет, чтобы вы поработали у него чашниками или конюхами, то ему придётся обратиться к вашему капитану.

– А уж вы то… – начал было Остин, но я тут же его перебил.

– А уж я то сделаю так, что ему больше на захочется ко мне обращаться, – хмыкнул я.

– Набздишь что-ли? – ухмыльнулся Ульф.

И вся шестёрка снова заржала. Смех был скорее нервный. Но парни и так уже были на взводе и им надо было как-то спускать пар. Вот только такой подъёб без ответной колкости оставлять было уже нельзя.

– Да ты прям провидец, – ухмыльнулся я, – Вот только тебе придётся стоять рядом, вдыхать мой пердёж и расхваливать его, будто тот – дорогой заморский парфюм. Чтобы наш высокородный проситель не заподозрил подвоха раньше времени.

– Приятное ореховое амбре с нотками ванили и мускуса, – подсказала Айлин будущему дегустатору.

И весь отряд снова взорвался хохотом. Тот факт, что слова «амбре», «ваниль» и «мускус» не несли для парней ровным счётом никакого смысла, нисколечко им не мешал.

– О, догоняет, – прервала смех Айлин, указав рукой куда-то за наши спины. Я оглянулся. И правда, нас догонял слуга ведя под узцы две лошади, на спинах которых покачивались увесистые тюки. Добра у ребят, похоже, скопилось немало. Или Бернард решил их пожалеть и выдал что-нибудь интересненькое в дорожку. Иногда у лейтенанта включался режим сердобольной бабушки, но случалось это крайне редко.

– Так, всё, позакрывали пиздаки, – скомандовал я.

Лица ребят мгновенно стали каменными. Хотя по морщинкам в уголках их глаз и по едва заметно кривящимся ртам, было ясно, что сейчас они представляют, как все эти напыщенные засранцы будут вдыхать наши заморские духи, с нотками ванили и мускуса. И невдомёк им будет, что на деле настояны эти «духи» были на обычной чечевичной похлёбке, с луком и разваренной солониной. Впрочем, оно и к лучшему. Пусть лучше стоят, лыбятся и косят под дурачков, чем сходу зарядят кому-нибудь в морду.

– Зубы почистить что-ли, – пожал плечами Ивар, доставая из поясной сумки небольшой кусочек угля. Немного повертел его между пальцами, а затем закинул в рот и принялся жевать. Остальные, чуть помедлив, последовали его примеру. И вскоре обочины дороги расцвели живописными чёрными пятнами.

С зубным порошком в этой эпохе было туго. Про зубную пасту я вообще молчу. Так что народу пришлось приспосабливаться к таким вот подручным средствам. Я посмотрел на Айлин. Девушка покачала головой, тонко намекнув, что нам лучше бы воздержаться от этой процедуры. И то верно. Не стоит пожалуй появляться за столом, сверкая чернющими зубами. У нас и без того видок изрядно потрёпанный.

– Догнал наконец, – бросил я, когда слуга наконец-то поравнялся с нашими лошадьми. Видок у него был взмыленный. Ворот рубахи мокрый от пота. По спине протянулась длинная тёмная дорожка. Волосы свалялись в один серый колтун. Он тяжело дышал, то и дело сглатывая слюну.

– Как видите, добрый господин, – наконец сказал он, отдышавшись и откашлявшись.

– Я не твой господин, – я едва заметно качнул головой, мысленно прикидывая, стоит ли ему отсыпать ещё немного монет за расторопность. Пожалуй не стоит. Парни начнут возмущаться, что я разбрасываюсь монетой направо и налево. Пусть даже мелкой.

– Как скажете, благородный сир, – слуга отёр со лба пот тыльной стороной ладони, выжидающе уставившись на меня. Я же так же выжидающе смотрел на него, думая, как бы получше начать разговор. Честно говоря весь мой предыдущий опыт не особенно то располагал к придворным интригам. А они вне всякого сомнения будут.